Клетка для Снежной Королевы

Течение времени было неумолимым процессом, который нельзя остановить. Глядя на себя, Ася не задумывалась об этом. Только недавно начала понимать, почему отражение в зеркале стало казаться в разы привлекательнее, чем пару лет назад — она попросту повзрослела. Тело наконец ушло от той дистрофичной худобы, навеянной модельной карьерой на восходе «героинового шика», она стала похожа на здоровую девушку со здоровыми формами, небольшими щёчками и, главное, её голова встала на место. Казалось, словно в нынешнем состоянии она стала выглядеть ещё моложе. Ася замечала течение времени при взгляде на Вику. Только вчера она родила синюшный комок, походящий больше на нечто инопланетное, чем на человека, а сегодня малышке уже одиннадцать месяцев, она ползает, уверенно стоит на своих двоих, сама умеет обращаться с ложкой и говорит те самые слова, от которых всякий раз выступают слёзы. Из памяти, наверное, никогда не сотрётся день, когда дочка собрала свой бессвязный лепет из слогов и букв в первое отчётливое «мама». От малышки не хотелось отходить ни на секунду, чтобы не упустить её новое достижение. Ася брала её с собой везде, включая свой ресторан. В кабинете для дочки был сооружён целый игровой уголок. Сотрудники, казалось, были только рады, когда она приезжала на работу с Викой. Девочка собирала возле себя всех, охотно принимала игрушки в подарок, говоря выученное с родителями мужа «сибо», означающее «спасибо». -Анастасия Львовна, Виктор Палыч приехал – Сказала одна из официанток, тактично постучавшая в дверь, перед тем как просунуть голову внутрь кабинета. Молодая девушка смотрела вовсе не на начальницу, уткнувшуюся в бумаги, а на девочку, собирающую деревяную пирамидку, в своём манеже. -Давид Самвелович один? -Нет, с дочкой. -Хорошо, идём - Ася, подняв голову от бумаг, улыбнулась, уходящей девушке. В ресторане всегда стояла особая атмосфера. Ася любила это место. Своё место. Любила запах здесь, смешение ароматов еды, цветов и вина, любила живую музыку. Даже основной контингент ей удалось полюбить. Её ресторан, подаренный мужем, стал пристанищем для подобных ему — таких же бандитов. То, чем занимается Виктор и люди из его мира, не любила. Любила скорее прибыль, которую братва приносила заведению. Уж не знала, сколько мужу стоил ресторан и ремонт, но он говорил, что затраты, вопреки его ожиданиям, удалось отбить, её дело довольно быстро вышло в плюс. Навряд ли Виктор думал, что она так загорится этим, ещё меньше ожидал хоть какой-то прибыли, когда дарил ей ресторан, но, не без его помощи, дела шли в гору. Ася, поднявшись из своего кресла, потянулась. Кости неприятно заныли от слишком долгого сидения в одной позе. Вдоволь нахрустевшись, она открыла ящик стола, где для таких встреч были припасены фломастеры и раскраска. Подхватив небольшое развлечение для дочки Давида Самвеловича, Ася подошла к манежу, в котором игралась Вика. -Папа приехал. Пойдём к папе покушаем? -Папа! – Вика радостно вскрикнула, протягивая к ней ручки. -На, подержи. Только хорошо держи, ладно? Отдашь Анаит – Ася наклонилась, передавая дочке раскраску и фломастеры. Малышка крепко сжала оба предмета, разглядывая рисунки на бумажной обложке. Ася взяла Вику на руки и направилась к выходу из кабинета. Манеж с игрушками остался позади, а впереди ждал любимый ресторан, пропитанный смесью ароматов свежей выпечки, специй и дорогих вин. В пятницу заведение, как обычно, было заполнено гостями, среди которых преобладали постоянные клиенты в лице представителей криминального мира. Впрочем, Ася привыкла к такому обществу. С самого открытия сюда тянуло авторитетов, и она понимала причину. Будь она связана с криминалом, тоже бы пошла в место, которым владеет жена «своего человека». Вечер пятницы был в разгаре, ресторан кипел жизнью. Люди разговаривали, смеялись, звякали бокалы, музыканты играли и пели уже ставший классикой ритм-н-блюз в исполнении Рэя Чарльза с заводным мотивом. Ловко лавируя между столиками и изредка кивая знакомым лицам, Ася направлялась к столу, который по негласным правилам даже при полной посадке оставался свободен для их семьи и близких друзей. Ася шла по залу, крепко прижимая к себе Вику, которая радостно лопотала что-то неразборчивое, временами вставляя единственное понятное «папа». Среди общего шума девушка различала знакомый смеющийся голос Виктора, доносившийся из дальнего угла зала и не менее весёлый голос Давида Самвеловича. -Папа! – Вика крикнула ей в ухо так громко, что Ася на мгновение перестала слышать и успела лишь приветственно кивнуть гостям. Девочка помахала маленькой Анаит обеими руками, бросила на стол раскраску и фломастеры, и потянулась к отцу – Папа, на. Я. На, папа. Виктор, вероятно, не менее оглушённый криком дочки, встал из-за стола и широко улыбнулся, протягивая руки навстречу Вике. Девочка, радостно смеясь, тут