Connection

Холодный ветер Цинхэ подхватил их ещё в небе, но на этот раз он был не враждебен. Не предостерегающим, как на Могильнике, не липким, как в поселении, над которым сгущались тени чужих шагов. Здесь ветер звучал иначе — как призрачное обещание: «Теперь вы в безопасности». Сквозь утреннюю дымку, похожую на туман из дыхания духов, вырисовывались очертания резиденции ордена Не — Нечистой Юдоли. Низкие мрачные здания из чёрного камня, деревянные мостики над кана­вами, в которые медленно стекала вода с гор. Всё выглядело сурово, даже аскетично, над головами уже взошло солнце, золотя крыши, как бы развеивая предвзятые страхи: здесь не было угрозы. Здесь были стены, способные защищать. — Как тут… спокойно, — прошептал Вэй Ин, забирая спящего А-Юаня из рук Не Цзунхуэя и прижимая к себе.  Цинъяо, стоявший рядом, уловил и дрожь в голосе, и напряжённую линию плеч. Он знал: это было про тишину, в которой не таилось осуждение, про тишину, в которой не слышно было звона мечей. Навстречу им вышел Не Хуайсан — в этот раз в неброском серо-зелёном ханьфу. На его лице играла вежливая, усталая улыбка, но глаза сразу же оживились, когда он заметил Вэй Ина и Цинъяо. Особенно Цинъяо — к тому он теперь, казалось, испытывал нечто среднее между благодарностью, уважением и странным… восхищением. — Добро пожаловать… — голос Хуайсана чуть запнулся, но он быстро продолжил: — …домой. Домой. Это слово повисло в воздухе, отразилось в напряжённых взглядах — уставших, побитых, потрёпанных, но живых. — Здесь вам не будут задавать лишних вопросов. Те, кто должны знать — уже знают. Остальным о вас слышать пока не стоит, — сказал наследник Не, подходя ближе и протягивая руку Вэнь Цин, затем кивнул Вэй Ину. Тот только кивнул в ответ и слабо улыбнулся. Это их привычное приветствие. Вэй Цинъяо хотел было что-то сказать, но прикусил слова на языке, замечая, что глава Не смотрит в его сторону. В груди кольнуло давно забытое чувство. Минцзюэ молчал, но глаза сказали больше, чем могли бы слова. Он смотрел не на всех, а только на него. Цинъяо отвёл взгляд первым. — Крыло для размещения подготовлено, — спокойно произнёс Минцзюэ, будто вовсе не было никакого смущения, будто не задержал он этот взгляд дольше, чем того требовала формальность. — Всех ваших людей уже  поселили в южной части резиденции. Близко к нам, но недостаточно для чужих глаз. Он посмотрел на братьев Вэй и Хуайсана, уточняя: — Комнаты Вэй Усяня, Вэй Цинъяо, Вэнь Цин и Вэнь Нина рядом с нашими. Мо Сюаньюй и А-Юань будут с ними. — Спасибо… — выдохнула Вэнь Цин. Она держалась слишком стойко, чтобы показать волнение. Но когда двери внутреннего двора открылись и они вошли внутрь — на минуту остановилась. Никакой опасности. Только дом. Только тишина. … Разместили их быстро — слишком быстро, по мнению Вэй Цинъяо. Не потому что было как-то не так — наоборот, всё было предусмотрено: чистые комнаты, кровати, чай уже на столе. Просто… это было по-домашнему. По-настоящему. Словно их здесь ждали не как союзников, а дорогих гостей. Возможно, так и было. Вэй Ин с А-Юанем разместились ближе к центру здания, рядом с Вэнь Цин и её братом. Мо Сюаньюй получил отдельную, пусть и скромную, комнату с выходом в маленький внутренний сад, смеженную с покоями Цинъяо… Который, оказалось, разместился прямо напротив главы Не. И сразу пожалел, что не предложил остаться с братом. Он уже положил вещи, как услышал тихий стук в дверь. Распахнув, едва не столкнулся лицом к лицу с ним — с Не Минцзюэ. Тот стоял, чуть нахмурившись, но не сурово — скорее с