Стены, которые возводят люди

Разведотряд вернулся с вылазки, чтобы обнаружить прорыв в стене Роза, где уже кишмя кишели титаны, от пуза отведавшие свежее мясцо кадетов. Эрвин отдал приказ защищать человечество, и все офицеры двинулись его выполнять. Трост был зачищен довольно быстро, однако… потери были внушительными. Более 200 человек погибло, более 800 получили ранения. После этого ещё два дня солдаты ходили по городу и собирали тела погибших, пытаясь опознать тех, кого можно было опознать. Необходимо было похоронить погибших, и костры с трупами горели непрестанно.  Сёстры Довбор тяжело переживали последствия, как, впрочем, и все недавние кадеты, нынешние солдаты и герои, чудом выжившие в городе. После окончания всех эвакуационных работ, Эрвин собрал всех солдат и новобранцев разведывательного корпуса перед трибуной, откуда вещал о тягости потери и геройской доблести, которую выказали все присутствующие. После его речи все пошли в кабак, потому что хотелось напиться и забыться. Праздновать с такими потерями было нечего, но отвоёванный Трост — тоже немаловажное событие. Это был первый шаг человечества, пусть и доставшийся ему очень высокой ценой. Но ещё хотелось забыть агонические крики недавних сокурсников, забыть громогласный стук зубов титанов, пожирающих людей и разрывающих их плоть, забыть все то, что невозможно было забыть. Теперь это останется в воспоминаниях навсегда, будет преследовать их в кошмарах, за это они будут отчитываться на Страшном Суде. — Солдат Довбор? Барбару окликнул чей-то голос, пока она сидела на коробке в подворотне возле кабака. Её сослуживцы заливали горе алкоголем, но она чувствовала, что это ей не очень помогает, поэтому вышла на улицу подышать свежим воздухом. Оказалось, что это был командор Смит, так что девушка тут же встала в стойку: кулак к сердцу, символ отдачи жизни за человечество. — Довбор-старшая, сэр, — отчеканила она. — Вольно, солдат, — уставшим голосом сказал мужчина, после чего подошел и опустился на соседний ящик. — Кажется, ты подала заявление на вступление в разведотряд ещё до битвы за Трост. Я читал доклад. Похвальные заслуги. Баби густо покраснела. Мало того, что её хвалил командующий, так ещё и человек, в которого она была влюблена по самые уши. Как тут не впасть в краску? — Ничего особенного, сэр… — она заправила прядь волос за ухо, — я просто выполняла свой долг. — А чего не напиваешься со своим отрядом? — мягко поинтересовался он. Она неуверенно пожала плечами. — А смысл? Это не поможет. Может быть, я забуду всё, что хотела бы забыть на ночь, но утром, я уверена, тяжесть этих событий обрушится на меня с новой силой… Эрвин понимающе кивнул, пока Барбара обалдевала от того, как смело она разговаривает с командующим, а он тем временем вынул из кармана серебряный портсигар и спички. Достал одну сигарету, подумал, предложил сидящей рядом девушке. — Я не курю, сэр… Не умею. — Это не сложно, я научу, — ответил мужчина, и Баби едва не задохнулась от восторга. Сам Эрвин Смит! Будет ее учить закуривать! Да она никогда о подобном и мечтать не смела. Как же она в этот момент была счастлива, что не стала учиться курить самокрутки с пацанами из своей деревни втайне от всех… Эрвин протянул ей сигарету, после чего она, по его примеру, разместила её во рту. Он эффектно поднёс горящую спичку сначала к своей сигарете, выпуская едкий дым, после чего приблизил её к Барбаре, и она, следуя за ним, глубоко затянулась. Конечно, это было ошибкой новичка, потому что дым тут же попал не в то горло и обжег легкие, отчего девушка зашлась в приступе кашля. Командор Смит в ответ на это издал мягкий смешок и похлопал её по спине сочувствующе. — Забыл предупредить, что не надо сразу глубоко затягиваться. Смотри, берешь сигарету, кладешь между губ и осторожно втягиваешь дым.  Баби, завороженно глядя на Эрвина, повторила за ним все движения. Вторая затяжка оказалась столь же паршивая, как и первая, но главным было то, что всему этому ее обучал не кто-нибудь, а сам командующий!  — Вам это помогает лучше алкоголя? — хрипло спросила девушка, старательно затягиваясь ещё раз. — Немного, — ответил Смит, выпуская дым в виде колечек. — Но я не курю на постоянной основе. Только после тяжелых миссий. Вчера мы потеряли пятьдесят человек за стенами… я всех знал лично. Барбара видела, как под его глазами пролегли темные тени. Она и представить себе не могла, как тяжело может быть командующему. На нём ведь гораздо большая доля ответственности, чем на ней, и хотя невозможно преуменьшить горе от потери своих сослуживцев, которое она пережила, командор Эрвин переживал это постоянно, каждую божью миссию за стены. И как он только с ума не сошел? У девушки сжалось сердце, и она уже была готова сделать что-то такое, что вышло бы за пределы субординации и солдатского устава, погладить по руке или даже обнять, но от такого грубого нарушения границ ее спасло появление капрала Леви. — Опять новобранцев вербуешь, Эрвин? — едко спросил мужчина, окидывая своим колючим взглядом их обоих. Баби поёжилась под его взглядом; капрала она побаивалась, и ей было не совсем понятно, как они с Эрвином могут быть близки. Леви Аккерман производил впечатление грубого мальчишки, которого подобрали на улице, в том время как Эрвин… впрочем, она его, конечно, идеализировала. — Это Барбара Довбор, Леви, — спокойно ответил Эрвин Смит, туша сигарету о землю. — Надеюсь, мы ещё немало о тебе услышим. Возьми, возможно, тебе будет нужнее. Мужчина сунул ей в руки свой портсигар, после чего они с капралом Леви ушли, оставив Барбару в растерянных чувствах восторга, удивления и легкой грусти одновременно. — Баби? — вдруг окликнул её Райнер, оказавшийся с другой стороны подворотни. Вышел из кабака, видимо. — Ты чего тут? Плохо себя чувствуешь? Тошнит? Барбара быстро спрятала дарованный портсигар в карман солдатской куртки и поднялась навстречу Брауну. — Все хорошо, Райнер, — сказала она, — просто дышу воздухом. Ты как? Напился? Вместо ответа солдат сделал к ней шаг и крепко обнял девушку. Баби замерла в его объятиях, немного сконфуженная, не зная, как на это реагировать. — Я так рад, что ты выжила, — пробормотал молодой человек ей на ухо, — так рад, что все обошлось… А что если бы… если бы титаны добрались до тебя… Если бы они съели тебя, как Марко… Пару дней назад во время разбора завалов и зачистки города Жан Кирштайн обнаружил тело своего товарища. Никто не знал, что с ним случилось, ведь казалось, что все выбрались из Троста, включая него. Девушка похлопала утешающе по плечу здоровяка Брауна, полуобнимая в ответ.  — Ну, ну, Райнер. Я жива, всё хорошо. — Она искренне не знала, что ответить на такое откровение, по всей видимости, пьяного сослуживца, который ещё и был в нее влюблен. — Пойдем обратно в кабак, и я налью тебе выпить, хорошо? Парень кивнул куда-то в сторону её уха, и они пошли, продолжая придерживать друг друга за плечи. Воздух, которым дышали кадеты, был буквально наэлектризован — извилины в мозгах неустанно шевелились, уже крещенные в бою новоиспеченные солдаты решали, в каком же из подразделений отдать свое сердце за человечество. Удивительно, но сестер, несмотря на все, что они пережили в Тросте, сомнения по поводу их выбора не одолели. Скорее даже наоборот — они убедились в своем решении надеть на себя плащи с крыльями свободы.  Жан, рассказывающий о том, как мечтает о спокойной жизни вдали от опасности, резко изменился во мнении. Видно, что борьба внутри еще шла, но все же отступать он не станет. С Армином и Микасой все было понятно. Конни метался от одного лагеря к другому. Сашу периодически трясло. Криста плакала. Имир, Райнер и Бертольд были удивительно спокойны, если можно это так назвать. Энни не отказалась от Военной Полиции, кажется, даже наоборот, сомнений в том, что отправится именно туда, не осталось, даже если они когда-то и были. *** Пару дней спустя, когда все немного пришли в себя, грянул очередной гром среди ясного неба. Нет, слава Стенам, не титан. Хотя, в какой-то степени… — Я пойду поздороваюсь с ребятами, — предупредила Мими сестру, поднимаясь из-за стола. Она заметила, что в столовую зашли Микаса и Армин, показалось, будет правильно к ним подойти.  — Конечно. Но не успевает Мими дойти до их стола, как ее, как и друзей детства Эрена, окликает заглянувший солдат: — Микаса Аккерман, Армин Арлерт и Миранда Довбор здесь? — Здесь! — хором отвечают названные. — Пройдемте. Вы вызваны в качестве свидетелей на военный суд над Эреном Йегером. — Так и знал, — прошептал Армин. Барбара вскочила со своего места и последовала за ними в твёрдой уверенности не покидать сестру. Что ещё за суд? Какое отношение имеет к этому Миранда? Ну то есть, понятное дело, что когда речь идёт об этом мальчишке…  — Мими, что происходит? — догнала она её, беря за руку. — Что ещё за суд? — Я не знаю, — честно ответила сестра, сжимая руку Баби в ответ. — Надеюсь, всё обойдётся. О реакции среди военных на то, что Эрен оказался титаном, ходило немало слухов, к которым Миранда прислушивалась со страхом, но сестру в них сейчас решила не посвящать. Она итак вдоволь поволновалась. В зал заседания Барбару, конечно, не пустили, даже несмотря на близкие родственные связи с Мими, поэтому она вошла в зал в сопровождении конвоя в компании Армина и Микасы. Обстановка была довольно враждебной, это стало понятно с первого шага. Прибывшие заняли свои места, и Миранда с ужасом обнаружила Эрена, прикованного к железной балке. Божечки, за что же с ним так? Парень посмотрел на своих друзей и ободряюще им улыбнулся, мол, всё будет хорошо. Но будет ли? В помещение, наконец, вошёл Дариус Закклай, верховный главнокомандующий всеми тремя подразделениями, и Мими окончательно почувствовала весь ужас текущей ситуации. Это суд, в котором будет вершиться судьба Эрена: будет он жить или нет. И с первых же слов противоположной стороны сложилось ощущение, что все абсолютно не в их пользу.  Разведкорпусу, который мог предложить только фантомную возможность отвоевать Марию, противостояли Военная Полиция, желающая изучить, а потом избавиться от Эрена, посмертно присудив ему звание героя, Культ Стен, у которых каша в голове, и представитель гильдии торговцев, переживающих за свой заработок. Чью же сторону примет Дариус Закклай? — Ты готов быть нашим союзником в возвращении стены Мария? — Да! Готов! — уверенно отвечает Эрен. — Однако согласно рапорту в начале операции по устранению бреши в стене Троста, ты напал на Микасу Аккерман. Микаса вспыхивает и прикрывает глубокую рану под глазом. Шрам останется навсегда. Лицо Эрена выражало один вопрос — как? Как? Почему? Неужели он мог ранить Микасу? Единственную, кто остался из его семьи? — Микаса, это правда? — Лучше не ври, — наставляет девушку Рико, — враньем ты Эрену не поможешь.  — Да, это правда, — эта фраза как ножом по сердцу Эрена — он бы хотел умереть прям там, на месте у столба. — Но до этого он дважды меня спас в облике титана. Прошу учесть и эти факты тоже при вынесении решения.  Закклай кивает, записывая это. Сюрпризом всплывает еще одно событие из биографии названных брата и сестры. Спасая свои жизни шесть лет назад, они закололи троих разбойников. Военная полиция и правда провела хорошее расследование. — Тогда учтите и этот факт тоже, — просит командующий Дот. Толпа, раскаленная до предела, которой уже не хватает одного только Йегера, набрасывается и на Микасу. — Убийца! — Монстр! — И им мы должны доверить свои жизни!? Эрен не выдерживает этого натиска и срывается на всех в громком крике. Сначала его затыкает направленное на него дуло ружья. А потом четкий и резкий удар капрала Леви. Толпа смотрит на демонстративное избиение пятнадцатилетнего подростка и, будто бы, успокаивается. Хлеб и зрелища получены? Микаса темной тучей порывается к брату, но ее останавливают Армин и Мими. — Микаса, стой! — Микаса, подожди! Возможно, так надо… Аккерман поворачивается к Мими. — “Надо”? Ты себя-то слышишь, Миранда? Видишь, что происходит?  — Вижу не хуже тебя, — шипит в ответ Мими. Кажется, впервые она обращается к девушке в таком тоне. — Но ты и себя услышь! Посмотри, в каком мы положении! Сейчас нам остается только положиться на верхушку Разведкорпуса. Без этого показательного выступления Эрена могут просто прикончить извращенцы из Военной Полиции. — Послушай ее, Микаса, — уже спокойнее просит подругу Армин, — она права. Командор Смит делает все, что в его силах, чтобы мы выиграли суд.  Чудом Аккерман все же успокаивается, но о расправе над однофамильцем все равно задумывается. Капрал Леви заявляет, что он — единственный, кто сможет убить Эрена, в случае необходимости, а командующий Эрвин Смит предлагает изучить способности титана на практике — отправиться вместе с ним на вылазку через месяц. Она-то и покажет, как и чем может быть полезен Эрен, и может ли вообще. — Решение принято, — громогласно объявляет главнокомандующий, ладонями ударяя по деревянному столу.  Йегера уводят, свидетелей отпускают.  Мальчик-титан будет жить под пристальным контролем Разведкорпуса и капрала Леви и его отряда конкретно еще как минимум месяц. А дальше — все зависит уже от Эрена и того, как он себя проявит. Друзья пока могут ненадолго выдохнуть и сосредоточиться на своем вступлении в разведку — так они уже будут ближе к Эрену. *** — Баби, ты начала курить. Миранда Довбор не спрашивает, она констатирует факт. Уже какое-то время младшая сестра чувствует постоянный запах табака, который исходит от старшей, да и отлучаться куда-то она стала значительно чаще. Их отец тоже курил, поэтому перепутать это послевкусие ни с чем нельзя. — Начала, — спокойно соглашается Барбара, чуть пожимая плечами. — А что такое? Папе расскажешь? Мими хмурится. — Причем тут… Баби, да просто зачем? Ты ведь испортишь себе здоровье! Кажется, младшая решила взять на себя роль старшей сестры. Возможно, и поделом. Барбара ещё никому не рассказывала о том интимном, как ей показалось, взаимодействии с командором Эрвином Смитом, поэтому теперь она решает немного пооткровенничать с сестрой. Вряд ли это станет хорошим оправданием начать курить, да и не поэтому она начала, а чтобы как-то отвлечься от тяжелой жизни, которую им подарила армия. — Смотри, — Баби показывает ей серебряный портсигар, на котором были выгравированы буквы M.S. — Мне это подарил командующий Эрвин… Вообще-то, он научил меня курить. Миранда говорит короткое: вау. С одной стороны, она ведь как никто другой знает, как Баби сходит с ума по командующему и как должно быть ценно ей внимание мужчины. С другой стороны, это что такое, зачем он вообще научил её курить, ещё и портсигар подарил?! — Баби, — строго говорит младшая, кажется, окончательно вживаясь в роль, — добром не кончится. — Не тебе меня осуждать за то, кого я люблю, — пожимает плечами Баби, отправляя в рот очередную сигарету. Она поддает огня, затягивается и выпускает дым. Прямо в лицо сестре. Почему-то случился порыв так сделать. Курение ведь должно успокаивать… так она и спокойна. Очень даже. А вот сестра закипает от злости, что сестра стала вести себя… мягко говоря — странно. Не так, как обычно, как будто ее подменили. — Я перестала тебя понимать, Баби… что происходит? — Это взросление, Мими. Через пару лет поймешь. А может, и раньше. Старшая Довбор отталкивается от стены, на которую опиралась, и покидает сестру. Та лишь провожает ее недоуменно взглядом. Конечно, сор из избы лучше не выносить, но девушка решает, что надо с кем-нибудь это обсудить. И у неё даже есть на примете один человек… Миранда все же обладает недюжинным эмоциональным интеллектом, потому что, рассказывая Райнеру про поведение сестры, она не упоминает ни Эрвина, ни несчастный портсигар. Ему и без того с этой односторонней любовью непросто. — …в общем, такое чувство, что Баби от меня отдалилась. Я правда перестала её понимать, — завершает рассказ Мими. Браун сочувствующе кивает. — Я понимаю твое беспокойство, Миранда, но не забывай, что мы все пережили в Тросте. Ты не можешь знать, как это всё повлияло на Баби. И потом, она очень сильно переживала за тебя. Позволь ей выпустить стресс.  — Хочется просто, чтобы она не закрывалась и выпускала свой стресс другими полезными для здоровья вещами, — младшая сестра тяжело вздыхает.  — Ну, мало ли чего хочется, Мими, — спокойно говорит Райнер. — Я, конечно, могу попробовать с ней поговорить, но что-то мне подсказывает, что в это не будет никакого смысла… Довбор-младшая это знает. Смысла в этом действительно будет мало. Вот если бы её сестре начал сам Эрвин Смит читать лекцию о вреде курения для здоровья, она бы тут же бросила новую пагубную привычку. Но увы, к Эрвину Мими пойти не может, даже если бы хотела. Остается только надеяться на то, что Барбара наиграется и бросит это дело. Одно радует — что сестра не стала каждый день заливать тяжесть бытия алкоголем. Кажется, тогда все было бы еще хуже. А так… поправимо. — Спасибо, что выслушал, Райнер, ты настоящий друг, — искренне благодарит его Мими. — Обращайся в любое время, — подбадривающе и совсем легонько ударяет ее по плечу Браун. — И ты!  Парень на это почему-то горько усмехается. Мужчин этих понять тоже задачка не из легких… *** Эрвин Смит оказывается легок на помине.  Уже вечером того же дня он толкает красивую, но сомнительно вдохновляющую речь для выпускников кадетского корпуса, призывая или, наоборот, отваживая их от вступления в разведку. На Эрена, чьи способности даже еще не начали толком изучать, возлагались огромные надежды. Миранде жаль возлюбленного — она и представить не может, какое давление на него оказывают со всех сторон, и все эти надежды ему нужно оправдать, потому что другого выхода у него попросту нет, как и права не ошибку. Либо он спасает всех, либо умирает — третьего не дано.  И без того немногочисленная толпа бывших кадетов практически полностью покидает площадь. Остаются самые… отважные. Как еще их назвать? — Поздравляю со вступлением в Разведкорпус, солдаты! Это большая честь! Отдадим наши сердца! Все кулаки прижаты к сердцу. И никто по приказу умирать не собирается — все хотят жить. Эрвин довольно улыбается — хорошие новобранцы у них в этом году, пусть и особенно немногочисленные. Хотя это, конечно, можно понять и списать на неожиданную битву в Тросте — можно понять тех, кто пережил это боевое крещение и не готов снова рисковать жизнью так сильно и часто. Командующий Смит заглядывает в лицо каждого новоиспеченного разведчика. Пусть лицо некоторых и искажает страх перед будущим, перед неизвестным, в глазах каждого видна уверенность в своем выборе и решительность идти до конца. Наткнувшись на уже хорошо знакомое лицо Барбары, Эрвин задерживается на нем слишком долго. Хочет улыбнуться, может, даже подмигнуть подбадривающе, но быстро себя одергивает — нет, нельзя. И с чего вообще такие мысли? Он видит девушку буквально третий раз в жизни, из которых разговаривали они только однажды. Интересно… сохранила ли она его подарок? Это тоже был непонятный ему порыв. Портсигар, доставшийся Эрвину от отца, на самом деле был для него очень важен — это чуть ли не единственное воспоминание об отце, которое у него осталось. Но Баби… он почему-то доверяет. Какими-то неведомыми ему чарами солдат Довбор-старшая располагает его к себе и заставляет совершать необдуманные поступки. Даже тогда, когда он учил ее курить, учил плохому, о чем немного жалеет, — вот зачем он это сделал с юной девушкой? — он держался изо всех сил, чтобы не поддаться просто дьявольскому желанию дотронуться до нее. До тонких пальцев, до плеча, спрятанного под плотной тканью военной формы, до вкусно пахнущих коротких волос. Остановил его, буквально-таки спас его от этого только приход Леви. Появись он буквально секундой позже — было бы проблемой больше, вдобавок к Эрену Йегеру.