Connection

*** Утро на Могильных Курганах начиналось не с гула шагов адептов или криков старейшин. Оно начиналось с тишины. Мягкий свет, струящийся сквозь тонкие трещины у входа в пещеру, окрашивал серые камни янтарным свечением. Где-то поблизости плескалась вода — кто-то из стариков наполнял кувшины у родника. Слышались голоса женщин, говорящих о новых посадках и обработке земли. Пахло травами, похлёбкой и печёным в костре картофелем.  Минцзюэ проснулся первым. Инстинктивно — его тело всегда привыкало к новому месту, но душа спала долго. Он встал, потянулся, поправил лежащий у плеча меч и окинул взглядом пещеру. Цзунхуэй спал всё так же, ровно, на боку, как и засыпал. Хуайсан — раскинулся, зарывшись носом в свернувшегося у него под боком А-Юаня, который явно переполз утром, к тому кто остался на месте и не собирался никому уступать это тёплое место. — Дагэ, — пробормотал тот во сне, — не смей  больше воровать у меня подушку... Минцзюэ тихо хмыкнул. Он уже успел забыть, как звучат такие утра. Без ожидания тревоги. Без голоса Баси в голове, кричащей о долге, мести и крови. Только пещера, свет, дыхание близких людей — и где-то вдали тонкий аромат свежесваренного риса. Послышались шаги. Лёгкие, почти неуловимые. В проёме показалась тень. Высокая фигура — молчаливая, спокойная, с дымящимися мисками в руках. Пар от пищи поднимался в холодное утро, скручиваясь тонкими змеями. Он вошёл бесшумно, поставил еду рядом с огнём и уже было повернулся к выходу… — Постой. Голос Хуайсана прозвучал неожиданно громко. Тот и сам не ожидал, как резко подскочил на ноги, глаза округлились. — Подожди… Я… я тебя знаю. Фигура замерла. Действительно больше не двигаясь, не от своего страха, а боясь напугать других.  Не Цзунхуэй напрягся. Мужчина уже много лет жил по режиму «От тревоги к действию», поэтому его рука уже потянулась к рукояти меча.  Минцзюэ выпрямился, глядя на вошедшего с прищуром, будто что-то вспоминал, пытаясь отыскать в памяти имя, лицо, голос. Юноша с белой лентой в волосах обернулся. Лицо его было бледным, но это нормально для тех, кто не часто выходит на солнце. В глазах — тень… и спокойствие. — Ты… — Хуайсан сглотнул. — Ты Вэнь Нин. Цзунхуэй резко встал, меч звякнул в ножнах. Минцзюэ шагнул ближе, будто не веря. — Ты же умер, – выдохнул наследник Не. — Вэй-сюн говорил, что не успел…спасти тебя. Но ты… ты… Он не договорил. Потому что в этот момент в пещеру с грохотом вбежал кое-кто другой.  Вэй Усянь.  — Не смейте, — произнёс тихо, но твёрдо, тёмный заклинатель. — Он вам не враг. Минцзюэ остановился. Цзунхуэй тоже. Вэй Ин шагнул вперёд, встал между А-Нином и всеми остальными. Его глаза были мрачными, упрямыми, но не дикими. Он был другим. Взрослым. Тем самым Старейшиной Илин, который привёл «Аннигиляцию Солнца» к победе. — Да, А-Нин умер, потому что вы позволили, все вы.  Находящиеся внутри пещеры заклинатели замолчали, не смея возразить.  — Его... — голос сорвался. — Его сбросили со скалы. Он был мёртв. Я… я не успел. Пришёл, когда тело было уже в куче с другими. Это был не лагерь, а плен с пытками… Дети, старики… Вэй Ин выдохнул, сдерживая свои эмоции. Ему нельзя нервничать. Тьма только и ждёт потери контроля.  — Даже если бы я мог повернуть время вспять, то всё равно пытался бы снова и снова вернуть его тем, кому он был важнее всего в этом мире. А-Нин – не чудовище. Он дышит, как мы, ест и спит. Ему не чужды человеческие эмоции и чувства… Вэнь Нин опустил голову, будто пытаясь спрятаться подальше ото всех.  