Слишком холодно для любви

Элеонора металась по комнате, хватая всё подряд — книги, зелья, даже бесполезные безделушки, будто они могли помочь Алессии. Обычно безупречная блондинка сейчас выглядела совершенно разбитой: волосы, всегда уложенные в элегантную причёску, беспорядочно торчали в разные стороны, глаза красные и опухшие от бесконечных слёз, рубашка расстёгнута на несколько пуговиц, а факультетский галстук болтался как петля. Девушка судорожно впихнула последние вещи в рюкзак, схватила непонятный артефакт, который ей дала подруга — странный холодный компас с треснувшим стеклом — и, не раздумывая, вылетела из комнаты. Она должна бежать. Сейчас же. Распахнув двери, она ворвалась в полупустую гостиную Слизерина. Всего пара старшекурсников подняли на неё удивлённые взгляды. — Гросс? Ты в порядке? — чей-то голос донёсся сзади. Но девушка уже мчалась к выходу, сбивая по пути вазу с цветами. Осколки больно впились в босые ноги, но адреналин заглушал любую боль. «Нужно выбраться. Нужно добраться до поместья. Сейчас же» — это были единственные мысли, что крутились в голове у блондинки на повторе. Тоннели Хогвартса извивались как змеи, но Элеонора знала путь. Фитили факелов вздрагивали от её стремительного бега, тени плясали на стене. И вдруг крепкие руки схватили девушку за талию. — Элли, стой, чёрт возьми! — запыхавшийся Сириус попытался развернуть блондинку к себе. Гросс взвизгнула от ярости и, резко развернувшись, со всей силы врезала парню в челюсть. Звонкий удар разнёсся по коридору. — Чёрт... — сквозь зубы выдавил Блэк. — Ты бьёшься... как разъярённый гиппогриф. Из-за угла появился Джеймс, запыхавшийся от бега. Увидев сцену, парень прислонился к стене, ухмыляясь: — Ого, Бродяга, ты был повержен слизеринкой, которая весит меньше твоего сапога. — Заткнись, Сохатый, — Сириус скривился, показав неприличный жест рукой. — Ладно, ладно, — Поттер поднял руки в защитном жесте, но глаза искрились непривычной серьёзностью. — Гросс, — гриффиндорец обратился к слизеринке, — Куда ты так спешишь с этим... — он кивнул на артефакт, — интересным прибором? — Алессия, — начала девушка, но голос дрогнул. — Да мы поняли, что это про Алессию, — мягко сказал Джеймс. — Но куда тебя ведёт эта штука? Сириус подошёл ближе, изучая предмет в руках блондинки: — Похоже на модифицированный навигатор, но... — Блэк нахмурился. — Он ведёт не к выходу. Поттер уже доставал Карту мародёров: — Куда нам нужно, Гросс?