же крепко обхватила его шею маленькими ручонками. Виктор бережно принял малышку, прижав к себе и покрывая её щёчки быстрыми поцелуями. Ася, расплываясь улыбкой, снова приветственно кивнула Давиду Самвеловичу и потянулась к Анаит, чтобы ответить на её объятия. -Привет, Настя. -Привет. Привет, красавица – Протараторила она, наклоняясь и легко касаясь губами щеки девочки – Тебе, как всегда, развлечение. Ася подвинула по столу, брошенные дочкой раскраску и фломастеры. Заняв место рядом с мужем, она огляделась по сторонам. Это действие входило в странную привычку. Виктор всегда смеялся, говоря, что она начала осматривать владения, как настоящая бизнесменша. Говорил, у него тоже имелась подобная привычка, пока не понял, что сотрудники в офисе могут работать и без его контроля. Давид Самвелович, добродушно улыбаясь и наблюдая за происходящим, поднял бокал с вином, сделав знак остальным членам компании последовать его примеру. -За твой ресторан и ваш ремонт, пускай закончится – Сказал мужчина, махая рукой. Компания дружно поддержала тост, звонко чокаясь бокалами. Ася удобно устроилась на диване, откинувшись на мягкую спинку. Первый глоток вина давал облегчение подобное тому, которое она получила, передав дочь в руки мужа. Вика не была ей в тягость. Был в тягость скорее её быстрый рост. Не то что бы она была крупным ребёнком, скорее наоборот, по словам врачей малышка едва переходила границу минимального веса для своего возраста. Но для её рук, не привыкших к подобным нагрузкам, подросшая дочка казалась неподъёмной. -Кстати, по поводу ремонта – Ася заговорила голосом, которого сама порой шугалась. Голосом начальницы. Тем, которым уж точно не следовало говорить с друзьями – Как продвигается работа? Давид Самвелович протянул ей толстую папку, хранящую в себе эскизы, планы, договора, каждый клочок обоев и ткани, скрупулёзно отобранные ею для ремонта в доме. Никак не могла ожидать, что после её «похищения» Виктор не просто подружится с Давидом Самвеловичем, но и предложит обратиться в его строительную фирму для ремонта. Но, как показала практика, их рабочие и дружеские отношения развивались довольно неплохо. Поначалу они хотели купить новый дом, чтобы расшириться, но её идея построить второй этаж пришлась Виктору по душе. Хоть им временно и пришлось перебраться в его добрачную квартиру, Ася была довольна. Из дома, который муж покупал в одиночку в качестве сюрприза, где были лишь пять комнат не считая кухни, они уже получили всё тот же дом с пристройкой и вторым этажом. У неё наконец появилась отдельная ванная, гардероб, дом обзавёлся гостевой спальней и комнатой неопределённого назначения. Вернее, назначение этой комнаты определенно с самого начала, но они оба словно не хотели начинать этот разговор. Виктор помнил опыт её первой беременности и попросту боялся предложить. Тот период их отношений оба предпочитали не вспоминать. Хоть Ася и смогла простить ему этот поступок, смогла полюбить их дочь, теперь Виктор не заикался о пополнении, но она точно знала — он хочет. Хочет ещё одного ребёнка. Она, в общем-то тоже мечтала о ещё одном малыше, но не заводила с ним этот разговор. -Стены, полы готовы, мебель делают. Одна комната с голыми стенами и полом. Что вы хотите там сделать? – Спросил Давид Самвелович, разводя руки в стороны – Витя сказал нужно определиться хотя-бы с полами и стенами, мебель сами поставите. Какие материалы закупать, что делать? -На пол точно ковролин, как у Вики в комнате, а стены… - Ася замолчала, разглядывая чертежи и щупая образцы разных тканей, обоев – Кирпич обшить гипсокартоном и закрасить какой-нибудь краской. Неброское, что-то нежное. Либо белую краску, голубых деталей добавим мебелью или декором, либо голубые стены и светлая мебель. Лучше, наверное, белые стены. Так практичнее. -Почему голубой? – Недоумевающе сведя брови к переносице, спросил Виктор. Ася задумчиво перевела взгляд с образцов на лицо мужа, пытаясь подобрать правильные слова. Совсем забыла о том, что размышляет вслух и он сидит рядом. Хотела бы выкрутиться из ситуации, сменить тему, но Виктору было настолько интересно услышать объяснения, что он перестал кормить дочку луковым супом из своей тарелки и не обращал никакого внимания на протестующую возню малышки. Вика извивалась на его коленях, словно уж на сковородке, тянула ручки к столу в попытке залезть пальцами в тарелку и не прекращала вопить своё возмущённое «папа». Хлопая глазами, Ася пыталась найти в голове хоть одно внятное объяснение своим предположениям. Не могла ведь сказать, что попросту уверена — второй ребёнок будет мальчиком. Этого ребёнка ещё даже не было в планах. -Я так чувствую – Ася невинно улыбнулась мужу, пожимая плечиками, обтянутыми рукавами платья. -А, ну тогда, конечно, не спорю. Раз ты чувствуешь, то моё мнение не так важно. Виктор понимающе кивнул, но в его глазах промелькнула