Ликовое межевея

      — Понять одного не могу, как те ключи добыть? — задается вопросом Эндрю, спрашивая это уже не один раз. Он сидит за ноутбуком, делая наброски записей, что уже успел насобирать за это время. Появилось немало интересной информации, но вот самое интересное скрывается за дверьми в поместье, до которого им без ключа не добраться.       — Может, у Нила есть какие-то фокусы в рукаве. Он же как-то устраивал тебе нудные одинаковые повороты событий, — отвечает голос, и Эндрю откидывается на скрипучую спинку стула, чувствуя, как ножки того заходятся маленькими трещинками, что отчетливо слышится в жуткой тишине.       В этой тишине ему ужасно не хватает Нила. Тот как будто бы одним своим присутствием мог заглушить тишину, которая на данный момент ужасно впивается Эндрю в голову, поедая его мысли, оставляя лишь мешающую пустоту. Вспомнив о работе, Эндрю понял, что совсем забыл о камерах, и единственное, что приходит ему в голову — оставить читателей следующей книги без спойлерного видео, в котором будет показан весь сюжет.       — Нельзя полагаться только на него, — хмуро замечает Эндрю, отвечая рядом находящемуся голосу, который только недовольно цокает да чувствуется определенное закатывание глаз.       — На себя тоже полагаться шибко нельзя, — говорит и моментально исчезает, ибо в доме раздается какой-то шум, на который Эндрю моментально оборачивается, видя на кровати развалившегося Нила. У того явно сил оставалось только чтобы спросить:       — С кем разговариваешие?       — Ты не видишь его? — удивленно спрашивает Эндрю, поднимаясь из-за стола, а Нил приподнимает голову, чтобы посмотреть на него.       — В этой комнате кроме нас никого нет, — выгибает бровь Нил, а Эндрю пальцем указывает в сторону.       — Здесь Аарон, — но не смотрит в его сторону, будто бы понимая, что не увидит его, — я разговаривал с ним.       — Я понял, в чем дело, — Нил садится в кровати, выпрямляется из последних сил, — ты разговариваешь сам с собой, а твой мозг придумал тебе образ, чтобы ты как будто бы разговаривал с ним и не сошел с ума от одиночества.       Теперь Эндрю все понимает. Теперь он понимает, почему голос был похож на его собственный, почему при взгляде в сторону он видел свое отражение. Теперь он понимает, почему всегда был один, но кто-то все же рядом был. Эти неожиданные слова из уст Нила звучат так странно и правдоподобно, что ему остается только поверить в них и вздохнуть. Эндрю прикрывает глаза, прокручивает в голове все моменты, и осознает, что теперь он больше не сможет воспринимать голос, который звучал рядом. Все это время он звучал в его голове. Даже имя ему дал, а вон оно что.       Всего-навсего его собственное воображение. Все это время Эндрю был одинок. Сейчас он остро ощущает прилив этого одиночества.       Он совсем один в этом мире, который обычно считает невероятным, пока остальные в подобные миры не верят.       Несмотря на то, что Нил в одно мгновение раскрыл ему глаза, Эндрю не допускает мысли, в которой Нил может быть плодом его воображения. На секунду возникает желание прикоснуться к нему, дабы проверить существует ли он.       Эндрю размышляет, можно ли попробовать это сделать. Можно ли прикоснуться к Нилу, проверив, настоящий ли он. Совсем не замечает, как Нил к нему подходит. Близко. Очень-очень близко. Эндрю замечает его, когда взгляд падает прямо на окровавленную грудь, и отвести от нее взгляд невозможно.       — Ты чего застыл? — осторожно и тихо спрашивает Нил, будто бы их может кто-то услышать, а Эндрю только глаза на него поднимает.       — Просто задумался.       — Расстроен, что твой друг вымышленный?       Секунда на размышления и вздох.       — Плевать, — он отходит от Нила, двигаясь к своему столу, где лежат все нужные вещи, вытащенные из бардачка машины. Всего несколько мгновений. Он стучит пальцами по поверхности, активно размышляя о том, как бы забрать ключи у старшины, однако Нил перебивает его поток мыслей, и за спиной слышится его голос.       — Ты что-то знаешь, — утверждает, а Эндрю оттого хмыкает.       — Вампиры мысли читают? — слышится в его голосе ядовитые нотки. Нил воспринимает этот вопрос уж больно серьезно.       — Ты выглядишие задумчивым, сразу становится ясно, что-то у тебя в голове имеется.       — Ключи, — коротко говорит Эндрю, оборачиваясь к совершенно непонимающему Нилу, поэтому уточняет: — Ключи у старшины в нагрудном кармане.       — Полагаю, у тебя имеются идеи, насчет того, как его все-таки забрать.       Эндрю задумывается, стоит ли об этом спрашивать Нила. Почему-то в голову закрадываются сомнения, а это значит, что точно стоит спросить. Возможно, это единственный самый простой выход. Однако ничего не бывает так просто, всегда что-то стоит отдать взамен, и почему-то от этой мысли у Эндрю возникают не очень добрые раздумья, что ему придется лишиться жизни за эти гребаные ключи. Не все так просто в этом поселке, явно где-то поджидает то самое скрытое составляющее, в желании появиться в самую неподходящую минуту, прямо как тот вдруг оживший пес.       — У меня есть идея, — спустя минуту говорит Эндрю, а в горле почему-то образовывается комок, не дающий словам вырываться наружу. Ему приходится сесть на стул, дабы не упасть, ибо ноги почему-то резко ослабевают. — Ты сможешь ввести его в цикличные события? Как сделал со мной.       На лице Нила образуется хмурость. Он немного пошатывается, поэтому садиться на кровать обратно. Эндрю замечает его бледноту, которая стала выраженнее, нежели какое-то время назад. Нил выглядит задумчивым, пялясь в неровные доски пола, а затем медленно и неуверенно кивает.       — Думаю, я смогу, — говорит, смотря прямо в глаза Эндрю, который опускает плечи, не заметив, как все это время был напряжен, ожидая ответа Нила, и, благо, он положительный, иначе Эндрю бы не смог придумать второго варианта, как бы забрать тот ключ. — Но, — вдруг фантомная оплеуха звучит, что сразу заставляет тяжело втянуть в воздух, и Эндрю понимает, что без какой-то жертвы не обойтись. Он неосознанно сжимает ладонь на спинке стула и мелко кивает, подталкивая к продолжению слов Нила, что тот и делает: — У меня не хватит сил этого сделатие, если ты не дашь мне крови. Ибо без нее я несколько месяцев проваляюсь обессиленным, корчась от боли в теле.       — На жалость давишь? — пытаясь избавиться от грузного ощущения в груди спрашивает Эндрю, что работает, ибо Нил недовольно хмыкает, закатив глаза.       — Реальности глаголю, ну так что? Я бы не прочие лишиться девственности и наконец почувствовать вкус настоящей людской крови. Твоей крови.       Эндрю встает из-за стола и движется в сторону Нила, становясь прямо напротив него, нависая над ним, слегка ухмыляясь. Он берет его за подбородок, дабы заглянуть в блеклые глаза, тихо проговаривая:       — Тебе повезло, что я не пью и не курю. — Секунда молчания. Омут блеклых глаз пленит, и не сразу Эндрю возвращается в реальность. — Куда кусать будешь?       Нил выглядит изголодавшимся, но глядит на Эндрю не просто, как на еду, а на что-то более значимое. То, чего до невозможности желаешь, но не можешь получить. Это сводит с ума, и Нил просто не может перестать рассматривать чужое лицо, думая, чего же он желает. Из уголка губ течет слюна, потому что есть шанс укусить запретный плод, укусить Эндрю, почувствовав вкус его крови. Почему-то Нил ужасно уверен в том, что она будет невероятной, что она будет сладостной и неимоверно вкусной, и это пугает.       Потому что он не сможет остановиться.       — Я знаю, о чем ты думаешь, — говорит Эндрю, — я остановлю тебя, не бойся, только не прокуси мне вены, — Эндрю показывает ему руку, преподносит предплечье прямо ко рту, а когда Нил пытается немного отстраниться назад, будучи немного неуверенным в своих дальнейших действиях, боясь совершить ошибки, Эндрю свободную руку кладет ему на затылок и тянет на себя, что губы Нила касаются его кожи, и мурашки в сию секунду распостроняются от этого места по всему телу, как метеорит, врезающийся землю. — Кусай, — томно проговаривает, и Нил раскрывает рот, оголяя клыки, которые вонзаются в плоть настолько глубоко, что Эндрю не сдерживает болезненного стона, но выдерживает укус. Продолжает стоять на месте, ощущая, как Нил присасывается к коже, хватает его предплечье обеими руками, так наслаждаясь его кровью, потому что впервые Нил чувствует насыщение, когда его всегда преследовал голод.       