Стены, которые возводят люди

На лекциях Райнер старался садиться рядом или хотя бы неподалёку от Баби. В тот знаменательный день ему удалось сесть как раз рядышком, поэтому в ряд за одной школьной партой сидели Мими, Баби, Райнер и Бертольд.  На пары по введению в специальность приглашались командующие, чтобы новоприбывшая молодёжь могла познакомиться с теми, под чьим командованием будет служить и сражаться. На первой паре им представляли Дариуса Закклая, верхновного главнокомандующего и главу всех трёх подразделений вооруженных сил: Разведкорпуса, Гарнизона и Военной Полиции. На следующих лекциях выступали глава Гарнизона и Военной Полиции, поэтому теперь должен был быть представлен глава Разведкорпуса — небезызвестный Эрвин Смит.  В аудиторию вошли трое: высокий светловолосый блондин, коротышка со злобным взглядом и молодая женщина с безумными глазами. Они оставляли после себя немного странное впечатление. По-видимому, это и была верхушка разведывательного отряда. Кадеты поднялись со своих мест и отдали честь новоприбывшим, после чего уселись обратно на свои места. Как только командующий Эрвин Смит представился, Райнер услышал, как Баби слева от него томно вздохнула. Он отвлёкся от материала, который предоставлял командир, и перевёл взгляд на предмет своих воздыханий. Старшая сестра Довбор смотрела на Эрвина буквально влюблёнными глазами, отчего сердце молодого Брауна печально ёкнуло в груди. Как бы он хотел, чтобы она также смотрела на него! Барбара же мечтала, чтобы командор Смит хотя бы пробежался по ней беглым взглядом — это был было бы лучшим подарком на день рождения. Высокий, статный, умный, благородный, кажется, вот он — мужчина, ради которого Баби могла бы оставить свою цель стать успешным офицером военной полиции. Во имя чего? Как минимум, чтобы пойти в Разведкорпус. Как максимум — родить двух ребятишек, похожих на Эрвина как две капли воды. К семнадцати годам матка заорала. Мими слушала командора так же внимательно, но по иной причине. Кажется, вот оно — то сочетание свободы и благородной миссии, за которыми в армию шла старшая сестра. Младшая её понимает. Понимает, что тоже хочет выходить из-за стен, убивать титанов, спасая этим жизни простых людей, и изучать тот мир, от которого их прячут и от которого они прячутся сами.  И есть ещё одно обстоятельство. Уже небезызвестный Эрен Йегер с самого начала был нацелен на вступление в разведку — не то чтобы, куда он, туда и Мими, влюблённость не настолько вскружила ей голову, но кажется, что риски на которые она идет, выбирая это подразделение, должны будут окупиться.  *** — Мими, ты думала уже, в какое подразделение хотела бы вступить? Барбара и Миранда были в своей комнате и лежали в постелях перед сном, пока ещё не готовые отойти в царство Морфея. Мими ответила не задумываясь: — В разведотряд, конечно же! А ты? Её сестра чуть не упала с верхней койки, услышав такой ответ. У Миранды была отличная успеваемость, поэтому в перспективе она могла претендовать на должность офицера в Королевской полиции, но разведывательный отряд?! — Как? Почему? — сестра свесилась с верхней койки и попыталась рассмотреть в темноте лицо своей младшей.  — Мне интересно, что там за стенами, — честно призналась Мими. — Я слышала много рассказов Эрена и Армина про море, очень хочу увидеть это большое солёное озеро… А кроме того, меня очень впечатлила речь командора Эрвина. Тебя же тоже, или нет? — Так-то оно так… — пробормотала в ответ Баби. — Я тоже хочу в разведывательный корпус… Но я-то — другое! Я старше! И вообще… — Ну и что? — вскинулась тут же Миранда. — Почему тебе можно распоряжаться своей жизнью, как вздумается, только потому что ты старшая, а мне нельзя? Баби, я всё решила. Ты не сможешь меня переубедить. Девушка легла на койку, повернувшись лицом к стене. Известие о том, что младшая сестра собирается вступить в отряд самоубийц, как его называли в городе, стало для неё новостью. С другой стороны, сама Барбара тоже собиралась туда, чтобы хоть немного стать ближе к Эрвину Смиту, но для своей сестры она хотела более счастливой жизни, и эту жизнь она видела внутри за стенами Сина… но никак не снаружи. Однако успехи что её, что Мими, демонстрируют, что обе сестры обладают достаточной подготовкой, чтобы не погибнуть при первой же вылазке за стены, тем более, они же будут не одни, а в окружении таких же талантливых новичков и опытных военных. Чего стоит один только капрал Леви — коротышка со злыми глазами, сильнейший воин человечества, один стоящий целого отряда хорошо подготовленных солдат.  Есть основания полагать, что всё будет хорошо. Если так не полагать — жить в их мире просто невозможно.  *** Сёстрам переживать действительно, можно сказать, не о чем, ведь благодаря Баби они приобрели личного ангела-хранителя, сами не зная об этом. Гора мышц Райнер Браун никому не даст в обиду старшую Довбор, он готов пролить собственную кровь, чтобы сёстры жили, и даже, наверное, попытался бы отправить их подальше за стены, чтобы уберечь от опасностей, к встрече с которыми девушки так стремятся, но это уже, к сожалению, ему неподвластно.  Бертольду оставалось лишь своими грустными глазами наблюдать любовные мучения ближайшего друга, не в силах как-либо ему помочь. Райнер должен разобраться с этим сам. Хотя, может, когда они все немного повзрослеют, Баби всё же заметит, какой замечательный человек любит и оберегает её, и перестанет задерживать дыхание и краснеть при одном упоминании Эрвина Смита. Влюблённость старшей подруги заметна невооруженным глазом, как бы она ни старалась это скрывать и какой бы взрослой она ни старалась казаться — молодая девушка остаётся молодой девушкой при любых обстоятельствах. До встречи с этим человеком Барбара ещё не познала чувство настоящей влюбленности, поэтому сейчас сгорает каждый раз при мысли о нем. Это опасно. Так и окончательно сгореть, дотла — недолго.  Вот только кто ей об этом, слишком юной, но недостаточно взрослой, скажет? Более опытных одногодок в кадетском корпусе днем с огнем не сыщешь — не с кем поговорить о своих переживаниях, даже сестра, как бы близки они ни были, ее не поймет. И так, окруженная кучей людей, Баби впервые почувствовала, как она одинока.  *** Это была идея, конечно же, Райнера — он был чуть взрослее остальных, любопытнее и активнее, поэтому инициатива удрать ночью из казарм, чтобы погулять, принадлежала ему. Не стоит и говорить, что в идеале он хотел бы провести это прогулку наедине с предметом своих воздыханий, но она бы наверняка не согласилась отправиться с ним ночью куда-нибудь вдвоём, да и сам парень точно бы засмущался. Поэтому на поляне в лесу встретились шестеро: Райнер и Бертольд с Эреном и Армином, с которыми они делили комнату в казармах, а также Миранда и Барбара. В здравом уме никто не стал бы приглашать с собой Микасу, поэтому её среди присутствующих не было.  Мими, вероятнее всего, тоже бы отказалась от такой авантюры, потому что — что может быть хуже, чем быть исключённым из кадетского корпуса? — однако, узнав от сестры, что будет Эрен, она тут же согласилась. На всякого есть управа, как говорится. — Куда мы пойдём? — полюбопытствовала Барбара, которая, как и Миранда, ничего не знала о пункте их назначения. Но в этом и была вся загвоздка, поэтому Райнер лишь, как ему показалось, расслабленно ответил девушке “увидишь”. Подниматься в гору было непросто, хотя кадеты спустя несколько месяцев жизни в казармах явно усилили свою выносливость, поэтому кардио в горку им явно давалось легче, чем прежде. И всё же к концу маршрута все, кроме Райнера и Бертольда, запыхались и покрылись липким потом. — Вот мы и прибыли, — сказал Браун, когда они оказались на вершине горы.  