напряжением в голосе и выражении глаз. — Все устроились? — спросил мужчина, чуть тише, чем обычно. — Да, благодарю… — голос Вэй Цинъяо подвёл. Слишком мягко, слишком нервно. Он сжал пальцы, словно это могло вернуть хрупкое равновесие. Минцзюэ помолчал. Казалось, хотел что-то сказать — и вдруг отступил на шаг, собираясь уходить. Но в последнюю секунду задержался и спросил уже почти негромко: — Ты… не хотел бы пройтись по территории позже? Покажу, где что. — Только ты? — вырвалось у Цинъяо прежде, чем он успел подумать. Минцзюэ замер, чуть приподняв бровь. Но не усмехнулся, не разозлился. Только кивнул. — Только я, если хочешь. — Тогда… с радостью, — ответил Цинъяо. И в груди стало по-настоящему жарко. Когда дверь за ним закрылась, юноша на секунду прислонился к дереву дверного косяка. В голове билась мысль: «Как же близко. Как же страшно». Он помнил всё. Всё, что чувствовал к нему раньше. Всё, что не успел сказать. … На следующий день утро было тревожно тихим. Слишком тихим. Пока А-Юань пытался уговорить Мо Сюаньюя устроить «второй завтрак» (а по сути — сладкий налёт на кладовую), братья Вэй и Вэнь Цин обсуждали важные детали — почти шёпотом. — Шпионы Цзинь не смогли пересечь барьер. Они не знают, что мы ушли, — подтвердила Вэнь Цин. — Но кое-что начало расходиться за пределы орденов. — Что именно? — нахмурился Вэй Ин. — Слухи… будто бы Старейшина Илин проклял племянника главы Цзинь. Что теперь на нём метка, смертельная. Что он болен и его преследуют духи умерших. Разное. Но звучит страшно — значит, хорошо работают подкупленные люди, — она говорила ровно, даже с холодком. — Я догадываюсь о личности того, кто может придумать такую чушь, — мягко добавил Вэй Цинъяо, — но, вам не кажется, что они будто распространяются медленнее, чем обычно. — Хуайсан, — предположил Вэй Ин, смотря на закрытые двери. — У него свои методы. Эффективные. И действительно: сплетни ширились, но не доходили до стен Нечистой Юдоли. Как только какая-либо информация подходила слишком близко — она исчезала. Словно растворялась в воздухе. Люди Хуайсана работали тонко. Однако покой длился недолго. Уже к полудню гонец примчался на сабле — и, как оказалось, не один. Не Минцзюэ принял письмо сам. Собрались все, кто знал, кто понимал. Глава Не медленно разломал печать Совета Орденов и стал читать вслух. Почерк был знакомым, но вежливым до омерзения: —В связи с растущими тревогами, связанными с деятельностью Старейшины Илин, Совет Орденов собирается в срочном порядке. Обязательное присутствие представителей всех глав орденов. Неявка будет расценена как… Дальше читать не было смысла. Минцзюэ поднял глаза и посмотрел на присутсвующих. — Мне придётся уйти. … Сквозь медленно опускающиеся сумерки врат Нечистой Юдоли вошёл Не Цзунхуэй — помощник главы ордена Не, двоюродный брат Минцзюэ и человек, которому была доверена одна из важнейших миссий. Его шаги были размеренными, но в них чувствовалась скрытая напряжённость — тяжесть ответственности, которую он нес. Он не появился сразу после прибытия остальных — после того, как передал А-Юаня Вэю Ину, Не Цзунхуэй ушёл с поручением, прикидываясь купцом. Теперь же, спустя несколько дней, он возвращался с новостями, которые могли изменить ход событий. Войдя в зал совещаний, где ждали глава ордена, братья Вэй и Хуайсан,  Цзунхуэй не стал тратить время на приветствия — его лицо было серьёзным, а голос — низким и напряжённым. —Шпионы Цзинь так и не заметили, что поселение на Могильнике опустело. Они до сих пор считают, что там полно людей и заклинателей. Более