Consuelo

Приятный вечер на Черном озере. Почему бы и нет? Том много работал на этой неделе и хотел немного уединения. Но покой давно не был частью его повседневной жизни, не говоря уже о тишине. — Знаешь, прошлой ночью мне приснилось, что я коза. Представь себе! — Драко сказал это так невинно и весело, что любой бы подумал, что он под кайфом, но они не курили вместе уже как по крайней мере неделю. Том невольно рассмеялся, оставив Драко смущенным, но улыбающимся. — Что? Что смешного? — глупо спросил блондин, по-видимому, в хорошем настроении. — Иногда ты просто смешон, — префект наблюдал, как избалованный чистокровный внезапно нахмурился, но, похоже, его настроение еще не полностью было испорчено. Казалось, Драко не был настроен на ссору. Он просто сел рядом, положил сумку на землю и прислонился к той же стороне дерева, где отдыхал Том. — Да, ну, не все могут быть такими гениями, как ты, — резко бросил Малфой, доставая свою тетрадь по Зельям, чтобы приступить к домашнему заданию. Наверняка блондин снова скрывался от Гарри. Маленький Драко не мог установить границы со своим глупым лучшим другом. Том разочарованно покачал головой и немного рассердился от этой мысли. Было странно то, как резко изменились его чувства к Гарри Поттеру после Драко. У него не было обиды на Поттера, как можно было бы ожидать. Несмотря на то, что этот болван переспал с тем Седриком, Том не был влюблен в Гарри настолько, чтобы тратить время на попытки завоевать его, пока тот встречается с другими. Поэтому, как только Реддл узнал о том инциденте, он понял, что его усилия произвести впечатление на темноволосого слизеринца были потрачены впустую. Том думал о мести. Он хорошо знал, что Поттер питал особую привязанность к Драко. Так почему бы не соблазнить расстроенного мальчика, который страдал и накурился достаточно, чтобы легко поддаться на манипуляцию? От этого у Гарри пошла бы пена изо рта. К тому же не помешало бы немного яростного секса, чтобы выпустить пар. И вот Реддл сделал это. Он добился своего, но его первоначальный план трещал по швам. Он не ожидал, что благодаря Драко Малфою проведет лучшую ночь в своей жизни. Было что-то в их взаимодействии, в сексе, в открытом и задыхающемся рте его партнера, что заставляло Реддла жаждать его еще больше. Он не хотел, чтобы кто-то узнал об этом, вмешивался. Теперь новый интерес Тома был сосредоточен на блондине, о котором он почти ничего не знал, кроме поверхностных сведений и взаимной ненависти, которую они испытывали друг к другу, считая друг друга конкурентами в борьбе за Гарри. Поэтому Том начал  узнавать его все больше с каждой встречей, полной аморального удовольствия и опасно близкой к тому, чтобы стать публичной. Он как губка впитывал каждую деталь жизни Драко Малфоя. Во-первых, Малфой был девственником. Реддл испытывал безумное удовлетворение от осознания того, что был первым, кто испробовал Драко во всех его возможных вариациях. Во-вторых, он был трансгендером, чего Том вовсе не мог ожидать. Но, на самом деле, это не было проблемой, по крайней мере, для него. В-третьих, Малфои поддерживали переход Драко, при условии, что тот будет строго следовать всем правилам "чистокровного мужчины" и, таким образом, не запятнает свою фамилию, по словам самого Драко. В-четвертых, блондин ужасно боялся разочаровать своего отца, и ничто не могло быть важнее этого, что чрезвычайно раздражает Тома, как очень неудобная этикетка на одежде, которая раздражает кожу настолько, что каждую секунду хочется содрать ее с себя. Что ж, Том многое узнал о Драко Малфое, но среди того, что он не хотел бы признавать, было то, что он узнал о его личности и