Именно в этот момент из-за облаков вышла луна и осветила красивое озерцо, что было неподалёку от кадетского корпуса. В его водяной глади мелькали огни соседней деревни. У всех перехватило дыхание от этой красоты, а Миранда подумала, что обязательно запечатлела это изображение на холсте, умей она рисовать. — На этом месте, — внезапно сказал Эрен, выставляя вперед ладонь, — я клянусь, что уничтожу всех титанов до единого и освобожу человечество. Кто со мной? Довбор-старшая закатила глаза: ну что за мальчишество! Но Мими тут же опустила ладонь поверх его руки, к ним присоединились и остальные, последними руку положили Баби и немного замкнутый Бертольд. Новобранцы хором сказали “клянусь!”.  — А что это у вас там? — вдруг спросила Барбара, когда Райнер и Бертольд наконец-то спустили со своих плеч походные узлы. Ребята с гордостью продемонстрировали содержимое: там было немного сыра, хлеба, а самое главное, две бутылки спиртного, непонятно откуда достатые. — Мы запланировали маленький пикник, — ответил Райнер, внимательно следя за реакцией Баби, жадно ловя каждый её мимический жест.  — А алкоголь у вас откуда? — удивился Армин. — Вы же ещё несовершеннолетние. Райнер и Бертольд хитро переглянулись: вообще-то блондин выглядел значительно старше своих лет, поэтому во время вылазки в город ему без каких-либо проблем продали вино, но красоваться собой и своим видом перед младшими товарищами (Эрен и Армин) он великодушно не стал.  У Барбары в темноте блеснули глаза от увиденного. Вино она пробовала буквально несколько раз в жизни на правах старшей сестры — в небольших количествах и не самого лучшего, но это были одни из самых прекрасных моментов её жизни, когда она чувствовала себя взрослой и свободной: всем же известно, что алкоголь рушит границы, которые люди сами устанавливают у себя в голове. Но, конечно, ей стоит быть аккуратной — ведь девушка не в родном доме, в окружении семьи, а в незнакомой, по большей части, компании, и пусть ребята и выглядят вполне безобидными, кто знает, какие планы они строили у себя в мыслях, когда пригласили двух симпатичных девушек погулять ночью по лесу. — За нас! — предлагает выпить Райнер, поднимая свой стакан. И неотрывно смотрит на Барбару. Она особенно хороша в этот момент, более расслаблена, спокойна, просто наслаждается моментом и общается с ним. Может ли это значить, что лёд тронулся? Старшая Довбор бросает свой взгляд, который встречается с карими глазами Райнера. — За нас! — поддерживают все товарища. А ему уже плевать, в общем-то. Чудом не разливая содержимое импровизированного “бокала”, Райнер медленно опускает руку. Нет, взгляд Барбары на него и близко не стоит с тем, какие она бросала на Эрвина Смита. Ему никогда не стать таким же крутым, как он. И да, юная Барбара действительно рисовала в мечтах картины того, как после долгого и напряженного рабочего дня они вдвоём — мистер и миссис Смит — распивают хорошее дорогое вино в своём доме, обсуждая новости и  свою любовь друг к другу. Господи, разве о многом она просит? Мими же, хоть и не искушенная вопросами сердечными, заметила, что что-то между этими двумя происходит. Она сомневалась в своей правоте, поэтому сестру пока решила ни о чём не спрашивать, не отвлекать от более серьёзных дел, но то, как брутальный пятнадцатилетка Райнер краснел при её старшей сестре, было заметно даже ей. И, признаться честно, ей было