Стены, которые возводят люди

Конечно, ни одного, даже самого миниатюрного титана человек в рукопашном бою не победит. Да даже здоровяка Райнера с его комплекцией нужно очень постараться, чтобы уложить на лопатки. И тем не менее, дисциплина по рукопашному бою присутствовала в расписании кадетов на протяжении всех трех лет обучения в корпусе.  Баби была в восторге от этих занятий. Мысль о том, что так она сможет защититься еще и от людей в случае чего, ей очень нравилась, а видеть, что она может кого-то победить исключительно своими силами, без каких-либо вспомогательных средств, вроде меча или ружья, очень поднимало ее самооценку.  Мими же спарринги поначалу невзлюбила.  — Я пришла в армию не для того, чтобы драться с людьми, — бурчит она себе под нос, пока ждет, кого же ей определят в пару на первый раз.  Противник в виде Саши её вполне устраивает — та тоже не сильно заинтересована в рукопашном бое, Блауз предпочтет поболтать или поесть, если удалось стащить что-нибудь из столовой с утра. Но инспектор бдит, поэтому все, кто отлынивает от тренировок, получают нагоняй, и приходится всё же заниматься, как положено. И уже в других парах. И с кем же может встретиться Мими, как не с Микасой, уже зарекомендовавшей себя, как сильнейшая и перспективнейшая кадетка потока, у которой, вдобавок ко всему, вполне могут быть свои счеты с Мирандой, которая, о чём Довбор надеялась, что Аккерман не знала, украла первый поцелуй её названного брата, так ещё и после того, как ей наказали к нему не приближаться.  Девушка была абсолютно готова морально встретиться лицом с пыльной землёй, что-то подсказывало, что сдерживаться Микаса не будет. Однако, к её удивлению, их пятнадцатиминутный поединок прошёл без происшествий. Аккерман довольно быстро поняла, что их силы не равны, — не мудрено, занятия только начались, а не все такие талантливые, как она, — поэтому попыталась объяснить и показать Миранде основные приёмы и стойки, чтобы у сокурсницы была хотя бы хорошая база, на которую уже будет накладываться все остальное.  В процессе Миранде даже понравилось. — Микаса, спасибо тебе большое! — светилась от счастья, что всё закончилось благополучно, младшая Довбор. — С тобой очень здорово заниматься. — Угу, — тихо отзывается Микаса, практически не показывая эмоций, пряча лицо в красном шарфе, с которым никогда не расстается. Но Миранде кажется, что у них есть шанс стать если не подругами, то хотя бы хорошими товарищами и союзниками, которые смогут надеяться на поддержку друг друга в случае нужды. Баби же поставили в пару с Энни, которая была не такая человеколюбивая, как Микаса. Каким-то образом блондинка скрылась от своей напарницы по бою и более не появлялась, так что девушка решила валять дурака по крайней мере не в одиночестве. — Эй, ну как тренировка? — подходит она к ближайшей паре противников, коими оказались Райнер и Эрен. Они хорошо ладили, и кажется, Йегер воспринимал блондина как старшего брата. Не так уж много людей он уважал. — Хорошо. А что, Энни опять отлынивает? — поинтересовался Браун, ища взглядом по полю девчонку. — Эрен, давай-ка мы её проучим. Разумеется, из этой затеи ничего не вышло. Энни оказалась значительно сильнее и ловчее самого крупного солдата на потоке Райнера Брауна, так что он оказался на земле валяться задницей кверху. Какое же это было для него унижение, ещё и на глазах Баби… Пока Эрен продолжил разбираться с последствиями и тоже вступил в бой с Энни, Барбара помогла Райнеру подняться. — Сильно она тебя приложила? — сочувственно спросила девушка. Браун неловко отвел глаза и почесал затылок. — Я в порядке, всё хорошо, — ответил он. А затем повисла неловкая пауза, которую было бы сложно чем-то скрыть. Дело было в том, что Баби в конечном итоге прочитала любовные стихи Райнера, которые он передал ей тогда на горе. Прочесть-то прочла, а вот что дальше было с этими стихами делать, да и с чувствами однокурсника, она не знала.  Райнер был хорошим парнем, его можно было назвать компанейским, он со всеми находил общий язык, помогал товарищам, и вообще был чрезвычайно милым. Но он был мальчишкой, пятнадцатилетним шкетом в глазах Барбары, поэтому она не могла найти в себе ответное чувство к нему.  — Я хотела сказать… Спасибо за стихи, — проговорила смущенно девушка, поправляя прядь волос за ухо. — Мне ещё никто такого не писал… Парень сделался цвета помидора. Он спал и видел, как девушка ответит на его чувства в этом юношеском поэтическом порыве, но его ожидания с реальностью не совпали. И ему было очень непросто сориентироваться в моменте, как себя вести. Баби отвлеклась на сестру, а взгляд Райнера упал в другой конец поля, где росли ромашки и какие-то незнакомые ему фиолетовые цветы. Недолго думая, он отправился туда, рискуя получить нагоняй от инструктора. — Микаса меня не ненавидит, — говорила тем временем Мими. — Она научила меня паре приёмов. Давай покажу. Сёстры Довбор потренировались, но недолго. Прозвучал свисток Киса Шадиса, возвещавший об окончании тренировки, и они двинулись было в сторону казарм, как Барбара почувствовала, что её кто-то тянет за рукав. — Баби, — это был Райнер с букетом полевых цветов, — возьми? Вокруг стояли другие кадеты, и они оказались в центре внимания. Девушка густо покраснела, после чего взяла букетик из рук парня с тихим «спасибо», а затем под радостный гвалт сокурсников, которые рады были хлебу и зрелищу, скрылась в казармах. Она знала: что-что, а яйца у Райнера Брауна всё-таки были, коль скоро он смог продемонстрировать свои чувства на глазах у злобных шакалов — их однокурсников. Значит, он и правда её очень сильно любил. Недолго думая, Баби нашла банку и поставила цветы на окне, чтобы сохранить их как можно дольше.  И хотя в её сердце была влюбленность к другому блондину, величавому Эрвину Смиту, и всё же чувства Райнера она приняла. *** Тем же вечером в кадетской столовой решили разыграть сцену. Как ни странно, зачинщиков было двое: Жан и Конни. Они окружили Барбару за ужином и с ехидными улыбочками стали приставать. — А что это ты сидишь так далеко от своего жениха? Неужто голубки поругались? Мими строго посмотрела на одного и на другого, взглядом говоря, что лучше бы им обоим заткнуться, но ввиду её маленькости парни не обратили на неё ровным счетом никакого внимания. Зато их услышал Райнер через стол от сестер Довбор. Но вмешался, как ни странно, не он. — Эй, лошадиная морда, тебе что, заняться нечем? — прозвучал голос Эрена, который сильно недолюбливал Жана и вечно вступал с ним в перепалки. А кроме того, Кирштайн попытался напасть на его близкого товарища Райнера, а это было нехорошо. — Завидуешь, что у тебя нет пары? — Не лезь куда не надо, Йегер, — грубо ответил Жан, поправляя рукава на предплечьях, словно собирался драться.  — Это ты не лезь, куда не надо, Жан, — в тон ему ответил Эрен, ближе придвигаясь к парню. — Мальчики, не надо! — пискнула Мими, обеспокоенная за судьбу своего возлюбленного. Ей бы очень не хотелось, чтобы его побили и после ещё и поместили в карцер за драку, хотя ей и было приятно, что Эрен так благородно встал на их с сестрой сторону. — Йегер, я и без тебя могу разобраться, — внезапно сказала Барбара, откладывая столовые приборы и поднимаясь со своего места. — Жан, Конни. Если вас так нервирует то, что мы с Райнером сидим порознь, то я просто это исправлю. — Далее она молча взяла свою миску и пересела за свободное место рядом с Брауном, под всеобщие взгляды и молчание, повисшее в столовой. — Все довольны? А теперь продолжим ужин. Она агрессивно обвела взглядом всех, кто пялился на них, отчего они отвернулись, а потом посмотрела на Райнера и слабо улыбнулась ему. Парень в ответ тоже слегка приподнял уголки тонких губ. Он мечтал о том, чтобы Барбара ответила на его чувства взаимностью, но за то, что она их не отвергла, не избегает и не превратила его в предмет насмешек злых подростков-кадетов, он девушке очень благодарен. Он видел, что бывает в подобных случаях, и рад, что Баби достаточно мудрая и понимающая, чтобы позволять им обоим держаться с достоинством. — Спасибо, — одними губами благодарит он девушку, смотря в свою тарелку с еще недоеденным ужином. — Не за что, — шепчет Баби. — Твоя смелость достойна восхищения. Браун мог бы порадоваться тому, что девушка, в которую он влюблен, искренне хвалит его, но ему кажется, что она делает этим ему только хуже — ведь почему, если он такой хороший, и она это видит, она выбирает не его? Просто потому, что он не настолько хорош, как Эрвин Смит? Может быть такое, что не будь его, Довбор бы примеряла на себя его фамилию?  — Пойду. Спасибо за компанию. Барбара не успевает ничего возразить — блондин уже встал из-за стола и направился в сторону выхода. Ей остается только провожать его виноватым взглядом. Она старается гнать от себя это чувство вины. “Лучше синица в руках, чем журавль в небе”. Наверняка матушка бы сказала ей именно это, расскажи ей старшая дочка о своих любовных переживаниях. И про то, что нужно выбирать не любить, а быть любимой, тоже бы обязательно напомнила. Но Баби это тяжело принять, тяжело ещё жить по этим взрослым правилам, хочется всего, сразу, красивого, яркого, взаимного, чтобы летали искры от взглядов друг на друга, а не чтобы огонь разжигал только один.  Возможно, будь даже у Баби возможность отказаться от чувств к Смиту и обменять их на взаимную влюбленность в Райнера, она бы задумалась и сделала бы правильный выбор. Но такой возможности ей никто не предлагает, а отбросить мысли о молодом командоре она не может, совершенно у неё это не получается, как бы ни старалась.  Может, нужно вообще меньше думать, а только и делать, что тренироваться? Но Барбара хочет и жить, ведь эти последние годы беззаботной юности пролетят так быстро… не успеет она моргнуть, как уже настанет выпускной и распределение по армейским подразделениям. А там уже никто не знает, как сложится судьба тех, с кем она проведет годы службы бок о бок. *** Экзамены наступили нежданно-негаданно. Чтобы их сдать, нужно было всего-то пройти полосу препятствий в лесу, возведённую инструктором Шадисом и его солдатами, которые управляли появлением и движением механических титанов. Все кадеты успешно справлялись с УПМ — до экзамена добрались только те, кто умел летать “на крыльях свободы”. Барбара пока ещё тратила слишком много газа в полёте, зато ей отлично удавалось справляться с загривком титанов, которые она рассекала одним точным ударом. Физическая подготовка прошла не зря, и её руки оказались достаточно натренированными, чтобы оставлять глубокие разрезы на коже. Миранда, наоборот, прекрасно обращалась с газом, и у неё всегда оставался запас для полётов, но вот с клинками у неё дела обстояли хуже: удары были не быстрые, довольно слабые, и лезвия быстро становились тупыми. Не всем дано всё, как, например, Микасе, уж на что она стала лучшей ученицей их кадетского корпуса. Заметки Киса Шадиса: “Миранда Довбор. Практически гений пространственного маневрирования, как и Жан Кирштайн. Заботится о своих товарищах и хороша во всём, кроме силовых”.  Обеим сёстрам Довбор больше нравилось летать по воздуху, нежели бегать по земле, особенно в дождь и слякоть — в подобных погодных условиях их тренировал Кис Шадис, заставляя бегать в скользкой грязи с тяжелыми рюкзаками на плечах. Предполагалось, что такие тренировки позволят выживать за стенами, но Миранда была уверена, что она не выживет.  — Мими, давай поднажми, иначе инструктор поставит тебе плохую оценку, — торопила её сестра. Миранда бежала изо всех сил, но их оставалось не очень много… — Давай сюда рюкзак, пока инструктор не увидел, — к ним подбежал Райнер Браун и забрал тяжёлую ношу себе на плечи, облегчив ненадолго жизнь Миранде. Барбара схватила её за руку и потащила вперёд, словно на прицепе, чтобы сестра не отставала. Заметки Киса Шадиса: “Барбара Довбор. Хороша в физической подготовке, но бывает слишком высокомерна для командной работы. Сестра — её слабое место”. Три года действительно пролетели, как один миг.  Подростками, у которых было время на их глупости и интриги, они оставались совсем недолго после поступления: очень скоро нагрузка оказалась такой масштабной, что как на конфликты, так и на любовные дрязги у кадетов не оставалось ни сил, ни времени, как будто бы эту часть их жизни поставили на паузу. Так с этой паузой до выпускного они и дотянули.  Барбара периодически с благодарностью принимала заботу Райнера, желая придумать, что могла бы дать ему в ответ, но как только у нее находилось время на то, чтобы об этом задуматься — девушка тут же засыпала. Сил было и правда мало.  