Диегезис

      Бай Жун была неплохим собеседником, пока она не была увлечена завоеванием его симпатий, думалось Шэнь Цяо.       На первое «свидание» они пришли в хороший ресторан на окраине территории Фэндянь. Она была очень харизматичной особой с широким кругом интересов. Казалось, она знала понемногу обо всем на свете и умела поддержать разговор, поэтому с того момента, как они сели в Диди, их разговор не затихал. Если бы не тот факт, что Шэнь Цяо не чувствовал к ней влечения, она была бы прекрасной спутницей.       — Я люблю цветы, — сказала Бай Жун, смахнув листок с букета, стоявшего на столе между ними.       У ресторана, который выбрал Шэнь Цяо, были хорошие отзывы, многие из которых отмечали «романтическую обстановку», но теперь он жалел о своем выборе. Бай Жун сказала то, что он от нее и ожидал.       — Как жаль, что мой парень не принес мне ничего.       — Госпожа Бай… — Шэнь Цяо оглянулся на других посетителей, многие из которых были слишком увлечены своими свиданиями, чтобы обращать внимание на Шэнь Цяо и Бай Жун.       Она похлопала своими длинными ресницами.       — Разве ты не должен называть меня «золотце»?       Шэнь Цяо приложил руку ко лбу.       — Мы лишь выполняем условия наших контрактов.       — Знаю, знаю, но это должно выглядеть правдоподобно, верно? — надулась она, не пытаясь скрыть свое разочарование. — И я не врала, что мне нравятся цветы. Прежде чем стать актрисой, я хотела стать флористом.       — Тебе бы подошло.       — А что насчет тебя? Чем бы ты занимался, если бы не стал актером?       — Я бы стал врачом.       — Ах, да. Тяжелая работа. — Она снова повертела в руках букет. — И мы бы никогда не встретились…       — Наша еда готова, — с облегчением сказал Шэнь Цяо.       Официант поставил их блюда и поинтересовался, не нужно ли еще чего-нибудь. Шэнь Цяо отпустил его и сразу же принялся за еду.       — Шэнь-лан, мы же вроде как встречаемся, неужели ты не можешь притвориться романтичным?       Шэнь Цяо поднял голову.       — Это первое свидание. Разве первые свидания должны быть романтичными?       — Ты что, никогда раньше не был на первом свидании? — прыснула Бай Жун.       Шэнь Цяо съел еще одну вилку макарон. Прожевав, он вытер губы и сказал:       — В этом никогда не было необходимости.       — Необходимости?!       — Да. Сначала я был слишком молод, чтобы встречаться с кем-то, потом учился в университете и был слишком занят, чтобы встречаться с кем-то, а с тех пор, как вернулся к актерской деятельности, я сосредоточился на своей карьере. Я не чувствую потребности.       Бай Жун уставилась на него с открытым ртом.       — Поэтому я вынужден просить госпожу Бай о помощи в этом деле. Действительно ли первые свидания должны быть романтичными? Я всегда считал, что они довольно неловкие.       — Просто дай мне попробовать твою еду!       Шэнь Цяо приподнял брови, но придвинул ей свою тарелку, стараясь не задеть вазу и свечи, стоящие между ними.       — Не так!       — А как тогда?       — Вот так, — сказала Бай Жун, накалывая на вилку кусочек рыбы и протягивая ему.       Он посмотрел на рыбу, потом на нее, потом снова на рыбу.       — Я…       — Просто съешь это!       Шэнь Цяо съел кусочек рыбы с вилки. Было очень вкусно, но его желудок свело. Разве это не чересчур? Это, безусловно, вызывало смущение.       — Моя очередь! — хихикнул Бай Жун и открыла рот. — А-а-а!       Шэнь Цяо быстро накрутил полную вилку спагетти и сунул ее в рот Бай Жун. Его уши покраснели, когда она промычала и бросила на него неподобающий взгляд.       — Шэнь-лан, твои спагетти такие вкусные!       Этот ужин не мог закончиться так быстро. Но к счастью для Шэнь Цяо, других инцидентов во время еды не произошло.       К сожалению, у входа в ресторан стояли папарацци, которые, вероятно, надеялись найти любого актера, достаточно глупого, чтобы обедать там, где они работают. Их было не так уж много, но достаточно, чтобы усложнить выход из ресторана.       — Это ваше первое свидание? — спросила одна женщина. — Вы встречаетесь?       — Как вам работается с Юйвэнь Юном?       — Бай Жун, влияют ли ваши с Шэнь Цяо отношения на вашу работу на съемочной площадке?       — Как называется фильм?       Мужчина крикнул:       — Когда вы впервые встретились?       Шэнь Цяо пригнул голову, взял Бай Жун за руку и поспешил к их такси, которое он заказал, когда оплачивал счет. Их водитель выглядел рассерженным.       — В Фэндянь слишком много проклятых людей, зачем мне это нужно, — пробормотал он себе под нос, объезжая очередного фотографа, вышедшего перед их машиной.       — Здесь больше людей, которые заказывают премиальный тариф, так ведь? — заметила Бай Жун.       — Да, так и есть, — кивнул водитель.       — Почему ты не заказал Люкс? — спросила она Шэнь Цяо.       — В этом не было необходимости.       — Необходимо, необходимо, необходимо, необходимо. Ты что, монах?       — А…       — Шэнь-лан, позволь этой девочке научить тебя еще одной вещи. Не все в жизни должно быть «необходимым»! Иногда можно позволить себе немного излишеств просто потому, что ты этого хочешь, ясно?       — Может, не будем говорить об этом прямо сейчас? — Шэнь Цяо взглянул в зеркало заднего вида.       Водитель быстро отвел глаза.       — Как и отношения! Может быть, это и не обязательно, но это может быть весело и интересно и откроет перед тобой новые двери!       — Я могу сам открывать для себя двери, — сказал Шэнь Цяо.       — Разве ты не хочешь испытать что-то новое и повеселиться? А вдруг ты влюбишься?       Слова «в меня» прозвучали тихо, но Шэнь Цяо отчетливо их услышал. Он также помнил о присутствии посторонних, о чем Бай Жун, казалось, совсем забыла.       — Разве мы не этого добиваемся, Бай Жун? Это всего лишь первое свидание. Я понимаю, я не в твоем вкусе, я немного более сдержан, чем большинство. Но я бы хотел встретиться с тобой еще раз.       — Я тоже хочу, — тихо сказала Бай Жун.       Остаток поездки прошел в молчании.

***

      Особенность кинематографа заключалась в том, что сцены редко снимались по порядку. Особенно на студии Фэндянь, где одновременно велись несколько проектов, актеры и съемочные группы должны были эффективно использовать отведенное им время на съемках. Так, Шэнь Цяо и Бай Жун сняли концовку фильма еще до того, как кто-то из их команды попал в подземную гробницу.       Шэнь Цяо и остальные участники получили небольшую передышку, когда Юйвэнь Юн переключилась на работу с Янь Уши над его монологами, которых у него было три.       Они все еще укладывались в график, но Шэнь Цяо полагал, что это ненадолго, поскольку к съемкам привлекут остальных актеров: несколько статистов, детей-актеров, каскадеров. А потом должны были появиться обезьяны. Настоящие обезьяны. И, что еще хуже, их дрессировщики.       Шэнь Цяо убрал креветочные хвосты (по крайней мере, большинство из них) с карниза в своем трейлере еще до того, как все трейлеры переместили на площадку с гробницей. Но даже сейчас запах все еще сохранялся. Он подумал, не попросить ли у Юйвэнь Цина замену. Но из-за того, что Шэнь Цяо беспокоился о правках, заново заучивал реплики и просыпался в шесть утра, он все время забывал.       Утром, придя к трейлеру гримеров, он постучал в дверь и заглянул внутрь. Он не хотел никого пугать, если там кто-то переодевался.       — Шэнь Цяо! — воскликнул Хо Сицзин, вскакивая с ближайшего гримерного кресла. — Входи, входи!       — Доброе утро, Сицзин. А где госпожа Чжао?       Хо Сицзин втащил Шэнь Цяо за руку в трейлер.       — В уединении, — сказал он, когда за Шэнь Цяо захлопнулась дверь.       — Что, прости?       — Мы так называем время, когда ее вызывают обратно в швейную мастерскую. Она проведет там не менее двух недель. Какой-то режиссер хочет шестнадцать новых клановых костюмов. А теперь садись, садись! — Хо Сицзин усадил Шэнь Цяо в гримерное кресло. Затем, положив руки на плечи Шэнь Цяо, он уставился на него в зеркало.       — Сицзин?       — Ах, да! Мы приступаем к подземным сценам, поэтому ты должен выглядеть немного растрепанным. — Он улыбнулся, хмыкнув, и от его пристального взгляда Шэнь Цяо стало не по себе.       — Жаль покрывать такую красивую кожу фальшивой грязью. Я бы хотел себе твое лицо…       Шэнь Цяо не знал, что на это ответить! Он бросил на Хо Сицзина обеспокоенный взгляд, но Хо Сицзин только рассмеялся.       Для Хо Сицзина это было вполне обычным замечанием. Он был… увлеченным человеком; его очень заботило, как люди ухаживали за кожей, и он очень старался, чтобы они выглядели как можно лучше. И ему очень хотелось прикоснуться к лицу Шэнь Цяо.       Он все еще смотрел на Шэнь Цяо через зеркало, кончики его пальцев впились в плечи Шэнь Цяо.       — Сицзин? — напомнил Шэнь Цяо.       — Точно, точно! Давай наденем на тебя парик.       Шэнь Цяо неловко улыбнулся. Дальше все шло спокойно: шапочка для парика, праймер, немного тонального крема и теней для век, капелька розового на губах и спрей для закрепления. Затем появились ссадины и царапины.       — Не могу дождаться, когда ты станешь окровавленным, — сказал Хо Сицзин.       Шэнь Цяо старался не обращать внимания на этот комментарий, но это было непросто, когда перед ним маячило лицо Хо Сицзина.       — Искусственная кровь — одна из моих любимых вещей, — усмехнулся Хо Сицзин.       — Ты уже говорил.       Хо Сицзин кончиком пальца размазал по щеке Шэнь Цяо еще немного пепельного порошка, а затем взглянул на него. И смотрел. И смотрел. Шэнь Цяо отвернулся, чтобы кашлянуть, а затем спросил:       — Готов ли я надеть парик?       — Да, вот, держи! — Хо Сицзин достал с одной из полок рядом с ними голову для парика.       Он снял длинный темный парик с основы, перевернул его так, чтобы сетка оказалась наверху, и надел его на голову Шэнь Цяо. Нанеся клей на сетку парика и вдоль линии роста волос, он разгладил ее по лбу Шэнь Цяо. Он еще немного повозился с бакенбардами, а затем отклонился назад, чтобы оценить свою работу. Взяв Шэнь Цяо за подбородок, он вздохнул и сказал:       — Я очень хочу снять с тебя кожу…       В этот момент дверь трейлера резко распахнулась.       — Я вам не помешал? — приподняв брови, поинтересовался Янь Уши.       