Минцзюэ шагнул ближе. Не для удара. Просто... чтобы разглядеть. Он смотрел в глаза — и видел. Тишину. Покой. И какую-то почти детскую боль. — ...Он жив, — хрипло произнёс Минцзюэ. — Но уже был мёртв. Я не понимаю. Цинъяо подошёл сзади и стал рядом с братом. Если уж и решать проблемы, то только вместе, плечом к плечу. — Да, – уверенно произнёс юноша. — Умер. Но мы не могли смотреть на него или Вэнь Цин, которая каждый день просила его вернуться к ней. Ритуал, который мы провели, дал неожиданный результат. Теперь Вэнь Нин – человек, каким и был до своей смерти, просто чуть сильнее и уверенне в себе. Хуайсан глянул на «ожившего», затем на Цинъяо, потом на А-Юаня, который теперь крепко держался за Вэй Ина и обиженно смотрел на взрослых, как будто они мешали ему наслаждаться утром. — Вы... все ненормальные, — вздохнул он. — Но если это и есть безумие, то пусть будет. Цзунхуэй отмер первый. Он сел обратно, глядя на Вэнь Нина в раздумье. А Минцзюэ сказал только: — Мертвец или нет. Но если первое, что он стал делать утром – сварить рис и накормить нас... значит, он всё ещё человек, больше чем некоторые. Минцзюэ не сразу отошёл на своё место. Он всё ещё стоял, глядя на Вэнь Нина, словно стараясь ухватить — живой он, или это иллюзия. Но в этом лице, в этой сутулой фигуре, в этих опущенных плечах не было ни следа ужасающего чудовища, чьё имя вбивали в уши юным адептам и взрослым заклинателям на советах Орденов. — Ты говоришь… его убили? — тихо спросил он, не отводя взгляда от Усяня. — Да, — коротко ответил Вэй Ин. — Не демоны. Не тёмные силы. Люди Цзинь Гуаншаня.  Это было сказано почти как факт. Горький, застарелый, как обугленное письмо, которое всё равно нельзя сжечь до конца. Цзунхуэй молчал, сжав губы. Хуайсан подался вперёд, будто боялся упустить хоть слово. Цинъяо посмотрел на брата, и, увидев, как тот напрягся, едва заметно кивнул — позволяя продолжить. — Тогда, на тропе Цюнци, — начал Вэй Ин спокойно, — не было нападения. Не было битвы. Только крики пленный людей.  Он взглянул на Вэнь Нина, и тот на миг сжался, как от воспоминания. — Трое. Трое людей. Адепты, которые решили развлечься. Им было позволено слишком многое. Они издевались над пленниками — по сути, обычными жителями деревень, которых некуда было девать. Один из них… — он кивнул на Нина, — встал на защиту мальчишки. Не применяя силы. Просто заслонил собой. — А потом? — спросил Минцзюэ. Его голос был ровным, но в нём что-то подрагивало. Возможно, — ярость. — Его избили. Сломали руки и ноги, рёбра торчали из грудной клетки… Но этого им оказалось мало, один из них — скинул его со скалы. А-Нин… погиб. Вэй Ин выдохнул, почти шепча: — Я опоздал всего на несколько минут. Если бы успел, не было бы столько страданий… — Это было подстроено и спланировано давно, – резко сказал помощник главы Не.  Все посмотрели на него, даже малыш Юань, как будто действительно понимал о чём говорят взрослые.  Мужчина снова поднялся на ноги, отряхивая ханьфу от налетевшей пыли.  — Господин Вэй, разве вы не замечали, что уже давно мешаете главе Цзинь? Вы не подконтрольны ему и не хотите отдавать печать, как он любит говорит «Для хранения от опасных личностей». Вот ему и пришло в голову решение – натравить на вас весь мир и довести до отчаяния. Забрав при этом все ваши изобретения.  