Ликовое межевея

      Когда у Эндрю находятся силы приподняться, он сразу же одаривает Нила недовольным взглядом, а затем с легким стоном, потому что рука неистово ноет, накидывает на себя пальто под его пристальные взгляды. Нил, будучи голодным, ощущался явно иначе. Будто бы ощущался холодным. Льдом. А сейчас, выпив крови Эндрю, он ощущается теплым. Огнем.       Этот острый контраст вызывает диссонанс, но когда на себе ощутим тот самый немного вражеский взгляд, иногда возникающий, Эндрю понимает, что не так просто что-то все же поменять. Они знакомы всего ничего, однако это не мешает чувствовать какое-то странное ощутимое спокойствие рядом с ним.       Нил в целом вызывает смешанные чувства. Глядя на него, внутри Эндрю плескается доверие и недоверие. Противоречивые себе же чувства смешиваются, а стабильным остается только то, что с Нилом спокойнее.       Они идут к поместью, никого не встречая, но явно остерегаясь, иногда посматривая по сторонам. Эндрю немного отстает из-за того, что собственные силы передал Нилу, а тот просто замирает посреди дороги в какие-то моменты, дожидаясь, когда Эндрю его догонит, чтобы они шли бок о бок. И каждый такой раз Нил неотрывно на него смотрит с пустым лицом, в котором явно есть какие-то определенные эмоции, на которые Эндрю закрывает глаза. Он не хочет об этом думать.       Он хочет думать только о своей цели - найти информацию об этом поселке, найти как все же называется это место, и как оно устроено. Почему здесь есть вампир, откуда он, почему именно Нил? Почему именно это место насыщенно живыми мертвецами?       Им удается быстро дойти до поместья. Быстрее, нежели это было впервые, когда Эндрю шел к нему один. Холода здесь совсем не ощущается, а двери сразу отворяются с помощью ключа — Нил с первого раза находит подходящий. Наверняка это происходит неосознанно, несмотря на то, что он не помнит многое из своей жизни, где-то на подкорке сознания отпечатались маленькие подобные детали, о которых он даже не задумывается.       Они проходят во внутрь и закрывают за собой двери, позволяя им погрузиться в некую темноту, которая прерывается лунными лучами, которые просачиваются через окно. Странно, ведь луны Эндрю не завидел на улице — все покрыто сплошными черными тучами.       Нил движется куда-то вперед, что сбивает Эндрю с толку.       — Ты куда? — спрашивает он, а Нил останавливается, оборачиваясь к нему.       — В библиотеку? Наверняка там что-то будет.       — Ты знаешь, где она?       Молчание.       — Такое чувство, что да.       Догадки Эндрю о том, что какие-то детали отпечатались у Нила в голове, подтверждаются, и он ухмыляется из-за собственной маленькой победы, а затем, неспешным шагом идя за Нилом, рассматривает все, что было вокруг. Огромная люстра, обвита сетями пыльной паутины, больше никогда не будет сверкать из-за пламени свеч, мраморный пол и такой же мраморный потолок больше не показывают своей дороговизны, давно потрескавшись из-за времени, а большие окна всё так же остаются по-своему красивыми, пропуская бледный свет в помещение, а движутся они прямо к огромным ступенькам, что ведут на второй этаж.       Ступеньки также сделаны из мрамора, что Эндрю очень даже по душе, потому что каждый незамысловатый узор, каждый камень или каждая трещина остается у него в голове, пока он не вспоминает о том, что у него с собой в пальто есть ручка и небольшой блокнот, куда он начинает записывать всё увиденное, осторожно продолжая следовать за Нилом. Повезло, что Эндрю додумался дать тому укусить свою неработающую руку, не то было бы тяжело. На удивление, рука уже не так болит, как казалось несколько минут назад.       Нил ведет их по каким-то заковырчатым коридорам, и Эндрю банально не запоминает, в какой стороне какой поворот находится. Спустя всего минуту он уже забывает, где выход, понимая, что в его случае это ужасная ситуация, поэтому приходится утешать себя тем, что он выйдет отсюда все равно с Нилом, который знает, где выход. По его лицу видно, что он явно шокирован от того, что знает коридоры этого поместья, в котором жил в какие-то века.       