The way you just don’t stand a chance

Размеренные шаги по инерции чуть раскачивали их оба тела. Иван уткнулся в трапецию Альфреда, стараясь не думать о том, как его сейчас стошнит. По Джонсу нельзя было сказать, тяжело ли ему. И вообще - куда они идут? Можно было, конечно, догадаться, раз уж они идут пешком, но в таком плачевном состоянии мозг не работал от слова совсем. И именно в таком состоянии Иван... чувствовал себя в полной безопасности, зная, что он в надёжных руках. Да, они всё ещё лучшие друзья. И да, он почти с отчаянной теплотой готов был простить Альфреду всё то, что до этого считал немыслимым и непростительным. Джонс всегда рядом, он всегда готов ему помочь. Между ними, наверное, всё равно будет процветать дружба и понимание. Интересно, когда Иван в тот день нёс его, чувствовал ли он то же самое? Ощущал ли блондин безопасность, благодарность? Школьные дни, им по пятнадцать лет. Именно так, кажется, и проросла их связь друг с другом - тёплая, крепкая, почти неразделимая. Уроки проходили в своём темпе, наконец-то вышло весеннее солнце, которое начинало припекать макушку. Трава зеленела, почки деревьев и цветов распускались, давая лицезреть их красоту. Лёгкий запах сирени проникал под кожу, а пение птиц за окном поднимало настроение. Словно окрыляло. Иван с нетерпением ждал конца урока, чтобы поскорее увидеться со своим близким другом, который сейчас находился на поле для американского футбола. Дело в том, что их класс тоже проводит уроки, но у них также идёт упор на этот вид спорта, поэтому Альфред часто там пропадает. И вот - звонок. Дополнительных нет, пятница. Они увидят друг друга и пойдут вместе домой, может, смотреть фильм или сочинять свои песни. Улица. Он видит знакомое тонкое ограждение из сетки, выискивая взглядом знакомую фигуру. В огромной толпе игроков и ребят из их класса, он, в конце-концов, увидел Альфреда. Иван на миг отвлёкся на выходящих из школьного здания подростков, закончивших занятие, а когда обернулся опять следить за игрой, то заметил, что Джонс лежит на газоне. Не трудно было понять, что он, вероятно, что-то вывихнул. Это обычная практика у игроков. Русский подросток вскочил с лавочки, на которой сидел до этого и подбежал к большому полю. Блондин лежал на одном боку, потирая руками свою стопу. Рядом находился тренер, который осматривал место повреждения. У него неприятно кольнуло в сердце от такой картины и Иван приземлился на колени, чтобы хоть чем-то помочь своему другу. Было слышно шипение Альфреда, а когда он увидел подошедшего, то от радости постарался улыбнуться. Но пронзившее его ногу жжение не дало этого сделать в полной мере. - Тс! Как же больно-о, - простонал бедный подросток, откидывая голову на искусственную траву. Его лицо чуть покраснело, а тренер ушёл за медицинскими препаратами. Нужно было обработать и обмотать бинтами ногу. Какое-то время, наверное, он не сможет играть. Брагинский сочувствующе смахнул с его лица прилипшие ко лбу пряди волос, переводя взгляд на повреждённое место. - Покажи, где болит? - мягко спросил он, пытаясь хоть что-то сделать, чтобы облегчить мучения друга. - Чёрт, чувак, просто подержи меня за руку, ладно? С этими словами Альфред крепко вцепился в ладонь русского мальчика, часто вздыхая. Рядом играющие ребята изредка кидали на них заинтересованные взгляды. Парочка человек даже подходила, чтобы проверить состояние их тиммейта или предложить свою помощь. В итоге через некоторое время вернулся тренер с медикаментами. Обработав и забинтовав стопы блондина, он уверил, что пока тот освобождается от школьных занятий. Незапланированные каникулы, скажем. Единственная эта реплика смогла вызвать на измученном лице Альфреда ликование, но затем тут же сменяясь болью. Иван придержал за спину друга, закидывая его кисть на своё плечо, чтобы тот мог опереться. Похоже, ему было очень тяжело ходить. Буквально хромая, они плелись к лавочке очень долго. Понимая, что тем самым они будут ещё долго топтаться на одном месте, он, не задумываясь, отозвался: - Давай я тебя понесу? В ответ на него посмотрели удивлённым взглядом: - Ты меня выдержишь? Брагинский цокнул, закатывая глаза. Что за глупый вопрос? - Ну да, мы вообще-то одинаково весим с тобой, гений. И, нагнувшись, чтобы было удобнее залезть другому подростку, он подхватил его под коленями, помогая удобнее усесться у него на спине. За его шею крепко ухватились, обвивая всем предплечьем, а чужие ноги сжимали его бока. Тёплое дыхание колыхало волосы у его затылка и он даже не заметил, что от этого пошли мурашки по коже. - Спасибо, приятель, - внезапно усмехнулся Альфред, целуя мальчика под ухом, - я люблю тебя. Да, так мог только Джонс. В последнее время он часто бросался этими тремя словами. Кажется, это уже вошло в привычку, вот только Иван никогда не понимал, что ему на это отвечать. Поэтому, как обычно это происходит, он лишь принимающе кивнул, крепче удерживая того на спине. Похоже, настроение Альфреда сразу поднялось после того, как они вышли за пределы школы. Иван отдал ему свой рюкзак, чтобы не мешался. - Но зато сегодня меня тренер похвалил! Я отлично поработал! - болтая ногами в воздухе, начал храбриться Джонс на фразы, бросаемые Брагинским. Ох, он даже в такой ситуации вёл себя самоуверенно и самовлюблённо. Ну ребёнок, ничего не скажешь. - Да-да, я понял, - отмахнулся русский мальчик, стараясь не концентрироваться на том, как ему в ухо сопят. Альфред не терпел, когда Иван не поддерживал его реплики или шутки. Он потрепал младшего по волосам, ёрзая у него на спине, чтобы комфортно устроиться на месте. - Э-эй, ты тоже отлично поработал, приятель, - протянул с обиженной интонацией блондин, чмокая его в щёчку, - я бы не смог вернуться домой без тебя. Спасибо, что побыл рядом, чувак, - с привычной ему эмоциональностью распалялся он. Господи, либо у этого подростка был сильно развит эмоциональный интеллект или эмпатия, либо же ему нравилось докучать Ивану. Милая черта, к которой русский мальчик не понимал, как относиться: Джонс любил и себя нахваливать, и каким-то образом его. Ну что за ангелок? Причём всегда в те ситуации, которые совсем не предполагали этого. В этой похвале не было необходимости от слова совсем. Но, похоже, Альфред считал по-другому. Он считал, что это нужно. - