Connection

Комната, которую им выделили, сейчас освещалась только светом нескольких свечей. Большего и не требовалось.  Вокруг пахло травами, медом и кровью.  Вэй Цинъяо сидел на краю кровати рядом с лежащим мужчиной. Его ладони быстро перебирали имеющиеся лекарства. Он подсознательно знал, что и с чем нужно соединить, чтобы получить нужный эффект. Что удивительно, некоторые сборы были отсортированы и подписаны.  –Благодарю вас, Наставница, – тихо проговорил юноша. Это не мог быть кто-то другой, только она.  Замешать в чаше нужное средство теперь не составляло труда, просто смешать, растереть с маленьким количеством теплой воды. В конце он добавил от себя мед, чтобы добавить немного сладости. Это не нарушит свойства отвара.  Мужчина всё ещё не приходил в себя. Только губы подрагивали, да зрачки за закрытыми веками, бегали из стороны в сторону. Будто картина, которую рисует его сознание действительно волнующая.  Лоб был горячим, словно лихорадка никак не хотела отпускать его. Но хуже было, то что внутри. Вихрь энергии, как бурный поток водопада, стремительный и бушующий. Если оставить всё так, то Глава Не, возможно, утонет в ней, без возможности выплыть.  Цинъяо взял отрезок ткани, смоченный в теплой воде и вытер лицо мужчины, невольно задерживая взгляд. Даже в бессознательном состоянии, с бледной кожей, поблескивающим от пота лба и растрепанными волосами, Не Минцзюэ был… красив.  Чертовски красив для того, кто ведет за собой войско и сражается как буря. Четкие черты лица – линия скул, высокая переносица и лоб, длинные ресницы и пухлые губы. Мужественная внешность, тем привлекательнее. У него не было яркой внешность Цзиней или благородных черт Ланей, но эта резкость и строгость была…запоминающейся.  Будто высечен из камня, не как у Лань Ванцзи, а более живой. Как стихия.  –Вот же, он действительно…прекрасен. Видеть его в жизни, а не на страницах книги –истинное благословение,–пронеслось в голове Цинъяо.  Пришлось тут же глушить эти мысли и сосредоточиться на вещах поважнее. Сейчас не время для созидания и эстетического наслаждения.  Отвар пришлось вливать в рот заклинателя маленьким глотками, стараясь не проливать мимо ни капли. А после того как чаша опустела, Цинъяо положил левую ладонь на грудь мужчины, прямо туда, где билось золотое ядро. Именно там был источник нынешних проблем, которые в будущем довели его до безумия. Просто в каноне Гуанъяо только ускорил этот необратимый процесс.  Он закрыл глаза.  Медленно, почти на пробу, но уверенно, направил свою Ци.  Мягко. Плавно. Успокаивающе.  Нужно было дать энергии Минцзюэ заметить чужую и позволить принять её. Только так.  Это сложно. Трудно для исполнения, но память сама подсказывала правильное направление. Поначалу ничего не получалось. Либо был слишком слабый поток, либо степень повреждения сильнее.  Пришлось сидеть с неудобной позе почти полчаса. А потом энергии соединились. Юноша выдохнул с облегчением. Значит, всё идет как должно.  И в этот момент Не Минцзюэ дернулся. Начав шептать что-то, совсем тихо, было сложно разобрать, только если не наклониться ближе, чем следует. А потом вырвалось слово громче, давая возможность услышать:  –Вэй…? Цинъяо не сразу понял о чём речь. Сердце ускорило свой темп, а пальцы дрогнули.  –Я… не он, – выдохнул он сдавленно, почти шепотом, как будто боясь нарушить тишину комнаты.  Рука мужчины, тяжелая, мозолистая, вдруг поднялась и сжала запястье. Той самой руки, которая лежала на груди Не Минцзюэ. Возможно, он хотел оттолкнуть, а может попросить остаться. Словно боясь, что это спасение просто сон.  Лицо лежачего исказилось. Было ему больно или он испытал облегчение – непонятно. Спросить не успел, Минцзюэ снова потерял сознание.  