Хо Сицзин цокнул языком и заявил:       — Ты опоздал.       — Всего лишь на два часа.       — Садись. — Хо Сицзин указал на второй стул. — Я должен закончить с ним.       — Я не против посмотреть, — сказал Янь Уши, проходя внутрь. Однако, едва сев в кресло, он достал телефон и начал что-то печатать.       Хо Сицзин занялся париком Шэнь Цяо, выбивая из него пряди, закручивая их и распушая. Он использовал столько лака для волос, что и Шэнь Цяо, и Янь Уши закашлялись. А потом он с сожалением сообщил Шэнь Цяо, что тот свободен.       — Чтобы загримировать его полностью, понадобится не меньше двух часов. Ты помнешь костюм. Зайди попозже.       Шэнь Цяо пошел искать Юйвэнь Юна. Он направился к съемочной площадке, оглядывая все вокруг. Фэндянь был огромным, и хотя он уже снимался здесь в нескольких проектах, никогда не работал именно на этой площадке. В данный момент она была сильно освещена, поэтому Шэнь Цяо мог разглядеть все каменные арки, все фальшивые могильные курганы и камни, все извилистые тропинки.       Мужун Цинь, главный управляющий, инструктировал своих сотрудников, как установить некоторые из декораций, которые сделал для них плотник. Два электрика спорили, какие лампочки использовать, красные или синие, в светящихся сталагмитах. В данный момент трудно было представить, как из этого можно сделать пригодный для жизни подземный город, но Шэнь Цяо видел, как и более плохие декорации выглядели потрясающе при правильной операторской работе. Он доверял Юйвэнь Юну и команде.       Это была главная площадка в этом павильоне, за ней находились еще три или четыре таких же, поменьше, но они были настолько большими, что ему пришлось бы отойти к самому краю, чтобы увидеть их. Несомненно, к концу съемок они побывают на всех этих площадках.       Он подошел к монтировщикам и помощникам, устанавливающим полукруг из освещения и камер и настраивающим оборудование и тележки. Юйвэнь Юн занял свое место неподалеку и обсуждал с Бай Жун изменения в конструкции. Шэнь Цяо ждал, пока они закончат, чтобы заговорить. Когда Бай Жун заметила его, то подмигнула ему, но он не стал ей отвечать.       — Шэнь Цяо, чем я могу тебе помочь? — спросил Юйвэнь Юн, когда Бай Жун ушла.       — У меня есть несколько вопросов по поводу роли Чэнь Гуна.       — И ты туда же, — выдохнул Юйвэнь Юн. — Он постоянно достает меня по этому поводу с тех пор, как мы начали снимать.       — Я просмотрел сценарий и, кажется, знаю, как решить эту проблему.       — Нет никаких проблем. Единственная проблема — это нытье Чэнь Гуна.       — Я думаю, это сделает сюжет интереснее.       — Эй! — прикрикнул Юйвэнь Юн на одного из работников. — Я же говорил, что мне нужно контровое освещение для этой сцены, кто-нибудь поставил эту штуку вне кадра?       — Штуку? — переспросил работник.       Юйвэнь Юн махнул рукой:       — Белый зонтик.       — Диффузор?       — Неважно! Вы установили его?       — Еще нет…       — Тогда возьмись за дело!       Помощник поспешно сбежал.       — Я выслушаю тебя, но не скажу, что я в восторге от того, чтобы менять что-то, когда мы уже так много сняли.       — Нужно изменить совсем немного…       Юйвэнь Юн хмыкнул.       — Совсем немного! Я просто думаю, что если бы персонаж Чэнь Гуна также был слугой Вэнь Цзе, это немного усилило бы повествование. Нам не нужен будет дополнительный персонаж, это объяснит очевидную связь Цао Фэна с Вэнь Цзе.       Юйвэнь Юн нахмурил брови, размышляя об этом.       — Дай мне поговорить с Сан Цзинсином. Это неплохая идея. Нам придется переснять некоторые части в полях, или, может быть, мы просто вырежем эти сцены. Пусть он появится только в доме.       — Да, я согласен.       — Однако в этом случае нам придется заново переснять пустыню.       Шэнь Цяо поджал губы, но ничего не сказал.       — Я дам тебе знать. Это Чэнь Гун тебя подговорил?       — Нет, просто он выглядел расстроенным, вот я и предложил.       — Тебе не обязательно было это делать. Он бы не сделал то же самое для тебя.       — Это его дело, — сказал Шэнь Цяо, покачав головой.       — Ты не такой, как я думал. Признаюсь, я немного беспокоился, когда вышестоящее руководство выбрало тебя.       — А?       — Кое-кто в твоем прошлом агентстве проболтался, что с тобой невозможно работать. Что у тебя есть свое мнение и ты не успокоишься, пока тебя не выслушают.       — Это не… такая уж и ложь, — рассудил Шэнь Цяо. — Если это что-то очень важное, со мной может быть трудно работать. Но я думаю, что большинство вещей, особенно в таком динамичном процессе, как съемки, не так уж и важны. Если мы добавляем или убираем персонажа, освещаем сцену слева или справа, используем цифровые или механические эффекты, это будет не так важно, как суть истории, не так ли?       — Да. Это одна из причин, по которой мне нравится работать с Янь Уши.       Это замечание застало Шэнь Цяо врасплох.       — Вы очень похожи, — заметил Юйвэнь Юн.       Шэнь Цяо не стал опровергать это, а просто сказал:       — Для меня большая честь сравниться с таким талантливым человеком.       Юйвэнь Юн рассмеялся.       — Ты действительно ученик Ци Фэнгэ. Постарайся не подвести его, слышишь?       — Я прислушаюсь к совету режиссера Юйвэнь.       Следующие несколько часов Шэнь Цяо провел с Бай Жун, отрабатывая реплики и расстановки, стоя на площадке, чтобы оператор проверил разные варианты освещения, и читая несколько страниц из книги. Он вернулся к трейлеру гримеров, стоявшему неподалеку, ожидая застать Янь Уши все еще в кресле.       — Он уже давно ушел, — проворчал Хо Сицзин. — С ним так тяжело работать, он постоянно что-то предлагает и ерзает, не то что ты.       Он протянул руку, чтобы коснуться лица Шэнь Цяо. Шэнь Цяо перехватил его запястье и спросил:       — Какой костюм мне надеть сегодня?       После того, как Хо Сицзин снял с вешалки позади себя костюм, Шэнь Цяо быстро переоделся. Он не хотел, чтобы Хо Сицзин подумал, что ему нужна помощь.       Он вернулся на съемочную площадку в грязной одежде и с радостью увидел, что Бай Жун и Чэнь Гун уже на месте.       — Где Янь Уши? — поинтересовался он.       — Где-то, — пожал плечами Чэнь Гун.       — Все ли здесь? — крикнул Юйвэнь Юн. — Все готовы? Мы снимаем четвертый бой. Вэнь Цзе только что нашел свою жену и остальных членов каравана, а Король обезьян пытается их разъединить.       Съемочная группа приступила к подготовке. Свет на сцене стал тусклее, а Мужун Цинь поднял доску с номером сцены и дубля, в то время как Шэнь Цяо и остальные актеры заняли свои места.       Эта сцена должна быть в конце фильма, после того как Вэнь Цзе прошел через четыре подземелья, проверяющие его силу и смекалку. Шэнь Цяо задыхался и щурился в темноте, когда Юйвэнь Юн крикнул «Мотор!». Несмотря на то что за пределами съемочной площадки все было освещено, на площадке царила кромешная тьма. За время ожидания Шэнь Цяо уже не раз проходил по тропинке и знал, где находятся все неровности, но на камеру один раз споткнулся.       Откуда-то сбоку помощник крикнул «Бах!», и Шэнь Цяо резко повернул голову влево.       — Я хочу сменить ракурс камеры, — сказал Юйвэнь Юн, взмахнув рукой.       Шэнь Цяо подождал десять минут, пока операторы подготовят вторую камеру. Юйвэнь Юн предусмотрительно сказал оператору тележки, чтобы тот тоже начинал настраивать камеру, надеясь, что это сэкономит время, если ему вдруг захочется приблизить кадр на следующем дубле.       Так продолжалось не менее часа. Юйвэнь Юн с разных ракурсов снимал, как Шэнь Цяо пробирается по каменному подземному городу, а затем Шэнь Цяо ждал, пока камеры и осветители перестроятся. Шэнь Цяо чувствовал, что за пределами съемочной площадки его уже ждут статисты.       Когда всех впустили на съемочную площадку, им пришлось ждать, пока гримеры установят «клетку», как они ее называли. По сути, это была просто переносная рама из бамбуковых досок, которую установили перед входом в анклав.       Команда по практическим эффектам провела для всех инструктаж по пожарной безопасности, прежде чем развести в клетке костер. А поскольку он не давал достаточно света для камеры, кабельщик и осветители спорили, как лучше разместить дополнительную лампу. В конце концов Мужун Цинь прокричал:       — Просто примите уже это чертово решение!       Они выбрали место прямо за костром.       Когда они снова приступили к съемкам, Шэнь Цяо рухнул перед клеткой и вытащил руки Бай Жун через зазоры в бамбуке.       — Снято! Возьмите ручную камеру для крупного плана.       Прошло еще двадцать с лишним минут, и, по подсчетам Шэнь Цяо, они сняли в общей сложности тридцать секунд. Юйвэнь Юн не велел им останавливаться, поэтому Шэнь Цяо продолжил путь.       — Сяо Хуа, ты жива, я так волновался!       — Тебе нельзя здесь находиться! — дрожащим голосом сказала Бай Жун. — Монстры, они…       — Мы возвращаемся домой. Король сказал мне, что отпустит тебя, если я смогу тебя найти, — попытался утешить Шэнь Цяо. Он протянул руку через решетку, чтобы погладить ее по щеке.       — С чего ты решил, что он говорил правду?       Один из членов команды крикнул: «Треск!»       Шэнь Цяо отшатнулся назад, оглядываясь по сторонам. Бай Жун и все остальные в клетке зашумели, отодвигаясь как можно дальше к задней стенке. Краем глаза Шэнь Цяо заметил, как что-то шевельнулось, и обернулся, чтобы взглянуть.       В тонком луче света Шэнь Цяо едва различил фигуру — высокую, крупную и устрашающую.       — Поздравляю, — сказал Янь Уши, подходя ближе. — Ты добрался до своего нового дома.       — Снято! Перенесите камеры на эту сторону, — указал Юйвэнь Юн на Янь Уши. — Мы вновь снимем эту сцену. На этот раз я хочу увидеть выражение лица Вэнь Цзе.       — Вы так долго добирались до этого места, — произнес Янь Уши.       — Мы ничего не можем поделать. Режиссеру Юйвэнь нравится, когда у него много материала для работы, — ответила Бай Жун. — Покажешь мне свой грим? Он выглядел неплохо, когда я сидела вместе с тобой. Я хочу увидеть законченный вид!       Янь Уши, всегда любивший покрасоваться, шагнул вперед, чтобы полностью оказаться на свету.       — Ах, Хо Сицзин действительно гений, — рассмеялась Бай Жун.       Шэнь Цяо кивнул.       