характере. Малфой мог быть теплым, веселым, остроумным и умным, вопреки всему, что о нем думал Том. Драко не дурак: он не тот, кто стал бы списывать задания у Гарри. Он очень старается, чтобы достичь лучших оценок, соревнуясь с ним, с Поттером и с гриффиндорской грязнокровкой. Они были четверкой лучших учеников. Никто не сможет достичь такого результата, всего лишь списывая домашние задания и безупречно копируя все конспекты. Экзамены имеют первостепенное значение. Точно так же, как Драко был умен, он мог быть также очень глупым и театральным. Настоящий артист. Том раньше никогда в жизни столько не смеялся, даже за счет страданий своих врагов, а это говорило о многом. То, что он чувствовал к Гарри не шло ни в какое сравнение с тем, что он чувствовал к Драко. С блондином он как будто парил в облаках каждый раз, когда они тайно встречались, чтобы прикасаться друг к другу в той или иной степени, чтобы существовать рядом друг с другом и делиться чувствами. Они делили разочарование и боль, затем удовольствие, а затем счастье. Ровно как и комфорт от наличия безопасного и уединенного места, где они могли быть наедине. — Что ты делаешь? — Ох! Том был настолько погружен в свои мысли, что не заметил, как Драко заглянул ему через плечо. Реддл повернул голову в его сторону. Блондин сделал то же самое, в результате чего их носы соприкоснулись друг друга. Они выглядели немного комично, поскольку Том чуть не уронил свой блокнот и теперь едва удерживал его своими скрюченными пальцами, полностью перевернутым. Серые глаза Малфоя были широко раскрыты. Он невинно моргал, как будто не он был причиной замешательства брюнета, и просто всматривался в черные омуты. Оба знали, что произойдет дальше. Веки обоих опустились, и они приблизились друг к другу, соединив губы в инстинктивном танце, чтобы почувствовать друг друга, вздыхая посреди поцелуя. Рука Драко лежала на его подбородке, поглаживая его скулу большим пальцем так нежно, что... Его кровь, казалось, заменили газированной водой, потому что у Тома было ощущение, что под его кожей что-то пузырилось и щекотало. Поцелуй должен был закончиться, и вот, когда они отстранились, Том увидел улыбку на красивом лице Драко Малфоя. Одна рука блондина осталась на его плече, и теперь они сидели вплотную друг к другу, соприкасаясь бедрами. — Ну что? Покажешь мне? — настаивал чистокровный, указывая взглядом на записную книжку. Его губы немного припухли, а в глазах отражался заинтересованный блеск. — Разве тебе не нужно закончить задание по Зельям? — спросил Том, защищаясь. Хотя от нервозности его голос слегка надломился. Мучительная и ужасная фальшь его обычно глубокого и низкого голоса, которая только (очень сильно) рассмешила Драко. — АХАХАХА! РЕДДЛ! НЕ СЛИШКОМ ЛИ ПОЗДНО У ТЕБЯ НАЧАЛ ЛОМАТЬСЯ ГОЛОС?! Ты похож на тринадцатилетнего подростка! С каждым сказанным словом бедный темноволосый мальчик все больше и больше краснел. Его лицо пылало так, что он стал похож на помидор. Теперь настала очередь Тома быть жестоким. После всех тех ударов в плечо, которые нанес ему Драко, он мог только схватить того за волосы, потянуть назад и укусить девственно бледную шею. Но даже это не остановило смех глупого блондина. — ХА- ЭЙ! НЕТ, НЕТ, ПОДОЖДИ! АХАХ, ЭТО БОЛЬНО! Драко, должно быть, действительно было больно, но он все равно не мог отойти от состояния смеха, как будто был в панике. Он настойчиво пытался оттолкнуть от себя Реддла, но, казалось, у него не было сил в руках. Минутку. Шея была его чувствительным местом? Том отстранился, и у него во рту остался металлический привкус от крови ослабленного слизеринца. Сейчас его любовник лежал у подножия дерева в очень