Юноша прерывисто выдохнул и переложил его руку обратно. Вот только отпустил её не сразу, щупая кончики пальцев.  Он остался сидеть рядом, наблюдая, как у Главы Не выравнивается ритм дыхания, приходя в норму, как дрожь в плечах уходит. Постепенно бледность начала уступать своё место румянцу.  В груди было странное ощущение. Чужой ему человек, он видит его впервые в жизни, раньше только на страницах… и в то же время –не чужой.  Словно такая ситуация уже была. Словно они уже были… здесь. В похожем месте. Только воспоминаний всё не было.  Он не стал думать об этом слишком много.  Вместо этого – закрыл окно, поужинал супом из тофу, налил воды в чашу и обновил талисманы обогрева.  А потом молча сел обратно, оставаясь рядом на случай ухудшения состояния Главы Не.  … Он спал. Так думал Цинъяо. Мужчина лежал спокойно, тяжёлое дыхание стало чуть глубже, а на лбу больше не проступали морщины боли. Всё указывало на то, что отвар подействовал. Энергия внутри него наконец перестала бушевать, будто на забыла, что она была на грани разрушения. Цинъяо наблюдал. Ему почему-то казалось, что этого не следует делать — но он продолжал. Смотрел на чужое лицо, будто в нём пряталась разгадка, будто оттуда — из той глубины, где витала бессознательная боль, — что-то откликалось. –Он такой… иной, непоколебимый и спокойный,— мелькнуло в мыслях.  Красив не только внешне, но и душой. Уверен в себе, оберегающий и заботливый, внушительный и справедливый. Неукротимая мощь, которая показывала прожитую тяжелую жизнь, позволяла идти куда угодно  с прямой спиной. — Глупо, — прошептал он в темноту. — Это так глупо, смотреть на тебя, будто я знаю кто ты.   Он убрал остывшую чашу, поправил покрывало на чужом плече и встал. Проверив напоследок его состояние и уверившись в том, что больше от него ничего не понадобиться, собрал свои вещи и осторожно, на цыпочках, будто боялся потревожить чужой сон, последовал к выходу. Не Минцзюэ не шевельнулся. Но когда Цинъяо вышел за порог был час тигра , в комнате повисло странное напряжение. Лёгкое движение пальцев. Едва заметный вдох. Он не спал. Почти с самого прибытия сюда. Просто не мог позволить себе потерять бдительность… поэтому не открывал глаз. Что-то в этом юноше зацепило его ещё там, в лесу, сквозь бред и лихорадку. Но сейчас — он просто не знал, что сказать. Ему помогли просто так. Хотя, он сам прекрасно знает как выглядит, достаточно…грозно.  Ему хотелось просить, почему в голосе юноши, имя которого Минцзюэ не знал, было так много боли.  Почему его Ци ощущалась знакомой и чувствовала себя рядом с ним спокойно, но при этом отдавала одиночеством. И почему его лицо казалось таким... родным. Он так и остался лежать, позволяя себе думать, что это всё – остатки искажения Ци и его подсознание просто нашло лучший момент, чтобы дать воображению разыграться.  Ему нужно лишь немного отдохнуть и вспомнить, почему он вообще оказался так далеко от своего Ордена, без Не Цзунхуэя. Где вообще носит его помощника? И кто, черт возьми, этот юноша?  –Всё потом, точно не сейчас,–пробормотал Не Минцзюэ, ощущая, как сон подкрадывается всё ближе и ближе, пока окончательно не взял на себя бразды правления. … После того, как Цинъяо покинул гостиницу, ему пришлось возвращаться назад, к тому месту, где он нашел Главу Не.  Дорога была достаточно пыльной, с мелкими камнями, которые очень неприятно давили на стопы.  Меч оставался в ножнах — страх потери контроля над вспышками воспоминаний был намного сильнее желания ускориться. Да, он бы сократил путь вдвое, будь он эмоционально стабильным, но не сейчас, когда катализатором может стать что угодно.  