Ты дышишь - значит мой.

Ран вернулся домой чуть позже, чем планировал. Он нес пару пакетов из магазина — кофе, молоко, что-то сладкое к завтраку. Уже на пороге он почувствовал запах, резкий, чужой — табак и дешёвый алкоголь. Дом никогда так не пах, даже когда здесь бывал Риндо с друзьями. Он молча поставил пакеты у входа и прошёл вглубь квартиры. На полу в гостиной сидел Нахоя. Растрепанный, в чужой футболке, с сигаретой в зубах и каким-то странным блеском в глазах. От него тянуло не только дымом, но и чем-то знакомым — водкой, разведённой чем попало. Колой, судя по липкой банке на полу. — Ты серьёзно? — только и выдохнул Ран, щурясь. Он сел на край дивана, наблюдая за тем, как Нахоя покачивается, пытается что-то сказать, улыбается — и, кажется, флиртует. Даже голос у него стал мягче, будто пьяное тепло вылилось наружу. Ран не ответил. Он знал это состояние. Оно не про веселье. Это из тех, где через десять минут — либо слёзы, либо рвота. Так и вышло. Нахоя вдруг поднялся, пошатываясь пошёл в ванную, не закрыв за собой дверь. И почти сразу — звук, который Ран узнавал с отвращением. Его вырвало прямо на пол, рядом с унитазом. Ран подошёл, присел на корточки. — Чёрт… — проворчал он тихо. — Даже не попал. Он потянулся за полотенцем, вытер Нахое рот, потом встал, вернулся, взял его на руки — тот почти не сопротивлялся, только тихо бормотал что-то невнятное. На кровати его вырвало снова. — Отлично, — фыркнул Ран. — Просто охуенный вечер. Он стащил простынь, убрал подушку, вытер остатки с пола, снял с Нахои футболку, накрыл чистым одеялом. Тот уже засыпал. Потом Ран долго мыл пол, постирал бельё, открыл окна. И всё делал молча. Без злости. Потому что это был Нахоя. И как бы тот ни вёл себя — Ран не собира лся оставлять его вот так.