Миранда взаимодействовала с Эреном только по вопросам учебным и рабочим, и почти всегда под пристальным взглядом Микасы. Первое время после “контакта в лесу” оба ещё краснели, когда смотрели друг на друга, но со временем это прошло. Какая-то неловкость все ещё витала в воздухе между ними, — ведь каждый раз перед глазами всплывал тот случай, — но с возрастом или с опытом восприниматься это стало гораздо легче. На самом деле учеба в кадетском корпусе заморозила в зародыше очень многие развивающиеся чувства между подростками. Только одна пара смогла пронести свою любовь через года и препятствия, чем вызывала неподдельное восхищение, что у сокурсников, что преподавателей — пусть и вторые этого особо и не показывали никому. Хотя официально о своих отношениях они никому не заявляли, всем всё было понятно и без слов. Верят в то, что счастье любит тишину?   В десятку лучших кадетов ни Барбара, ни Миранда не попали — остались на 12-13 местах в рейтинге, но это было для них обеих и не так важно. В Королевскую полицию они попасть не планировали, а в разведывательный отряд можно было попасть и с их баллами в том числе, поэтому обе они подали заявки именно туда сразу после получения аттестата, ни на минуту не задумываясь и не сомневаясь в своём решении. В конце концов, они решили всё для себя уже давно. Выпускной для кадетов проходил с размахом, потому что теперь они, наконец-то, могли и отдохнуть после трёх лет успешной учёбы. Миранде к тому моменту уже исполнилось шестнадцать лет, а Барбаре и вовсе целых девятнадцать. Но выпивали на празднике все, от мала до велика.  — Поздравляю со вторым местом в рейтинге, — Баби подошла к своему светловолосому воздыхателю, желая искренне его поздравить. Деревянная кружка с алкогольным напитком с глухим ударом стукается об его. — Королевская полиция ждёт, а? Райнер улыбался от уха до уха, получив внимание от своей возлюбленной.  — Вообще-то я собираюсь пойти в разведчики… — слегка смутившись, сказал парень. — Серьёзно? С такой успеваемостью?! — не поверила девушка. — Да, правда. Вот ещё, отойдём ненадолго? — спросил он, после чего эти двое где-то скрылись, пока Миранда даже не заметила пропажи своей сестры. Она усердно пила. Когда-то давно кто-то сказал Мими, что от избытка алкоголя в крови увеличивается смелость, но юная девушка явно не выпила ещё столько, чтобы достичь нужной кондиции. Она лишь смотрела на Эрена Йегера, который, как и всегда, громко распинался о важности разведывательного корпуса, о необходимости сокрушить титанов…  Как же он был хорош! В нём было очаровательно всё, начиная от смешной коричневой чёлки и заканчивая сильными после тренировок ногами. За три года подготовки юноша стал более осанистым и мускулистым, так что Мими разве что слюни не пускала на парня, когда он потягивался, а гражданская одежда тянулась вслед за ним, обнажая V-образный торс и дорожку тёмных волос, что скрывались за ремнём. В целом, Мими могла не переживать и не торопиться со своим признанием — всем ещё три года назад было известно, в какое подразделение отправится Эрен при любом раскладе, она же тоже давно всё для себя решила. Может, во время уже более “взрослой” службы в армии, а не учёбы, у неё появятся силы и возможность обсудить с ним… их отношения? Но Микаса всё так же, цербером, оберегает и названного брата, и их друга — не подступишься. Хотя не сказать, что у них с Мими были какие-то тёрки или плохие отношения: скорее, после того злосчастного разговора Довбор старалась не нарываться на гнев Микасы, и та относилась к сокурснице спокойно — они могли вместе потренироваться, помочь друг другу, а изредка и перекинуться парой вежливых слов. Подругами они не стали, но хорошими товарищами — определенно, да.  Правда теперь, после трёх лет профессиональной военной подготовки злить Аккерман хочется еще меньше, чем тогда, в самом начале их пути, пусть Мими теперь и продержалась бы против Микасы минут пять.  Довбор продолжает пить. Немного, медленно, периодически чем-то закусывая, чтобы совсем не улететь — перед пиром старшие провели для выпускников инструктаж о том, как правильно пить, и она советами решила не пренебрегать, в отличие от некоторых, кто уже валялся в полубессознательном состоянии где-то по углам зала.  Рядом нарисовывается Жан, тоже изрядно выпивший. У него на щеках проступает румянец, недвусмысленно сообщающий о том, что парень не в своей тарелке. И это в его семнадцать-то лет! — Скучаешь, Мими? — он садится рядом с большим кувшином пива, недвусмысленно намекая на приглашение напиться. Миранда сначала смотрит на него оценивающе, а потом подставляет свою чарку, мол, лей.  