И всё же заклинателем быть очень даже круто. С повышение уровня совершенствования, при наличии золотого ядра, открывается много возможностей. Например: инедия– он не ел уже сутки, последний раз был как раз во время лечения Главы Не, и чувствует себя просто замечательно; или почти беспрерывная ходьба, просто посылай волнами Ци в ноги и всё, усталости не будет. Сохраняя в голове эти радостные эмоции, Цинъяо продолжал путь к Илину. Местность была почти идентичной всю дорогу, просто широкая тропа, по краям которой растут кустарники с дикими ягодами и старыми, могучими деревьями.  Внезапно, в голове промелькнул яркий образ, сопровождаемый резкой вспышкой головной боли.  Это был будто кадр из детства.  Он снова был маленьким, намного ниже себя сейчас. Картинка, казалось, была на уровне его колен. Цинъяо снова стал маленьким –двухлетним малышом, с вьющимися волосами и широко раскрытыми серыми глазами, которые с любопытством смотрели на окружающий мир.  Он бежал по тропинке, которая была залита мягким утренним светом. Лучи пробивались сквозь листья деревьев, попадая на росу и создавая сказочное место. Воздух был свежим и влажным, пахло травой и корой дуба. Вдруг, кто-то со спины подхватил его под живот и подкинул в воздух. Совсем невысоко, но достаточно, чтобы ощутить свободный полет.  Детский смех нарушил тишину леса, позволяя обратить внимание на малыша, который светился от счастья.  –Папа, ещё! –запищал Цинъяо. –Слушаюсь мой маленький генерал,-отец, подбросил малыша ещё несколько раз, получая всё ту же милую реакцию. Немного поодаль, на ослике сидела женщина.  Мама. Такое теплое чувство в груди. Это точно его матушка. Она наблюдала за ними с озорной улыбкой и искорками веселья в глазах. Её длинные тёмные волосы были распущены. На голове было доули с белоснежной вуалью, которая сейчас открывала вид на мягкие черты лица. Совсем как у него самого. А на руках у неё спал ещё один ребёнок. Его брат.  Отец, с сыном на плечах, подошли ближе. Мужчина посмотрел на свою жену и сына с очень любящим взглядом. Спокойное и уверенное выражение лица, дарило чувство безопасности. Именно от отца, им с братом достался такой необычный цвет глаз. Серые омуты, полные любви и преданности.  Старший брат начал просыпаться, потирая своими маленькими кулачками, глазки. Он мило проморгался, смотря на людей рядом с собой. А потом улыбнулся. Своей яркой, чистой улыбкой, смотря на которую, совсем не хотелось грустить, а поддаться её очарованию.  –Гэ, ты умеешь ездить на ослике? – поинтересовался Цинъяо у своего брата. –Ага! Умею!–гордо кивнул старший.  –Правда? –Конечно! Когда вырасту — научу и тебя. –Правда-правда?  –Давай поклянемся на мизинчиках,–старший брат протянул руку младшему, желая закрепить свои слова.  –Давай,– Цинъяо подал свою ладонь и соединил их мизинцы.  Родители наблюдали за этим с улыбками, стараясь запечатлеть эти мгновения в своей памяти. Где-то в душе они оба молили богов: пусть дети вырастут счастливыми, пусть страдания обойдут стороной, пусть у них будет долгая, мирная жизнь — вместе. Семья из четырёх человек продолжила свой путь по поднебесной, спасая людей от тягот и монстров, позволяя своим детям расти в любви и понимании, лелея надежду на спокойное будущее. Вэй Цинъяо протянул руку, пытаясь ухватить и удержать этот миг. Он всё ещё чувствовал оберегающие, от всех бурь, руки родителей. Цансэ Саньжэнь и Вэй Чанцзэ. Вэй Усянь и Вэй Цинъяо. Семья, что держалась друг за друга. Семья, которая была всем. Он запомнил это мгновение – солнечные лучи, шелест листвы, запах травы, звонкий смех и любовь. Такую безграничную.  Но впереди уже маячила тень, которая разрушил все надежды. Ведь Боги остались слепы к мольбам о благополучии их семьи.  