даже немного жаль его. Браун казался хорошим парнем и, наверное, он бы смог сделать Баби счастливой. Но, видимо, Баби к такому счастью пока не готова. Хотя, Барбара Браун звучит очень даже здорово… Миранда изо всех сил пыталась сосредоточиться на мыслях отвлечённых, потому что рядом был Эрен, которого она старалась по большей степени избегать с тех пор, как произошло то пугающее столкновение с Микасой после первой тренировки по балансу. С каждым днём делать это было всё труднее и труднее, потому что парень нравился ей всё больше и больше. Казалось, еще немного, и она начнёт его ревновать к его же сестре! Ну не ужас ли?! Благо, Эрен был достаточно твердолобым в вопросах межличностных отношений, чтобы не замечать неловкостей, которые царили вокруг него. Иногда Мими задумывалась, с чего бы это вдруг ей слушать Микасу — не может же она настолько хорошо знать своего брата! Да и с чего бы это именно ей решать, с кем ему общаться, а с кем — нет? Но всё же она видела, на что способна Аккерман, в непосредственной близости могла оценить её физическую подготовку, чтобы смело заявить — живой она после стычки с девушкой может просто не выйти. А жизнь ей пока дорога. Потом младшая Довбор еще для лучшего эффекта от своего самоанализа ставит себя на место Микасы. Возможно, если бы у них было подобное прошлое, она бы тоже изо всех сил старалась бы оберегать Барбару. В том числе поэтому, из-за некой “сестринской солидарности”, Мими держится от Эрена на расстоянии. И даже не догадывается, что Йегер простодушно не понимает, почему девчонка сначала мило с ними знакомится, потом остается неравнодушной к его проблеме и вместо того, чтобы провести свой вечер, отдыхая со своей сестрой, например, тратит его на то, чтобы помочь ему удержаться на весу хотя бы смешные пятнадцать секунд, которые еще совсем не гарантировали его прохождение на следующий этап отбора, а теперь избегает. Ох уж эти девчонки… ну вот никак их не поймешь.  Он краем глаза смотрит на Миранду. Кажется, она и правда его сторонится. Может быть, стоит спросить у Армина? Он же много книжек читал, уж наверняка не только про это своё солёное озеро море, но и что-нибудь про отношения между людьми. Ну или просто даст какой-нибудь совет или пищу для размышлений. И ведь когда была возможность, Эрен даже не спросил ни у кого из родителей, как они познакомились… Вот же балбес.  Барбара, может быть, и не замечает пламенных взглядом Райнера, которые могли бы и обжечь, но зато со всей внимательностью наблюдала за Эреном и Мими, у которой, как она точно знала, была по меньшей мере детская влюблённость в этого крикливого мальчишку. Поэтому она вдруг стала его сторониться? Разве так Миранда обычно ведёт себя?  — А может быть, сыграем в бутылочку? — решает предложить она рискованную игру для этой девственной (как будто она сама не такая) компании. Первая бутылка вина на шестерых как раз была довольно быстро распита, и её можно было использовать в качестве стрелы. Все мальчишки напряглись, но отказывать стесняются. У Армина на лице написано, что он прежде никогда и не думал о поцелуях и тому подобных вещах. Степень покраснения — максимальная. Эрен относительно спокоен, хотя и кидает взволнованные взгляды на Миранду, но больше его всё-таки беспокоит перспектива целовать того же Райнера… Который искренне благодарен Барбаре за подобную инициативу. Он, понятное дело, мечтает “выиграть” свой приз хотя бы тут, хотя бы без чувств, чтобы пронести его через всю войну. Даже Бертольд слегка зарделся от смущения, ведь играть в такую игру в компании двух симпатичных девчонок в его пятнадцать лет это дорогого стоит. …в первый раз бутылочка показывает на Райнера и Эрена. Под