Настройка сердца

Прошло три дня. Три дня, в течение которых визитка Хан Джисона успела побывать: 1. В кармане серых брюк (когда Сынмин вернул книгу в библиотеку – строго по графику). 2. На тумбочке рядом с кроватью (где она не давала ему уснуть, ловя боковым зрением). 3. В учебнике по гармонии (случайно выпала на лекции, заставив соседку по парте удивленно поднять бровь). 4. И, наконец, в маленьком отделении его кожаной сумки, будто бы спрятанная, но при этом настойчиво напоминавшая о себе каждый раз, когда он искал наушники. Гитара стояла в углу комнаты в общежитии, аккуратно прислоненная к стене в своем чехле. Сынмин открывал ее дважды: в первый день, чтобы осторожно извлечь несколько дребезжащих аккордов и почувствовать себя полным профаном; и во второй – чтобы протереть гриф специальной салфеткой, купленной там же, в «Resonance», в приступе внезапной ответственности. Медиатор с подписью лежал поверх закрытой крышки ноутбука. Черный, с серебристым логотипом. «P.P.S. Пиши, если что ;)». Казалось, смайлик подмигивал каждый раз, когда Сынмин садился за работу. Будни текли своим чередом. Утренний автобус, лекции по истории музыки и музыкальной теории (конспекты – образцовые), обед в столовой (рисовые шарики с тунцом), вечерняя подготовка к семинару. И кофе. Всегда карамельное латте. Иногда в «Café Mute», иногда из автомата в корпусе. Именно в перерыве между лекциями, у автомата с кофе, его и настигли. – Сынмин-а! Что это я слышал? – Раздался звонкий голос, и на плечо ему легла легкая рука. Ли Феликс, его друг с факультета современных танцев, сиял как солнышко, несмотря на ранний час. Его ярко-рыжие волосы были растрепаны, а в руках он сжимал термос с чем-то зеленым и, вероятно, полезным. – Говорят, ты внезапно стал рок-звездой? Гитара? Серьезно? Сынмин нахмурился, отстраняя термос автомата, из которого лился сладкий пар. – Кто говорит? – Весь мир! – Феликс махнул рукой. – Ну, то есть Чонин видел, как ты тащил здоровенный чехол в общежитие. А он, как известно, хранитель всех секретов нашей маленькой группы. – Он подмигнул, и тут же к ним подошел сам «хранитель секретов». Ян Чонин был полной противоположностью Феликсу: спокойный, собранный, в безупречно чистой белой рубашке и темных чиносах. Его очки строго сидели на переносице. – Я не видел, я констатировал факт наличия крупногабаритного предмета в форме гитары, – поправил он, попивая свой черный кофе без сахара. – Привет, Сынмин. Решил расширить музыкальный кругозор? – Что-то вроде того, – пробормотал Сынмин, чувствуя, как уши начинают предательски теплеть под пристальными взглядами друзей. – Просто захотелось попробовать. – Ооо, "просто захотелось"! – Феликс засмеялся. – Это же не ты! Ты обычно месяцами планируешь, сравниваешь цены, читаешь отзывы... Кто этот волшебник, что смог тебя сподвигнуть на спонтанность? А? – Он лукаво поднял бровь. Сынмин резко глотнул кофе, обжигая язык. – Никакого волшебника. Зашел в магазин, консультант помог выбрать. Все по плану. – Консультант... – протянул Феликс, обмениваясь многозначительным взглядом с Чонином. – Интересно. А этот консультант... случайно не с синими волосами и металлом в губе? Я такого видал пару раз возле того музыкального магазинчика на углу. Он там работает, да? Сынмин чуть не поперхнулся. Как Феликс умудрялся знать всех? – Возможно, – выдавил он, стараясь звучать равнодушно. – Не обратил внимания. – Хм-м, – Феликс явно не поверил. – Ладно, ладно, не терзайся. Когда сыграешь нам что-нибудь эпичное? Можешь под аккомпанемент моих танцев! – Он сделал пару Па на месте, едва не задев проходящую мимо студентку с горой книг. – Когда научусь извлекать звуки, отдаленно напоминающие музыку, а не кошачью драку, – сухо ответил Сынмин. Чонин улыбнулся уголком губ. – Рекомендую начать с гамм. Системный подход. И практика. Каждый день. – Да, мистер Контроль Качества, – фыркнул Феликс. – Сынмин, не слушай его. Просто чувствуй ритм! Включай сердце! Разговор перекинулся на предстоящий зачет по истории танца (Феликс в панике), новую книгу Чонина по музыкальной психологии и планы на выходные. Сынмин оттаял, привычная болтовня друзей действовала успокаивающе. Это была его территория: предсказуемая, понятная, без дерзких улыбок и пирсингов, ловящих свет. Но когда он вернулся вечером в свою комнату, взгляд снова упал на медиатор. И на визитку, которую он все-таки переложил обратно на тумбочку. «Пиши, если что». Что подразумевалось под этим "что"? Настроить гитару? Он мог загуглить. Купить новые струны? Он знал, где магазин. Пожаловаться, что аккорд F не дается? Смешно. Просто... сказать спасибо за медиатор? – промелькнула мысль. Банально. Почти глупо. На четвертый день, после особенно нудной лекции по акустике, где профессор монотонно бубнил о коэффициентах поглощения звука разными материалами, Сынмин сидел в своем любимом кафе. Перед ним – ноутбук с незавершенным конспектом и третье за день карамельное латте (нервы). Солнечный луч пробивался сквозь стекло, ложась прямо на визитку, которую он опять, по привычке, достал и положил рядом с клавиатурой. Серебряный смайлик-гитара на обороте казался особенно насмешливым. Он вздохнул. Глупо. Совершенно глупо. Но... он же просто выполнит постскриптум, верно? Джисон написал "Пиши". Это была не просьба, а... разрешение? Резко, почти на автомате, прежде чем мозг успел включить привычное "Нет, не надо!", Сынмин схватил телефон. Быстро нашел номер в записной книжке (он все-таки внес его туда на второй день, "на всякий случай"). Пальцы зависли над клавиатурой. Что написать? "Привет"? Слишком фамильярно. "Здравствуйте"? Слишком официально. "Это Ким Сынмин"? Очевидно же, если он пишет со своего номера. Он стиснул зубы. Переигрывать. Как всегда. В итоге, вышло сухо и безлико, прямо как его конспекты:

