Ты дышишь - значит мой.

Комната была тёмной, освещённой только слабым синим светом от уличных фонарей. Нахоя проснулся резко — сердце билось чаще, будто от кошмара, хотя он не помнил сна. Он огляделся: кровать пустая, простыня рядом холодная. Рана не было. Он сел, провёл рукой по лицу, по волосам. Тихо вздохнул. — Снова на кухне? — буркнул в пространство. — Ему, видимо, жить там удобнее, чем со мной. Он встал босиком. Пол был прохладным, но не ледяным — тёплая квартира, тёплые деньги. Он прошёл к шкафу. Просто так. Без цели. Порыться. Найти сигареты. Или ключи. Или… да чёрт знает. Он открыл дверцу — и взгляд наткнулся на свернутое платье. Оно лежало в глубине, аккуратно, словно его берегли. Чёрное, обтягивающее, без рукавов. Узкое в талии, с чуть удлинённой спиной — помнил его слишком хорошо. Это было то самое. То, в котором Ран тогда впервые посмотрел на него не как на пленника. Нахоя долго смотрел на ткань. Молча. Потом протянул руку и достал его. Он не знал, зачем. Просто… захотел. Захотел посмотреть, подойдёт ли ему оно теперь. После всего. После подвала. После цепей. После месяца в этом стеклянном небоскрёбе, где стены были прозрачны, но выходов всё равно не было. Он медленно снял футболку, натянул платье. Сел на край кровати. Провёл ладонью по бедру, по талии — ткань плотно прилегала к телу. Где-то даже слишком. Он ощутил себя не собой, но и не чужим. Просто кем-то другим. Тенью, версией, игрой. Он встал. Подошёл к зеркалу. На фоне тусклого света из окна он казался призраком. Тонкая талия, обтянутые бёдра, узкие плечи. Волосы растрёпаны. Лицо напряжённое, будто злое — а в глазах что-то странное, будто вызов. Он усмехнулся. — Ну что, Хайтани. Хочешь шоу? Он вышел в коридор. Тихо. Без обуви. Прошёл по тёплому полу до кухни. Свет там был включён — жёлтый, мягкий. Ран стоял у плиты, спиной к нему, что-то пил из кружки. Нахоя облокотился на дверной косяк, скрестил руки. — Эй. Ран обернулся. И застыл. Его взгляд сразу метнулся вниз — по ногам, по плотно облегающей ткани, по рукам, по шее. Потом — в глаза. Молча. — Ну как? — лениво спросил Нахоя. — Ностальгия ударила? Или ты и правда так мечтал, чтоб я в нём появился прямо на твоей кухне? Ран ничего не сказал. Только медленно поставил кружку на стол. Подошёл ближе. Его глаза были тёмными, как ночь за окнами. — Ты даже не представляешь, как сильно я хотел, — сказал он тихо. — Но я не думал, что ты когда-нибудь решишься сам. — А может, мне просто стало скучно, — усмехнулся Нахоя. — И захотелось посмотреть, как ты начнёшь слюни пускать. Ран остановился в полуметре. Не касался. Только смотрел. — Или, может, — продолжил Нахоя чуть тише, — мне просто захотелось почувствовать себя… красивым. Молчание. Пауза. Ран медленно наклонился вперёд. Но не поцеловал. Не дотронулся. Только прошептал возле самого уха: — Ты и без этого платья — чертовски красивый, Нахоя. Но в нём… ты как проклятие. Как подарок, которого я не заслужил. Губы коснулись его виска. Нахоя не отстранился. Только сжал пальцы, стиснув ими край стола. — Я не принадлежу тебе, — выдохнул он. — Я не прошу. Я просто рядом. Он отвернулся. Резко. Вернулся в комнату, не оглядываясь. А платье, кажется, стало сидеть ещё плотнее. Он сел на кровать. Закрыл лицо руками. — Чёрт… Почему от этих слов так трясёт?