лёгкая настороженность. Он прекрасно знал, что Ася не случайно выбрала этот цвет. Точно знала, он до сих пор корил себя за то, что подменил таблетки, решив судьбу их семьи без её согласия. Ужин подошёл к концу довольно быстро. Ася слишком уставала, чтобы засиживаться в ресторане до поздней ночи, да и Вика уснула, сначала клюя носом на руках отца, а потом вовсе повиснув на нём, словно коала на бамбуке. Ночной город проплывал за окном машины мерцающими огнями, раскрашивая салон в тёплые оранжевые оттенки. Ася откинулась на спинку сиденья, прикрыв глаза. Шум ресторана, разговоры, смех Давида Самвеловича, детский лепет — всё смешалось в голове в единый гул, который медленно стихал, уступая место усталости. Виктор вёл машину аккуратно, плавно, стараясь не потревожить сон дочери, лежащей на заднем сидении. Ася покосилась на мужа. Профиль, освещённый бликами фонарей, выглядел спокойным, почти умиротворённым. Только пальцы, сжимающие руль, чуть заметно подрагивали, выдавая остаточное напряжение после прожитого дня. Ася не хотела спрашивать, никогда не лезла в его работу. Просто знала, что, если пальцы мужа начинают дёргаться, не поддаваясь контролю, день, мягко говоря, не задался. Она протянула руку к его шее, изображая пальчиками походку, прошлась по напряжённой мышце к волосам и зарылась в мягких прядках. Пальцы сужались в одной точке, так что ноготки чуть царапали кожу, и разъезжались по голове массажными движениями. Виктор в наслаждении прикрыл глаза и подался к её руке, но быстро пришёл в себя, тут же глянув в зеркало на спящую дочь. -Разобьёмся, будешь так делать – Мужчина снова на пару секунд закрыл глаза и вернулся к ночной, полупустой дороге. -Я тебе такие вещи делала в этой машине и что-то не разбились. Контролировал себя. Виктор на её замечание усмехнулся, облизнул нижнюю губу, словно вспоминая. Он снова посмотрел в зеркало на дочку, но уже другими глазами. Ася заметила эту перемену. Любящий, внимательный отец уступил место голодному мужу, и появление второго Ася ощущала остро. Крепкая рука отцепилась от руля, приклеилась к её колену и уверенно ползла вверх под подол платья. -Пчёлкин – Ася говорила тихо, с ноткой того предательского возбуждения, которое ей передалось по воздуху от мужа – Не вздумай. У нас ребёнок сзади, терпи до дома. -Ребёнок – Повторил Виктор, словно пытаясь себя этим словом отрезвить. Он молчал, и Ася видела, как на его лице медленно появляется выражение вселенской задумчивости. Такое, как когда он работал, обложившись стопками документами с умными текстами и ворохом цифр. Он думал о чём-то важном, сложном. Чём-то тревожащем его душу настолько, что он не мог это скрыть. -Та комната – Начал он с предельной, невиданной для самого себя тактичностью и аккуратностью – Ты говорила про голубые стены. Сказала, что так чувствуешь. Думаешь… Думаешь я смогу? Ему нужен пример, а из меня пример так себе. Ася смотрела на мужа, и сердце сжималось от того, с какой надеждой и одновременно страхом он ждал ответа. Виктор, который никогда ничего не боялся, который шёл под пули, не моргнув глазом, который решал чужие судьбы одним щелчком курка, сейчас сидел перед ней, как мальчишка, боящийся услышать вердикт. -Дурак ты, Витя - Тихо сказала Ася, убирая руку с его затылка и переплетая свои пальцы с его, лежащими на руле – Не думай об этом. Ты — самый лучший отец, которого я только могла представить для своих детей. -Своих? - Виктор ухватился за это слово, как утопающий за соломинку - Ты сказала «своих». -Я сказала то, что сказала - Ася улыбнулась, чувствуя, как щёки заливает тёплый румянец - Голубые стены не для красоты. И ты это знаешь. Он молчал. Долго. Так долго, что Ася уже начала сомневаться, правильно ли сделала, что завела этот разговор сейчас, в машине, посреди ночной Москвы, когда сзади посапывает их дочь. Но Виктор вдруг резко выдохнул, словно всё это время не дышал, и сжал её пальцы так крепко, что косточки громко хрустнули. -Ой, прости, пожалуйста – Он тут же ослабил хватку, поднося её руку к губам и целуя каждый пальчик - Прости, малыш. Я просто... Я не думал, что ты когда-нибудь снова захочешь. После всего. -Я, если ты помнишь, вообще не хотела - Честно призналась Ася, глядя ему в глаза. В свете фонарей они казались почти чёрными, бездонными – Но сейчас, когда у нас есть Вика, я порой смотрю на неё, как ты с ней возишься, как она тянет к тебе ручки и кричит «папа» так, что уши закладывает... Я думаю, что хотела бы прожить это ещё раз. Тем более мы молодые, не бедствуем, бабушки с дедушкой на подхвате… Можем попробовать. Только теперь по-настоящему. Вместе. Виктор ничего не ответил. Просто притянул её к себе, насколько позволяли сиденья, и поцеловал. Долго, жадно, так, словно хотел выпить её всю, без остатка. Ася задохнулась от неожиданности, но тут же ответила, забыв и про усталость, и про спящую дочь на заднем