уязвимом положении, скорчившись и пытаясь успокоиться. Кровь немного стекала по его шее. Том знал, что переборщил, но он ни о чем не жалел. — Н-нет... Не делай так больше, ладно? Моя шея... Ты укусил меня! Ты не можешь так делать, отметины находятся под запретом! — пронзительно произнес белобрысый. Он выглядел очень возмущенным и глубоко потрясенным. — ЭТО БЫЛО УЖАСНО! — До этого ты никогда раньше не упоминал о таком концепте, — парировал Том с наглым безразличием. — Теперь я это делаю! Мне больно... Черт, ты животное, даже если выглядишь как образцовый джентльмен. Грубый, бестолковый... — Драко нахмурился. Он злился. Как обычно, когда Том делал что-то импульсивное, странное, пугающее или неуместное. Хотя… — Позволь мне помочь. Я сожалею об этом, — Том встал позади Драко, приложил палочку к ране и произнес заклинание, чтобы помочь быстрее залечить и закрыть ее. Драко улыбнулся, когда заметил, что боли больше нет, и еще сильнее обрадовался, когда посмотрел в карманное зеркальце и увидел, что не осталось никаких следов. Хотя... Драко всегда прощал Тома к концу дня, даже если тот не всегда искренне сожалел о содеянном. Раньше Том не приближался к шее Малфоя, опасаясь оставить отметины, какие он оставляет, например, на его бедрах. Брюнет не мог рисковать, чтобы кто-нибудь увидел следы их бурных ночей. — Что ты там так тщательно скрываешь? — Малфой снова воспользовался рассеянностью полукровки, чтобы ухватить лежавший у того на коленях блокнот и увидеть его содержание. У Тома чуть не случился сердечный приступ, но потом он вспомнил, что не записывал туда свои ненавистнические мысли. Хотя, когда он осознал, что нарисовал в этом блокноте, у него снова чуть не остановилось сердце. — Оу-у! Том, это так мило! Я думал, ты не слушал меня, когда я рассказывал о своем сне! Это был простой карандашный рисунок улыбающегося Драко с козленком на руках. Лицо Реддла никогда еще не было настолько красным. Сейчас он действительно сгорал от стыда. До чего он докатился? Он не мог сохранять свою невозмутимость рядом с Драко. И тот уже заметил это, не так ли? В тот раз в лесу он указал на это. "В любом случае, почему ты так себя ведешь?!" "Как?" "Несуразно... раскованно... знаешь, ты ведешь себя немного странно с тех пор, как мы пришли сюда". Его ревность незамедлительно дала о себе знать, но он не мог вынести мысли о Драко с другим мужчиной в интимном плане. Он постоянно был насторожен, ожидая того ужасного, гипотетического дня, когда его любовник скажет ему, что переспал с Гарри, потому что именно в него он был влюблен в течение многих лет.  Том не является той безмерной любовью с влиятельной фамилией, идеалом для Драко. Том просто в правильное время оказался в нужном месте. Иначе как кто-то такой высокомерный, как Драко Малфой, который с самого начала презирал его за то, что он был бедным полукровкой,  мог завязать с ним отношения? Но даже его ревность не была столь очевидна, как сильная привязанность к блондину. Это было удручающе. Драко начал замечать, как Реддл неуклюже искал способы порадовать его, в основном, когда они трахались: ласкал его тело, говорил вещи, которые никогда не говорил никому другому. Он заботился о нем таким интимным образом. Они начали как друзья, которые иногда трахались, поскольку чувство собственничества Реддла все равно было чем-то незначительным. Том думал, что, возможно, Драко станет еще одним трофеем в его коллекции, еще одной безделушкой на полке, а не тем, кто проникнет в его жизненно важные органы и останется там навсегда. — Могу ли я забрать его себе? — улыбка Драко смягчилась. Он созерцал рисунок, как будто это действительно было чем-то