Теперь Нил больше никогда не сможет избавиться от острой жажды чужой крови.       Теперь он никогда не сможет избавиться от сладостного вкуса крови Эндрю, которая стекает у него по подбородку, а он впивается в руку, не давая себе же отпрянуть. Эндрю видит, как Нил пытается остановиться, видит, как ему тяжело, поэтому сглатывает, желая кое-что сказать, но Нил кусает глубже, заставляя Эндрю вновь подавиться стоном, заставляя ноги подкоситься.       — Нил, — шепчет Эндрю, впиваясь пальцами в его волосы, — Нил, — повторяет, но его не слышат, поэтому он пытается оттянуть Нила, ибо в руке начинает стрелять нестерпимая боль, а ноги не держат, — прекращай, слышишь? — Эндрю немного дергает руку, и тут же Нил смотрит ему в глаза. Глаза Нила не похожи на глаза изголодавшегося хищника, в глазах Нила виднеется нечто, похожее на безумство, когда человек приходит в бешенство, получая то, за чем так долго гнался. Взгляд Эндрю, полный некой надежды и боли, заставляет Нила резко прийти в себя.       Он укусил слишком больно.       И понял свою ошибку.       — Извини, — коротко проговаривает, медленно отстраняясь, пытаясь оттянуть этот момент, чтобы не сильно поранить Эндрю, и чтобы немного еще насладиться его кровью. Эндрю только губы поджимает, глядя на то, как Нил аккуратно вытирает его кровь со своего рта и облизывает пальцы, желая не упустить и капли, что это зрелище заставляет Эндрю замереть.       Ему кое-как удается отойти, подойти к столу с дрожащей рукой, что кровью истекает, и попытаться открыть аптечку, в которой имеются все необходимые вещи для перевязки раны, однако открыть ее тяжело из-за боли в руке. Сзади появляется Нил, прямо около плеча. Повернув голову в сторону, Эндрю столкивается с его лицом.       Нил понимает, что Эндрю не может толком открыть аптечку, хотя он еще не успел опробовать свои силы должным образом, как эту аптечку из рук аккуратно забирают и открывают. Эндрю все же смотрит на Нила, их лица так близко, что можно было бы почувствовать дыхание, однако имеется один неудивительный факт — у Нила нет дыхания.       — Оближи, — говорит Эндрю и протягивает свое окровавленное предплечье к непонимающему Нилу, у кого глаза стали менее блеклыми, почти голубыми, — не кусай, а просто оближи. Не дай добру пропасть просто так.       И Нил делает это. Весьма неловко, возможно ему стыдно за собственные действия, ведь в прошлые века подобное действительно могло считаться чем-то греховным, чего остерегались, наверняка поэтому и Нилу не по себе от того, что Эндрю без раздумий заставляет его облизывать окровавленные руки. Нил не гордый, он не позволит такой вкусной крови истекать просто так. Он аккуратно слизывает каждую кровавую полосу с руки Эндрю, осторожно облизывает рану и не дает себе оголить клыки, не дает себе вновь укусить Эндрю, а когда кровь на какие-то секунды прекращает идти, Нил начинает наблюдать за тем, как Эндрю ловкими движениями обрабатывает и забинтовывает рану. На удивление, Эндрю в рубашке с закатанными рукавами не ощущает обычного холода. Он специально слегка скинул с себя одежды, дабы с помощью температуры вокруг понять, когда гребаные живые мертвецы ошиваются рядом, таким образом, почувствовав нарастающий холод, Эндрю чувствует чье-то приближение.       — Не делай такое лицо, как будто бы ты виноват, — поднимает глаза на Нила, — тебе не идет растерянная физиономия.       — Я еле сдержался.       Эндрю смотрит на его лицо, заканчивая перематывать свою рану. Смотрит, не отрывая глаз, что Нил ощущает себя под прицелом, и выражение его лица ожесточается.       — Ну не сдержался бы, ничего страшного, — пожимает плечами Эндрю, отходя к центру комнаты, — у нас все равно сделка, что я кровь тебе должен. Так ведь? Вот и…       Он замирает, что заставляет Нила тут же исчезнуть, ибо кое-что было не так.       