сиденье, и про то, что они всё ещё посреди дороги. -Папа - Донеслось сзади сонное, но оттого не менее требовательное – Папа! Они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Виктор обернулся назад. Вика, разбуженная, видимо, слишком резким торможением или просто внутренним чувством, что родители занимаются чем-то, не предназначенным для её глаз, сидела в кресле и тянула к нему руки, требуя внимания. -Сейчас, кнопка - Хрипло сказал Виктор, проводя ладонью по лицу. Словно смахивая ту сторону жизни, которую им бы пора научиться оставлять за дверью спальни - Сейчас приедем, возьму тебя. Подожди две минутки до дома. Вика, увидев, что отец обратил на неё внимание, радостно захлопала в ладоши. Ася, всё ещё чувствуя жар его губ на своих, мягко высвободилась из его объятий. -Я говорила, что ребёнок сзади - Ася хихикнула, прикрывая рот ладонью. Истеричный, немного нервный, но такой счастливый смех. Виктор покосился на неё, и в его глазах тоже заплясали смешинки. -Везде тебе надо вставить своё «я говорила» - Шикнул беззлобно мужчина, заводя машину, остановленную посреди дороги. Двигатель тихонько загудел, и машина медленно тронулась с места. Ночной город всё так же мерцал за окном, но теперь его огни казались Асе ещё более яркими и волшебными. Она чувствовала, как дрожит от предвкушения, понимая, что их разговор ещё не окончен. Квартира встретила их тишиной и запахом пыли, въевшейся в старые стены хрущовки. Добрачная квартира Виктора была хоть и не большой, но вполне комфортной для временного проживания. Комната, которая до свадьбы была кабинетом Виктора, а потом стала её гардеробной, сейчас превратилась в детскую для дочки. Это место хранило память о первых месяцах их брака, когда они только учились жить вместе, когда между ними ещё тлела невысказанная обида, смешанная с робким интересом. Сейчас эти стены казались Асе чужими, но в то же время родными. Виктор, не включая свет в коридоре, сразу прошёл в импровизированную детскую, осторожно неся на руках уже проснувшуюся и потому капризничающую Вику. Ася остановилась на пороге комнаты, наблюдая за ними. -Папа, бай-бай? – Вика ткнула пальчиком в кроватку, потом в свою пижамку, лежащую на кроватке – Папа, дай. -Сейчас, кнопка, сейчас – Виктор опустил дочку на пол, придерживая за руку, пока она, смешно перебирая ножками, доковыляла до стульчика и схватила пижаму - Давай помогу. -Нет! Я! – Вика насупилась, пытаясь натянуть штанину на голову. Ася хихикнула в кулак, но промолчала. Виктор терпеливо ждал, пока дочь, окончательно запутавшись в одежде, не сдалась и не протянула ему пижаму с недовольным видом. Он ловко, одним движением, переодел её в мягкую фланелевую пижамку с мишками. Вика, оставшись в любимой одежде, тут же повеселела и запрыгала на месте, уцепившись за его пальцы. -Вот так, папина кнопочка – Виктор подхватил её на руки, и девочка заливисто рассмеялась, запрокинув голову - Будем книжку читать перед сном? Хочешь? -Да! – Уверенно, громко и чётко сказала Вика, ткнув пальцем в сторону стопки с книгами на полу, которые Ася никак не могла разобрать. Ася не выдержала и подошла к ним. Со спины обвила руками торс мужа, стараясь не задеть дочку, увлёкшуюся игрой с цепью на шее отца, и прижалась щекой к его широкой спине, вдыхая родной запах, смешанный с ароматом детской присыпки от дочки. Губы сами коснулись тёплой ткани рубашки в районе плеча. -Устала, красавица? – Тихо спросил Виктор, не оборачиваясь. Его рука легла поверх её ладоней, сомкнутых у него на животе. -Очень. Хочу проспать завтра до обеда – Прошептала Ася в ответ. Она чуть отстранилась и, потянувшись, пощекотала пальцем маленькую ножку дочки, торчащую из-под пижамных штанин. Вика от этого касания взвизгнула и засмеялась пуще прежнего – Но у кого-то могут быть другие планы на мой день. Виктор усмехнулся, повернул голову и поцеловал её в лоб, задержавшись губами на мгновение дольше обычного. -Я останусь дома завтра, разберусь с этой бандиткой – Он ткнулся носом в шею хохочущей дочки, недолго потеревшись – Сможешь отоспаться. Иди пока в душ, я уложу кнопку. Ася благодарно чмокнула мужа в губы коротким, но полным тепла поцелуем и выскользнула из комнаты, пока он не передумал. В ванной было тихо, только вода мерно шумела, смывая остатки вечерней усталости. Ася быстро приняла душ, с наслаждением подставляя лицо под струи. Завернувшись в махровый халат, она подошла к раковине и открыла ящичек, где хранились её кремы. Рука автоматически потянулась к привычной баночке, но взгляд зацепился за маленький календарик, приклеенный к внутренней стороне дверцы. Ася нахмурилась, глядя на зачёркнутые цифры. Последняя отметка стояла напротив числа, которое было больше месяца назад. Она принялась считать в уме, и с каждым подсчётом сердце начинало биться всё быстрее. Мысли заметались, но где-то глубоко внутри уже зарождалось смутное, тревожное и