Минцзюэ резко повернулся: — Что? — Я бы не говорил этого без доказательств. Минцзюэ, ты иногда слишком сильно делишь всё на чёрное и белое, не замечая ничего другого. Я уже давно говорил тебе – не доверяй словам людей в золотых одеждах. Как думаешь, почему сразу после того происшествия с искажением, когда тебя нашёл молодой господин Цинъяо, первым кто пришёл был не глава Лань, а именно Цзинь? Твой побратим.  — Значит, меня пытались вывести из равновесия, дабы стать сторонником в их войне против Вэй Усяня? – поражённо спросил Не Минцзюэ, уже догадываясь какой будет ответ.  — Да, – кивнул Цзунхуэй. — Ты, как человек справедливый и ожидающий того же от других, поверил бы своему бывшему помощнику или всеобщему врагу?  Вэй Усянь горько усмехнулся. — Удобно, правда? Все и так меня ненавидят, за то что я выбрал не орден, который воспитал меня, а людей с фамилией Вэнь, однофамильцы который уничтожили его дотла. А тут был бы ещё и глава Не… – его голос дрожал от напряжения. — Я бы никогда не смог ранить невиновного, а тут убийство… Я не… я… Вэй Ин стал отчаянно крутить головой, хватая руками себя за волосы. Его энергия стала приходить в полный беспорядок, давая почувствовать это всем находящимся рядом.  Цзунхуэй всё это время молчал, прислонившись к стене. Его взгляд, наблюдал за человеком, который всё сильнее разочаровывался в заклинателях. Именно он и заметил первым, что что-то идёт совсем не так. Это был не просто нервный срыв.  Вэй Ин вдруг чуть покачнулся. Веки задрожали, а лицо потеряло краску. Он сделал шаг в сторону, будто собирался выйти… и вдруг схватился за грудь. — Вэй Ин? – позвал Цинъяо, поднимаясь с места.  Но не он оказался рядом первым, а Цзунхуэй. Одним быстрым движением он оказался у плеча Усяня и успел подхватить его, когда тот начал оседать на пол. — Вэй-сюн! — вскрикнул Хуайсан. На губах Вэй Усяня алел тонкий, предательский след крови. Грудь его тяжело поднималась, дыхание сбилось, пальцы дрожали. — Тёмная энергия? — резко выдохнул Минцзюэ. — Нет, — быстро проговорила Вэнь Цин, забегая внутрь пещеры. — Нет… ему нельзя нервничать. Ох, Вэй Усянь… Цинъяо, бледный как полотно, оказался рядом почти одновременно. Он опустился на колени, склонился над братом, положил ладонь ему на лоб, второй — перехватил запястье, и прошептал, уже зная ответ: — Опять… — Объясните, — коротко бросил Минцзюэ. Но Вэнь Цин лишь стиснула челюсти. Она быстро вынула из рукава серебряную иглу, осторожно проколола запястье Вэй Ина и следила, как кровь тянется медленно и неестественно густо. Плохо, хуже чем в прошлый раз.  — Его ядро… — выдохнула она, как будто с трудом. — У него нет золотого ядра. — Что? — прорычал Минцзюэ. — Что ты сейчас сказала? Цзунхуэй поднял голову. Даже он — обычно спокойный и скрытный — не смог скрыть потрясения. Цинъяо медленно выдохнул. Он больше не мог молчать. Не тогда, когда жизнь его брата становиться только тяжелее день ото дня.  — Это правда, – подтвердил ученик бессмертной. — Вэй Ин лишился его ещё до того, как война была окончена. Почти сразу после сожжения Пристани Лотоса.  — Он… — Хуайсан не договорил. — Он не сказал… никому? — А зачем? – не понимал Цинъяо. — Тогда было не до того, чтобы жаловаться на отсутствие золотого ядра, да этот дурак никогда и не признался бы никому. Только несколько человек знали. Но согласились держать это в тайне, до лучших времён, а потом… Вы и сами знаете.  — И теперь… эти приступы… — догадался Цзунхуэй. Вэнь Цин кивнула, поглаживая Вэй Ина по спине, помогая ему дышать ровнее. — Да. Без ядра его духовные каналы медленно разрушаются. Он всё ещё силён, за счёт тьмы, которая откликается на его зов. Но цена… — она замолчала, стиснув зубы. Минцзюэ медленно опустился на корточки рядом. — Почему он до сих пор жив? — Потому что у него была причина, — прошептал Цинъяо. — Он выбрал жить, чтобы защитить тех, кого не защищал никто. Даже если ради этого пришлось отдать всё. А-Юань, не до конца понимая, но чувствующий тяжесть происходящего, сел рядом с Вэй Ином и положил голову ему на плечо. — Папа, не надо умирать, ладно? Слезы появились у него на ресницах. — Не умрёт, — твёрдо сказал Цзунхуэй, поднимаясь. Его голос стал стальным. — Потому что мы не допустим этого. Он взглянул на Минцзюэ, и между ними что-то молчаливо промелькнуло. Согласие. Решимость. — Он останется в живых, — подтвердил глава ордена Не. — И если для этого придётся перевернуть весь мир — мы начнём с этого проклятого ядра. — Тогда мы это сделаем, — пробормотал Цинъяо, глядя на осунувшееся лицо брата. Минцзюэ посмотрел на него в упор. — У тебя уже есть способ, не так ли? — Да, я расскажу о нём позже. … Поздним вечером, когда остальные уже почти разошлись по своим делам, Минцзюэ и Цзунхуэй задержались у очага. Хуайсан, на удивление, не болтал. Он просто сидел рядом, задумчиво вертя в пальцах тонкую ленту с тиснёной символикой — подарок Вэнь Юаня. — Ты знал, — первым заговорил Минцзюэ, глядя в огонь. — О ядре. С самого начала. Цинъяо тяжело вздохнул и кивнул.  — Вчера, я говорил тебе, что уже прожил эту жизнь, поэтому в этой и не позволял ему выходить за пределы Могильных курганов и пересекаться со знакомыми. Даже Цзянами.  — А как же мы? – совсем спокойно спросил помощник главы Не. — Почему вы позволили нам приблизиться?  — Вы не кажетесь удивлённым моим заявлением, – пораженно сказал юноша.  — Я очень начитанный человек, – пожал плечами Цзунхуэй. — В некоторых древних рукописях указывались люди, которые возвращались во времени. И всё же?  — Потому что, в прошлой жизни я доверял вам троим сильнее, чем себе и для меня так же важна ваша поддержка, а не вражда.  Минцзюэ тяжело выдохнул, осознавая то, что слова Вэй Цинъяо откликаются в его душе особенно ярко.  Но сам юноша понял – пора. Он ещё не сказал самое важное. Поэтому тот, медленно встав, поправив завязки на поясе ханьфу и сделал глубокий поклон.  — Позвольте мне представиться вам ещё раз.    Меня зовут Вэй Сию , имя в быту – Цинъяо. Родители: Вэй Чанцзэ и Цансэ Саньжэнь. Старший брат — Вэй Ин, имя в быту – Усянь.  Вэй Сию, расправил плечи, гордо понимая голову и смотря в глаза своим собеседникам. Ему нечего было стыдиться.  Но это ещё не было всем, что он хотел сказать.  — Мы росли вместе — короткое, счастливое детство. Он защищал меня, когда никто другой не смел. Он звал меня А-Яо, а я — его Ин-гэ. Он знал, что я боюсь грома, и закрывал мне уши, когда небо ревело. А потом… – юноша прикусил губу, сдерживая ком в горле. — Потом нас разлучили. Меня украли. А его… прокляли. Древнее проклятие — забыть то, что дорого. Забвение — как цепь на сердце. И он забыл. Мое имя, моё лицо, моё существование. Всё. Хуайсан тихо ахнул, проливая тихие слёзы. Минцзюэ сжал кулаки. — Я узнал всё в прошлой жизни. После его смерти. Тогда и пошёл молить Баошань Саньжэнь о помощи. Просить… учения, которых никто больше не практиковал. Потому что я поклялся — если получу шанс всё изменить, я отдам всё, чтобы он был жив. Чтобы жил… по-настоящему. Так как заслуживал.  