В темных коридорах определенно на стенах есть какие-то картины. И Эндрю в негодовании от того, что он не может их рассмотреть из-за недостатка света. Потолки в поместье высокие, не сказать, красиво ли они украшены, однако кое-что да и имеется. Картины невероятно огромные, и это одно из желаний Эндрю — увидеть их полностью, но сделать этого невозможно, пока не горит основная люстра наверху.       Деревянные двери в библиотеку закрыты.       Нил пытается сделать это ключом, пока Эндрю смотрит в разные стороны. С одной стороны — новый коридор, а с другой — небольшие слегка приоткрытые двери, ведущие в следующую комнату, и Эндрю любопытно туда заглянуть. Не успевает он туда ринуться, как вдруг Нил все же проворачивает ключ, и с громким скрипом, отбивающимся от мрамора, двери отворяются. Всего одна дверь, достаточно тяжелая, что Нилу не хватает сил даже полностью ее открыть.       Заходя внутрь, Эндрю не ожидает увидеть высокую библиотеку, полную книг до самого потолка. Он на секунду приоткрывает рот, видя эту красоту даже сквозь темноту в помещении, пока перед лицом не оказывается Нил, давая ему в руки свечу, откуда-то найденную.       И тогда они отправляются по разным рядам что-то искать. Эндрю предлагает разделиться, и Нил принимает его идею, но вместо того, чтобы ходить между длинными рядами, полными книг, Эндрю выбирается наружу из библиотеки и двигается к той приоткрытой двери, которая была в коридоре.       Она его неистово манит, из-за чего любопытство пожирает внутри сильнее, чем яд.       За дверью оказывается маленький кабинет. Наверняка какой-то женщины, ибо не мог находиться мужчина здесь в те времена, все слишком нежно. Даже спустя года, сквозь пыль ощущается эта женственность и фантомный запах дорогого парфюма. Но Эндрю интересует не это. Его интересует только одинокий стол в этом маленьком пустом кабинете, и как по иронии судьбы в столе оказывается всего один открытый шкафчик, в котором лежит книга.

Дневник

Мэри Веснински

      Эндрю потирает глаза, вспоминая имя, которое видел не раз. Он видел могилу той женщины, которая наверняка была пустой. Однако она все же имелась. Что более интересно, так это то, что этот дневник, как будто бы специально в этом месте.       Он написан для того, чтобы его нашли.       Он оставлен так, чтобы сохраниться и быть легко найденным.       Мэри Веснински что-то знала.       Эндрю листает пару страничек этого дневника, понимая, что каждое слово в нем адресовано кому-то, а читая первую страницу, он понимает, что все это адресовано Натаниэлю. Нилу, перед которым извиняется собственная мать за то, что с ним сделала. Первые страницы посвящены тому, что она извиняется за что-то. Эндрю не вчитывается. Он листает быстро, пока не понимает, что в дневнике кратко пересказана история поселка, и тогда он понимает. Понимает, что это то, за чем он гнался все это время. Это его победа. Это его самый что ни на есть приз.       Он тут же его прячет во внутренний карман пальто, чувствуя внутри бушующий ураган, потому что получил желаемое, а после проскальзывает тихонько обратно в библиотеку, делая вид, что что-то тщательно ищет, и так получается, что он ужасно вовремя оказывается в библиотеке, ведь Нил подходит к нему моментально, стоило ему только взглядом за него зацепиться.       — Нашел что-то? — спрашивает Нил, а Эндрю отрицательно кивает. Врет, потому что не знает, может ли он говорить правду Нилу. Это может сыграть с ним злую шутку, он не до конца доверяет ему, чтобы позволить себе так бездумно сказать правду.       — Я тоже ничего не нашел, можем немного разделиться, — предлагает, начиная отступать.       Эндрю задумывается. Он думает об дневнике матери Нила, думает о том, что Нилу также важно знать ответы на свои вопросы. Он вспоминает их недавний разговор на кладбище, вспоминает как тот сказал ему кое-что, и теперь вопрос крутится на языке, теперь Эндрю не может от него отвертеться, потому что желает понять, желает узнать настоящую причину.       