одновременно радостное предчувствие. Ася замерла, глядя на своё отражение в зеркале. Нужно было сказать Виктору или же вовсе дождаться утра, чтобы убедиться в догадке сначала самой. Любопытство, всегда бывшее её двигателем и мучителем, взяло верх. Она приоткрыла дверь ванной, прислушалась. Из детской доносился тихий, размеренный голос мужа, читающего сказку, и изредка вклинивающийся лепет дочки. Осторожно, стараясь не шуметь, она открыла другой шкафчик, где в глубине, за бинтами и пластырем, лежала нераспечатанная коробочка, каких имела в запасе штук десять на всякий случай. Руки слегка дрожали, когда она вскрывала упаковку. Время в ванной потянулось бесконечно. Ася расхаживала по маленькому пространству, то садясь на край крышки унитаза, то снова вскакивая. Где-то в глубине души, в том самом месте, где чуть больше полугода назад жила лишь пустота и ненависть, сейчас теплился огонёк надежды. Их с Виктором отношения изменились, стали более взрослыми, нежными. Они всё ещё могли ссориться, но теперь ссоры стали тихими, они не кричали о разводе, не кричали, пожалуй, совсем. Они всё ещё любили друг друга до сумасшествия безумной любовью, но научились это контролировать. Виктор научился. А она… Ася попросту повзрослела. Ася стояла посреди ванной, сжимая в руках тест, и никак не могла заставить себя перевернуть его. Пластиковый прямоугольник казался тяжелее всей мебели в этой квартире, тяжелее чемодана с вещами, который она собирала в свой глупый, отчаянный побег с Викой в животе. Ася выдохнула, зажмурилась и перевернула тест. Тишина в ванной стала вдруг такой плотной, что заложило уши. Она слышала только собственное сердце, колотящееся прямо в рёбра. Медленно она приоткрыла один глаз. Две полоски. Чёткие. Яркие. Одна чуть бледнее другой, но сомнений не осталось. Ася перестала дышать. В голове пронеслось сразу всё. Первая беременность, тошнота, ненависть к себе, к Виктору, к этому комочку внутри, который она тогда ещё не считала человеком. Крики, слёзы, попытки задушить подушкой собственную дочь, когда она плакала по ночам. Тот ужас, от которого до сих пор иногда просыпалась в холодном поту. А потом в воспоминаниях мелькнули Викины глаза. Голубые, в точности как у отца. Её смех, её первые «мама» и «папа», то, как она тянула ручки к нему, как затихала только на его руках. Как сама Ася, впервые взяв дочку после возвращения из плена, поняла, что этот маленький человек — часть её. Что она готова убивать за неё. Что она её любит. Наконец-то любит, спустя столько месяцев ада. Руки задрожали, и тест едва не выскользнул из пальцев. Ася прижала его к груди, туда, где бешено колотилось сердце, и медленно сползла по стене на пол, прямо на холодный кафель. Слёзы потекли сами собой. Она не рыдала взахлёб. Просто сидела, прижав колени к груди, уткнувшись носом в пластиковый прямоугольник, и плакала. Тихо, беззвучно, чтобы не услышал Виктор. Не хотела, чтобы он видел её такой расклеенной, трясущейся, с мокрым от слёз лицом. Ася подняла голову, посмотрела на своё отражение в зеркале напротив. В отражении на неё смотрела девушка с красными глазами, опухшими веками и счастливой улыбкой, которая никак не вязалась с этим заплаканным лицом. Она вспомнила, как Виктор в машине спросил про голубые стены. Как он боялся, что не справится, что будет плохим отцом для сына. Как сжимал её пальцы до хруста, ожидая приговора. А она тогда ещё не знала точно, только чувствовала. Чувствовала каждой клеточкой, что права. Ася провела ладонью по плоскому животу, прикрытому мягким махровым халатом. Там, внутри, сейчас было крошечное существо, размером, наверное, с горошину. Оно ещё не пиналось, не давало о себе знать тошнотой и изжогой, но Ася уже знала, что оно есть. И от этого знания внутри разливалось такое тепло, что, казалось, можно было обогреть всю Москву. В коридоре послышались шаги. Ася вздрогнула, быстро вытерла слёзы рукавом халата, но понимала, что вид у неё всё равно тот ещё. Красные глаза, распухший нос. Маскировка так себе. Она торопливо сунула тест в карман, вскочила с пола и, стараясь дышать ровно, выключила свет в ванной. Вышла в коридор как раз в тот момент, когда Виктор появился из детской. -Уснула? – Торопливо спросила она, стараясь, чтобы голос звучал обычно. Получилось хрипло и сипло. -Мертвецки – Виктор усмехнулся, но тут же насторожился, вглядываясь в её лицо – Ты чего? Плакала? -Нет – Ответ получился слишком быстро. Настолько, что мужчина напрягся ещё больше – Шампунь в глаза попал. -Иди сюда, плакса моя – Виктор прищурился, но спорить не стал. Только шагнул ближе и обнял её, прижимая к себе – Всё хорошо? Ася уткнулась носом в его плечо, вдохнула родной запах табака, дорогого парфюма, и где-то глубоко внутри едва уловимая детская присыпка. В этот момент, стоя в тёмном коридоре старой квартиры, чувствуя тепло его тела и сжимая в кармане халата пластиковый