гаденькое хихиканье девчонок они оба аккуратно и максимально не_гейски целуются в щёки. Эрен максимально смущён, но Райнер держится невозмутимо, подумаешь, большое дело? Следующими подопытными становятся Эрен и Армин, и Йегер, который попадает под горлышко бутылочки во второй раз, кричит, что это всё нечестно, но всё равно смущённо клюёт Арлерта в щёку. Куда ему было деваться. Наконец, бутылочка попадает на Миранду и… Бертольда. Барбара смотрит на него с прищуром, как бы говоря, тронешь мою сестру — я тебе яйца оторву, но игра есть игра, так что Гуверу приходится неловко встать и поцеловать Мими в щёку под яростный взгляд её сестры. Скорее всего, мысленно он благодарит небеса, что поцелуй был всего лишь в щёку. — Может, повысим ставки? — вдруг предлагает Райнер. — Разве интересно в щёчку целоваться? Его предложение встречено без особого энтузиазма среди парней, но никто не хочет показывать, что у него кишка тонка, поэтому следующий шаг будет значительно рискованнее.  Все неотрывно смотрят на бесконечный поворот горлышка бутылки, которую раскрутил Браун. У него рука мощная, поэтому крутится она непозволительно долго. Райнер успевает мельком взглянуть на Баби, которая вполне расслабленно наблюдает за бутылкой. И вдруг к нему в голову приходит мысль о том, что для такой красивой девушки, как она, это может быть уже вовсе и не первый поцелуй, как, например, для него… И в груди сердце сжимает слабая ревность. Кто он? Любила ли она его? Пока в голове Райнера происходила маленькая трагедия, бутылочка успела остановиться на Мими, и она раскрутила её во второй раз довольно слабо, отчего горлышко остановилось прямо на Эрене Йегере. Кажется, душа Миранды тотчас же покинула её тело. Баби приободряюще пожимает ей руку, пока сестра и парень поднимаются со своих мест. Мими боится поднять взгляд на Эрена, и видно, что тот тоже полностью не в своей тарелке. — Может, дадим им немного личного пространства? — предлагает дипломатичный Армин, который наверняка прекрасно осведомлён, для кого тут это будет первый поцелуй. Блондину никто не перечит, поэтому Йегер берёт Мими за запястье и ведёт прочь от их маленького привала, в темноту между деревьями. Сказать, что Миранда волновалась — не сказать ничего. Максимумом для неё были поцелуи в щеку, вот как сейчас, в первом раунде, но даже они могли довольно сильно смутить младшую Довбор. А тут сразу… такое. Конечно, бабочки в животе тоже давали о себе знать, устроив знатную вечеринку: еще бы, это мечта любой девчонки, чтобы ее первый поцелуй случился с объектом ее воздыханий! Эрен Миранде нравился очень. Она уже несколько раз прокручивала перед сном подобный сценарий, в котором они сначала держатся за руки, потом обнимаются, потом, если Мими к этому моменту еще не засыпала на жесткой койке, то дело бывало доходило и до поцелуя, но реальность омрачалась тем фактом, что этот контакт происходит не естественным путем, по обоюдному желанию подростков, а по воле случая — бутылочки. Девушка разве что пытается себя утешить тем, что Йегер не стал отказываться наотрез от перспективы поцелуя с Мими, а довольно смело, держа ее за руку, ведет подальше от чужих любопытных глаз. С другой стороны, без свидетелей поцелуй может и не состояться… Миранда не знает, что и думать — какой исход окажется лучше? Эрен, наконец, останавливается, за ним и Мими. Он резко поворачивается к ней, смотрит сверху вниз, — всё же почти десяти сантиметровая разница в росте дает о себе знать — делает пару глубоких вдохов и выдохов и… утыкается своими губами в губы Мими, которой только и остается, что удивленно хлопать глазами.  