Почему. Почему. Почему. Почему.       — Нил, — окликает его, а тот замирает, поворачиваясь к нему, пока глаза Эндрю упорно рассматривают корешки каких-то старых книг, — а почему ты так хочешь отыскать своё сердце?       Этот вопрос явно выбивает Нила из колеи, и Эндрю все же рискует взглянуть на него, сияющим в свете пламени свечи.       — Потому что хочу умереть, — честно отвечает, а в голосе словно слышится то самое спокойствие, которое всегда ощутимо рядом с ним. Его тихое желание громом пробирается под кожу Эндрю, заставляя сердце замирать из раза в раз.       — Мое бессмертие — сплошная агония. Мое сердце где-то бьется, но я хочу его найти и заставить перестать биться. Я хочу наконец обрести покой, — он улыбается так легко и беспечно, как никогда. Эндрю никогда не видел таких улыбок, которые наполнены легкостью. Смирением.       Он почему-то кое-как дышит, пытаясь переварить эти слова, и только выдыхает. Понимая, что не может принять этого ответа. Почему-то для него это слишком. Почему-то это заставляет чувствовать ком в горле. Поэтому он отворачивается молча от Нила, дабы больше не видеть его улыбки, дабы просто скрыть собственные эмоции. А Нил только принимает это, поэтому спокойно уходит, теряясь где-то между рядов книг, а Эндрю тяжело вздыхает, прижимаясь лбом к корешкам книг, и дневник Мэри в его пальто ощущается неподъемным камнем.       Приходиться делать вид, что он что-то ищет — всего лишь ради приличия, однако ему это быстро надоедает и он просто начинает ходить между стеллажей, пока не доходит до последнего. Где-то на противоположной стороне помещения ходит Нил — его шаги отчетливо слышно, а иногда видно мигание свечи. Эндрю уже чувствует накатывающую усталость от того, что так бездумно ходит, поэтому просто на несколько минут прижимается к стене.       А затем снова проходит парочку книжных разделов.       И снова упирается в стену.       Покамест случайно не нажимает лопаткой на кирпич, отвечающий за тайный проход — как удается узнать, когда слышится щелчок и каменная дверь слегка отворяется. Эндрю осторожно осматривает ее, ни разу не удивившись подобному. Предсказуемо, что в подобном поместье будут иметься тайные ходы. Осматриваясь по сторонам, Эндрю понимает, что Нил ничего не услышал. Любопытство, присущее ему, двигается к горлу горечью, потому что это вторая вещь, которую он утаивает от Нила. Не может с этим ничего сделать, утешая себя, что сначала он проверит, имеет ли это какое-то значение или нет.       Спускаясь осторожно по лестнице, рукой придерживаясь каменной стены, Эндрю ощущает, как из нее исходит могильный холод. Только, что странно, он отличается от обычного могильного холода, с которым он сталкивался до этого. Этот иной, он как будто бы говорит, что под землей есть кто-то еще живой, находящийся на границе жизни и смерти. Так сейчас существует Эндрю с Нилом — они в поселке, место это слишком громко кричит о том, что здесь сталкиваются две границы — жизни и смерти. Эндрю понимает, что велик шанс того, что он не вернется живым отсюда, именно с этого места, тайного прохода, но все равно идет глубже и глубже ко дну, будто бы добровольно спускается в ад.       Он случайно соскальзывает на последней ступеньке, резко оказавшись в каком-то помещении, где от одного его присутствия свечи на стенах в канделябрах резко вспыхивают пламенем. Все помещение погружается в тусклый свет, и прямо посреди этой сырой комнаты Эндрю резко ощущает запах гнили, и только взглянув на четыре стола, вертикально расположившись, он понимает, почему здесь такой ужасный смрад.       На каждом столе лежит тело.       Немой крик удушает его.       Эндрю не был готов к тому, чтобы увидеть четыре сохранившихся трупа, лежащих на столе. Он находит в себе смелость сделать шаг вперед, прикрывая рукавом пальто рот, дабы дышать стало чуточку легче. Все же пытается этого не делать, задерживает дыхание, подходя ближе к трупам, замечая по бокам выгравированные буквы.       