Янь Уши не был похож на себя. Черные с сединой волосы стояли дыбом, придавая ему дикий вид, а Хо Сицзин сделал ему заостренные уши и бакенбарды, чтобы сделать его еще более похожим на обезьяну. Когда он улыбался, Шэнь Цяо заметил мелькнувшие клыки.       Янь Уши не соврал, что костюмеры заменили его ханьфу на жилет. На одном бедре у него висела броня, а на другом — тигровая шкура. Шэнь Цяо заглянул за его спину, чтобы убедиться, не дали ли ему еще и хвост.       — Поистине ужасающе, дядюшка Янь! — захлопала Бай Жун.       — Что скажешь, А-Цяо.       — Очень хорошо.       — И это все, что ты можешь сказать? — прищелкнул языком Янь Уши.       Шэнь Цяо уже собирался сделать ему очередной банальный комплимент, как Юйвэнь Юн приказал им занять свои места.       Они снимали эту сцену снова и снова, пока один из статистов не пожаловался, и Юйвэнь Юн не разрешил им всем прерваться на поздний обед.       — Разве ты не должен чаще давать детям перерывы? — спросил Янь Уши, уходя с площадки и просматривая новости.       — Им лучше привыкнуть к страданиям, если они хотят и дальше сниматься, — ответил Юйвэнь Юн, чем вызвал у Янь Уши смех.       Когда они уходили, мимо Шэнь Цяо промчались несколько детей торговцев, жаждущих наконец-то поесть. Один из них, видимо, не видел, куда бежит, поэтому врезался прямо в спину Шэнь Цяо.       — П-Простите! — извинился мальчик, выпрямляясь.       — Тебе следует смотреть, куда идешь, а не то можешь ушибиться, — сказал Шэнь Цяо.       — Ах! Вы Вэнь Цзе!       — Да, это мой персонаж.       — Ты будешь сниматься в боевых сценах?       — Да.       — Это круто!       — Ши У! — позвал один из мальчиков оттуда, где их опекуны расстелили для них одеяло для пикника. — Поторопись, а то я съем все твое печенье!       — Приятно было познакомиться с вами, господин Вэнь! — сказал Ши У, прежде чем убежать.       Шэнь Цяо пришлось опустить голову, чтобы спрятать улыбку.       Так прошло несколько дней. Теперь, когда им не нужно было полагаться на естественное освещение, съемочные дни становились все длиннее и длиннее, поскольку они пытались уложиться в четырехмесячный график. Съемки шли каждый день, а иногда и затягивались до полуночи. В одну знаменательную ночь основной актерский состав работал до двух часов ночи. Юйвэнь Юн сдвинул съемочный день на час и угостил всех завтраком.       Шэнь Цяо мог по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз за последние две недели он видел дневной свет.       Это была тяжелая, нудная работа — раз за разом играть одни и те же пять секунд. Но в присутствии Янь Уши на съемочной площадке был один плюс — он заставлял всех быть начеку.       Когда это случилось в первый раз, Шэнь Цяо был потрясен до глубины души.       Цао Фэн и Сяо Хуа отделились от группы и скрывались от банды кровожадных обезьян, поэтому Чэнь Гун и Бай Жун присели перед «могильным» курганом, притворяясь, что перешептываются.       — Сидите тихо, госпожа Вэнь. Тш-ш-ш.       — Сам «Тш-ш-ш»! — По щекам Бай Жун текли напускные слезы. — Зачем бежать! Просто пусть они разорвут нас на части!       — Не говорите так! — Чэнь Гун схватил ее за плечо. — Как только твой муж…       Стук.       Чэнь Гун смотрел прямо в камеру.       — Почему стрела так низко? — спросил он управляющего стрелой.       — Ах, прости, прости, — ответил тот.       Чэнь Гун вновь взял Бай Жун за плечо.       — Не говорите…       Стук.       — Эй! — на этот раз уже закричал Чэнь Гун. — Ты что, идиот? Убери эту стрелу и перестань бить меня, понял?!       — Прости, прости! Отвлекся!       Тот факт, что Юйвэнь Юн, режиссер, печально известный тем, что вышвыривал неумелых сотрудников со своих съемок, ничего не сказал, должен был насторожить всех. Шэнь Цяо с ужасом и весельем наблюдал за тем, как они заново разыграли сцену, и снова Чэнь Гун получил по голове стрелой микрофона.       — Режиссер Юйвэнь! — наконец-то завопил Чэнь Гун.       Бай Жун рухнула на пол, задыхаясь от смеха, Юйвэнь Юн держался не лучше. Шэнь Цяо прикрыл улыбку рукавом.       — Ну что, теперь она не попадет в кадр? — спросил Янь Уши, снова ударив Чэнь Гуна по голове. — А сейчас?       Стук.       — Янь Уши?!       — Чэнь Гун, я очень разочарован, что ты не признал меня сразу. Кто еще может обладать такой харизмой, просто держа в руках стрелу?       Стук.       — Хватит бить меня, черт возьми! Режиссер Юйвэнь!       — Ладно, ладно! — сказал режиссер Юйвэнь. — Раз ты уже повеселился, расскажи ему хорошие новости, ладно?       — Если уж так надо, — вздохнул Янь Уши. — Сан Цзинсин дорабатывает твою роль. Поздравляю!       Янь Уши в последний раз стукнул его по голове, но Чэнь Гун пытался переварить его слова.       — Как здорово, А-Гун! — воскликнула Бай Жун.        — Да, поздравляю, прекрасная работа, отличная работа, — хлопнул в ладоши Юйвэнь Юн. — А теперь, Янь Уши, пожалуйста, иди и переоденься в костюм. У нас и так времени в обрез.       Проходя мимо Шэнь Цяо, Янь Уши коротко подмигнул ему.       — Вы, актеры, такие драматичные. Я даже не могу сообщить своим коллегам радостную новость, — посетовал Юйвэнь Юн. — Ладно, давайте начнем с самого начала. Не зазнавайся, Чэнь Гун, ты играешь слугу!       