Диегезис

      Шэнь Цяо наконец-то заменил шторы и карниз, но возникла новая проблема.       Нет, на самом деле это была старая проблема. Янь Уши постоянно взламывал его трейлер и оставлял в нем вещи.       Сначала это был сценарий, затем очки, спортивная сумка, часть костюма (Чиин выглядела так, будто готова была расплакаться от радости, когда Шэнь Цяо вернул тигровую шкуру), журналы (не таблоиды, а обычные новостные и познавательные издания), тарелки с недоеденной едой, книга, которая точно была не из коллекции Шэнь Цяо.       В тот вечер он оставил пару тапочек, и, как и в любой другой вечер, когда Шэнь Цяо что-то находил, он отправился в трейлер Янь Уши, чтобы вернуть их.       Янь Уши вышел на стук в дверь, как всегда, в повседневной одежде и очках для чтения, как будто Шэнь Цяо только что прервал его вечерние дела.       — Вот я растяпа, — сказал Янь Уши. — Наверное, я опять оставил их в твоем трейлере.       Шэнь Цяо вздохнул, не решаясь попросить его больше не взламывать дверь, ведь какой бы замок ни использовал Шэнь Цяо, Янь Уши всегда находил способ проникнуть внутрь. К тому же Янь Уши никогда ничего не крал и не ломал. Он не причинял вреда, хоть и был незваным гостем.       Янь Уши смотрел на Шэнь Цяо, взявшись за тапочки, но не забирая их. У них был долгий съемочный день, поэтому, возможно, Шэнь Цяо и в самом деле выглядел уставшим, а может быть, Янь Уши поддался очередной своей непредсказуемой прихоти. Что бы там ни было, Янь Уши все-таки забрал тапочки и спросил:       — Не желаешь зайти?       Шэнь Цяо хотел сказать «нет».       — Заходи, заходи, — улыбнулся Янь Уши.       Было бы невежливо отказаться… Шэнь Цяо кивнул и позволил Янь Уши пропустить его внутрь.       Его трейлер был больше, чем у Шэнь Цяо, но не намного. Шэнь Цяо поразило то, насколько аккуратным и опрятным был интерьер. Сколько бы вещей ни оставил Янь Уши в трейлере Шэнь Цяо, здесь не было ни единого лишнего предмета. Стена отделяла спальню от кухни и гостиной, где располагались журнальный столик с двумя креслами по бокам. Под широким окном стояла низкая книжная полка, заставленная журналами и романами, несколькими горшками с растениями и всякими безделушками. Сбоку находилась барная стойка со стеклянными графинами и плоской деревянной коробкой с надписью на каком-то западном языке.       Шэнь Цяо стоял здесь, не зная, что ему делать.       — Сядь, ты похож на оленя в свете фар, — сказал Янь Уши, исчезая за перегородкой.       Шэнь Цяо попытался устроиться поудобнее в кресле, стоявшем ближе к двери, когда Янь Уши направился к барной стойке.       — Сигару? — предложил Янь Уши.       — Ах, нет, спасибо. Я не курю.       — Пьешь?       — Изредка.       — Это уже не отказ, — ответил Янь Уши, поднимая один из графинов.       — Только немного, пожалуйста, — согласился Шэнь Цяо.       Янь Уши налил ему два пальца темного алкоголя и передал через журнальный столик. Себе он налил целый стакан и достал из коробки сигару. Отрезав кончик, он медленно зажег ее, вращая над пламенем маленькой зажигалки. Наклонив голову, он выдохнул дым, затем поставил стакан на стол и сел в другое кресло.       Легкий древесный запах наполнил трейлер, когда Янь Уши выдохнул еще одно облако дыма. Шэнь Цяо сделал глоток своего напитка, чтобы не смотреть на Янь Уши, но алкоголь оказался гораздо крепче, чем он ожидал.       — Не любитель виски? — посмеялся над его гримасой Янь Уши.       — Я обычно пью менее крепкие напитки.       Янь Уши сделал еще несколько глотков.       — Соглашусь, что он отвратителен, но он очень дорогой.       Шэнь Цяо взглянул на него, затем на собственный стакан, и сделал еще один глоток, невольно сморщив нос.       — Выдыхай, когда отпиваешь, — вновь рассмеялся Янь Уши. — Ты весьма забавный, ты в курсе?       — Как скажешь.       — У нас было мало времени вне съемок, чтобы узнать друг друга получше.       — У нас очень плотный график, — согласился Шэнь Цяо.       — Такое впечатление, будто ты избегаешь меня.       Шэнь Цяо не ответил, сделав еще один глоток спиртного. Возможно, ему следовало бы сбавить обороты, но он нервничал, и ему оставалось либо пить, либо смотреть в глаза. Он уже чувствовал легкое жжение в груди, которое обычно возникало после второго бокала вина. Он поставил стакан на подставку на кофейном столике.       — Ты слишком много себе надумываешь.       — Почему ты согласился на эту роль? — спросил Янь Уши.       Шэнь Цяо был благодарен за смену темы.       — Ну, сюжет показался мне многообещающим.       Янь Уши хмыкнул, вздернув бровь.       — И оплата была приличной. Даже более, чем. — Шэнь Цяо постучал указательным пальцем по подлокотнику. — Я не заметил пункта о свиданиях с Бай Жун. В противном случае у меня могли бы возникнуть сомнения.       — Какова истинная причина, почему ты согласился на эту роль?       — А?       — У всех сценариев есть достойные сюжетные линии и хорошая оплата. Какова истинная причина, почему ты согласился?       — По-моему, ты забываешь, что не все из нас имеют много предложений, — как можно вежливее сказал Шэнь Цяо.       — Значит, ты согласился, потому что тебе нужна была работа.       — Это одна из причин.       Янь Уши сделал еще одну затяжку. Когда он выдохнул, Шэнь Цяо пришлось помахать рукой перед лицом, чтобы не закашляться. Янь Уши показалось это забавным, и он выпустил еще одно облако дыма в сторону Шэнь Цяо.       Шэнь Цяо прокашлялся и сказал:       — Тебе и правда не стоит курить, никотин ужасно вреден для тебя.       Янь Уши, казалось, это не волновало. Он сделал еще одну затяжку, отчего пепел засветился оранжевым.       — Ты обо всех своих коллегах так заботишься или я особенный?       Шэнь Цяо снова взялся за свой стакан. Янь Уши, похоже, принял это за ответ и наклонился вперед.       — А-Цяо, ты очень забавный.       — Тебе обязательно так меня называть? — пробормотал Шэнь Цяо, отпивая из стакана. — Ты слишком настойчив.       Янь Уши понравился такой ответ.       — Я могу быть намного хуже.       — Ты мог бы быть актером-методистом, — согласился Шэнь Цяо, кивнув.       Янь Уши запрокинул голову и засмеялся намного громче, чем обычно. Шэнь Цяо понял, что это, скорее всего, настоящий смех Янь Уши, а остальное — просто подсказки, чтобы дать понять окружающим, что он спокоен и им следует быть начеку.       Шэнь Цяо вдруг почувствовал тепло и очень забеспокоился.       — Очень смешно! Очень смешно! Я согласен! Уверен, что у актеров-методистов есть свое особое место в аду. Так глупо, не правда ли? Работать сверхурочно во имя «искусства»? Ну и чушь. — Янь Уши аккуратно стряхнул большой кусок пепла в пепельницу на столе. Он качнул рукой и чуть взболтал алкоголь в своем стакане. Теперь он снова пристально смотрел на Шэнь Цяо. — Нужно играть, а не быть. Если ты не можешь по желанию вжиться в образ, значит, ты не очень хороший актер, верно?       Шэнь Цяо неразборчиво хмыкнул.       — А-Цяо, ты пьян?       — Нет, — Он действительно не был пьян, но чувствовал себя немного не в своей тарелке. Ему не следовало больше пить. Но ведь раз этот алкоголь действительно дорогой, как говорил Янь Уши, то это будет переводом хорошего продукта.       — У тебя уши покраснели.       — Правда? — Шэнь Цяо опустил подбородок ниже, чтобы избежать пристального взгляда Янь Уши.       — Почему ты не стал айдолом?       — А? — нахмурился Шэнь Цяо из-за внезапной смены темы.       — Ты вернулся к актерской деятельности в двадцать один год, верно? Мне кажется, это немного поздновато для дебюта.       — Я… — Шэнь Цяо самокритично усмехнулся. — Я не без причины не брал никаких ролей в мюзиклах.       — Неужели ты не умеешь петь?       — Совсем нет музыкального слуха, — с улыбкой сказал Шэнь Цяо.       — Не соглашайся, если Бай Жун поведет тебя на следующее свидание в караоке. Она может тебя бросить, и контракт будет нарушен.       Шэнь Цяо хихикнул в свой стакан.       — Приятно знать, что ты не идеален. Но я вынужден предупредить тебя, что буду использовать это против тебя при каждом удобном случае.       Расслабленное и довольное выражение лица Янь Уши, вместо того чтобы вызвать ощущение угрозы, заставило Шэнь Цяо почувствовать, что это, возможно, протянутая оливковая ветвь. Янь Уши так часто подшучивал над другими, что, возможно, Шэнь Цяо просто неправильно истолковал его попытки завоевать доверие и завести друзей. Шэнь Цяо, Юй Ай и другие сводные братья и сестры постоянно подшучивали друг над другом. Это чувство было очень похожим и очень знакомым.       Шэнь Цяо отпил еще немного виски и понадеялся, что у него не будет похмелья после выпитого стакана.       После того как Шэнь Цяо и Янь Уши нашли общий язык, работать на съемочной площадке стало намного легче. Не было ничего странного в том, что Янь Уши раздевался во время боевой постановки, посещал съемочную площадку в свой выходной или оставлял вещи в трейлере Шэнь Цяо. Потому что он все еще делал это.       Шэнь Цяо, как всегда, возвращал их, но теперь Янь Уши приглашал его к себе. Они беседовали о последних снятых сценах, о том, что они думают о фильме, как им не нравится ждать, пока монтажники установят свет. Янь Уши обычно выпивал и курил, а вот Шэнь Цяо обычно воздерживался, выпивая лишь совсем немного виски, если у него выдавался особенно тяжелый день.       В основном Шэнь Цяо уходил расслабленным и довольным, а иногда Янь Уши дразнил его до смерти, и он уходил с недовольным и покрасневшим лицом.       Их встречи случались, может быть, раз или два в неделю, поскольку они обычно снимались до поздней ночи, но это происходило достаточно часто, чтобы Бай Жун заметила.       — Дядюшка Янь, — запричитала она однажды во время обеденного перерыва. — Как Шэнь-лан будет приглашать меня на свидания, когда ты монополизируешь его!       Она приложила указательный палец к надутым губам, рассматривая сэндвичи и булочки, которые официанты оставили для них неподалеку от съемочной площадки. Чжао Чиин, которая тоже хотела пообедать, взяла с подноса сэндвич и замерла.       — Не говори так, Бай Жун, — сказал Шэнь Цяо.       — Если твой мужчина загулял, разве это не твоя вина? — ответил Янь Уши со свойственным ему самодовольством.       Шэнь Цяо виновато улыбнулся Чжао Чиин.       — Неужели так интересно издеваться над молодыми девушками? — обратилась она к Янь Уши.       — Да, — ответил Янь Уши.       — Бай Жун, на следующей неделе у нас уже запланировано новое свидание. Гораздо проще навестить друзей в их трейлерах, чем выбраться за территорию Фэндянь.       — Тогда почему ты никогда не заходишь ко мне в трейлер? — надулась она.       — Вряд ли это уместно, — одновременно сказали Чжао Чиин и Шэнь Цяо с одинаковой интонацией.       — Вы, случайно, не близнецы? — усмехнулся Янь Уши.       — Нет, — снова одновременно ответили они.       — У меня нет братьев и сестер, — сказала Чжао Чиин.       — Вы оба воспринимаете все всерьез, — сказала Бай Жун. Она выбрала булочку с бобовой начинкой и откусила от нее большой кусок. — Только не говорите моим менеджерам, что я не соблюдаю диету, — попросила она, проглотив кусок.       — Почему ты ешь в костюме?! Ты пачкаешь мои вещи! — Чжао Чиин достала из кармана носовой платок и начала отряхивать грудь и плечи Бай Жун.       — Ин-Ин, — захныкала Бай Жун.       — Не называй меня так. — У Чжао Чиин покраснели уши. — Я старшая, и ты должна называть меня «цзе».       Словно вспомнив что-то, Бай Жун обернулась к Шэнь Цяо.       — Не ходи к нему больше, лучше приходи ко мне!       Глаза Янь Уши сузились, как обычно, когда он готовится сказать что-то возмутительное, поэтому Шэнь Цяо быстро вмешался.       — Бай Жун, мы же коллеги. Я не против ходить с тобой на свидания…       — Неужели? — приподнял брови Янь Уши.       — Но я действительно не хочу начинать скандал. Если станет известно, что я захожу к тебе после работы, то…       — Что такого скандального в том, что два влюбленных человека встречаются друг с другом? — спросила Бай Жун, набивая рот булочкой.       — Пресса уже называет его похитителем младенцев, — заметил Янь Уши.       — Мы и так много времени проводим вместе на съемочной площадке, — добавил Шэнь Цяо. — Я тебе еще не надоел?       — Нисколько, — ответила Бай Жун.       Лицо Шэнь Цяо вспыхнуло.       — Будет лучше, если мы ограничимся свиданиями, — сказал он, наугад схватив сэндвич. — Прошу меня простить.       — Это даже не настоящие отношения, — проворчала Чжао Чиин. — Почему мне кажется, что мне насильно скармливают собачий корм?       Перед тем как сбежать, Шэнь Цяо, услышал, как Янь Уши спросил:       — Есть ли противоположный термин для «похитителя младенцев»?       Через два дня Шэнь Цяо пришел на съемочную площадку и обнаружил, что вокруг одного из столов с едой собралась толпа из актеров и членов съемочной группы, которые что-то обсуждали и показывали друг другу. Шэнь Цяо подошел к ним.       Один из детей-актеров заметил его и воскликнул:       — Господин Вэнь!       — Ох, Ши У, — с улыбкой сказал Шэнь Цяо. — Я не Вэнь Цзе, я Шэнь Цяо.       — Ах, точно. Простите, господин Шэнь.       — Не волнуйся. На что все смотрят?       — Сегодня день рождения дядюшки Янь!       — Правда?       — Да, и кто-то из команды сделал для него большой плакат! Смотрите, смотрите! — Ши У потянул его вперед, в толпу.       Над столом висел довольно большой плакат, установленный на штативе. На нем красивым каллиграфическим почерком было написано «С днем рождения, Янь Уши», а вокруг — несколько фотографий Янь Уши в разных ролях, начиная с самого детства.       — Он и правда старый, — сказал Ши У, указывая на одну из размытых черно-белых фотографий. Шэнь Цяо пришлось приглядеться, так как он не узнал на снимке ухмыляющегося ребенка с дырками вместо некоторых зубов.       — Знаешь, он ведь начинал с оперы, — сказала Бай Жун, напугав Шэнь Цяо. Он не мог понять, действительно ли он не увидел ее раньше, или она подкралась к нему незаметно. В любом случае она выглядела довольной собой. — Как и вся его семья.       — Ох, я не знал.       — Он не часто об этом говорит. Думаю, тогда у него было другое имя.       — Его зовут не Янь Уши? — спросил Шэнь Цяо.       — Это его сценическое имя. Я не знаю, как его зовут на самом деле, — покачала головой Бай Жун.       — Он пел в опере? — спросил Ши У.       — Не знаю, — пожала плечами Бай Жун. Она явно не собиралась разговаривать с ребенком. — Он начал работать сам по себе довольно рано, так что мог быть просто статистом.       — О, — выдохнул Шэнь Цяо, глядя на другую фотографию. На ней Янь Уши был подростком, в нечетком фокусе начала восьмидесятых с ужасным освещением и всем прочим. Он был одет в поношенную футболку и джинсы, а его рука была перекинута через плечо другого актера. — Я и не знал, что он работал с Жуянь Кэхуэем. Что это за фильм?       — Не знаю. Может быть, одна из его травматических драм?       — А-а.       — Что за травматические драмы?       — Не бери в голову, малыш, — сказала Бай Жун Ши У, избавив Шэнь Цяо от долгого и крайне неловкого объяснения. — О, посмотрите, это же прошлогодний! Он был так хорош в «Волке и олене».       Она указала на фотографию Янь Уши, одетого в костюм-тройку и с зачесанными назад волосами.       — Это что-то про мафию, да? — спросил Шэнь Цяо.       — Да, в прошлом году он был просто потрясающим. Ты не смотрел?       — Нет. Я был в самом разгаре съемок, когда он вышел.       — Он был плохим парнем? — спросил Ши У.       — Худшим, — с улыбкой ответила Бай Жун. — С подросткового возраста он играет только плохих парней.       — Почему?       — Он говорит, что так веселее, — сказал Юйвэнь Юн, присоединяясь к ним. — Говорит, что большинство протагонистов — идиоты.       Ши У кивнул.       — Кто такие протагонисты?       — Хорошие парни, — ответил Шэнь Цяо.       — Ему это не понравится, — указал на плакат Юйвэнь Юн. — Вам всем лучше снять это до его прихода, иначе он превратит все ваши жизни в мучения.       Несколько актеров и членов съемочной группы запротестовали. Кто откажется от пожеланий на день рождения? Разве Янь Уши не любил быть в центре внимания? Если режиссер Юйвэнь хотел, чтобы они все вышли на съемочную площадку, ему стоило просто сказать об этом.       — Вы правы, я хочу, чтобы вы все были на съемочной площадке, — замахал он руками. — Сначала статисты для сцены расставания. Основные актеры — потом, скорее, вперед!       Ши У попрощался с ними, и толпа разошлась, оставив Шэнь Цяо и Бай Жун разглядывать плакат.       — Точно, в свое время он снимался с Цуй Юваном, — охнула она. — Должно быть, это было…       Шэнь Цяо проследил за ее взглядом до маленькой фотографии в нижнем углу. Янь Уши на вид здесь было около двадцати лет, но его улыбка не была такой широкой, как на других фотографиях. Казалось, что кто-то из гримеров подвел ему глаза и взъерошил волосы. Второй мужчина на фотографии, Цуй Юван, улыбался приятной улыбкой, положив руку на плечо Янь Уши.       — «Должно быть, это было» что?       — Ты наверняка слышал об этом, — уклончиво ответила она.       — Известно, что с ним было трудно работать?       — Не то чтобы… Не так давно, — промолвила Бай Жун. Шэнь Цяо впервые увидел, что она чувствует себя неловко.       — Я совершенно не слежу за таблоидами, — напомнил он ей.       — Это было серьезнее, чем просто таблоиды. Ты действительно не слышал об этом?       — Что все это значит? — раздался позади низкий голос.       — Ой, Чиин нужно подправить мой костюм, — сказала Бай Жун и поспешила ретироваться.       — С днем рождения, — сказал Шэнь Цяо.       Янь Уши даже не взглянул на Шэнь Цяо, вместо этого он внимательно рассматривал плакат, не проявляя никаких эмоций.       — Ты это сделал?       — Нет. Кажется, это был кто-то из членов команды.       — Надо будет поговорить с Мужун Цинем, чтобы он получше следил за своими подчиненными, — едко заметил Янь Уши. Его взгляд изучал каждую фотографию и в конце концов остановился на снимке, который только что обсуждали Шэнь Цяо и Бай Жун. Его челюсть сжалась. — Выброси это.       Он развернулся на пятках и зашагал прочь.       Шэнь Цяо смотрел, как он уходит, и удивился, что тот не отреагировал столь шумно, как обычно. Он снова посмотрел на плакат. Выбрасывать его было жалко, но он не хотел расстраивать Янь Уши еще больше. Он аккуратно снял фотографии с доски и положил их в сумку под обложку своего романа.