***

Алессия и лорд Амариллис шагали по двору поместья Розье. Сухая листва хрустела под их ногами, смешиваясь с грязью, будто сама земля отторгала то, что здесь пролилось. Каждый шаг вяз в этом мерзком месиве, оставляя за собой следы, которые тут же расползались, словно раны. Воздух был пропитан тлением — не просто затхлой гнилью, а чем-то сладковато-приторным, от чего во рту тут же появлялся привкус железа. Как разлагающаяся плоть, оставленная на солнце. Как старая кровь, въевшаяся в камни. Деревья стояли скрюченными, неестественно изогнутыми, будто застывшими в последнем, отчаянном порыве бежать. Их ветви, чёрные и голые, тянулись к небу, словно когти, а на них, неподвижные и безмолвные, сидели вороны. Они не каркали, не шевелились — лишь следили. Их блестящие глаза, чёрные, как сама ночь, были устремлены на пришедших, будто уже видели их конец. Лорд Амариллис шёл рядом, его высокий, подтянутый силуэт казался ещё более строгим в этом мёртвом пейзаже. Его лицо, обычно бесстрастное, сегодня выдавало лёгкое отвращение — тонкие ноздри слегка раздувались, будто он пытался не вдыхать этот смрад, а ледяные глаза, холодные, как зимнее озеро, методично скользили по территории, выискивая угрозы. Каждый его шаг был точным, выверенным — человек, который не оставляет места для ошибок. — Отец, — брюнетка указала клинком на ткань. Мужчина даже не посмотрел на неё, взмахнул пальцами, и несчастный клочок вспыхнул. Их путь продолжился, будто ничего и не случилось. — Я уж думала вы не придёте. Лилиана Розье стояла на крыльце дома, играя с кольцом на пальце. Её платье, тёмно-зелёное, как ядовитый лист, облегало фигуру, подчёркивая каждую линию. Волосы, уложенные в идеальную причёску, блестели, словно отполированные, а лицо лицо было маской. Улыбка — широкая, неестественная, больше напоминала оскал. Глаза были пустыми. Совершенно. Без искры, без жизни — словно у куклы, которую забыли раскрасить. — Алессия, как мило! Или... Уже можно назвать тебя сестричкой? Алессия замерла на месте. Клинок дрогнул на секунду, но этого хватило, чтобы Розье ухмыльнулась. — Что ты несёшь? — голос брюнетки звучал хрипло. — О, вам не сказали? — Лилиана томно подняла руку, где кольцо с гербом Амариллисов блестело неприлично ярко. — Мы с твоим братом обручились. Воздух вокруг Алессии сгустился от магии. Только твёрдая рука отца удержала девушку от смертельного броска. Лорд Амариллис пронзительно взглянул на девушку перед ним. Улыбка Лилианы замерла, а затем распалась, как карточный домик. Она отпрянула, врезавшись спиной в дверной косяк. — Мисс Розье, — голос мужчины звучал почти ласково, но в каждом слове чувствовалась сталь, — для вашей семьи будет лучше, если вы отдадите Кассиуса сейчас же. Он слегка улыбнулся, и эта улыбка резанула, как обнажённое лезвие. — В противном случае от вашего рода не останется даже пепла. Лилиана Розье не могла сдержать дрожи. Мужчина двинулся вперёд, и девушка инстинктивно шарахнулась в сторону, словно перед ней прошла сама смерть. Алессия прошла следом, даже не взглянув на девушку. Пустой взгляд, ровное дыхание — как будто Розье уже не существовало. В последний момент брюнетка наклонилась к её уху. Дыхание девушки было ледяным, шёпот тише ветра: — Ты думаешь, это кольцо защитит тебя? — губы Алессии едва коснулись уха Лилианы и скривились в подобие улыбки. — Я сделаю так, что ты сама снимешь его вместе с отрубленным пальцем. Дверь захлопнулась за отцом и дочерью, оставив Лилиану в холодном молчании двора. Алессия шагнула в гостиную. Тьма сомкнулась вокруг, густая, как дёготь. Воздух стоял неподвижный, удушливый, пропитанный сладковато-гнилостным запахом — как будто кто-то оставил букет роз гнить в запертой комнате на долгие недели. Сквозняк, пробирающийся сквозь щели, рвал шторы в клочья, и те трепетали, как крылья раненой птицы. Окна зияли чёрными провалами, будто глазницы черепа, и в них отражались бледные блики внезапно вспыхнувшего пламени. — Скоро сюда явятся хозяева, — лорд Амариллис говорил спокойно, будто обсуждал меню на ужин. — Осмотри дом. Найди брата. Пока я... буду вести светскую беседу. Брюнетка кивнула. Её пальцы сами сжали рукоять кинжала — привычное, почти родное ощущение. Лезвие холодом просачивалось сквозь кожу, напоминая о том, что она готова к бою. Неожиданно послышался треск. Что-то просвистело в темноте. Девушка рванула в сторону, но было поздно — остриё стрелы черкнуло ухо. Тёплая кровь заползла под воротник рубашки. — Неплохо выдрессировал сучку, Кассиан, — раздался голос в темноте. Он звучал насмешливо, ядовито, как шипение змеи. И в тот же миг все факелы вспыхнули разом. Перед отцом и дочерью явилась пара. Миссис Розье — холодная как клинок, в изумрудном платье, которое облегало тело, будто змеиная кожа. Белоснежные волосы стянуты в тугую косу, как висельная петля, а в руке палочка, готовая атаковать. Рядом стоял мистер Розье. Его улыбка была слишком широкой — неестественной, натянутой, как маска. Волосы, зализанные назад, блестели, словно покрытые лаком, а глаза были стеклянными, пустыми, как у манекена в витрине магазина. В них не было ничего — ни злобы, ни страха, лишь мёртвая пустота. — Какое... милое семейство, — прошипела миссис Розье. Каждое её слово падало, как капля яда. Лорд Амариллис едва заметно кивнул головой своей дочери, и Алессия, сделав шаг назад, растворилась во тьме.