Память постепенно возвращалась в реальность, ставя на место ещё один кусок воспоминаний. Горечь потери, заставила Цинъяо глотать слёзы, выбивая из груди тихие всхлипы о потерянном. Он уже знал, что Вэй Ин – его родной брат, но увидеть такую чуткую картину и прочувствовать это всё заново… тяжело.  Осознавая, что это уже не вернуть и что клятва так и не была исполнена.  *** Илин был точно таким же, как описывала автор.  Поселение на краю мироздания, о существовании которого сама Поднебесная, казалось, забыла. Ветхие здания, на ремонт которых у местных жителей не хватает средств. Население – пожилое поколение. Совсем мало молодых людей и детей. Никто не хочет задерживаться в месте, где вся вера на процветание давным-давно канули в небытие. Старики торгуют тем, что собрали на своих бедненьких огородах или тем, что привезли их дети с других земель: дешевые ткани, да простые украшения. Им хватает этого заработка на привычный уровень жизни. Скорее всего, они даже не хотят ничего менять.  Вэй Цинъяо узнал эту торговую улицу ещё до того как ступил на неё.  Внутри всё сжалось. Именно здесь, практически на том месте, где он стоит, произошло важное событие оригинальной истории, которое потянуло за собой цепочку других.  Место, где судьба столкнула его брата с человеком, который был влюблен в него. С тем, кто всегда казался слишком праведным и слишком идеальным для реального человека. Тот, кому лично он не доверял, потому что видел в воспоминаниях, а так же имел собственные суждения. Казалось, что этот мужчина любил недостаточно сильно, чтобы хотя бы дать защиту и поверить ему. Тот, кто долгое время верил в суждения своего клана, даже после того, как они позволили одурачить себя, казнили невинных людей и его мнимую любовь. Да, он ждал его 13 лет, но почему, пока Вэй Ин был жив, не сделал достаточно, чтобы вообще не допустить его смерти? Лань Ванцзи.  Имя, от которого сводит зубы и дергается глаз.  Видимо, сама судьба была на стороне Цинъяо. Он чувствовал — их встреча ещё не произошла. Поэтому решил действовать первым.  Ему удалось сделать всего несколько шагов вдоль улочки, прежде чем что-то врезалось ему в ноги и помешало передвижению. Юноша инстинктивно протянул руку, дабы избежать падения этого «нечто». Было в этом что-то неуловимо знакомое.  Опустив голову и осознав правдивость своих мыслей, Цинъяо не смог сдержать улыбку.  Маленькая редиска! То, что это был А-Юань, сомнений практически не было. Те же потрепанные белые одежды, тот же хвостик. Осталось только мальцу поднять голову и посмотреть на юношу своими невероятными глазами, с фиолетовым отливом. Будто две маленькие драгоценности. Точно он. Сомнений не осталось.  –Сянь-гэгэ, поймал тебя! –пролепетал малыш, продолжая цепляться своими пальчиками за штанины Цинъяо.  А-Юань, единственный выживший Вэнь. Малыш, которого его брат спрятал перед своей смертью, молясь, чтобы кто-то нашел и спал его. Тот, кто был сыном сердца Вэй Усяня, кто не давал ему погрязнуть в пучине безысходности почти год на Могильных курганах.  Цинъяо не мог оттолкнуть его.  Не этого ребёнка.  Зная его судьбу… Хочется только спрятать его от всех невзгод, но только не отталкивать.  –Ага, поймал,–улыбка, которой он одарил ребенка, не была вымученной, ему правда не хотелось пугать или расстраивать Юаня. Это одновременно и было ложью, и нет.  Чуть вдалеке мелькнуло что-то ослепительно-белое, сопровождаемое почти неслышными шагами.  –Ну конечно, ты не мог не прийти, так ведь? Всё ищешь возможность увидеться с моим братом… Будто я позволю тебе находиться с ним рядом больше, чем ты того достоин.  Вэй Цинъяо на секунду скривился и быстро вернул обратно своё спокойное выражение лица. Ещё чего не хватало, тратить эмоции на человека, который всё равно в них не смыслит.  –Вэй Ин… Цинъяо аж пробрало дрожью от томности в голосе Лань Ванцзи. Он не его брат, который не замечал этого всего. Прежде всего, ему известен оригинал истории и это упрощает понимание в деталях некоторых персонажей.   –Кто? –спокойно спросил юноша, поднимая взгляд на Ванцзи. Незаметным движением он завел ребёнка себе за спину, прижав к себе крепче, давая этим уверенность и защиту. –Вэй Ин… я… – юноша Лань внимательно присмотрелся к лицу напротив и кажется, его посетила смутная догадка, – ты не Вэй Ин. –Я знаю, – Цинъяо улыбнулся, в душе желая поскорее покинуть этого человека. –Кто ты? – вопрос Лань Ванцзи прозвучал грубо, будто он имеет право получить ответ.  –А какая вам разница? Мы знакомы? Встречались когда-то? Нет? Тогда прошу меня простить, мне пора. А-Юань, идем. К чему сохранять любезность, если можно просто свернуть разговор и удалиться. Так Цинъяо и поступил. Молча подхватил ребёнка, усадив на бедро, обошел, замершего как статуя, второго молодого господина Лань.  … Тем временем на другой стороне рынка, среди прилавков с подвяленной зеленью, жареным тофу и заспанными торговцами, один человек в черном выбирал…картофель. – Это точно не редис, – проворчала Вэнь Цин у него в голове, словно эхом, но Усянь отмахнулся мысленно. – Ну и что. Зато выглядит хорошо! Почти ровная, и не гнилая. Да, с ростками, но их можно оборвать и всё. Её Можно посадить, сварить, запечь в костре или добавить в суп… Ай, хватит смотреть так укоризненно, тебя даже здесь нет! Отобрав в мешок ту, что получше и заплатив продавцу пару медных монет, довольных пошел дальше. На лице – лёгкая улыбка. Сейчас от него не зависит исход войны. Да, он взял ответственность за гонимых людей, смертников и сам стал таким. Но сейчас это всё было неважно. Он просто жил. Как бедняк, зато счастливый. Сейчас его жизнь: воспитание А-Юаня, создание талисманов, ссоры с Вэнь Цин и забота о стариках. Большего он не может себе позволить. Тяжко потом расплачиваться. Кстати, о тяжести. Где ребёнок? — А-Юань? — позвал он, оглядываясь. — А-Юань! Ничего.  Мыслительный поток мгновенно оглушил.  –Он сбежал? Нет, не мог. Только если испугался или что-то привлекло его внимание.  Мешок стремительно полетел на землю. Вэй Усянь заглянул под несколько ближайших прилавков, продолжая звать малыша по имени.  Его нигде нет. Талисман, вшитый в его одежду молчит. Это означает одновременно всё и ничего. Он может быть в безопасности, а может похитители нашли и сорвали талисман. Схватившись за голову, Вэй Усянь отчаянно закричал: –А-Юань!!! –Гэгэ!? Сянь-Гэгэ!  Услышав голос маленькой редиски, Усянь помчался вперёд. Спотыкаясь почти на каждом шагу. Он даже не заметил Лань Ванцзи, который стоял на виду и совсем близко, его взгляд был сфокусирован только на ребёнке, который бежал к нему.  Вэй Ин резко присел, давая малышу возможность впечататься в него на всей скорости, чуть не повалив на землю.  Для него всё было это было неважным, второстепенным.  –А-Юань, я так испугался, где ты был? –осматривая редиску придирчивым взглядом на предмет ранений, всё ещё дрожащим голосом спросил Усянь.  –Сянь-Гэгэ, смотри,– малец тыкнул пальцем куда-то наверх, взволновано щебеча,–ещё один Сянь-Гэгэ! Резко подняв голову, Вэй Ин, встретился взглядом с такими же глазами, как у него самого. Более того, черты лица были практически идентичны его собственным, просто немного мягче.  –Какого…–прошептал он.  –Поговорим? –незнакомец протянул свою руку, предлагая ещё в качестве опоры, чтобы подняться с колен.  –Да, чёрт возьми! Я хочу знать, почему мы так похожи. И пока двое, до безумия похожих юношей и ребёнок направлялись в харчевню, никто так и не заметил Лань Ванцзи, который провожал их со сложными эмоциями в глубине глаз.  ***