Ненадолго наступило молчание. Глубокое, плотное, как тьма Могильника. — Эти техники… ты говоришь, они помогут восстановить ядро? — наконец спросил Цзунхуэй, в голосе его не было недоверия — только острое внимание. — Да. Но только если между нами… образуется прочная связь. Если нить крови укрепится. Пока он не вспомнит — она рвётся. Не критично, но заметно. А каждый его приступ — на шаг ближе к тому, что вернуть уже ничего не получится. Минцзюэ поднял взгляд. — Ты хочешь, чтобы мы рассказали ему? — Я… сам скажу. Но прошу: если он… оттолкнёт — не пытайтесь переубеждать. Он всё равно добрее, чем сам о себе думает. И если вспомнит, я… Я снова хочу стать для него братом. — Ты уже стал, — хрипло сказал Хуайсан, вскакивая. — А если он посмеет не поверить — я лично напомню ему все твои ночные бдения, письма, тревоги, даже как ты едва не потерял сознание, вспоминая эти самые техники Баошань Саньжэнь. Пф, пусть только попробует… Трое представителей Не посмотрели на Цинъяо новым взглядом. Это было сочувствие смешанное с чем-то более сильным, возможно понимание или вера.  — Всё встанет на свои места, – твёрдо произнёс глава Не. — У тебя есть эти люди и мы за спиной.  То, что Вэй Цинъяо так давно хотел услышать, было произнесено людьми, которым должно было быть всё равно, но этого не было.  … Пещера дышала тишиной. Снаружи догорал вечер, но в глубине, среди каменных стен, освещённых мягким мерцанием талисманов, будто застыл другой мир — отрезанный от боли, суеты и лишних глаз. Цинъяо сидел рядом с братом, и каждый вздох Вэй Ина был как тонкая нить, удерживающая его самого в настоящем. Он долго молчал, просто смотрел. На то, как спит старший брат. На исхудавшие скулы, на тёмные круги под глазами, на губы, с которых недавно стекала кровь. Отголоски недавнего приступа до сих пор отдавала в груди глухим стуком. Ему хотелось встать и уйти. Не говорить. Не напоминать. Но и молчать уже больше не было сил. Горло сжало, но слова сами пошли — тихие, как исповедь, которую, как он думал, никто не услышит. — Я ведь сразу понял, кто ты, — прошептал Цинъяо. — Ещё до того, как мы встретить в этой жизни. Было так... будто кто-то ударил в грудь. Я чувствовал эту нить между нами, чувствовал, что она не оборвана, просто… запутана. Он обнял себя за плечи, чтобы не дрожать.  — Ты не помнишь, да? Ни как мы смеялись наблюдая за танцующими листьями, прятались под навесом с сухими лепёшками, ни как ты лечил мне руку, когда я упал в реку и поцарапался о камешек. Не помнишь, как мы сидели на берегу и ты обещал, что всегда будешь меня защищать. Он тихо рассмеялся. Смех вышел хриплым. — И я тебе верил, Ин-гэ. Верил, даже когда меня. Даже когда прошло столько лет и жизней. Даже когда мне сказали, что родителей и тебя больше нет. Он медленно перевёл взгляд на спящего, как думал, брата. — Но ты был. Просто забыл меня. Цзян Фэнмянь… он не случайно тебя нашёл. Он хотел, чтобы ты стал охраной для его детей. Чтобы стал верным псом, который всегда прикроет им спину и пожертвует собой. Ты не мог вспомнить меня даже если бы захотел. А я… я остался один. Однажды просто перестал верить, что ты жив. И только в прошлой жизни, когда узнал всё, было уже поздно. Вэй Цинъяо замолчал. Где-то на грани дыхания снова зазвенела дрожь. Он прижал ладони к лицу уже не сдерживая слёз.  — Я очень хотел всё изменить. Потому и здесь. И молчу, потому что боюсь... что когда ты вспомнишь, то не простишь мне опоздания. Я так виноват перед тобой… Слёзы, которые Вэй Сию глушил в себе столько времени, наконец-то нашли выход. Ему было плевать – увидит его кто или нет. Самое дорогое, то, ради чего он вообще вернулся в этот мир – не помнит о существовании младшего брата. Это было намного больнее, чем лишиться конечности или золотого ядра. Будто сердце вырывали наживую и спрашивали: « Больно?» Да. Очень. Тишина. Такая тихая, что казалось, слышно, как пыль опускается на пол. И вдруг — движение. Тёплая ладонь легла на его руку. Осторожно, будто боялась спугнуть. Пальцы чуть дрогнули, но сжались, переплетаясь с его. Цинъяо вздрогнул. Повернул голову. И… замер. Вэй Ин не спал. Его глаза были приоткрыты, взгляд — усталый, затуманенный, но осознанный. Он смотрел прямо на него. И в этом взгляде не было ни гнева, ни страха. Только — растерянность, да нечто похожее на смятение и... — А…Яо… — хриплый голос, как будто с трудом прошедший сквозь затекшее горло. Цинъяо не сразу смог выговорить: — Ты… слышал? — Почти всё, — прошептал Вэй Ин, слабо улыбнувшись. — Прости, я… не хотел подслушивать. Он закрыл глаза, собираясь с силами, а потом – тихо, почти шёпотом, спросил: — Это правда? Я… действительно забыл тебя? Цинъяо только кивнул. Его губы дрожали. — Я твой брат, гэгэ. Не по клятве, не по учению — по крови. Мы родились от друг прекрасных и любящих людей. Я — твой младший брат. Вэй Ин медленно потянулся к нему, прижимаясь лбом к его плечу. Его пальцы крепче сжали руку Цинъяо, и тот, наконец, позволил себе прикоснуться — провёл ладонью по спутанным волосам. — Расскажи мне, — прошептал Вэй Ин. — Всё. Я… хочу знать. Что со мной было. Что с тобой. Как… я умер. — Ты не должен это слышать сейчас… — Но я хочу, — перебил он упрямо, слабо, но твёрдо. — Если я правда забыл, если кто-то отнял у меня тебя — я хочу знать, кем был до всего этого. Цинъяо на секунду прикрыл глаза, сдерживая дрожь. Затем — мягко погладил пальцами тыльную сторону его ладони. — Хорошо. Но только если будешь лежать и слушать. — Я не могу больше лежать, — слабо усмехнулся тот. — Устал спать, пока жизнь снова проходит мимо. — Тогда пусть хоть теперь она идёт рядом со мной, — ответил Цинъяо. — Как и должно быть. И начал рассказывать всё с самого начала. С первой жизни, детства, юности, воспитании у наставницы, и его желания спуститься вниз.  Осторожно, выверяя каждое слово, чтобы не ранить. Но и не скрывать. Особенно их последнюю ночь вместе. Про похищение в два года, плен, боль и спасение. О разлуке, поиске и потерях. И том, как перед его сметью понял, кем являлся всемирный враг. Потом изучения, техники, множественные перерождения и вот он здесь.  Ищет способы спасения, потому что, не смог отпустить того, кого так крепко хранил в сердце.  И всю ту ночь, что длился рассказ, сквозь память и рыдания – Вэй Ин успокаивал Цинъяо, не отпуская руки. Так, впрочем, они оба и уснули. Крепко держась за руки, позволяя судьбе переплетать их жизни с удвоенной силой.  ***