прямоугольник с двумя полосками, она вдруг поняла, что всё будет хорошо. Теперь точно всё будет хорошо. Утром Ася проснулась от грохота, раздавшегося из кухни. Такого звонкого, будто рухнула не одна кастрюля, а целый сервиз, причём одномоментно. Она подскочила на кровати, сердце на секунду ухнуло в пятки. -Твою мать! – Донеслось из кухни приглушённое рычание мужа в сочетании с заливистым детским смехом. Она полежала ещё минуту, прислушиваясь к себе. К тому новому, что поселилось. Тело молчало. Ни тошноты, ни слабости, ни каких-то особенных ощущений. Только тепло где-то глубоко внизу живота. Ася прикрыла глаза, положила ладонь на всё ещё плоский живот и улыбнулась. Ася сползла с кровати, на ходу запахивая халат, и на цыпочках прокралась к кухне. Картина, открывшаяся ей, стоила того, чтобы встать пораньше. Виктор, босой, в одних домашних штанах, с взлохмаченными после сна волосами, стоял у плиты. Перед ним на столешнице, прямо возле разделочной доски, восседала Вика. Перед дочкой красовалась огромная миска с тестом для оладий, и маленькие ручонки самозабвенно в нём копошились, разбрызгивая липкую массу во все стороны. Мордашка у Вики была перепачкана так, что не разобрать, где заканчивается мука и начинается ребёнок. На полу сиротливо валялась крышка от сковороды. Рядом покоилась перевёрнутая солонка, рассыпавшая соль аккуратным белым холмиком. На плите шипела сковорода, от которой тянуло горелым маслом. И надо всем этим безобразием витал запах ванили и чего-то сдобного, обещающего, что не всё ещё потеряно. -Папа, ням-ням! - Радостно воскликнула девочка, отправляя в рот очередную порцию сырого теста. -Викуля, не ешь сырое! – Виктор попытался перехватить её руку, но промахнулся и вместо этого смахнул со столешницы ложку. Ложка с грохотом упала на пол, Вика взвизгнула от восторга, а Виктор обречённо уставился на лужу теста, растёкшуюся по паркеты – Да блять. То есть… Не запоминай, мама мне башку открутит. -А оладьи, судя по всему, отменяются? – Не выдержала Ася, прислоняясь плечом к дверному косяку. Виктор бросил на неё быстрый взгляд и вернулся обратно к дочке. Успела разглядеть в его глазах такую смесь отчаяния, умиления и любви, что у Аси перехватило дыхание. -Ась, ты представляешь, я на секунду отвернулся, воду включить, а эта бандитка... – Он беспомощно развёл руками, демонстрируя масштаб катастрофы - Она же везде! Это террористка какая-то. -Мама! – Вика, завидев Асю, радостно завопила и замахала перепачканными ручонками, щедро орошая тестом всё вокруг, включая отца. Она ткнула пальцем в миску, предлагая присоединиться к дегустации – Мама, на. На, мама. -Ты лучше убери её оттуда - Лениво посоветовала она. -Легко сказать «убери» – Виктор наконец обернулся полностью, и Ася увидела его лицо. На лбу красовался след муки, на щеке капля теста, в глазах стояло отчаяние пополам с обожанием к сидящей на столешнице диверсантке.  -Ням! – Вика, улучив момент, снова макнула свободную руку в тесто и с победным видом отправила её в рот. Ася расхохоталась. Громко, заливисто, запрокинув голову. Этот смех вырывался откуда-то из самой глубины, где ещё вчера сидел комок страха и неуверенности. Виктор посмотрел на неё, и его лицо медленно расплылось в ответной улыбке. -Нравится тебе надо мной издеваться, да? -Очень – Честно призналась Ася, подходя ближе - Ты такой смешной, когда пытаешься везде успеть. -Я вообще-то стараюсь, между прочим - Виктор попытался принять обиженный вид, но не выдержал и снова улыбнулся - Хотел сюрприз сделать. Оладьи, все дела. -Я вижу – Ася кивнула на разгром на кухне – Соль рассыпана, тесто съедено ребёнком, первый блин, судя по запаху, комом. Или уже второй? -Третий – Убито признался Виктор. Вика, воспользовавшись тем, что родители снова отвлеклись друг на друга, запустила руку в миску по локоть и теперь с сосредоточенным видом пыталась донести до рта целый ком теста, щедро стекающий по её руке на столешницу. -Вика! – Хором рявкнули, но было поздно. Девочка, осознав, что добыча уплывает, потому что ком теста, не долетев до рта, шлёпнулся ей на коленки, обиженно надула губы и заревела. Громко, требовательно, на всю квартиру. Виктор беспомощно огляделся по сторонам, не зная, за что хвататься. Ася, недолго думая, подошла к плите, ловко сняла сковороду с огня, выключила конфорку, потом подхватила на руки ревущую дочку. -Тише-тише, кнопка - Она прижала малышку к себе, покачивая – Ну чего ты плачешь? Тесто от тебя не убежало, вон оно, всё на тебе. Сейчас мыться пойдём, а папа нам оладушек новых сделает, вкусных. Да, папа? Вика, почувствовав руки матери, всхлипнула пару раз для приличия и затихла, уткнувшись носом Асе в плечо. Перепачканными пальцами она вцепилась в ворот халата, оставляя на нём липкие следы. -Мама. -Мама – Эхом отозвалась Ася, целуя дочку в макушку. Волосики у Вики пахли всё той же смесью детского шампуня