Nerd for gopnik

      Чанбин сидел дома у отца и пил пиво, смотря в телевизор. Там шла какая-то дорама по типу боевика, поэтому Со и смотрел её на фоне, пока ждал вечернего времени. Он никогда не говорил про свою вторую, брутальную сторону грозы района. Об этом не обязательно было знать всем, а особенно Минхо, который свято верил, что его Бинни — сладкий мальчик-зайчик, что не пьёт, не курит и матом не ругается, но вот какой неожиданный поворот.       Родители Со были разведены, они уже давно не жили вместе, поэтому Чанбин порой и жил порой на два дома. У мамы он был прилежным мальчиком, лучшим учеником и просто плюшевой зайкой, которую можно тискать и получить за это только надутые губы. К тому же, у мамы был мужчина, что появился через год после развода, и со временем парень стал звать его папой. А Минхо ничего не заподозрил, ведь Бину не хотелось показывать родного отца, потому что он являлся полной противоположностью той жизни, которую демонстрировала мама.       Его отец часто пил, но систематически ходил на работу и платил налоги. Он был главой района, в котором жил, все его знали и уважали. Слова не могли лишнего сказать. Вот и Чанбин, когда приезжал, тоже становился таким. Папа не запрещал ему пить или курить, не позволял только употреблять наркоту, а то это не по-пацански вообще. Чанбину приходилось вникать в дела пацанские и быть во всех темках и делишках пацанов. Его, как и отца, уважали и не могли ни слова сказать. Чанбин не был хлюпким мальчиком, поэтому все гордо звали его «свой пацан».       Вот и сейчас Бин узнавал от своих, кто такой Феликс и что он за пидор такой, раз лезет к нему. За мать Со готов заставить землю жрать, так батя его учил, а будет жена, так и подавно. Ведь жена – это всё в твоей жизни. Удивительно, что даже после развода отец Бина всегда защищал честь его мамы и никогда не говорил про неё плохого слова, хотя она конкретно поднасрала в его жизни, но он до сих пор оставался ей предан.       Бин тоже мечтал любить кого-то и всю жизнь защищать, но пока что он мал, да и приоритеты были направлены на другое, но вот этот шкет длинноволосый зацепил его конкретно, конечно.       — Па, а если я домой пацана приведу, ты меня ёбнешь? — интересуется Чанбин, делая глоток пива.       — Ну, прям мужика? Не, мужика не приму, хоть убей, — отвечает отец, обгрызая сушёную рыбку. — А вот если пацанёнок такой, то ладно. Можно, конечно, принять с закрытыми глазами. А те чо, пацаны что-ли нравятся?       — Да пока не знаю, па. Есть тут один шкет мазёвый. Зацепил, гадина, тц, — цокая, произносит Чанбин, допивая своё пиво. — Вот, идём на стрелку с ним, разбираться будем.       — Ты смотри, зубы не пересчитай, пока рамсить будешь, а то будет как у меня с твоей мамкой. Тоже вышла со мной поговорить, а в итоге получил от неё по еблецу знатно, зато как влюбился, жуть, — отец произносит это с улыбкой, а Бин издаёт смешок. — Вот, конечно, времечко было.        — Да-да, а потом ты получил от своих пацанов за то, что влюбился. Знаем – хавали. И не получу по лицу, а то меня Минхо не признает, — хмыкает Со, доставая из холодильника вторую бутылку пива. — То есть, против пацанов в доме ничего не имеешь? А то я приду вас знакомить, а ты устроишь тут чёрную, мне вот такого вот не надо вообще.       — Да ладно, не кипишуй, я ж у тебя добренький. А ты хочешь этого Минхо притащить? Который на кролика похож? Так ладно, он мне нравится, чего раньше-то не познакомил? — говорит отец, откладывая кости от рыбы в сторону.       — Да не он это, господи, отец. Как вообще на него можно подумать? Мы ж дружим с младшей школы. Я видел, как он в штаны написал от страха, — смеётся Чанбин открывая бутылку рукой и откидывая крышку на стол. — Та мне там… Другой нравится. Ну как, просто симпатичный. Я так, на будущее поинтересовался.       — А… А я думал, Минхо, вы прикольно смотритесь вместе, — отец хмыкает, пока не получает от сына хмурый взгляд. — Да ладно-ладно, не смотри так на меня.       — То-то же, ладно я ушёл. Время поджимает. Вернусь поздно, бывай, — Чанбин кричит из коридора, не выпуская бутылки пива, а после выходит на улицу, отправляясь в место, где по полученной наводке должен ходить Феликс. И, какая неожиданность, именно там он его и находит.       — Ну, привет, шкет.       Феликс стоял возле мусорки и чиста подкуривался, его не ебало то, что вокруг него кто-то ходил, ведь он и сам в натуре мог так хорошенько втащить, что тот, кто сунулся, обоссытся в страхе.       — Э, смотался в страхе отсюда, бля, а то нахуй втащу тебе, — хрипит Ликс, а потом видит его. Бля, Ликс в натуре дернулся, нах… Он не был из этих пугливых и всегда держался в натуре, но сейчас его, бля, ну это, чисто накрыло. — Со? Ты бля, в натуре с этого района? Бля, ну это, ёпта, я виноват там. Зря быканул, в натуре.       Ликс жил тут не с рождения, его вообще, как чебурашку в апельсинах, подкинули бля, только не из Африки, а из Австралии, и сразу вместе с отцом и матерью. Ну, так вышло, ёпт. Он был этим, бля, самым милым мальчиком в мире, пока мать из семьи не ушла к другому, а жизнь Феликса скатилась. Отцу было как-то в натуре насрано на сына, а этот, ну, белый и пушистый комочек, ёпта, счастья начал скитаться по улицам, ведь бате-то чиста в натуре было похеру на сынишку-то. А Ликс-то рос и набирался всего того, что, ну, ваще не надо было.       А после в жизни у Ли появилась новая мамка, что просто люто ненавидела. Ли чувствовал это, поэтому и начал ещё больше пропадать, так и познакомился с Хваном, а потом их обоих, как собак беспризорных, под шкирку закинули в гимназию. И, ёпт, там-то Ликс хотел уже повеситься, ведь, бля, ебал он эти уроки правильности, а потом ещё и всякие, бля, корейские и математики. Бля, для бедного мозга Ли это стало ударом, ведь в обычной школе от него ничего не требовали, а тут приходилось в натуре напрягаться, бля. Да и сейчас не только мозг его напрягался, но и всё, ну это, бля, нутро. Он стоял и держал в руках сигарету, пока глаза чиста округлялись. Видел бы его Хван сейчас, жёстко бы быканул, да ещё и вмазал хорошенько за то, что так жёстко тупит перед этим чмошником тупорылым.       — Ты чо, бля, в натуре офанарел, ёпта? На кого ты дело имеешь, бля, — включает Ли, но делает шаг назад, чтобы, если что успеть смарафонить. Не, конечно, он не марафонец конкретный и всегда драку до конца, бля, доводит, но тут, бля, иной случай. — Я тя, бля, это, ну спрашиваю. Отвечай быстро, ёпта.       Чанбин же смотрел на это чудо быдловатое и думал, если бы не речь, то милый мальчик. Ещё бы, конечно, причесать, да корни подкрасить, и вообще будет просто очарование. «И как его ещё не отпиздили за то, что он покрасился и отрастил волосы? Батя давно бы за такое пришил», — проносится ещё одна мысль в голове Чанбина. Со делает шаг ближе, проводя рукой по голове.       — За слова свои отвечай. Что к мамке моей прокопался, зубов, блять, много? — Чанбин хватает за патлы, придвигая ближе к себе.       — Эээ, ну ты это, бля, отпускай давай, бля, пацан, ёпта. В натуре, бля, каюсь, хуйню несу, — Ликс не из тех, кто любит отступать, но тут, бля, очко сжалось до размеров атома.— Ёпта, да я, ну это, бля, в натуре уебан. Матерей не трогают.       — Так-то. Услышу ещё хоть одно слово про мать, я тебя в землю закопаю, понял? Не? — Бин не церемонился, и даже несмотря на то, что был чуть ниже, страха от этого внушал не меньше, поэтому Со победно улыбнулся, когда у Ликса из рук выпала сигарета. — Чо, по пивку выпить хочешь?       — А чо, бля, с тобой в натуре пиво гонять можно? Ну это, бля, реально? Я думал, ты этот как его чепушило заумное, ну там, бля, ботаник, очкарик. Ты ж, бля, там такой ну бля… Агрх, ёпта. Понял меня. А ты оказывается маслёнок, бля, — Феликс в натуре оценил бицуху Бина в кожанке, даже не жалко было бы, если бы вмазал.       Ликс, кстати, бля, в натуре теряется. Чё-то он не ожидал, ну это, что его, там, по голове гладить будут да ещё и так пристально смотреть. Он вообще, бля, кажется, потерялся, бля. Только покурить вышел, в натуре, и тут этот гондопляс вырисовывается, а Ли и слова воедино не может связать, ну типа, вообще, ну жёстко. Ему вроде как ебало обещали набить, а тут, ёпта, и не бьют и ничего не делают, бля, в натуре. А потом ещё и так прижимаются плотнее, Ли вообще в ахуе, ему кажется, что жаба не просто ебала гадюку, а там затрахала.       — Т-ты ч-чо бля, педик, вытворяешь, а? — голос трясётся впервые. — А ну э… Отойди бля, а то я ж в натуре уложу тебя.       — Нет, уложу тебя я и в мою постель, киса, — произносит Чанбин, оставляя легкий поцелуй на губах. — Пока-пока. Номерок твой знаю, напишу тебе после.       А Ли, ёпта, будто без трусов сейчас оставили.       — Ебала жаба гадюку. Ко мне, чо, клеятся или чо, бля? Я чо, красивый такой, ёпта? — Ликс ухмыляется и закуривает по новой. А ведь, ну это, ну бля, он же в натуре красавчик, ёпта. Да ещё какой, да и Бин чиста не урод такой, да и ваще сильный в натуре. — Фу, сука, о чём я вообще думаю, бля. Фу, нах.