***

Алессия Амариллис шагала по второму этажу поместья Розье. Её шаги были твёрдыми, но бесшумными, словно сама тень скользила по полу. Она методично распахивала одну дверь за другой, но везде находила лишь гнетущую тишину, нарушаемую скрипом половиц. «Где ты, Кассиус?» Мысль, чёрная и ядовитая, как укус гадюки, заползала в сознание, разворачивая перед внутренним взором самые страшные картины. Девушка стиснула зубы так сильно, что в висках застучало, отгоняя прочь эти образы. Её ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы кровавых следов, но боль казалась далёкой, почти неосязаемой. Последняя дверь в конце коридора — кабинет главы дома Розье — скрипнула едва слышно, когда Алессия, подобно ночному духу, проскользнула внутрь. Комната встретила её ледяным дыханием, пропитанным запахом старого пергамента, чернил и чего-то затхлого, заплесневелого. Массивный дубовый стол был завален бумагами — газетами, документами, письмами. Серебряные рамки с семейными фотографиями сверкали холодным блеском, улыбающиеся лица на них казались насмешливыми, почти злобными. И вдруг — вырванные страницы. Брюнетка схватила их дрожащими пальцами, глаза бешено пробегали по строчкам. С каждым прочитанным словом кровь в её жилах становилась всё холоднее, пока не превратилась в ледяную крошку. — Чёртовы Розье! — прошипела девушка, сжимая листы так, что бумага порвалась по краям. Быстрым движением засунув их за пазуху, брюнетка рванула к выходу. Грохот, внезапный и оглушительный, заставил её вздрогнуть. Стены содрогнулись, с потолка посыпалась каменная крошка, зазвенели хрустальные подвески люстры. Где-то внизу раздался крик — отец? Или... Хлопок трансгрессии только нарушил хаос. Перед Алессией материализовалась домовушка — маленькое, дрожащее существо с огромными ушами и глазами, полными слёз. — З-здравствуйте, мисс... — она сжалась в комок, глаза уставились в пол. — Я Мира... Мисс пришла за мальчиком? Тот, что в подвале? — голос существа дрожал, словно ожидал удара. Слизиринка замерла. Вдруг все звуки вокруг приглушились, и в ушах зазвенела тишина. — Да, — её собственный голос прозвучал чужим, далёким, будто из колодца. — Ты проводишь меня? Мира закивала так активно, что ушки то и дело хлопали, а голова словно хотела отвалиться. — Они... Они много делали ему больно, — домовушка зашмыгала носом. — Мира хотела помочь, но боялась. Что-то внутри Алессии сжалось — болезненно, невыносимо. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку. Она вдруг осознала, что не дышит, и воздух с шумом рванулся в лёгкие. — Пожалуйста... — слова давались девушке с трудом, будто кто-то сдавил ей горло железными тисками. — Отведи меня к нему. Мира взмахнула трясущейся лапкой, и каменная кладка бесшумно разошлась, обнажив чёрный зев потайного прохода. Узкая лестница тонула во тьме, ступени, покрытые сизым налётом плесени, блестели влажным блеском, будто чешуя гигантской змеи. Запах ударил в нос, едкий и плотный — сырость вековых камней, медная острота крови и что-то ещё... что-то сладковато-гнилостное, от чего во рту сразу же появлялся привкус желчи. — Там... Там страшно, мисс, — прошептала домовушка, её крохотные пальчики цеплялись за край юбки девушки. Но Алессия уже не слышала. Её пальцы сомкнулись на рукояти кинжала с такой силой, что узоры на металле отпечатались