того, им не удалось пробиться через барьер. Вся подготовленная ими засада была нацелена туда, где уже никого нет», — отчётливо проговорил помощник, вглядываясь в лица слушающих. Минцзюэ сжал кулаки, в душе почувствовав облегчение, но и понимание, что опасность ещё не миновала. Его взгляд ненадолго встретился с взглядом Цинъяо, который стоял неподалёку — в глубине души Цинъяо испытывал противоречивые чувства: тревогу за судьбу брата, надежду на спасение и тайное волнение при виде Минцзюэ. Хуайсан, второй молодой господин Не, стоял рядом, строже и хладнокровнее всех, но даже он не мог скрыть внутреннего напряжения. Ему предстояло подавлять распространяющиеся по ордену сплетни — молва о «проклятии Старейшины Илин», якобы нависшем над племянником главы Цзинь, уже начала принимать опасные формы. — Наши люди работают над тем, чтобы не дать этим слухам распространиться, — сказал Хуайсан, — мы должны сохранить порядок и спокойствие. Тем временем, Вэй Сию наблюдал за происходящим с внутренним волнением.  Его мысли возвращались к тому, как нелегко было спасти Вэй Ина, как многое осталось незамеченным, как он сам старался держать всё под контролем. Его сердце вдруг ёкнуло, когда его взгляд снова невольно встретился с Минцзюэ — той самой фигурой, к которой юноша в прошлой жизни испытывал чувства. Это чувство было тихим, едва уловимым, но оно пульсировало внутри, заставляя дышать глубже и крепче сжимать кулаки. — Мы должны быть готовы к любым испытаниям, — сказал Минцзюэ, — потому что те, кто идёт против нас, уже не играют по правилам. Цзунхуэй сделал шаг вперёд, словно подчеркивая слова двоюродного брата, добавив: — И если мы сейчас не проявим единство, то завтра может не быть ни ордена, ни тех, кого мы клялись защищать. В этот момент, когда слова раздавались в тишине зала, за окном уже опускалась ночь, и в небе над Нечистой Юдолью зажглись первые звёзды — тихие свидетели новой главы в судьбах многих. … Когда уже почти все удалились в свои покои, начал гулять ветер по угрюмым каменным переходам Нечистой Юдоли, заглядывая в кованные оконные рамы и роняя в комнаты вздохи гор. Мужчина сидел на ступенях, облокотившись на колонну, всё ещё не переодевшийся в ночные одежды, с чуть растрёпанными волосами и саблей рядом. Вэй Сию узнал его сразу, даже издали — по широкой, упрямой спине, по осанке, в которой всегда было больше гордости, чем позволяли обстоятельства. Не Минцзюэ не пошевелился, когда услышал шаги. Он знал, кто подошёл. — Ты снова здесь, — негромко сказал глава Не, не поворачиваясь. Цинъяо остановился у колонны, не решаясь сесть рядом. — Я не уходил далеко, — чуть насмешливо заметил юноша, но голос выдавал напряжение. — Ты ведь знаешь, я не очень-то люблю оставлять незавершённые разговоры. Минцзюэ перевёл взгляд на него. Под жёсткими бровями вспыхнули привычно острые глаза, но в этот раз в них не было ни строгости, ни раздражения. Только внимательность. И тень чего-то непонятного, ускользающего. — Я хотел бы понять, — медленно начал Минзцюэ, — что именно ты тогда имел в виду. О том, что уже прожил эту жизнь. Что знал меня… и то, что произошло. Цинъяо молчал, а потом, глядя на звёздное  небо, заговорил: — В той жизни я был… другим. С тем же телом и именем, но иной судьбой. Суть — осталась та же. Меня бросало в разные миры, как воду в сосуды. А ты… Ты в той жизни ненадолго стал моим главой, другом. И тем, кого я не успел спасти. Он сжал руки, словно отталкивая дрожь: — Я знаю, почему всё повторяется. И почему только у меня память полна этими воспоминаниями. Но