Одна Сигансина, две Сигансины, три Сигансины… Эрен отстраняется примерно через пять секунд. Дышит тяжело и громко, как будто только что пробежал десять километров в гору. Мими замечает, что рука порывается вытереть губы рукавом рубахи, но Йегер этого не делает. Значит ли это, что… что-то для него это да значит..? — Всё… нормально? Как себя чувствуешь? Разумеется, Мими ожидала другого: что будет не так неловко, не так сумбурно, не так неумело — хотя чего можно ожидать, если вы оба никогда так не целовались? Откуда вам знать, как это делается? Баби ещё не добралась до рассказов об этой стороне жизни сестре, а Эрену и вовсе об этом поговорить не с кем. Единственная надежда была бы на Райнера, но и тот рассчитывал на то, что этот опыт он обретет с Баби, ради которой всю эту ночную вылазку и задумал.  — Хорошо… всё нормально. А ты как? — Я тоже… хорошо. — Эрен отводит взгляд в сторону, лохматит затылок пятерней, запущенной в волосы. — Я не совсем понимаю, как это делается… извини. — И я… в смысле, я никогда до этого… для меня это впервые… — путается в словах Мими, тоже неловко заламывая пальцы. Йегер думает несколько секунд. — Получается, мы друг у друга… первые? Миранде кажется, что её щёки обожгли языками адского пламени. — Да… видимо, так… — О, как… ну, пойдем? — Угу… Идут в тишине. Мими успела тысячу раз пожалеть, что услышала это предложение, что согласилась, что согласилась сначала на бутылочку, а потом на её “усовершенствованную” версию, но… — Я рад, что так получилось, — нарушает неловкую повисшую между ними тишину Эрен. И темный ночной лес, кажется, становится светлее.  — Да, — уже более живо откликается Довбор, — и я рада. — Давайте может потихоньку сворачиваться… — предложил тем временем Армин, имея в виду игру в бутылочку. Он прав, все успели поучаствовать, да и малы они ещё, чтобы на серьёзные поцелуи играть, особенно когда среди присутствующих есть те, кто ещё ни разу не целовался. — Согласна, — говорит Баби, взглядом оценивания состояние сестры. — Не согласен, — вдруг говорит Браун, слегка хмурясь. Все смотрят на него удивлённо, и он немного теряется. — Ну… просто нечестно, что не все поучаствовали. И смотрит на Барбару, которой повезло ни разу не стать мишенью для горлышка бутылочки. Она теряется, потому что не знает, как реагировать, но идея прилетает в голову довольно быстро, так что она притягивает к себе сестру и целует её в щёку. Встаёт и наклоняется к Бертольду, мягкими губами запечатлевает поцелуй на его щеке, потом на нежнейшей щеке Армина, целует в щёку Эрена, после чего поворачивается к Райнеру. — Я обойдусь, — неожиданно прохладно сообщает он.  Баби пожимает плечами: воля его. Райнер тем временем сжимал в кармане своей куртки листок бумаги, который он надеялся ей передать. Пусть уж лучше её поцелуй будет естественным, нежели выуженным из-за игры. Ребята собрали вещи, потушили костёр и по одному отправились вниз с горы. Браун подгадал момент и позвал Барбару. — Баби, можно тебя? — спросил он, пока его голос дрогнул — так сильно он нервничал. Она обернулась на него и остановилась, не сходя на тропу вниз. — Да, конечно. Что такое? — спросила она, делая шаг к Райнеру. Он стоял ни жив ни мёртв в этот момент, после чего собрался с мужеством и протянул ей в несколько раз сложенный тетрадный лист бумаги.  — Это тебе, — выдавил он из себя, — прочтёшь, когда будешь одна.  Он буквально сунул этот листок ей в руки, после чего рванул вниз по горной тропе, пока Баби недоумённо смотрела ему вслед, убирая листок в карман куртки: всё равно в темноте было бы не разглядеть, что там. Правда, сегодня старшая Довбор вряд ли доберется до этого послания — в комнате её ждет увлекательный рассказ о том, что же произошло у дерева, к которому сестру увел этот громкий Эрен Йегер.