Через неделю Шэнь Цяо должен был сниматься в сцене с Бай Жун: Вэнь Цзе и Сяо Хуа пытались выбраться из подземелья с ядовитым камнем, который мог убить одним прикосновением. Шэнь Цяо пробежался по режиссерским указаниям, пока ждал, когда Хо Сицзин и Чжао Чиин закончат с Бай Жун.       В конце концов, Юйвэнь Юн потребовал, чтобы все заняли свои места, и Шэнь Цяо встал на свое. Он не мог понять, где же Бай Жун, ведь, как он думал, они должны были начать съемку вместе. Может быть, Юйвэнь Юн изменил указания?       Мужун Цинь поднял перед камерой карточку с названием сцены, а Юйвэнь Юн крикнул: «Мотор!».       Что еще оставалось делать Шэнь Цяо, кроме как играть? Он окинул взглядом подземелье и осторожно шагнул вперед. Где же Бай Жун?       — Муж, будь осторожен! — раздался за его спиной низкий голос.       Шэнь Цяо крутанулся на месте и тут же зажал рот рукой, чтобы не рассмеяться. Янь Уши был в костюме и гриме Бай Жун, а на его голову был нахлобучен парик. Он хлопал ресницами, глядя на Шэнь Цяо.       — Не смотри так! Не беспокойся, эта жена позаботится о том, чтобы мы ушли невредимыми!       Когда Янь Уши взял Шэнь Цяо за руку, тот поклялся, что услышал протестующий треск швов костюма. Шэнь Цяо посмотрел в сторону режиссерского кресла: Юйвэнь Юн весело смотрел на происходящее и не собирался прерывать съемку. Чжао Чиин слева от него сидела с побелевшим лицом.       Если режиссер не потребовал прекращения съемок, значит, они должны продолжать. Шэнь Цяо переместил руку Янь Уши со своего бицепса в ладонь, чтобы они могли переплести пальцы.       — Твой муж рассчитывает на тебя, — усмехнулся Шэнь Цяо.       Взгляд Янь Уши, с которым он посмотрел на Шэнь Цяо, был бы омерзительным, если бы это не было так смешно.       Остаток сцены они разыграли серьезно. Янь Уши настолько вжился в образ Сяо Хуа, что Шэнь Цяо было сложно смотреть ему в глаза. Взрослый мужчина, ластящийся к нему и прячущийся за его спиной, действительно выглядел очень забавно! Юйвэнь Юн позволил им бежать до самого входа к обезьянам, но дальше снимать было бы сложно, учитывая, что их король в данный момент льнул к спине Шэнь Цяо, притворяясь женщиной.       — Ладно, хватит заниматься ерундой, — в конце концов сказал Юйвэнь Юн.       — Почему это ерунда? Это был отличный дубль! — серьезно сказал Янь Уши. — Разве я не достойная жена?       — Тебя едва ли можно назвать приличным человеком, — легкомысленно заметил Юйвэнь Юн. — А теперь избавься от этих одеяний, пока Чиин не хватил удар.       — Меня не хватит удар, — тихо сказала Чжао Чиин. — Но я буду плакать.       Янь Уши начал раздеваться прямо здесь, и Шэнь Цяо устремил взгляд в пол.       — А-Цяо, расслабься, на мне надеты штаны, — поддразнил Янь Уши.       Шэнь Цяо не собирался смотреть, вдруг Янь Уши лжет. Но он не мог избежать этого, так как это означало, что он считает Янь Уши лжецом.       Янь Уши обменял у Чжао Чиин парик и верхние одежды на жилет, а затем отправился делать грим.       — Шэнь-лан, — позвала Бай Жун. Он не заметил ее раньше, но она стояла прямо за Юйвэнь Юном, уже накрашенная и в испачканном костюме. — Не думай, что я согласна на свободные отношения! Просто это было слишком забавно, чтобы такое пропустить!       Шэнь Цяо вздохнул.       Юйвэнь Юн заговорил, не отрываясь от мониторов.       — Ты перенес это гораздо лучше, чем остальные. Это и благословение, и проклятие. Возможно, он больше не станет повторять подобное, но это означает, что он пойдет еще дальше.       Шэнь Цяо содрогнулся, представив, к чему это может привести в будущем.       Шэнь Цяо заглянул к ним в один из своих выходных дней, чтобы посмотреть, как идут съемки сцены, где Король обезьян мучает своих пленников и пытается заставить их присоединиться к его королевству в качестве слуг.       Поскольку Сяо Хуа была главной героиней, она должна была противостоять ему, но была избита до полусмерти, и в результате этого Король обезьян превратился в злодея.       Съемки проходили в самом сердце царства Короля обезьян, поэтому на съемочной площадке были настоящие обезьяны, а их дрессировщики находились в стороне. Бай Жун кормила обезьяну фруктами и умилялась, один из дрессировщиков учил группу детей-актеров, как правильно подходить к животным и гладить их.       — Хватит развлекаться, нам нужно закончить фильм, — заявил Юйвэнь Юн.       Дрессировщики разбежались, а актеры заняли свои места.       — Что ты здесь делаешь? Разве у тебя не выходной? — спросил Юйвэнь Юн, заметив Шэнь Цяо.       — Я не знаю, чем еще заняться, — смущенно ответил Шэнь Цяо.       — Ты шутишь? Ты ведь в курсе, что здесь есть парк развлечений? Ай, неважно. Поехали! Мотор!       Все шло хорошо, Бай Жун и Янь Уши работали вместе, и статисты не мешали друг другу. Но время от времени Юйвэнь Юн прикрикивал на кого-нибудь из дрессировщиков, чтобы те держали своих «зверей» под контролем или убрали обезьяньи какашки рядом с колонной справа.       — Почему Цзинсин выбрал обезьян? — сетовал Юйвэнь Юн, уткнувшись лицом в ладони. — Он мог взять любое другое животное, но выбрал то, которое бросается своим дерьмом.       