***

      В дверь трейлера Янь Уши постучали.       — Открыто, — отозвался Янь Уши из своего кресла.       Он взглянул на часы: Шэнь Цяо пришел вовремя. Когда Шэнь Цяо открыл дверь трейлера и вошел в гостиную, Янь Уши обрезал кончик сигары.       — Хочешь? — спросил он, уже предвидя отказ.       — Нет, спасибо, — ответил Шэнь Цяо.       Янь Уши пожал плечами и зажег сигару.       — Кажется, ты оставил это в моем трейлере.       Шэнь Цяо положил на кофейный столик между ними игрушку в виде неваляшки, и она комично покачнулась. Янь Уши уставился на игрушку — толстого правительственного чиновника с выцветшими иероглифами «Сюэтин» на щеке.       — Янь Уши, если тебе нужна моя компания, не нужно оставлять вещи в моем трейлере, — мягко сказал Шэнь Цяо.       — А-Цяо, я так стар, что, боюсь, зрение меня подводит. Я все время принимаю твой трейлер за свой.       Это было то же самое оправдание, что и всегда, когда он приглашал Шэнь Цяо остаться с ним. Но вместо того, чтобы возмущаться, Шэнь Цяо лишь отвечал «Конечно», как и всегда.       — Но раз уж ты здесь, присаживайся. Чай?       Шэнь Цяо поджал губы. Обычно Янь Уши предлагал ему алкоголь, но какой в этом смысл, если он уже знал, что Шэнь Цяо откажется от предложения?       — К сожалению, у меня есть только зеленый, — сказал Янь Уши, наливая чашку для Шэнь Цяо. Чайник был заварен рано утром, поэтому он уже давно успел остыть. Шэнь Цяо не обратил на это внимания, когда сделал первый глоток.       — Спасибо.       — Не за что.       Шэнь Цяо указал на игрушку на столе, которая все еще слегка покачивалась. Он открыл было рот, чтобы спросить, откуда у Янь Уши такая вещь, но, похоже, передумал. Он закрыл рот и улыбнулся, делая еще один глоток чая.       — Ненавижу, когда ты так делаешь. Это так раздражает.       — Прости?       Янь Уши весь день чувствовал, как под его кожей кипит ярость, которая началась с этого проклятого плаката. На съемках он держал себя в руках, не желая, чтобы кто-то узнал, как его взбесили эти фотографии. Он не терял самообладания, но вежливость Шэнь Цяо уже не казалась ему такой забавной, как обычно.       — Просто задай свой вопрос.       — А, мне просто интересно, почему на этой игрушке написано «Сюэтин».       — В молодости я украл ее у Инь Сюэтина.       Шэнь Цяо удивленно вскинул брови.       — Это я украл у Жуянь Кэхуэя, — указал он на бинокль, лежавший на книжной полке. — Где-то здесь же лежит шпилька, которую я украл у твоего покойного наставника. И еще несколько предметов реквизита из прошлых фильмов.       — Зачем?       — Почему бы и нет? Я наслаждался тем, как мучил их. Пусть будет, что вспомнить. А если это доставит им неудобства, тем еще лучше.       — Воровать нехорошо. Зачем создавать неудобства? — пробормотал Шэнь Цяо, но выглядел он заинтересованным, как и предполагал Янь Уши, когда упомянул о заколке.       В обычной ситуации это было бы забавно, но сегодня это разозлило Янь Уши.       — А что насчет тебя? Неужели твоя тактика лучше? Ты сам подставляешь себя под удар, — скучающе сказал Янь Уши. — Пресса будет копать до тех пор, пока не найдет что-нибудь скандальное о тебе, что попадет на обложку каждого журнала и в каждый список статей в Китае.       Шэнь Цяо охнул.       — Тебя это не пугает?       — Да откапывать особо нечего, — сказал Шэнь Цяо, потягивая чай. — В колледже я был слишком занят, чтобы заниматься чем-то, кроме учебы. Да и денег не хватало, чтобы что-то делать после, — рассмеялся он.       — Это еще хуже, неужели ты этого не понимаешь?       