прекрасным. Это было простой рисунок, но надо признать, у Реддла был талант к рисованию. У него хорошо получалось, но это был бесполезный дар, когда все, чего он хотел — это завладеть властью в волшебном мире. Теперь, возможно, это не кажется таким уж бессмысленным. — Ну, это же ты изображен на нем. Можешь оставить его себе, — Том почувствовал поцелуй на своей щеке. Губы Драко были теплыми. — Тебе нравятся козы? Блондинчик спрятал портрет в одну из своих тетрадей. К счастью, рисунок был прикреплен к блокноту Реддла на отдельном листе простой скрепкой, и ему не пришлось ничего вырывать. — До моего сна — нет. Но сейчас я думаю, что было бы неплохо завести парочку. Они очаровательны. У моего отца есть павлины-альбиносы, привезенные каким-то торговцем экзотическими животными, так что не думаю, что у меня такие уж странные вкусы. — Ты похож на одного из них, — насмешливо сказал брюнет, вновь обретая уверенность и отбросив свою нелепую минутную застенчивость. Драко возмутился и поспешил снова броситься на спину Реддла, обхватывая того за шею. — Я все еще не простил тебя за укус. — Мы оба знаем, что ты уже это сделал, — бесстыдно подразнил Том. — И это не отменяет того факта, что ты похож на павлина-альбиноса, когда расхаживаешь по всему Хогвартсу, уверенный в собственной неотразимости. — Я?! Ты видел себя со стороны, приятель?! Это Хогвартс, а не подиум! — прорычал Драко. Том был уверен, что даже в таком проявлении блондин был похож на павлина-альбиноса, хотя никогда не видел ни одного такого. — У меня это получается естественно. Не завидуй мне за то, что я с рождения грациозный. — В тебе нет ничего естественного, кроме твоего красивого лица. Я готов поставить половину своего состояния на то, что ты каждое утро перед зеркалом тренируешь свою галантную улыбку, — это прозвучало довольно серьезно, хотя Том знал, что Драко просто попытался пошутить. Но это не было бы проблемой, если бы не было... правдой. — Чушь, — фыркнул Том, отводя взгляд в сторону. — Я знаю тебя, Реддл. Я знаю каждый твой шаг и когда ты его делаешь, — он подчеркнул свои слова, размахивая руками перед лицом Томом. — У меня есть степень бакалавра по Тому Марволо Реддлу и докторская степень по твоим двадцати различным выражениям презрения.  — О, это дает мне повод наложить на тебя запретительный ордер, — Реддл улыбнулся, довольный тем, что почувствовал разочарование Драко, даже если не мог его видеть. Тот находился позади него, уткнувшись подбородком в его темные волосы. — Хотя я признаю, что поражен твоим стремлением досконально изучить меня. Ты, кажется, очень восхищаешься мной. — Я ненавидел тебя. И будь то хорошие или плохие чувства, я всегда впадаю в крайности, — просто объяснил белобрысый. — Я заметил это. Но если тогда ты так сильно меня ненавидел, то что ты чувствуешь ко мне сейчас? Внезапно в воздухе повисло гнетущее напряжение. О нет, Том задал слишком серьезный вопрос для такого непринужденного разговора. Они были так счастливы в этой комфортной атмосфере, а теперь он все испортил. Они молчали необычно долго. Сколько? Возможно, секунды, но для Тома это показалось целыми часами. Руки Драко были перед ним очень напряженными и неподвижными.  — Н-ну... — прошло несколько долгих-долгих секунд, прежде чем Малфой перестал колебаться и наконец хоть что-то сказал. — А ты? — Ты отвечаешь вопросом на вопрос? — обвинил он, замечая, как руки Драко нервно переплетаются. Примечательно, что Малфой все еще не отлип от него даже в такой неловкий момент. Возможно, чистокровный не хотел еще больше усугублять ситуацию и внезапно отстранился. — Но я тоже хочу знать! — пробурчал Драко, уткнувшись носом в темные волосы. Том мог чувствовать вибрации его голоса. Это возбуждало его настолько, что Реддл начал задумываться о том, не является ли он на все сто процентов геем. — Ты первый!  — Нет, Том, это нечестно! — вскричал Драко. — Я спросил первым. — Ты ведешь себя как маленький избалованный ребенок, — пробормотал Малфой, прижимаясь губами к шее префекта. — И кто из нас тут дуется?  — Я не дуюсь. Ты не можешь обвинять меня, если даже не видишь! Я за твоей спиной! — Я знаю, что ты это делаешь. — Я ненавижу твою чертову таинственную ауру и твои сверхъестественные способности.  — Так ты скажешь, что ты ко мне чувствуешь? Да или нет? — Когда ты скажешь мне первым. — Ни за что! — Тогда мы можем молчать вечно, если это зависит от меня, — заявил Том, скрестив руки на груди. Теперь он действительно выглядел как ребенок, но его маленькое 8-летнее "я" не согласилось бы с этим. — Отлично! — возмущенно выдохнул Малфой, но он только крепче обнял старосту, сжимая его в своих объятиях из-за холода, который становился все ощутимее с приближением ночи. На самом деле, хотя они и «поссорились», оба понимали, что это не совсем правда. Они были загнаны в угол, и их охватила паника, поэтому эта небольшая сцена была негласным соглашением: "Я не хочу об этом говорить, и ты тоже, так что давай оставим все как есть". Вот почему Том мог чувствовать поцелуи Драко на своей коже, медленные и спокойные. Тело блондина было теплым и удобным. Пространство между его ног было местом, куда Реддл всегда хотел возвращаться, даже если сейчас это не входило в рамки сексуального. Том чувствовал, что эта явная привязанность заполняет в нем пустоту, о существовании которой он и не подозревал. Поэтому в ответ на физические ласки Драко брюнет поглаживал его по бедру. Они долго оставались в таком положении, пока Том не прислонился к груди Драко, а Драко не откинулся назад. Они неизбежно заснули в такой позе. Излишне говорить, что такого рода проявления чувств и прикосновения не характерны для друзей. Или даже для друзей с привилегиями. Если не произносить вслух, то можно притвориться, что этого вовсе нет.

***

— Тебя это настолько огорчило? Том был разочарован, но не в плохом смысле. Те «ужасные и отвратительные» шрамы, о которых говорил Драко, были... Ну, двумя очень тонкими линиями под грудной клеткой. — Я знаю! Я ужасен! Перестань так на меня смотреть… — выпалил Драко в раздражении, поспешно прикрываясь одеялом. Впервые им выпала возможность поспать вместе на нормальной кровати, потому что оба остались на Рождество в Хогвартсе. Поэтому у Драко закончились отговорки, чтобы не снимать рубашку во время секса. Малфой даже не рассказал, что ненавидит свои шрамы. Он просто всеми возможными способами пытался их скрыть. Том бы все понял, если бы блондин просто... признался. Он уже трогал эти шрамы под рубашкой, даже сосал и сжимал его соски в полной темноте класса. Какая разница? Реддл мог бы подождать, пока Драко сам не захочет показать свою грудь позже. Однако в порыве смелости блондин решил обнажить перед Томом свое самое уязвимое место. — Боже, Драко… — вздохнул префект, сжимая переносицу, чтобы запастись терпением. Том не думал, что блондин напрашивается на комплименты или преувеличивает (ну, последнее очень даже может быть), поскольку среди студентов ходили слухи, что даже во время игры в квиддич Малфой не позволял никому увидеть себя хоть сколько-нибудь обнаженным под угрозой отрезать им руку. Это было его комплексом, но Тому казалось нелепым, что вся шумиха была из-за такой… мелочи. — Видишь? Они тебе не нравятся. Знаю, сейчас я уже не такой симпатичный, — фыркнул Малфой, оглядываясь по сторонам, словно прикидывая