и чего-то неуловимо родного – Пойдём умываться, поросёнок. Ася с дочкой на руках направилась в ванную, но перед тем, как скрыться за дверью, бросила последний взгляд на кухню. На мужа, который уже сосредоточенно колдовал над новой порцией теста, бормоча себе под нос что-то о вандализме, на рассыпанную соль, которую он, кажется, решил не убирать до лучших времён, на перепачканную столешницу. Лёгкая улыбка тронула губы, одна рука прижимала дочку к груди, а вторая сжимала в кармане халата прямоугольную полоску. Ася мыла дочку, вода приятно согревала руки. Вика сидела в ванночке, сосредоточенно пытаясь поймать руками мыльные пузыри, которые взрывались у неё на ладонях, заставляя её каждый раз удивлённо хлопать глазами. С губы свисала пенная борода, делая её похожей на маленького забавного гномика. Ася смотрела на неё и думала о том, что внутри неё сейчас ещё одна жизнь. Маленькая, почти невесомая, но уже такая важная. Об этой жизни нужно было рассказать мужу. Ася улыбнулась своим мыслям и тут же получила струю воды прямо в лицо. -Вика! - Шутливо прикрикнула она, отфыркиваясь. Дочка заливисто засмеялась, обнажая четыре зубика — два сверху, два снизу. -Мама буль! – Взвизгнула Вика и снова хлопнула по воде. -Ох, бандитка. Ты в папу бандитка такая, да? Всё, беспокойное хозяйство, вылезаем. А то ты меня второй раз за день помоешь сейчас. Ася вытащила протестующую Вику из воды, закутала в пушистое полотенце. Дочка, недовольная окончанием водных процедур, надула губки, но увидев себя в зеркале, взлохмаченную, разрумянившуюся, с капельками воды на ресницах, тут же заулыбалась. В спальне она усадила дочку на кровать, которую муж уже застелил покрывалом, а сама подошла к шкафу, и достала чистые вещи для себя и Вики. Взгляд задержался в зеркале. Из отражения на неё смотрела женщина с влажными после душа волосами, в распахнутом халате, с румянцем на щеках. Та, которой она стала. Не та испуганная девочка, которую силком тащили в ЗАГС. Не та затравленная жена, которая ненавидела собственного мужа и ребёнка. Другая. Сильная. Счастливая. Переодевшись в домашние шорты и майку, Ася достала из шкафа чистые штанишки и футболку для Вики. Дочка сидела на покрывале и сосредоточенно болтала голыми ножками, разглядывая свои пальцы на ногах с таким видом, будто видела их впервые. Она что-то лепетала на своём языке, периодически тыкая в них пальцем. -Сиди смирно, непоседа - Ася поймала одну ножку, натянула штанину. Вика тут же перевернулась на живот и попыталась уползти – А ну стоять! – Ася поймала её за щиколотку и притянула обратно. Вика заливисто захохотала, воспринимая это как игру. Ася, улыбаясь, наконец-то одела дочку. Вика, оставшись довольной, уселась на кровати и принялась сосредоточенно разглядывать свои пальцы на ногах, время от времени пытаясь засунуть их в рот. Она подошла к кровати, где валялся её халат. Нащупала в кармане заветный пластиковый прямоугольник. Достала и посмотрела на две полоски, убеждаясь, что ей не почудилось. Ася обвела взглядом комнату. Глаза остановились на прикроватной тумбочке, где лежала коробка от браслета, который Виктор подарил ей на прошлой неделе. Красивая, бархатная, тёмно-синяя. Ася выдвинула ящик, достала бархатную коробочку, вынула оттуда браслет и положила его на тумбочку. Вместо браслета она аккуратно поместила внутрь тест. Получилось весьма солидно, подарочно. -Вика – Ася повернулась к дочке, протягивая ей коробку - Отнесёшь папе? Только не открывай, хорошо? Это сюрприз. Вика с важным видом взяла коробку обеими ручонками, прижала к груди и уставилась на мать своими огромными голубыми глазами. -Сё? – Спросила она, тряся коробкой – Там сё? -Подарок папе – Ася улыбнулась и погладила дочку по голове, по волосинкам в сантиметров уже, наверное, десять, плотно прилегающим к голове после ванны – Подаришь? -Папе? – Вика перевела взгляд на коробку, потом на дверь – Папа! -Да, иди к папе. Ася помогла ей слезть с кровати. Вика, держа коробку перед собой, как самую большую драгоценность, резво засеменила на кухню. Маленькие пяточки шлёпали по паркету, и от этого звука у Аси сжалось сердце. Она выпрямилась, поправила майку и медленно пошла следом. Остановилась в проёме кухни, прислонившись плечом к косяку. Картина была почти идеальной. Виктор, уже в чистой футболке, сидел на корточках и сосредоточенно тёр тряпкой последнее пятно на кухонном гарнитуре. Солнце, пробивающееся сквозь тюль, золотило его волосы. Кухня сияла чистотой, на плите уже шипели новые оладьи, а на столе стояла тарелка с горкой готовых, румяных и аппетитных Он был так увлечён процессом, что не заметил сразу, как в кухню вбежала дочь. -Папа, на! На, папа! – Вика подлетела к нему и ткнула коробку прямо в лицо. Виктор от неожиданности отшатнулся, но тут же улыбнулся, увидев дочкино воодушевлённое личико. Он взял коробку и, видимо, не предав значения сунул в