на ладони. В ушах стучало только одна мысль, навязчивая, как заклинание: «Жив ли он?» Каменные ступени были скользкими от плесени. Тьма сгущалась с каждым шагом, поглощая последние проблески света, пока только голубоватое сияние от кончика её палочки не осталось — дрожащее, как огонёк свечи на ветру. И вдруг девушка уловила тихий стон. Глухой, прерывистый, словно сквозь зубы. Алессия замерла, а затем рванула вперёд, сбивая Миру с ног. Подвал. Каменный пол, испещрённый тёмными пятнами. Ржавые цепи, звенящие на сквозняке, как погребальный звон. Стены, исчерченные царапинами и бурыми подтёками, будто сама каменная плоть пыталась запечатлеть чужие страдания. И он. Кассиус, всегда живой и резвый, теперь висел на цепях, как сломанная кукла. Его детское лицо, обычно румяное от смеха, было бледным, почти прозрачным. Волосы, мягкие и каштановые, которые мать так любила гладить, теперь спутались в колтуны и были липкими от крови и грязи. Рубашка с фамильным гербом теперь висела на нём клочьями, открывая фиолетовые синяки на худеньких рёбрах. Губы в кровавых трещинках, а на шее — фиолетовый след от удавки. Но хуже всего были глаза. Пустые. Словно уже мёртвые. Девушка не дышала. — Кассиус... — её голос предательски дрогнул. Мальчик медленно поднял голову, не веря своему слуху. — Алес...сия? — его шёпот был хриплым, похожим на скрежет петель. И тогда что-то в девушке сломалось. Навсегда. Все эмоции, все мысли — всё испарилось, оставив после себя только ледяную пустоту. — Кто это всё сделал? — вопрос Алессии прозвучал тихо, слишком спокойно. Но домовушка, стоявшая позади, вдруг затряслась. Потому что знала: так звучит тишина перед бурей. Кассиус слабо улыбнулся, обнажив сломанный зуб. — Они... думали, я не выдержу, — его голос был хриплым шёпотом, слова давались с трудом. Внезапный кашель сотряс его худенькое тело, и алые капли упали на каменный пол, расплываясь тёмными звёздами. — Но я ждал тебя. Алессия сделала шаг вперёд, её пальцы уже тянулись к ржавым оковам, когда сверху донёсся пронзительный крик. Грохот, подобный удару грома, заставил содрогнуться древние стены. С потолка посыпалась каменная пыль, оседая на их лицах серым снегом. Девушка взглянула на брата. — Держись, — её кинжал вспыхнул чёрным пламенем. Цепи разлетелись в пыль. Брюнетка подхватила брата на руки. Его тело было лёгким, как у птенца, но пылало жаром лихорадки. Он не плакал — просто цеплялся за неё тонкими пальцами, дрожа всем телом. Его дыхание — частое, прерывистое — обжигало её шею, каждый вдох говорил о животном страхе, что его снова отнимут. Когда они вырвались из подземелья, первый этаж предстал перед ними картиной апокалипсиса. Стены, некогда украшенные гордыми фамильными портретами, теперь были изрезаны магическими шрамами. Глубокие трещины расходились по камню мелкой паутинкой. Разбитая хрустальная люстра лежала грудой сверкающих осколков, как тысячи слезинок, отражающих багровые языки пламени. Воздух был густ от дыма и магии. Каждый вдох обжигал лёгкие. Где-то в глубине дома слышались крики, звон разбивающегося стекла и тот особый звук, который издаёт заклинание, пробивающее плоть. Алессия прижала брата крепче. Его сердце билось о её грудь — слабое, но упорное. Она сделала шаг вперёд, и её тень, удлинённая пламенем, легла на разрушенные стены, став частью этого кошмара. Девушка лишь замерла на миг, её взгляд скользнул по разрушенному залу, пока не остановился на движении в тени колонны. Лилиана Розье вышла из-за мраморного столба, как змея, выползающая из укрытия. Её платье сливалось с полумраком, только бледное лицо и вытянутая рука с палочкой выделялись в темноте. Время замедлилось. Алессия увидела, как губы Лилианы сложились в беззвучное заклинание, как кончик её палочки начал светиться смертоносным алым светом. Отец стоял спиной, сражаясь с двумя противниками, ничего не подозревая. Мысли брюнетки стали кристально ясными. Ни страха, ни сомнений — только холодный расчёт. Её рука двинулась сама собой. Кинжал, всё ещё тёплый от чёрного пламени, выскользнул из пальцев с лёгкостью падающего листа. Он пролетел, вращаясь в воздухе, лезвие сверкало, как падающая звезда. Лилиана только начала поворачивать голову, когда сталь вошла ей в грудь. Её глаза расширились, палочка выпала из ослабевших пальцев, не успев выпустить заклинание. Звук удара был глухим, почти неслышным. Девушка пошатнулась, её руки поднялись к рукояти кинжала, торчащей из её тела, будто пытаясь понять, что это, как это могло случиться. Алессия уже бежала вперёд, её чёрные волосы развевались за ней, как крылья. Она видела, как капли крови падают с кончика кинжала на мраморный пол, каждая — идеально круглая, как рубины. Лилиана подняла на неё взгляд. В её глазах не было страха — только чистое недоумение. Губы шевельнулись, но вместо слов из них вытек алый ручеёк. Брюнетка была уже рядом. Одним движением она вырвала кинжал, чувствуя, как лезвие с лёгким хрустом проходит сквозь плоть. Девушка рухнула на колени, её руки прижались к ране, пытаясь удержать жизнь, которая стремительно утекала сквозь пальцы. — Это за Кассиуса, — прошептала Алессия, наклоняясь к умирающей Лилиане. — А это... — сталь кинжала снова блеснула, — за то, что посмела целиться в моего отца. Второй удар был быстрым и точным. Лилиана даже не успела вскрикнуть. Миссис Розье застыла посреди гостиной, её лицо исказилось в немом крике, когда она увидела, как клинок Алессии Амариллис вонзается в грудь её дочери. Время замедлилось — она увидела каждую деталь: как Лилиана пошатнулась, как её изумрудное платье потемнело от крови, как её глаза округлились от непонимания. «Нет! Нет!!!» — мысленный вопль разорвал её сознание. Её рука с палочкой взметнулась вверх, дрожа от ярости. Не удостоившись даже заклинания, из кончика палочки вырвался кроваво-красный луч проклятия. Он ударил Алессию в бок, разрывая плоть, ломая рёбра, выжигая кожу. Девушка рухнула на колени, но не издала ни звука — только стиснула зубы, из которых тут же хлынула алая струйка. Миссис Розье сделала шаг вперёд. Её лицо, всегда безупречное, теперь было искажено гримасой первобытной ярости. — Ты думала, что сможешь просто убить мою дочь? — голос женщины звучал хрипло, срываясь на визг. — Я сделаю так, что ты будешь молить о смерти! Она взмахнула палочкой снова, и на этот раз проклятие ударило Алессию в живот. Плоть начала гнить на глазах, но брюнетка лишь глубже впилась пальцами в пол, не издав ни стона. — Мама, — слабый голосок Лилианы заставил женщину обернуться. Этот миг невнимательности стал роковым. Лорд Амариллис, и его чёрный плащ развевался как крылья смерти, встал между ней и детьми. Его волшебная