17:48

Спасибо за медиатор.

Он нажал "отправить" и тут же швырнул телефон на стол, как раскаленный уголек. Сердце бешено колотилось. Зачем? Зачем он это сделал? Теперь придется ждать ответа (или его отсутствия), анализировать, нервничать... Идиот. Но телефон завибрировал почти мгновенно. Не звонком. Сообщением. Сынмин уставился на экран, как кролик на удава. Наконец, медленно потянулся. 17:49 Ого! Живой! Я уж думал, ты его в коллекцию положил или на сувенир. Рад, что пригодился! 17:49 Как гитара? Не разбил еще? Шучу шучу! Освоил уже пару мировых хитов? :) Текст был живой, с эмодзи, с кучей восклицательных знаков. Типичный Джисон. Сынмин почувствовал, как напряжение чуть отпустило. Он набрал ответ, стараясь соответствовать своему стилю:

17:50

Гитара в порядке. Освоение идет медленно. Пока только Am и Em. С дребезгом.

Ответ прилетел через минуту: 17:51 Ам и Эм – это уже начало пути к славе! Дребезг – это святое, без него никуда первые месяцы. Главное – не сдавайся! Ты же упорный, я помню ;) И еще, насчет дребезга. Если захочешь, могу пару лайфхаков показать. Как-нибудь. Если будешь рядом с магазином. Сынмин замер. "Как-нибудь". "Если будешь рядом". Это было... приглашение? Очень ненавязчивое, но все же. Он посмотрел на свой строгий график в календаре ноутбука. Завтра – семинар, послезавтра – поход в архив библиотеки, потом... Его пальцы снова зависли над экраном. Что ответить? "Спасибо, не надо"? "Посмотрим"? Промолчать? Он сделал глоток остывшего латте. Сладковато-горький вкус разлился по языку. В окно светило солнце. В голове неожиданно всплыл образ: подсобка магазина, тесная, заваленная коробками и Джисон, стоящий рядом. Его пальцы, поправляющие струны на грифе его гитары… Он резко откинулся на спинку стула. Нет. Это было... слишком. Слишком быстро. Слишком не по плану. Он не стал отвечать. Просто положил телефон экраном вниз и снова уставился в ноутбук, пытаясь вникнуть в формулы поглощения звука. Но буквы расплывались. В ушах вместо монотонного голоса лектора почему-то звучал живой, чуть хрипловатый смех и слова: "...Ты же упорный, я помню" И эта дурацкая гитара в углу его комнаты в общежитии вдруг показалась не просто инструментом, а дверью, в которую кто-то слишком наглый начал настойчиво стучать. И Сынмин еще не решил – открывать ему или нет.