лучший способ для побега. — Драко. — Что? — пробормотал он смущенно. — Они не заметны. — А? Разум блондина словно взорвался внутри его головы. Реддл готов был поклясться, что видел помехи в его глазах. — Они... Чёрт возьми, они же совсем незаметные. Хорошо? Хотя немного странно, что они вообще у тебя есть. Мы же волшебники, в конце концов. Но это всё равно ничего не меняет. Странно, что у Малфоя в принципе остались какие-то следы, ведь для колдомедика это относительно простая операция. К тому же существует бесчисленное множество мазей от шрамов, которые стоят не так уж дорого. Даже если бы они были дорогими, Драко — Малфой. Он мог бы дважды купить всю Англию, и его банковский счёт нисколько не пострадал бы от этого. Что-то начало складываться в голове Тома. Что-то было не так. — Врач, который проводил операцию, когда я был младше, был... — Драко внезапно напрягся. Он и без того был нервным из-за своих рубцов, а теперь ещё и воспоминание причиняло ему боль. — …он не особо любил таких, как я. — Ох, — прошептал Реддл, совершенно ошеломленный. На глаза блондина навернулись слезы, готовые вот-вот вырваться наружу. Том почувствовал сильное жжение в груди и дискомфорт в желудке, когда услышал и увидел Драко таким. Гнев, печаль и жажда мести закипали в крови. — Он согласился на операцию, и я был очень рад, что наконец-то перестану перевязывать грудь. Когда я очнулся и увидел швы, то подумал, что в какой-то степени это нормально, что они скоро затянутся, пока не увидел  разъяренного отца и мертвенно бледную мать. Оказалось, что, по словам этого медика, у меня должна быть постоянная метка, которая будет всем напоминать, что у меня между ног, и чтобы я не вводил людей в заблуждение, говоря, что я "подлинный мужчина", — закончил Драко, на протяжении всего рассказа стараясь не дать голосу задрожать. — Он был жестоким ублюдком... — Полагаю, ты всеми способами пытался избавиться от этих шрамов… Он что-то сделал с твоей кожей, чтобы они были перманентными? — пробормотал Реддл, глядя на линии под грудью Драко. Теперь эта проблема не казалась такой уж преувеличенной. Драко кивнул, и Том закрыл глаза, не в силах сейчас смотреть на своего партнера, потому что гневный взгляд, который он, должно быть, имел в этот момент, явно был направлен не на него. Кто-то навсегда заклеймил его любовника, кто-то, кто хотел сказать, что тот никогда не будет "настоящим мужчиной". Теперь понятно, почему Драко чувствовал себя так неуверенно. Том задавался вопросом, имеет ли это отношение к тому дню, когда он нашел его плачущим.  Тот хирург заслуживал медленной и мучительной смерти — одного смертельного проклятия было недостаточно. — Да, — очень тихо ответил Малфой. Если бы в комнате не было абсолютной тишины, Том бы ничего не расслышал. — Мы подали на него в суд. Дело прошло в нашу пользу. Но он не был наказан в полной мере: только выплатил финансовую компенсацию, отбыл месяц в Азкабане и подписал юридическое соглашение о неразглашении личной информации. Судья сказал, что если мы привлечём больше внимания к делу, то мой секрет может быть раскрыт, а это негативно повлияет на репутацию Малфоев. — Это дерьмовое оправдание! Твой отец согласился с этим?! — не сдержался Том. Он никогда раньше так открыто не проявлял свой гнев перед кем-либо в Хогвартсе, и Драко на мгновение растерялся. — …эта пародия на колдомедика больше, чем преступник. Он не должен был оказаться на свободе. Его хотя бы лишили лицензии? Разве в волшебном мире такие вещи не более приемлемы? Почему столько шума из-за того, что люди могут узнать о твоем положении? Дыхание Тома стало прерывистым, но он понизил голос, несмотря на то, что речь стала еще более невнятной. Между тем сидящий рядом с ним чистокровный с каждым словом становился все более и более смущенным, но все же положил руку поверх руки Тома.  