Такую Соню он ещё не видел...

Расследование продвигалось стремительно, каждый день в деле появлялись всё новые обстоятельства и улики. Соня почти перестала появляться в МУРе, ей ставили прогулы и уже махнули на неё рукой – мол, пошла по кривой дорожке, не прошла испытание медными трубами. Её «коллегу» из Катрана – молодую и фартовую картёжницу задержали за кражу большой суммы чужих денег и посадили в камеру. Но бедовая девчонка ни с кем не говорила и отказывалась давать показания. Тогда в отделе решили привлечь к этому делу капитана Тимофееву – может ей удастся разговорить преступницу, всё-таки не раз за одним столом играли. Удалось, но у Сони было совсем другое задание от майора Черкасова, о котором никто кроме них двоих и не знал. Ей нужно было помочь картёжнице сбежать из изолятора, и у Сони, конечно, всё блестяще получилось. Полковник Саблин сразу заподозрил Соню в том, что она помогла знакомой сбежать, и сотрудницу МУРа задержали. На оперативке Черкасов констатировал, что больше они не могут доверять капитану Тимофеевой, что они в ней ошиблись. Соня злилась и плакала. Когда Черкасов и Тимофеева смотрели друг на друга, летели искры, а напряжение буквально звенело в воздухе. Всем казалось, что Соня возненавидела Черкасова, а он был настолько разочарован в ней, что даже не хотел смотреть в её сторону. Вот только всё было наоборот. У Сони от ежедневного риска, опасности и постоянного хождения по краю пропасти просто зашкаливал адреналин, и это как будто обострило все остальные чувства и желания девушки. Она словно осмелела и стала чувствовать жизнь по-другому. Ей приходилось быть собранной, наблюдательной, запоминать и подмечать множество деталей в Катране, но при этом её мысли постоянно возвращались к майору Черкасову. А что он скажет, когда узнает новости от неё? Он оценит, какая она смелая и умная? Если бы майор Черкасов завербовал капитана Тимофееву, она была бы идеальным агентом, настолько ей хотелось сделать для него всё и даже больше. Соня постоянно ждала, когда же они хоть на несколько минут останутся наедине, ей так хотелось увидеть в глазах Ивана Петровича взаимность, интерес, поощрение и похвалу, так хотелось угодить ему и, конечно, помочь скорейшему раскрытию дела. Черкасов видел, что Соня стала очень напряжённой, дёрганной. Она была буквально как шаровая молния, а оставаясь с ним наедине так и льнула к Ивану Петровичу, грозя буквально испепелить. Черкасов боялся за капитана Тимофееву и в то же время понимал, что она сейчас – идеальное орудие, использовал её и отдавал себе в этом отчёт. Но и не мог отказаться от этой части плана. Он просто землю рыл, лишь бы быстрее распутать это дело и вывести Соню из игры целой и невредимой. Черкасову казалось, что такой сонин интерес к нему был связан с тем, что она рискует и делает это по его указке. Этакая привязанность куклы к своему кукловоду. Майор никак не мог допустить, что Соня испытывает к нему какие-то настоящие нежные чувства, что это всё не временное наваждение. Но всё же так заманчиво было отвечать взаимностью на её симпатию, тем более, он видел, что она в этом нуждается. А Черкасов как сильный, настоящий мужчина не мог обидеть женщину. Тем более такую хорошенькую. И вот когда однажды они остались вдвоём в кабинете, Соня без раздумий кинулась на шею Ивану Петровичу, обняла его крепко-крепко и принялась быстро целовать в щеки, глаза, шею – в общем, куда попало. У Черкасова чуть не подкосились ноги от такого напора, тем более, он не ожидал, что девушка на него бросится, ведь в любой момент кто-то мог войти в кабинет. Видно было, что у неё сдают нервы, и ей очень трудно. Иван Петрович поймал сонино лицо в ладони, отстранился, посмотрел ей в глаза, а потом поцеловал девушку глубоким и долгим поцелуем, который без слов говорил обо всём. Успокаивал, дарил надежду, обещал, что всё закончится хорошо. В коридоре послышались шаги, и Черкасов мгновенно грубо взял Соню под локоть, открыл дверь и сделал вид, что выводит её от кабинета. От этой резкой перемены она оторопела, но быстро собралась и приняла хамски-недовольный вид. Однако в коридоре уже никого не было, и Соня позволила себе взглянуть на Ивана Петровича. Он буквально пылал гневом, челюсти были сжаты, на скулах ходили желваки. Заметив, что Соня смотрит на него, он взглянул на неё в ответ, и его окатило волной нежности и восхищения. Черкасов поспешил отвернуться.