Такую Соню он ещё не видел...

– Дядь Вань… – Соня! – Иван Петрович, – Соня, улыбаясь, смотрела на майора Черкасова. – Дядькать мне перестань, – пробубнил Черкасов. Они вышли из кабинета полковника Саблина и не спеша шли по коридорам управления. Всё вошло в рабочую колею, и Соня снова выглядела привычно. Никакого яркого макияжа, волосы убраны в аккуратную ракушку, чёрная строгая юбка, белая блузка под скромным и бесформенным серым пиджаком, невыразительные туфли на небольшом каблуке. Черкасов глянул на привычную Соню, без высокой причёски, яркого наряда, маникюра и красных губ, и вдруг понял, почему же он как будто не видел её, не замечал. Скромная серая мышка, хоть и с волшебными выразительными большими глазами, она всегда была рядом, такая исполнительная, верная. Но всегда была лишь капитаном Тимофеевой. А вот когда её специально для Катрана в ателье одела первая жена Ивана Петровича – роскошная Вера, Соня преобразилась. «Выходят, действуют на нас все эти красные ногти и губы, каблуки и духи», – размышлял Черкасов по пути. Ведь его первая жена ¬– настоящая красавица, да ещё и молодая. И ведь тоже – бросилась на шею. Но здесь Иван Петрович всё понимал: Веру очаровал герой-фронтовик, суровый и закрытый следователь. А вот почему Соню к нему тянуло, он не мог понять. А уж как его тянуло к ней… Подойдя к двери кабинета, майор задержал Соню за руку, наклонился к ней и проговорил тихо: – Вечером заеду за тобой, пойдём по парку гулять. Соня сверкнула на него озорным взглядом и улыбнулась: – Форма одежды удобная? – Вот только не те джинсы! Соня покраснела, тут же вспомнив, чему именно помешали джинсы в прошлый раз. А майор улыбнулся, довольный произведённым эффектом, и посмотрел на девушку внимательными голубыми глазами. Конечно, от его взгляда не укрылся не только румянец, но и огоньки, которые заплясали в сониных глазах, и то, как она вся буквально затрепетала. Черкасов был готов поклясться, что Соня сейчас с радостью сбежала бы с работы и весь день готовилась бы к вечернему свиданию. И думала бы о нём! От этих мыслей у Черкасова в животе как будто завязался какой-то тугой комок, стало волнительно и физически жарко. И всё это произошло за какую-то минуту, пока они были у закрытой двери кабинета. – Дожить бы до вечера, – пробормотал себе под нос Иван Петрович, пропуская Соню в кабинет.