Префект на мгновение прикрыл глаза, разочарованно вздохнул и обхватил пальцы второго своими. — Волшебники не такие, как маглы. Я думал, ты знаешь, что не все думают одинаково, — Драко проигнорировал все остальные вопросы, но сегодня Том не собирался давить на него. — Да, но многие знают о гомосексуальности Дамблдора и никто не осуждает его. По крайней мере, открыто, — сказал Реддл, словно это было очевидно. Но Малфой лишь покачал головой и с печалью в глазах посмотрел на него. — Они принадлежат к разным культурам, этническим группам, даже религиям. У всех разные обычаи, поэтому возникают споры о том, что морально, а что нет... Может быть, если они узнают, что я трансгендер, они не сожгут меня на костре и не будут бросаться гнилыми помидорами каждый раз, когда я захожу в магазин. Но враги Малфоев не упустят возможности атаковать меня, пока окончательно не втоптают в грязь... — Драко прикусил губу. Он явно испытывал большой стресс. Том и сам старался успокоиться, чтобы Драко не чувствовал себя еще хуже. Малфою сейчас не нужны были дополнительные переживания. — Не хочу даже представлять, что они могли бы тебе сказать... — Я знаю, что они сказали бы, что теперь любой волшебник, который женится на мне, будет иметь гарантированное потомство. Я слышал, как они говорили о женщинах, — он горько усмехнулся. — Они будут относиться ко мне так же, как к ним: как к кобылам, нужных только для оплодотворения, или как к курице, несущей золотые яйца, поскольку у меня большое состояние. Да, Дамблдор гей, но он всё же мужчина, и поэтому его уважают гораздо больше, чем "девочку, которая хочет быть мальчиком". — Это прозвучало отвратительно. Пожалуйста, не говори так о себе, — Том оставался серьёзным, и его голос был почти таким же. Он слегка сжал пальцы Драко. — Ты настаиваешь? — выдавил из себя блондин, с недоверчивой улыбкой глядя на более высокого парня. — Да, это было настолько отвратительно, что я прошу тебя больше не говорить так. Ты мальчик, мужчина, таким я тебя знаю. И даже если ты цитируешь слова других людей, я прошу тебя больше не делать этого. Ты напрасно причиняешь себе боль. Драко застыл с полуоткрытым ртом и широко раскрытыми глазами, напрвленными прямо на брюнета. Это было несколько глупое выражение, но на Малфое оно смотрелось очень мило. Том не мог понять, как он раньше не замечал, что этот чистокровный невероятно красив. Возможно, потому что он знал, что тот был вне его досягаемости, или потому что большую часть времени Реддл вел себя как сволочь. Или потому, что раньше Малфой был его конкурентом, и Том собирался убить его. Гарри всегда казался более доступным, чем Драко. Но теперь Реддл понял, почему блондин мог быть таким закрытым и недружелюбным. У Драко было много секретов, которые он ни перед кем не хотел бы раскрывать. В основном хороших, к удивлению Тома, но которые делали Малфоя таким же уязвимым как бездомного котенока. — Том. — Да? Префект услышал стон, но не такой, к каким привык. Драко теперь открыто всхлипывал. Из его глаз ручьем текли слезы, а лицо пылало красным. Ну, этот образ был ему знаком, но в более сексуальном контексте, а не... Нет, сейчас не время об этом думать. — Я тебя очень ценю, — пробормотал парень сквозь слезы. Все еще срывающимся голосом. — И мне все равно, что ты используешь и выбросишь меня как мусор, когда насытишься или когда станешь достаточно важным в волшебном мире. Я готов к этому. Я просто хочу, чтобы ты знал. Реддл молчал, не в силах произнести ни