Янь Уши втайне посмеивался над наивностью этого идиота. В скольких проектах работал Шэнь Цяо? И никто не объяснил ему этого раньше? Остальные актеры, очевидно, надеялись, что он оступится и возьмет на себя бремя скандала и огласки.       — Зачем мне это понимать, если учитель Янь сам мне все объяснит?       Янь Уши закатил глаза.       — Если ты никогда не делал ничего постыдного, они обязательно что-нибудь выдумают. Будешь оправдываться, если тебя обвинят в распутстве и пьянстве в Америке или Гонконге?       Взгляд Шэнь Цяо стал задумчивым.       — Понятно. Будет трудно оправдаться, если не будет никаких доказательств.       Янь Уши сделал еще одну затяжку сигары, затем наклонился вперед и положил ее в пепельницу.       — Любое твое возражение будет означать признание вины. Твое молчание будет воспринято как согласие с тем, что все это правда.       — Уверен, у тебя есть множество советов, как разрешить эту ситуацию.       Губы Янь Уши дрогнули в безжалостной улыбке. Если бы он не обратил внимания, то мог бы принять слова Шэнь Цяо за искреннюю просьбу о помощи. Если Шэнь Цяо и было интересно, что скажет Янь Уши, то он не стал бы принимать во внимание его советы. Восхитительно. Раздражает.       — Создай себе репутацию, А-Цяо. Начни здесь пить и распутничать, открыто и бессовестно. Если этого от тебя будут ожидать, то это уже не будет новостью.       — Понятно.       — Можешь начинать прямо сейчас. Смотри, я даже налью тебе выпить. — Янь Уши достал со стойки стакан и щедро налил Шэнь Цяо. Он поставил его на стол перед Шэнь Цяо с громким стуком. — Помни, это дорогой напиток, поэтому я буду очень расстроен, если ты его не выпьешь.       — Ты же знаешь, я не смогу столько выпить. А завтра нам нужно рано вставать.       — Вот почему ты станешь худшим кошмаром журналиста! — Янь Уши поднял стакан с виски и сделал глоток. — К девятнадцати годам я уже объездил все клубы, которые только мог найти, трахал всех подряд, кого только мог затащить в свою постель…       — Янь Уши, — отозвался Шэнь Цяо, и его лицо приобрело любопытный розовый оттенок.       — И к двадцати годам публика уже знала, чего от меня ждать. Даже крушение поезда интересно лишь в течение нескольких лет. А сейчас, в пятьдесят два года, я один из самых известных актеров в этом деле. — Он вновь затянулся сигарой и выдохнул дым. — Если меня арестуют за публичное пьянство или появится какой-нибудь мой внебрачный сын, об этом не напишут даже колонку в журнале. После всего, что я сделал, еще один инцидент — это всего лишь еще один рабочий день, не правда ли?       Шэнь Цяо смотрел в свою чашку с чаем. Янь Уши хотел надавить большим пальцем на складку между его бровями. Пока Шэнь Цяо размышлял, оба молчали.       В конце концов Янь Уши вздохнул и сказал:       — Это не просто моя извращенная философия. Все в этом бизнесе такие. Каждый из нас такой. В этой жизни нет способа защитить свои тайны, поэтому лучше ничего не защищать.       — Должно быть, это было непросто, — негромко сказал Шэнь Цяо.       — Что?       — Должно быть, это было непросто. Вырасти в этой индустрии. Оставить свою семью, наверняка…       — Убирайся, — прошипел Янь Уши.       Шэнь Цяо пролепетал извинения.       Янь Уши швырнул стакан с виски в стену, и тот разбился на хрустальные осколки чуть позади кресла Шэнь Цяо.       — Убирайся!       Янь Уши потянулся к барной стойке, чтобы бросить еще один стакан, но Шэнь Цяо уже помчался к выходу. Второй стакан разбился о дверь трейлера в тот самый момент, когда она захлопнулась.