ты… ты всегда казался мне ярче остальных. Как камень, который не сотрёт ни время, ни боль. Минцзюэ медленно поднялся. Его поступь была тяжёлой, будто каждый шаг он сверял с прошлым. Он подошёл ближе, и Цинъяо — не отступил. — И в той жизни… — тихо спросил он, — я был тебе важен? Слова повисли в воздухе. Ответ мог всё изменить. Или ничего. Но для Вэй Цинъяо он был слишком важен, чтобы от него уклониться. — Больше, чем ты мог бы представить, — прошептал он. — Настолько, что я до сих пор не могу… отпустить. Минцзюэ смотрел прямо в него. Без ярости. Без отвержения. Без страха. — Я не знаю, кем ты был. Не знаю, кем ты стал. Но знаю — ты сейчас здесь. Живой. И я верю тебе. И, словно подтверждая это, он медленно поднял руку и положил на плечо Цинъяо. Тепло и тяжело — как доверие. Как клятва. — В этой жизни, — сказал он, — у нас будет шанс. Не уходи раньше времени. Цинъяо впервые за долгое время опустил голову, чувствуя, как тяжесть в груди немного ослабевает. Он знал, что это ещё не всё. Но теперь — уже было не так страшно. … Ночь в Нечистой Юдоли была обманчиво спокойна. Небо над горами чистое, как гладь зеркала, звёзды высыпали над зубцами скал — светлые, неподвижные. И всё же в воздухе будто что-то шевелилось, как тихое предчувствие. Вэй Ин сидел у раскрытого окна. А-Юань давно заснул, свернувшись клубком, прижавшись к нему — уткнувшись лбом в его бок, дыша ровно, тихо. Тёплая ладонь медленно гладила волосы ребёнка — машинально, задумчиво. Он не думал. Он ждал. — Ты ещё не спишь? — Голос прозвучал почти шёпотом, но в этой тишине всё равно был отчётливо слышен. Вэй Ин едва заметно улыбнулся и не обернулся. — Как и ты. В комнату шагнул Не Цзунхуэй. Он был в дорожной одежде, но уже оружия. Волосы собраны спешно. В руках он держал свиток. — Только что прибыл посыльный. Хуайсан. — Он поднял взгляд. — Письмо срочное. Вэй Ин медленно отстранился от ребёнка, укрывая его пледом, и подошёл ближе. Бумага под пальцами Цзунхуэя чуть засветилась — печать, наложенная ради безопасности, осыпалась пылью. Строки были выведены торопливо, но разборчиво: «На старой глиняной дороге, к северо-западу от границы, наши люди заметили двух незнакомцев. Один в белом, меч за спиной, второй рядом, в тёмном ханьфу, спутанные волосы. Держатся вместе. По описанию могут быть теми, о ком упоминал твой з. Был бой — не с людьми, не с духами. Нечто, что не поддаётся распознаванию. Мы не вмешивались, только наблюдали. Угрозу не устранено. Ждём указаний». Вэй Ин не сразу заговорил. Его брови дрогнули — в глазах мелькнуло узнавание. — Сяо Синчэнь… и Сун Цзычэнь? Цзунхуэй молча кивнул. — Значит, это… ещё до всего, — выдохнул Вэй Ин. — До Байсюэ, до того, как… Он не договорил. Не было нужды. — Если они сейчас попадут в руки этому существу… — начал он, но Цзунхуэй уже протягивал ему стопку талисманов, собственных, для вот таких случаев.  — Мы идём прямо сейчас. — Ты ведь только вернулся. — И что? Вэй Ин бросил быстрый взгляд в сторону А-Юаня, затем — снова на Цзунхуэя. Несколько ударов сердца — и он уже завязывает на поясе мешочек цянькунь со всем необходимым, коротко кивнув. — Сообщи Вэнь Цин. И никому больше. Мы вернёмся быстро. — Только вдвоём? — уточнил Цзунхуэй. — Вдвоём. Иначе нас заметят. Чем меньше глаз — тем быстрее. Мой брат, должен выспаться, а не переживать за меня. Мы справимся.  Цзунхуэй кивнул, и в тени его взгляда мелькнуло что-то ещё — почти неуловимое. Вэй Ин, обернувшись, как будто заметил, но не сказал ничего. Только сжал ладонь в кулак — и вышел следом за ним в ночь. ***