В одно резкое мгновение вокруг дома образовалась невероятное приближение мертвого холода. Эндрю не чувствовал его, когда тот бродил вокруг здания, собираясь в кучку, но сейчас, когда она просачивается в дом, он яро ее ощущает, ненавидя холод каждой клеточкой своего тела. Он успел возненавидеть его за этот короткий срок. На лице появляется легкая ухмылка, потому что не только Эндрю осознает, что вот-вот появится старшина, Нил тоже это осознал, когда холод приблизился слишком близко, позволяя себя распознать.       В дверях слышится стук. Не нужно думать, чтобы понять, кто же это стучится.       Эндрю аккуратно двигается в сторону двери, и также осторожно открывает ее, предварительно поднимая голову, чтобы столкнуться взглядами с нависающим над ним старшиной, который улыбается по-новому. Не так, как раньше. Будто бы все это время стоял рядом и слушал то, как они с Нилом собираются действовать.       — Здравствуйте, мусье, — говорит и Эндрю моргает.       Вновь оказываясь в середине комнаты с закрытыми дверями, а холод только пробирается в помещение.       Не сразу Эндрю понимает, в чем дело.       Слышится стук в дверях.       И снова.       — Здравствуйте, мусье.       И снова.       Середина комнаты.       Закрытые двери.       Пробирающийся холод.       Стук.       — Здравствуйте, мусье.       Снова.       Закрытая дверь.       Стук.       — Здравствуйте, мусье.       И снова.       — Здравствуйте, мусье, как у вас обстоят дела с написанием книги?       Эндрю моргает.       Голова раскалывается из-за того, что снова и снова он попадает в одно и то же мгновение. Он ненавидит эти циклы повторяющихся событий, потому что они вводят его в непонимание, в раздражение и скуку. Не сразу он осознает, что Нил и его поместил в цикл, наверняка сделав это случайно.       — Все отлично, спасибо за беспокойство, — говорит он, а старшина задерживает на нем свой взгляд, затем медленно глядит куда-то ему за спину, и Эндрю просто незаметно дышит, желая как можно быстрее избавиться от этого мертвеца, потому что заставить тело не дрожать от зудящего холода — просто невозможно. Он гусиной кожей покрывается, а нервы как мыши под ней бродят, потому что негативное скопление взрывается внутри него искрами, заставляя терять самообладание. А терять его рядом с кем-то подобным определенно не лучшая идея.       — Хорошо, — вновь возвращает старшина свой взгляд на него. — Я просто хотел удостоверитие все ли с вами в порядке, — Эндрю замечает, как кожа того становится еще мертвее. Рядом со старшиной дышать становится тяжелее, а когда взгляд случайно улавливает отсутствие ключа в грудном кармане — так и подавно. Только коротко кивнуть приходится, чтобы не выдавать своих эмоций. Цикл событий закончен, и Эндрю больше не нужно из раза в раз сталкиваться с этим старшиной.       Тот наконец-то уходит, и Эндрю, выдыхая, закрывает дверь. Прижимается к ней спиной и сползает на пол. А перед ним появляется Нил, у которого в руках сверкает связка ключей.       — Твои циклы утомляют, — на выдохе говорит Эндрю, потому что скука смешалась со всеми эмоциями. Спектр оказался настолько смешанным, что вымотал его до невозможности, и тело просто растаяло в ослаблении.       — Да, меня тоже немного что-то утомило, — без капли усталости отвечает Нил, стоящий, нависающий, над Эндрю с ключами.       — Какого хрена ты меня в цикл затянул? Мы не договаривались.       — Чтобы затянутие одного человека в цикл, нужно затягиватие и того, с кем он пересекается на момент столкновения цикличных петель. Такота и получается, что тебя также затянуло в цикл. Просто ты это осознал, в отличие от него, и, — Нил показывает связку, — добытие ключи было легко. Пошли в поместье.       Нил уже успевает рвануться на выход, но его тут же останавливает нешевелящийся Эндрю.       — Я, в отличии от тебя, крови для энергии не пил, сил нет, все, дай посидеть, — он окончательно упирается на дверь, расслабляется и громко дышит, будто бы долго бежал. Эндрю нужна отдышка, ему нужен несколькоминутный отдых, ибо рука сильно болит, и двигать ею невозможно. Это больно, что челюсть неосознанно сжимается.       Нил, завидя его усталость, просто садится напротив, скрестив ноги, и глядит прямо на него, дожидаясь, когда пройдет достаточно времени, дабы у Эндрю нашлись силы подняться.