палочка уже светилась готовым заклятием. — Вы совершили ошибку, ранив мою дочь, — произнёс мужчина, и в этих словах звучал смертный приговор. — Теперь я покажу вам, что значит настоящее страдание. Алессия видела, как отец поднял руку. Видела, как миссис Розье внезапно замерла, её глаза расширились от страха. Но мир уже начал расплываться. Тьма накатывала волнами, с каждой секундой затягивая Алессию глубже в бездну. Мир вокруг расплывался, краски блекли, звуки приглушались, будто кто-то вывернул мир наизнанку. Но перед самым погружением в небытие её глаза успели запечатлеть Кассиуса, ползущего к ней по окровавленному полу, его худенькие пальцы цепляющиеся за треснувшие плиты, и её собственную кровь, что растекалась причудливыми узорами по полу. А потом всё поплыло. Глаза сжимали картину реальности в узкую трубку, которая становилась всё уже и уже, пока не превратилась в тонкую светящуюся нить. И порвалась. Наступила тишина.

***

Алессия открыла глаза, и первое, что она увидела — это знакомый потолок родового поместья Амариллисов. Высокий, с резными дубовыми балками и мягким светом магических светильников. Девушка моргнула пару раз, пытаясь собраться с мыслями. — Что... — её голос был хриплым, словно его тёрли наждачной бумагой. И тут она заметила их. Элеонора, Сириус и Джеймс стояли посреди гостиной в идеально синхронизированной боевой стойке, словно готовились отразить атаку целого легиона дементоров. Элеонора Гросс с растрёпанными волосами и покрасневшими глазами сжимала палочку так сильно, что костяшки побелели. Сириус Блэк с подбитым глазом и мантией, съехавшей на одном плече, выглядел как герой приключенческого романа. Джеймс Поттер стоял ближе всех, его обычно игривые глаза были серьёзны, а палочка направлена чётко на её отца. А перед ними с выражением глубочайшего недоумения на лице стоял отец. — Вы трое... — Алессия попыталась приподняться, но тут же застонала от боли. Голос брюнетки подействовал на её «защитников» как заклинание взрыва. — Алессия! — Гросс взвизгнула, бросила палочку, которая со звоном ударилась об пол, и буквально чуть не врезалась в лорда Амариллиса, который изящно уклонился. Слизеринка шлёпнулась на пол, но тут же поднялась и кинулась к дивану. — Ты жива! Жива! — блондинка рыдала, хватая свою подругу то за плечи, то за лицо, словно проверяя, что та не призрак. — Мы думали, тебя пытают! Ты была вся в крови, а он... — девушка бросила обвинение в сторону отца Алессии. Блэк расслабил стойку, но не упустил момента пошутить: — Ну что, Сохатый, мы зря готовились умереть героической смертью? Джеймс не ответил на подкол. Он медленно опустил палочку, его взгляд скользнул по бинтам на руках Алессии, по её бледному лицу. На мгновение их глаза встретились — и он резко отвёл взгляд, будто пойманный на чём-то. — Мы... Эм... — парень почесал затылок, внезапно заинтересовавшись рисунком на ковре. — Просто хотели помочь. Брюнетка попыталась встать, но резкая боль в боку заставила её снова застонать. — Не двигайся! — это вырвалось у Джеймса резче, чем он планировал. Он сделал шаг вперёд, затем остановился, будто вспомнив, что между ними нет ничего, кроме случайных стычек на уроках. Лорд Амариллис наблюдал за этой сценой с выражением человека, который видит необычную, но довольно забавную игрушку. — Как трогательно, — произнёс