Шэнь Цяо чуть было не спросил, точно ли Сан Цзинсин выбрал обезьян именно по этой причине, но решил, что комментарии излишни.       Юйвэнь Юн указал на одну из обезьян и крикнул:       — Держите эту тварь на месте! Мне нужен еще один кадр слева, и если он не удастся, то все будет кончено.       Когда они начали снимать сцену, обезьяна была там, где нужно, но потом… Янь Уши полностью отклонился от сценария.       — Как его зовут? Твоего муженька.       Бай Жун недоуменно моргнула и с трудом подобрала слова.       — Вэнь Цзе, — пролепетала она.       — Знаешь, как вам повезло, что у вас есть имена? Уверен, вы даже не задумываетесь об этом, не так ли? Вэнь Цзе… какое имя. Ты же знаешь, он здесь.       — Я-Я…       — Хватит с тебя. Твой муж-идиот пришел спасти тебя, но, боюсь, вы оба не выберетесь отсюда живыми, — Янь Уши поднял руки, и люди, переодетые в обезьян, начали скакать и кричать, а настоящие обезьяны подхватили это. Янь Уши расхохотался, Бай Жун выглядела ошарашенной, а один из детей-актеров начал плакать.       — Снято! Янь Уши, предупреждай нас, пожалуйста, когда решишь импровизировать. Очень трудно разобраться с расстановкой кадров, когда ты постоянно меняешь их между дублями, — сказал Юйвэнь Юн. — Давайте повторим, чтобы убедиться, что эти чертовы звери находятся в тех же местах после всех этих скачек!       — Вы позволяете ему менять сценарий? — поинтересовался Шэнь Цяо без капли обвинения. Он искренне интересовался процессом работы Юйвэнь Юна.       — Янь Уши — очень талантливый актер, который прекрасно знает своих персонажей. В прошлом его эксперименты подарили мне несколько лучших сцен. Я доверяю ему, но это не значит, что я должен что-то из этого оставлять.       — Понятно.       — Идем на второй дубль! Освещение, поторопитесь!       По словам Юйвэнь Юна, Янь Уши просто нужно было избавиться от этой спонтанности, а потом вернуться к сценарию. Но когда на следующий день Шэнь Цяо вернулся на съемочную площадку, Янь Уши, очевидно, не успокоился.       Во время первого дубля их поединка он блокировал удар Шэнь Цяо, а затем использовал момент, чтобы прижать Шэнь Цяо к стене пещеры.       Это не было не по сценарию.       Но потом он прижался грудью к спине Шэнь Цяо и, наклонившись, прошептал:       — Вэнь Цзе, разве это не тяжело — так много думать о других?       По позвоночнику Шэнь Цяо побежали мурашки. Он попытался оттолкнуться от стены, но Янь Уши был слишком силен, чтобы его можно было сбросить.       — Если ты позволишь мне забрать ее, я отпущу тебя на свободу. Ты можешь просто уйти. Вернись к своей жизни на поверхности земли и забудь о моем городе.       — Нет… — забормотал Шэнь Цяо. — Сяо Хуа…       Янь Уши позволил ему оттолкнуться от стены, но следующим движением повалил Шэнь Цяо на пол.       Рука, обхватившая горло Шэнь Цяо, была отработана на репетиции, а вот рука, поглаживающая щеку Шэнь Цяо, — нет.       — А лучше, раз уж ты не хочешь уходить, присоединись к ней в качестве слуги. Она будет собирать цистанхе, а ты — прислуживать мне…       Он царапнул кожу Шэнь Цяо своими черными ногтями. Шэнь Цяо отбил руку Янь Уши и нанес сильный удар в грудь. Янь Уши потребовалась минута, чтобы прийти в себя, что дало Шэнь Цяо достаточно времени, чтобы подняться на ноги.       — Я найду свою жену, и мы уйдем отсюда вместе, — прошипел Шэнь Цяо. — Я не твой слуга и не уйду без нее.       Янь Уши зарычал. Он взмахнул рукой, согласно которому в финале сцены подземелье должно заполниться отвратительными пауками. Янь Уши вскочил на платформу и скрылся в одной из многочисленных пещер. После нескольких секунд молчания он высунул голову и спросил:       — Снято?       — Нет, я хочу, чтобы ты повторил это, — крикнул Юйвэнь Юн. — Во время сцены у тебя отклеилась левая бакенбарда.       — Повторить? — пробормотал Шэнь Цяо.       — Мне понравилось то, как вы развили бой, давайте оставим это, — сказал им Юйвэнь Юн, затем посмотрел на помощницу рядом с собой и велел ей записать это для редактора.       Раз режиссеру Юйвэнь это понравилось, то Шэнь Цяо не собирался спорить. Но мысль о том, чтобы снова оказаться так близко лицом к лицу с Янь Уши, заставляла Шэнь Цяо содрогнуться. Что ж. Это было не самое худшее, что ему приходилось делать в своей актерской карьере.       Хо Сицзин быстро подправил бакенбарды Янь Уши, и они повторили все еще раз, еще и еще.       Шэнь Цяо чуть не захлебнулся кровью, когда увидел эту сцену в новостях.       Это было очень впечатляюще, но неужели Юйвэнь Юну нужно было подчеркивать их близость крупным планом? Янь Уши провел костяшками пальцев по щеке Шэнь Цяо, и это было очень… интимно.       Шэнь Цяо не обратил внимания на горящие уши и поспешил переодеться, так как на сегодня он уже закончил.       Несмотря на то, что Янь Уши делал на съемочной площадке много странных и непонятных вещей, ни одна из них не была по-настоящему неприятной. Ничего из этого не отнимало много съемочного времени.       Кроме одного. Одна выходка, которая неимоверно разозлила Шэнь Цяо.       