единого слова. Он просто отпустил руку Драко. Не для того, чтобы отстраниться, а чтобы притянуть еще ближе. Том был голым, а на Драко была только распахнутая рубашка. Брюнет наклонился, чтобы обнять партнера, уткнувшись подбородком в светлую голову и позволив тому намочить свою грудь слезами. Было лишь вопросом времени, когда нагота обоих повысит температуру тел. Они не могли не возбудиться даже посреди этой бури эмоций. На этот раз Драко оказался сверху, чего обычно не случалось, когда они находились в более... неудобных местах. — Позволь мне в этот раз… — блондин прошептал надтреснутым голосом. Он выглядел действительно красиво, когда плакал (да, он все еще плакал), но Том также чувствовал, как внутри него что-то рушится, когда видел Драко таким. Он никогда не думал, что Малфой настолько сентиментальный. Как правило, такие проявления эмоций вызвали у него отвращение, но Драко был очарователен. — В этот раз… — пробормотал Реддл, глупо повторяя за блондином. Возможно, потому что у него особо не было чувств, кроме как к Драко. Обычно он был тем же расчетливым сукиным сыном, что и всегда. Реддл преимущественно испытывал одержимость, собственничество по отношению к предметам или людям, гнев, похоть. Это определяло его повседневную жизнь, сколько он себя помнил. Малфой был сверху, ощупывая рукой место, где должен был находиться член Тома, чтобы направить его к своему входу. Внешне Драко казался очень хрупким, но сила, с которой он глубоко насадился на стояк, говорила о том, что в нём гораздо больше энергии. Том громко ахнул, не ожидая от Малфоя такого необузданности. Он подхватил его талию, пытаясь помочь, но парень был в лучшей физической форме, чем казалось, и мог справиться со всем сам. По крайней мере, его ноги были довольно сильными — может, благодаря квиддичу? Руки Малфоя сжимали его плечи. Его короткие ногти впивались в кожу, но Тому было все равно. Возможно, эта боль даже возбуждала его. Совсем немного. — Ах, да, да, да! — Драко был довольно шумным, когда у него была такая возможность. Обычно это происходило в лесу, когда они уходили достаточно далеко и накладывали несколько заклинаний, чтобы звуки не выходили за пределы выбранного места. — Том... Ах! Реддлу до безумия нравилось слышать своё имя, слетавшее с розовых губ чистокровного. Он собственнически обнял блондина за талию, таким образом прижимаясь грудью к ее груди, и лизнул того в шею, заставляя избалованного мальчика вскрикнуть. Чувствительная зона. Серьезно? Использовать и выбросить? Малфой понятия не имел, что он его навсегда. Том не собирался отпускать его. Он собирался отомстить тому халатному и отвратительному колдомедику. Он собирался принести Драко его голову, чтобы увидеть улыбку на любимом лице. Отныне Малфой принадлежит ему, и чистокровный будет с ним до конца своих дней. И Реддлу совершенно всё равно, что ему придётся сделать, чтобы тот остался. Том кусает Драко за плечо, тихо рыча, когда его любовник дрожит в его объятиях от наступающего оргазма. — Никаких отметин… О боже! — жалобно простонал Драко, обнимая Тома за шею и позволяя тому схватить себя за бёдра и проникнуть снизу. — Разве это не кощунство — упоминать магловское существо? — дразнил Реддл, хотя его собственный голос тоже был не совсем ровным. Он был поглощён погоней за оргазмом, не переставая двигаться внутри блондина. — Ты так хорошо смотришься с моими следами… мой. Том не думал, что произнесет последнее вслух. Драко наверняка услышал это. Конечно, он услышал, громко и отчетливо. Потому что этот хриплый стон Реддла раздался практически на его коже. — Твой, — пробормотал Драко так тихо, что никто не смог бы его расслышать.