мужчина наконец. — Моя дочь в надёжных руках. Особенно учитывая, что именно эти руки час назад угрожали мне расправой. Элеонора неловко улыбнулась, Сириус хохотнул, а Алессия почувствовала, как жар разливается по щекам — не от боли, а от осознания всей нелепости ситуации. — Спасибо, — прошептала брюнетка так тихо, что услышала только её подруга, тут же заплакав снова. Джеймс, стоявший в двух шагах от дивана, внезапно стал неловким, не зная, куда деть руки. Его обычная уверенность куда-то испарилась, оставив лишь странную напряжённость в плечах. — Ну что, — Блэк хлопнул его по плечу, — раз кризис миновал, может, найдём твои очки? А то ты второй час врезаешься в мебель. Лорд Амариллис тем временем почесал свой подбородок, смотря на трёх уставших и помятых подростков. — Уже глубокая ночь, а вы все в таком состоянии, — его глаза поочерёдно посмотрели на каждого из присутствующих. — Останьтесь. Ужин и спальни скоро будут готовы. Элеонора открыла рот, чтобы возразить, но Блэк притянул её за плечи: — Благодарим, милорд! Мы как раз умираем с голоду. Когда домовик увёл гостей приводить себя в порядок, Алессия осталась одна в просторной гостиной. Лунный свет серебрил края её бинтов, когда в дверном проёме появилась знакомая фигура. — Ты должен был уйти вместе со всеми, — не поворачивая головы, проговорила девушка. Джеймс замер на пороге, его тень растянулась по полу. — Знаешь, когда кто-то врывается к тебе в поместье и защищает от предполагаемой угрозы, это как бы автоматически делает вас почти друзьями. Брюнетка наконец посмотрела на парня. Без обычной насмешки, без защитной маски, а просто устало. — Мы не друзья, Поттер. — Почти друзья, — гриффиндорец сделал шаг вперёд. — А за друзей... За почти друзей нормально переживать. Даже для таких ледяных королев, как ты. Камин потрескивал, отбрасывая блики на разбитое лицо Джеймса. Алессия заметила, что один его рукав пропитан кровью. — Ты истекаешь, — указала на рану брюнетка. Поттер махнул рукой: — Пустяк по сравнению с твоими... — Идиот. Наступила тишина, но голос девушки тут же разрезал её: — Спасибо. За то, что пришли. Парень ухмыльнулся, но на этот раз без привычной бравады. — Должен признаться, найти тебя было... Интересно. — Что ты имеешь в виду? — брюнетка приподняла бровь. Гриффиндорец достал из кармана треснувший компас — тот самый, что она когда-то дала Элеоноре. Стрелка всё ещё слабо пульсировала, указывая прямо на девушку. — Он вёл нас к тебе с самого начала. Когда мы выбежали из Хогвартса, стрелка вдруг дёрнулась и... — Джеймс сделал паузу. — Ну, ты знаешь Гросс. Она просто побежала, куда показывало, а мы за ней. — Но он должен был сработать по-другому... — Алессия пристально посмотрела на артефакт. — Видимо, он решил, что ты важнее, — парень пожал плечами. — Стрелка дрожала как сумасшедшая, пока мы не оказались у порога твоего дома. Из коридора донеслись шаги и слова Сириуса: — Сохатый! Я сейчас съем твой десерт вместо тебя, если ты не придёшь через пять минут! — Вот идиот, — гриффиндорец закатил глаза. — Иди. А то он и правда съест его. Джеймс встал и прошёл к выходу, но задержался у двери: — До завтра, Алессия. — До завтра, Джеймс. Когда дверь закрылась, Алессия вздохнула и впервые за долгое время почувствовала, что всё будет хорошо. А где-то за окном звёзды горели чуть ярче.