карман штанов. -Браслет мамин - Сказал он, подмигивая дочке – Спасибо, дочь. Всегда мечтал брюлики носить. Вика, увидев, что её миссия не выполнена до конца, возмущённо затопала ножками и замахала руками, указывая на его карман. -Нет! Папа, на! – Она тянулась к его штанам, пытаясь выудить коробку обратно – Там сё? Сё там, папа? Виктор удивлённо посмотрел на дочку, потом перевёл взгляд на Асю, стоящую в дверях. Ася только пожала плечами, изображая полное неведение. Он устало вздохнул, но спорить с дочерью не стал. Для него вообще не существовало слова «нет», когда дело касалось Вики. Крышка открылась с тихим щелчком. Ася смотрела на лицо мужа, затаив дыхание. Видела, как меняется его выражение. От недоумения, потому что он явно ожидал увидеть блеск бриллиантов, а не пластиковый прямоугольник, к узнаванию, а потом… Ася не могла подобрать слова. Это было похоже на то, как если бы внутри него что-то взорвалось, но взрыв был тихим, беззвучным, только в глазах. Виктор медленно, словно боясь, что это галлюцинация, вытащил тест из коробки и поднёс ближе к глазам. Картина не менялась. Две полоски. Чёткие, яркие. -Папа? – Вика дёрнула его за штанину, обеспокоенная его неподвижностью – Папа, сё там? Виктор не ответил, лишь поднял голову и нашёл глазами Асю. Она стояла в дверях кухни, прикусив губу, и смотрела на него. Секунду он стоял неподвижно, словно не веря своим глазам. А потом случилось то, чего Ася никак не ожидала. Виктор подорвался с места так резко, что Вика от неожиданности присела на корточки, выпучив глаза. Он пересёк кухню в три огромных шага, и, прежде чем Ася успела что-либо сказать, сильные руки подхватили её за талию и вздёрнули вверх. -Витя… – Только и успела выдохнуть она, взвизгнув от неожиданности, когда он закружил её по маленькой кухне. Мимо проплыли стены, холодильник, ошарашенное лицо Вики, снова стены. Мир завертелся каруселью - Тише, сумасшедший, уронишь. Виктор затормозил, но вместо того, чтобы опустить её на пол, ловко перехватил руки под её ягодицы, прижимая к себе так, что она оказалась на уровне его лица. Он смотрел на неё снизу вверх, и в глазах его стояли слёзы. Самые настоящие, мужские, скупые, но от того ещё более пронзительные. Он опустил голову и прижался губами к её животу, всё ещё плоскому, скрытому тонкой тканью майки. Целовал долго, бережно и Ася чувствовала, как его дыхание обжигает кожу, как дрожат его руки, сжимающие её тело. Мужчина аккуратно опустил её на пол и тут же снова прижал к себе, стискивая в объятиях так крепко, что хрустнули рёбра. Целовал макушку, лоб, виски, щёки, всё, куда мог дотянутся. -Моя девочка - Шептал между поцелуями – Милая моя. Я тебя люблю. Безумно. Слышишь? Безумно. -Я тебя тоже - Ася уткнулась носом ему в шею, вдыхая родной запах. Он гладил её по спине, по волосам, по плечам, словно не мог насытиться прикосновениями. Потом отстранился, заглянул в глаза, и в его взгляде плескалась такая надежда, что у Аси защемило сердце. -Думаешь, пацан будет? – Спросил он тихо, почти робко. Ася посмотрела на дочку, которая, воспользовавшись тем, что родители заняты друг другом, уже подвинула табуретку к столу, ловко на неё взобралась, а оттуда перелезла на стол. Маленькие пальцы уже вовсю шарили в тарелке со сгущёнкой, которую Виктор, видимо, достал для оладий. Белая сладкая масса тянулась за её рукой, капала на стол, на футболку, на пол, но Вику это совершенно не волновало. Она облизала пальцы, довольно жмурясь, и полезла за новой порцией. -Надеюсь - Смиренно сказала Ася, кивая на дочь – Я его себе на воспитание возьму. А с этим чудом... Это твоё бремя. Виктор обернулся. Увидел масштаб катастрофы. Увидел счастливое, перепачканное сгущёнкой лицо дочери, которая с победным видом засовывала в рот сразу три пальца. И рванул с места так же резко, как минуту назад летел к Асе. -Вика! Виктория! А ну стоять! – Завопил, хватая дочку в охапку – Ты что творишь, бандитка?! Вика, недовольная тем, что её увлекательное занятие прервали, залилась возмущённым рёвом, одновременно пытаясь дотянуться до заветной миски. Виктор ловко перехватил её, оттащил от стола и поставил подальше, но дочка тут же развернулась и с невероятной для её возраста скоростью понеслась обратно. -Ах ты ж стрекоза неугомонная! – Виктор еле успел перехватить её за шкирку, как котёнка – Стоять! Нельзя! -Папа! – Вика вырывалась, махая перепачканными ручонками – Папа, дай! -Не дам! Это сгущёнка, понимаешь? Сгу-щён-ка! Для оладий! -Ням! – Упрямо заявила дочка и снова рванула к столу. Ася стояла в проёме кухни, прислонившись плечом к косяку, и смотрела на них. На мужа, перепачканного сгущёнкой не меньше дочери, на Вику, которая уже тянулась к отцовскому носу, чтобы укусить, на этот счастливый, безумный, родной хаос. Рука её лежала на животе, там, где зарождалась новая жизнь. Та, которую теперь хотели оба. Та, о которой они мечтали.