Connection

*** Талисман сгорел в тот же миг, когда Вэй Ин нащупал его в рукаве и вытащил. После этого была секунда тишины и пещера начала содрогаться под рёвом мертвеца.  –Вэнь Нин сорвал сдерживающие печати! – ошеломленно крикнул Усянь, вскакивая, словно так стремительно, будто стрела из лука.  Цинъяо не думал долго, подрываясь следом и быстро направляясь вглубь пещеры. Они оба понимали – медлить нельзя. Кое-кому пришло время вернуться.  Чем ближе братья приближались, тем сильнее начинала давить энергия Инь – ледяная, мерзкая и смертельная. Но внутри было кое-что ещё, будто лучик света, которому не удавалось пробиться наружу.  –Сейчас! – крикнул Вэй Ин, и звуки двух флейт разорвали тягучую тишину.  Мелодия Усяня — низкая, зовущая, чуждая обычному слуху. Она отзывалась в тенях, в мертвой плоти, будоражила, взывала. Но сейчас манила, просила вернуться обратно.  Мелодия Цинъяо — тонкая, почти хрупкая, как чистый ветер. Она искрилась, излучала тепло, будто звала душу. Он не играл какую-то выученную мелодию – она пришла сама в голову, по зову сердца, стараясь коснуться самой сути. Пыталась дотянуться к той ниточке души, которая помнит и любит. К Вэнь Нину.  Их энергии начали переплетаться. Музыка вливалась одна в другую, будто ручьи, сливающиеся в реку— разного размера и формы, но одинаковой силы. Откуда-то из глубин прозвучал первый отклик. — Гр-рр... — из тени вырвался хриплый звук. Вэнь Нин сидел на коленях закрывая руками уши. Дыхание рваное, кожа мраморно-белая, но не гниющая. Белые глаза – пустые, без проблесков разума.  Юноши усилили напор энергий. У них был только один шанс и упустить его было –смерти подобно.  Ладони дрожали от напряжения, а во рту скапливался металлический привкус крови.  Позже, они оба будут мучиться от своего героизма и самоотдачи, но сейчас это не было чем-то важным.  Чэньцин и Цинь Инь — две флейты, две судьбы. Их мелодии переплелись, как красная нить, что связывала не только музыку, но и сердца их владельцев, будто говоря за них самих: –Я здесь. Продержись ещё немного.  –Знаю. Поэтому я всё ещё здесь. А потом столкнулись в эпицентре, создавая мощнейший взрыв.  Бум!!! Это не было простым ударом. Содрогнулась вся гора. Обрушились камни, воздух задрожал.  Поток силы швырнул всех троих — Усяня, Цинъяо и Вэнь Нина — в разные стороны. Не успев вскрикнуть, они полетели в разные стороны.  Звук схлынул, оставив только гул. Тьма. Тишина. … Запах пепла. Звук тонко звенящих камней. Сердце Цинъяо стучало в ушах так, будто оно было единственным живым существом на всей горе. Он едва смог подняться, руки дрожали. Воздух был густым, как перед грозой, и каждый вдох давался с трудом. Мир будто замедлился. Всё — звук, свет, даже собственные мысли — словно плыло, и лишь одно было отчётливо: выброс энергии был катастрофическим. — Вэй Ин… — голос сорвался. Где он? Словно в ответ, с другой стороны зала послышался глухой стон.  Цинъяо качнулся, чуть не упал снова, но, собравшись с силами, добрался до брата. Тот сидел, привалившись к стене, бледный, но живой. Его флейта валялась рядом, с нескольким царапинами, но целая. Он держался за висок, морщась. –Ты в порядке? — почти выдохом. –Да... кажется... да. — Вэй Ин приподнял голову. — Где... Вэнь Нин? Оба переглянулись и бросились туда, откуда исходил эпицентр взрыва. Вэнь Нин лежал на спине, грудь поднималась в неровном ритме. Но лицо… лицо не было мертвым… Он выглядел почти как живой. Бледный, но с румянцем. Губы — не серые, а обычного цвета. Его черты стали мягче, даже сломанные кости больше не выпирали. Вэнь Нин спал, как человек. Он дышал. Цинъяо встал на колени первым, медленно, с благоговением прикасается к его плечу. Энергия вокруг него была… странной. Ни тьма, ни свет. Что-то среднее. Чистая, но тяжёлая. Тёплая, но тянущая изнутри. — Он… — Вэй Ин не договорил, опускаясь рядом. — Он не нежить. Но и не совсем живой. Что мы сделали?.. — Мы дали ему шанс. — ответ прозвучал Цинъяо сам собой. Послышался звук быстрых шагов. Сквозь темноту вбежала Вэнь Цин. Лицо искажено ужасом. Она знала, что взрыв был здесь. Она знала, кого он касался. Только не снова!  –А-Нин?! — срывающимся голосом крикнула девушка и метнулась вперёд. Увидев его, сердце словно остановилось. Слёзы выступили на глазах. И — резкий выдох. Её тело дрогнуло. Ноги подогнулись. И она рухнула в обморок прямо там, где стояла. –Сестрица Цин! – Вэй Ин успел перехватить её прежде, чем она упала на землю, усеянную камнями. Цинъяо стоял рядом, не позволяя себе отвести взгляд от лежащего юноши. Его руки тряслись.  А-Нин – пробудился. Только в этот раз совсем по-другому. И всё из-за их флейт и слияния энергий. Чистый свет и глубокая тьма. Он и брат.  Совсем не так, как было в каноне.  И в этот момент, его накрыло новым воспоминанием. Самым важным и расставляющим многое на свои места.  Он искал ответ в зеркалах чужих воспоминаний, думал, что лишь отражение. Но истина была горькой и ясной: не он пришёл и занял место изначального владельца — это тело всегда принадлежало ему. А душа, что блуждала между жизнями, из перерождения к перерождению— всегда была его собственной.  *** Тишина в пещере стала слишком ощутимой, чтобы оставаться в ней дольше необходимого. Даже звуки шагов, отзывавшихся по земле, был глухим, будто сама гора ещё не отошла от случившегося. Цинъяо, сжав зубы, подхватил Вэнь Нина под руки. Тот был тяжелее, чем ожидалось, словно энергия, находящаяся внутри, сделала его весомее. Рядом шагал Вэй Ин, неся Вэнь Цин на руках — осторожно, как хрупкую вещь. Лицо его не выражало ничего, но взгляд метался — туда, где секунду назад грохотал выброс энергии. Там, где ещё несколько мгновений назад казалось, что всё выйдет из-под контроля окончательно. –Как думаешь… что мы сделали? – выдохнул Усянь, не поворачиваясь.  –Я не знаю, – коротко ответил Цинъяо.  Они несли их недолго, в полумраке, обходя острые камни, больше не обмениваясь словами. Только когда впереди мелькнул знакомый свет – слабое свечение от свечи у входа в грот пещеры, где Вэй Ин жил с Юанем, оба на миг выдохнули. Дом. Насколько в этом месте вообще можно было говорить о доме. Небольшое пространство, вмещало в себя несколько циновок и продолговатый камень, который заменял собой стол. Здесь давно всё пропахло чернилами и лекарскими травами. А ещё было немного детской одежды и бумажных игрушек. Сейчас, Юань сидел на циновке Вэй Ина, завернувшись в одеяло и ожидая, когда придут старшие братики.  –Ты не спишь… – Усянь аккуратно переложил Вэнь Цин рядом с малышом, – Сильно испугался?  –Нет, – в подтверждение он покачал головой, – а что случилось с тётушкой Цин и дядей Нином? –А-Юань, твои тётя и дядя приболели, совсем чуть-чуть, – уложив свою ношу, Цинъяо также сел недалеко от ребёнка, успокаивая и его, и себя с братом. Хотя, казалось, малышу это и не было нужно. Он понимал больше, чем показывал, слишком смышлёный.  –Мм, а дядя Нин будет со мной играть? –Думаю, теперь да, – Вэй Ин стал мягко перебирать волосы Юаня, пытаясь уложить его спать. Ему и Цинъяо ещё о многом нужно было поговорить и это не то, что должен слышать ребёнок. –Хорошо. Будто услышав его желание, А-Юань, который наконец дождался свои братиков и получив объяснение, закопошился и уложил свою голову на колени Вэй Ина. А через кэ уже начал посапывать, засыпая крепким сном.  –Чувствуешь? – тёмный заклинатель перевёл свой взгляд на Цинъяо, при этом говоря достаточно тихо, чтобы не беспокоить сон своего приёмного сына. – Его энергия… она будто не одна. Инь и Ян соединились и я никогда не видел ничего подобного. И не думаю, что заклинательский мир сможет понять это.  Цинъяо не ответил, только кивнув. Он всё так же наблюдал за «не мертвым мертвецом».  Тот лежал, спокойно дыша. По-человечески. Не как мертвец. Не так, как было, когда ему смогли пробудить сознание. А как будто действительно — человек. Слабый, но живой. Энергия, циркулирующая в его теле, переливалась тонкими нитями между тьмой и светом. И то, и другое в равных долях, но не враждовало между собой. Словно само его существо приняло новую суть. –То, что никогда не было возможным, теперь лежит прямо перед нашими глазами. – Наконец-то Цинъяо ответил. Он не думал, что получится так. Даже предположить не мог.  