Янь Уши и Чэнь Гун были на съемочной площадке в своих костюмах и обсуждали, как одна из последних редакций изменит постановку этой конкретной сцены, но они не сошлись во мнениях.       — Не тебе решать, как мы будем это снимать! — Сквозь тихий гул манипуляторов, устанавливающих новые опоры, и электриков, протягивающих дополнительные провода по всей площадке, Шэнь Цяо услышал, как зашипел Чэнь Гун. — Я должен быть перед Шэнь Цяо, иначе на меня не будет попадать свет.       — Нет, ты должен быть позади него. Фокус кадра должен быть на нем, а не на тебе. Мы можем попросить оператора исправить освещение, чтобы тебя все равно было видно, но с логической точки зрения почему слуга должен быть перед главным героем?       — Если команда осветителей будет переделывать свет, это займет целый час! — зашипел Чэнь Гун. — Ты не режиссер!       — Ты прав, я не режиссер. Почему бы нам тогда не спросить мнение режиссера Юйвэнь, а?       — Это глупая идея!       — Она лучше твоей.       — Ты невыносим!       — Я это уже слышал, — ответил Янь Уши.       Шэнь Цяо, сидя в кресле за кадром, уже собирался вмешаться в их разговор и вернуться к своему роману, как вдруг Янь Уши издал очень странный звук.       — В чем дело? — спросил Чэнь Гун.       Янь Уши не ответил сразу, поэтому Шэнь Цяо оглянулся на них через плечо, а затем обернулся еще. Шэнь Цяо тут же вскочил на ноги.       Янь Уши согнулся, прижав руку к левой стороне груди. Он тяжело дышал и вздрагивал на каждом выдохе. Он осторожно выпрямился, но стоило ему встать на ноги, как он снова захрипел и покачнулся.       — Кто-нибудь, позвоните 120, — скомандовал Шэнь Цяо, делая шаг к ним, и его мысли стремительно неслись вскачь. — У него сердечный приступ.       У Чэнь Гуна отвисла челюсть. Шэнь Цяо взял Янь Уши за плечи и помог ему сесть на землю, затем снял с себя верхнее ханьфу, сложил его и положил под голову Янь Уши, стараясь не обращать внимания на то, как дрожат его руки. Это было плохо. Это было очень плохо. Янь Уши был уже в том возрасте, когда сердечный приступ мог стать губительным.       — У меня нет сердечного приступа, — выдавил Янь Уши.       — Боль в левом боку, головокружение, затрудненное дыхание. Тебе больше пятидесяти. Это сердечный приступ, — спокойно сказал Шэнь Цяо. Затем он обратился к Чэнь Гуну: — Ты позвонил 120? Ему нужно срочно ехать в больницу.       Оперативное и интенсивное лечение было лучшей надеждой на выздоровление Янь Уши.       Чэнь Гун, все еще ошеломленный, покачал головой. В этот момент несколько человек заметили переполох и подошли посмотреть.       — Пожалуйста, не подходите, — попросил Шэнь Цяо, подняв руку. Затем он закатал рукава своего нижнего ханьфу на случай, если ему придется делать искусственное дыхание.       — Что происходит? — спросил подошедший Юйвэнь Юн.       — Кто-нибудь может позвонить по номеру 120?       — У меня нет сердечного приступа, — настаивал Янь Уши. — Правда.       — Я говорил тебе, что нужно завязывать с этими чертовыми сигарами, — проворчал Юйвэнь Юн, доставая свой телефон.       — У меня нет сердечного приступа, — сказал Янь Уши, садясь. — Видите, я в полном порядке.       Толпа вокруг притихла на мгновение, а затем Янь Уши рассмеялся, и все присутствующие вздохнули.       — Какое же выражение лица было у этого идиота! — в перерывах между приступами смеха сказал Янь Уши.       — Черт возьми! — проворчал Юйвэнь Юн и сунул телефон обратно в карман. — Янь Уши, ты не мог бы не устраивать шумиху каждые пять минут? Это ужасно сказывается на общем боевом духе.       Чэнь Гун обвиняюще ткнул пальцем в сторону Янь Уши.       — Невероятно! А вы! — он указал на Юйвэнь Юна. — Почему вы позволяете ему устраивать такой переполох на ваших съемках! Юйвэнь Юн приподнял бровь.       — Какая некомпетентность! — выругался Чэнь Гун и вылетел прочь.       — У тебя не было сердечного приступа? — спросил Шэнь Цяо, когда тот ушел.       Янь Уши снова рассмеялся.       — С чего бы это у меня был сердечный приступ? Я просто хотел немного припугнуть этого самоуверенного идиота.       — Ты… — Шэнь Цяо сжал ладони в кулаки. — Я беспокоился.       — Почему? — Янь Уши отбросил ханьфу Шэнь Цяо и сел.       — Не стоит шутить с подобными вещами. Что, если бы Чэнь Гун действительно позвонил 120?       — Я бы не позволил этому зайти так далеко. А если бы и позволил, то новость, что актера отправили в больницу, — это отличная реклама, не так ли, господин режиссер?       Юйвэнь Юн обхватил голову руками, но кивнул.       — Но я разозлюсь, если ты помешаешь съемкам, — сказал он. — Для публичности у нас есть отношения Шэнь Цяо и Бай Жун. Тебе же не стоит думать об этом.       — Тогда нам лучше вернуться к съемкам? — Янь Уши уперся руками в колени и без труда поднялся на ноги.       Шэнь Цяо глубоко вздохнул и напомнил себе, что он должен быть благодарен за то, что Янь Уши действительно в порядке, хотя его сердце все еще бешено колотилось.       Даже не взглянув на Шэнь Цяо, Янь Уши ушел с Юйвэнь Юном, объясняя, почему предложенная Чэнь Гуном идея уступает в эффективности его собственной.