Первое тело — молодая девушка со впалыми щеками, утонувшая в бледноте смерти. Ее тело одето в изысканные одежды, а лицо срезанно. Вместо него есть только черная открытая рана — срезали подчистую лицо, добравшись до мышц лица, кости слегка выпирают, будучи в давно засохшей чернеющей крови. А около девушки этой пишется знакомое имя.       Лола Веснински.       Она, судя по всему, сестра Нила, а рядом с ней Ромеро Веснински — их брат.       У него также отсутствует лицо, у него также выпирают кости там, где все срезано. И, что странно, живность не трогает эти тела, они остались здесь таковыми, какими их оставили в первоначальном виде. Ни одна живая душа здесь не оказывалась, и Эндрю, не будь он удушен трупным смрадом, ухмыльнулся бы от мысли, что он как обычный главный герой всех его книг, которому припадает возможность оказаться в подобных местах, куда ранее никто не забредал.       Не будь ему тяжело дышать, он бы все записал, он бы зафиксировал это на камеру, не будь он одурманен компанией Нила, совсем позабыв о том, что должен все снимать. Однако поздно. Все поздно, потому что большую часть всего он уже упустил. Теперь книга выйдет без видео, теперь это будет первая книга Эндрю, что была выпущена без прогрева аудитории страшными видеороликами.       Делая короткий вдох, он смотрит на следующее тело, которое подписано как Натан Веснински. Имя ужасно похожее на настоящее имя Нила, которое ему явно не нравится, однако оно весьма аристократичное, дающее понять, что Нил принадлежит этому знатному роду. Его семья сейчас покоится в этом месте, а не на межевее. И в голове Эндрю возникают мысли по тому поводу, что это Нил мог сделать с ними подобное. Он мог убить их, вырезать им лица, однако лицо Натана выглядит не так идеально срезанным, как у Ромеро с Лолой. Его лицо срезано криво, ужасно, будто бы кто-то неопытный это пытался сделать или он сам. Эндрю тяжело выдыхает в рукав, когда его глаза резко цепляются за рядом лежащую женщину.       Она выглядит намного свежее, нежели все трупы рядом лежающие.       Она выглядит живой.       Но это возражает ее совершенно не двигающееся тело. Она не дышит, а лицо ее на месте. Никто его не срезал, и на могиле его нет, значит, это тело той самой Мэри Веснински, той, кому принадлежит ранее найденный дневник. Эндрю проверяет свою догадку, смотрит на надпись около ее руки, и там действительно буквы выводят ее имя.       Мэри Веснински.       Но привлекает его внимание вовсе не это.       А кол.       Деревянный кол, который раньше вбивали в грудь ведьм и вампиров, когда их хоронили. У всех трупов руки сложены крестом на груди, и только у Мэри они просто аккуратно сложены на животе, будто бы она готовится к тому, что ее сердце пробьют колом.       Эндрю сглатывает, не зная, что ему делать.       Стоит ли звать Нила?       Стоит ли ему показать то, что здесь творится, что здесь вся его семья, только для него места нет. Будто бы его сделали отшельником в этой семье, будто от него отреклись, дав ему совершенно другое место смерти.       Эндрю не может здесь находиться секундой дольше, он уже собирается уходить, берет все свои оставшиеся силы в кулак и делает резкий вдох, немного захватывая трупного запаха, моментально морщась, пока глаза его не натыкаются на того самого пса, что сидит, склонив голову набок, рассматривая его, и сердце падает в пятки с громким стуком. Потому что при появлении этой собаки что-то случается. Потому что это не невинный зверек, которого однажды сломала и убила женщина.       В этом поселке давно все мертвое.       В этом поселке нельзя чувствовать жалость даже к такому невинному зверьку, потому что он проводник.       Потому что когда появляется эта собака, появляется и невероятное чувство пожирающего кости холода, который удушает. И делает это снова.       Эндрю понимает, что нет смысла бежать.       Он чувствует этот пробирающийся под кожу холод, он чувствует его присутствие. Некуда отступать, остается только ждать, когда живая смерть образуется перед ним, однако все происходит намного хуже. Она нападает со спины, резко перекрывая ему воздух.