Тем временем Барбара и Райнер вышли за пределы шумного зала, где все напивались, и девушка чувствовала себя немного неловко в его компании: пусть парень и продолжал оказывать ей знаки внимания, старательно пытаясь взять эту крепость измором, она пока была не готова к тому, чтобы его чувства разделить. В таком случае, что он задумал? — Я хотел тебе кое-что подарить, — говорит парень, доставая из кармана куртки что-то маленькое и блестящее. В темноте фонарей Баби видит блеск металла… Кольцо? — Райнер… — она пытается что-то сказать, отказаться, скорее всего, но Браун не даёт ей этого сделать. — Я знаю, что ты меня не любишь, поэтому не прошу тебя его носить на пальце. Но если вдруг однажды… — он покраснел, как самый впечатлительный подросток. — Если вдруг твои чувства изменятся… Надень его на палец, и я тут же приду к тебе. Он приблизился к Барби и надел ей цепочку с колечком на шею. Посмотрел на девушку сверху вниз, после чего резко вторгся в её личное пространство и поцеловал в губы. От него пахнуло перегаром, очевидно, Райнер для смелости не обыкновенное пиво хлестал, а где-то среди офицерских запасов раздобыл чего покрепче. Она хотела уже его оттолкнуть, но он отстранился сам, весь красный, после чего, ни слова не говоря, исчез где-то во тьме. Барбара ещё немного постояла тут, под покровом ночи, остывая после случившегося и держа руку на губах. Райнер Браун оказался совсем не так прост, как она думала. Теперь уже он не тот пятнадцатилетний мальчишка, каким был с самого начала, возмужал, окреп. С этими размышлениями кадет вернулась обратно в помещение, обнаруживая свою сестру в необычной компании и почти в стельку пьяной. Нет, Мими не буянила и ни на кого не бросалась с объятиями и поцелуями, но было видно, что взгляд у нее ни на чём не фокусируется, да и в целом мысленно она уже не здесь. Больше было похоже, на самом деле, что выпускница просто вот-вот уснёт, а завтра проснется с дичайшей головной болью и сушняком. Благо, завтра уже бывшим кадетам дали выходной на то, чтобы прийти в себя, все понимают, что сам Бог велел погулять по такому знаменательному поводу, как окончание учебы. Даже натворить чуть-чуть глупостей можно. Пока Миранда изо всех сил старается не отойти в царство Морфея, Жан, Конни и Саша что-то очень бурно обсуждают своими уже заплетающимися языками, так что предмет спора определить довольно непросто.  Баби всё же решает немного подождать, прежде чем прерывать бурную беседу и забирать сестру в комнату, — им явно уже пора, — и не жалеет, потому что в конце концов улавливает, что тему однокурсники подняли довольно интересную. — Вы же все, идиоты и самоубийцы, решили в разведку податься, значит, места освобождаются для тех, кто идёт после десятки, — медленно объясняет Кирштайн, иногда запинаясь, но в целом довольно ясно выражающий свои мысли. — Если Эрена мне не жалко, да и за него волноваться нечего — рядом с Микасой, как за Розой, Марией и Синой вместе взятыми, то как же Миранда? Да хотя бы в гарнизон — и то было бы лучше и безопаснее! Старшая Довбор фыркает на это, но не согласиться не может — тоже ведь переживает за сестру, а Жан говорит довольно разумные вещи. Младшая же, сидевшая непосредственно рядом с ним, уже не реагирует — спит с открытыми глазами, поэтому за свою честь не вступается. Зато за неё вступается Саша: — То, что Мими тринадцатая, не значит, что она слабачка. Она в управлении УПМ вообще может с тобой посоперничать, Жан! И если бы мы спорили по-взрослому, я бы поставила мешок картошки на то, что она бы тебя обставила в два счета! — Да-да, — согласно кивает Конни, которому под силу уже явно только самые короткие предложения. Барбара довольно улыбается и сдерживает тихий визг — а младшая-то нарасхват, оказывается! Но и другое тоже — к обеим девушкам, которые неровно дышат к Эрену Йегеру, неравнодушен его главный соперник — Жан. Есть в этом какая-то ирония. Довбор даже стало немного жаль Кирштайна — хороший же, в общем-то, парень, пусть и не без тараканов, но кто здесь не без них? Нормальные люди едва ли бы пошли в армию добровольно.   В казармы они возвращаются все вместе: Баби не настолько пьяна, и ей приходится помогать идти сестре, которой в свою очередь пытается помочь Жан — когда ему тоже нужна помощь. Кое-как они добрались, и Мими почти без чувств упала на свою койку, пока сестра заботливо поставила рядом с ней стакан с водой. Наутро точно пригодится. Так завершился выпускной, так кадеты стали взрослыми.