Юноша снова провёл взглядом по лицу Вэнь Нина. Тот всё ещё не двигался, дыхание ровное, почти слишком ровное. Чуть раньше это настораживало. Но сейчас — успокаивало. –Он... не должен был вот так. Не мертвец. Не живой. Но ведь он теперь... и нечто новое.  Вэй Ин молча кивнул. Лицо его было сосредоточенным, в глазах бушевали сомнение, волнение и неподдельный страх. Страх не от того, что они сделали, а от того, как теперь жить с этим знанием. И как объяснить это тем, кто помнил его мертвым.  –Когда две энергии сталкиваются, обычно происходит уничтожение. – заговорил Усянь, не отводя взгляда от флейты с царапинами. – Но мы не просто столкнули их. Мы... слили. Связали через музыку, через память. Через чувства, Чэньцин и Цинь Инь как будто… заговорили друг с другом. Он умолк, поддерживая Юаня, который уже не ворочался, а просто крепко держал в кулачках ткань его одежд. –Если кто-то узнает,– продолжил Вэй Ин тише, – что мы пробудили неживого… сделали его нечто средним между... — он замолчал, подбирая слово, но не нашёл. — А-Нина отправят на опыты, а нас казнят. Цинъяо тихо усмехнулся. Ох, это так было похоже на оригинальную историю. Будто, как бы ты не пытался исправить её, всё равно некоторые вещи возвращаются в исходное положение. –Мы оба знаем, как этот мир относится к тому, что не понимает. Сначала — гнев и страх. Потом — уничтожение. Даже если перед ними будет стоять живой человек. –Особенно, если он не вписывается в рамки, – подтвердил тёмный заклинатель, не скрывая своих, не очень светлых, эмоций в глазах из-за понимания ситуации.  На какое-то время наступила тишина. Только дыхание Вэнь Нина и Вэнь Цин, а также равномерный сон Юаня напоминали, что в этом укрытом от мира месте кто-то ещё жив, дышит, чувствует. И тут что-то зашуршало. Лёгкое движение. Пальцы Вэнь Нина вздрогнули, как будто он попытался нащупать невидимую нить. Цинъяо напрягся, выпрямляясь. — Он…? Ещё один шевеление пальцами. Чуть сильнее. Затем — лёгкое движение век. Он начинал просыпаться. Вэй Ин аккуратно прижал А-Юаня ближе к себе, не упуская ни единого шевеления Вэнь Нина.  Оба были заинтересованы и одновременно с тем боялись – им было неизвестно, проснётся сам зеленоглазый юнец или кто-то другой.  –Вэнь Нин, он… – выдохнул Усянь, – Цинъяо, он правда просыпается? –Не знаю, – тот даже не моргнул. – Но если он сейчас проснётся и назовёт твоё имя, я, пожалуй, сам бахнусь в обморок.  Попытка пошутить утонула в напряжении момента.  А потом веки А-Нина приоткрылись.  Медленно. Словно после слишком долгого сна, в котором уже не помнишь, где ты и кто ты. Хотя это так и было. Когда показались зрачки, они были не мертвенно-белыми. Нет. Это были живые зелёные глаза. Чуть затуманенные, с красными прожилками от напряжения, но живые. –Цзецзе?.. –голос его сорвался, хриплый, как после болезни. Он пытался приподняться, но мышцы дрожали. –Не вставай! – Вэй Ин быстро переложил Юаня на циновку и подошел ближе к своему другу. – Ты только очнулся, сделай вдох. Теперь всё будет хорошо. Вэнь Нин моргнул. Посмотрел на него, потом — на Цинъяо. Его брови нахмурились в недоумении. —Молодой господин, Вэй…? Оба брата выдохнули одновременно. — Я знал, что он это скажет, — пробормотал Цинъяо, — теперь я точно вырублюсь. Но он этого не сделал. Наоборот, сам подошёл ближе и встал на колени рядом, позволяя себе заговорить чуть мягче: –Здравствуй, Вэнь Цюнлинь, меня зовут Цинъяо,– со слабой улыбкой представился юноша, – ты помнишь, что недавно случилось?  Тот помедлил, взгляд будто бы метался по разным отрывкам воспоминаний. Щеки порозовели. Веки дрогнули. Потом: –Нет… не совсем… – Вэнь Нин покачал головой. – Только звуки двух флейт, они звали, просили вернуться. Было тепло и холодно одновременно.  Он перевёл взгляд на Цинъяо. Глаза его расширились. –Это вы… –Не сейчас, — мягко прервал его Цинъяо. — Отдыхай. Тебе ещё о много предстоит узнать. Но не всё сразу. Цинъяо посмотрел на Усяня и кивнул. Оба понимали, что сейчас нельзя перегружать Вэнь Нина. Даже если им не терпелось понять, сколько именно он помнит. И кем себя считает. Это могло подождать.  –Он... даже не осознаёт, — шепнул Вэй Ин, когда «уже не мёртвый» паренёк снова закрыл глаза. — Просто… лежит. Словно всегда был живым.  –Скорее всего, Вэнь Нин ещё не вспомнил как умер и что было позже, – Цинъяо отполз назад к стене, устало опираясь на неё спиной. – Возможно, было бы хорошо, если он и не вспомнит.  На мгновение они оба замолчали. Усталость начала понемногу брать бразды правления в свои руки.  –Как думаешь… — Вэй Ин понизил голос, не глядя на собеседника. – Мы поступили правильно?  –Вернув мёртвого обратно к жизни? Нарушив законы Инь и Ян? Дав шанс на жизнь тому, кто достоин этого?.. – ученик бессмертной на секунду замолчал, потом выдохнул: – Правильно или нет – решать только нам. И нести ответственность за это тоже – только нам. Не существует чёрного и белого, как и только добра и только зла. Каждый считает свои действия правильными, даже если другие считают иначе. Тем более, с того света вернулся не мертвец. А человек. Пусть и немного другой.  –Я не уверен, что мир это поймёт, – тихо пробормотал Вэй Ин.  –Тогда мы сделаем всё, чтобы он не узнал. — В голосе Цинъяо звучала твёрдость, сталь, которая в нём появлялась редко — но когда появлялась, лучше было не спорить. –И как мы это осуществим?  Вэй Цинъяо искоса посмотрел на своего брата, взвешивая все за и против, кивнув у себя в голове, произнёс: –Есть тот, кто умеет манипулировать людьми, притворяясь слабым. Его сила в хитрости и планировании. Даже его брат считает его слабым, но это совершенно не так. Ты знаешь этого человека лучше меня, – юноша улыбнулся, ожидая, пока братец поймёт ход его мыслей. –Не Хуайсан.  … Оставив Вэй Ина наедине со своими мыслями и семейкой Вэнь, Цинъяо отправился прогуляться. Он притворялся сильным и спокойным весь этот сумасшедший вечер, но с каждой минутой, держать себя в руках . становилось всё труднее. Он вспомнил всё. Не просто так был упомянут Не Хуайсан. Этот молодой господин Не, был слишком похож на него самого. Только методы у них немного разнятся.  В своей первой жизни, Цинъяо сошел с горы бессмертной намного позже. Тогда он ещё не знал, что именно ужаснейший Старейшина Илин был его потерянным братом.  Вэй Цинъяо понял или вернее – почувствовал ту самую нить кровного родства, когда уже было слишком поздно. Он не успел. Брат направил на себя своих же мертвецов моля о смерти, но не о прощении.  В тот момент, душа Цинъяо начала раскалываться. Он даже не знал об этом.  Только там, где стоял, рухнул на колени и стал молить свою наставницу о помощи. Просил её вернуть ему брата, дать шанс всё исправить, готов был пожертвовать чем угодно, только бы изменить многое в жизни Вэй Ина. Не позволить ему утонуть в отчаянии и заставить поверить его, что вина в бедах всех окружающих его людей – сами люди.  И тогда Баошань Саньжэнь — его учительница, что любила его как сына и хранила, как нечто по-настоящему ценное — услышала его. Она пришла на его зов. Долго смотрела и пыталась понять, почему всем её ученикам суждено страдать от потерь себя или близких.  Яньлин, Цансэ, Синчэнь, теперь и Цинъяо… В этот раз, она позволит своему дорогому ученику, почти сыну, вмешаться в ход судьбы. Может после этого ми совершенствования перестанет падать так низко.  Техника «Отката во времени» была новой и не изученной. Баошань знала только, что она работает, а как, не доводилось узнать. Видимо, вот он – нужный случай.  Цена оказалась непомерно высокой. Помимо бесконечного цикла перерождений, его память блокировалась. Вот почему последнее перерождение с современном мире оказалось большой удачей. Книга была спасением и ящиком с воспоминаниями. Вот почему некоторые люди ощущаются иначе. Вэй Ин – брат, Вэнь Нин и Вэнь Цин – незнакомцы, что стали роднее многих, Не Минцзюэ, которого он… Неважно.  Вот почему в сокрытии того, что лежит на поверхности – Хуайсан был лучшим. Они оба дорожили братьями и оба пожертвовали многим. Просто Не Хуайсан возродил друга для мести и справедливости, а Цинъяо позволил себе умереть, чтобы спасти его до этого.  Его не сможет остановить даже Верховный бог, если он захочет полностью перекроить весь сюжет. А Цинъяо очень этого хочет.  ***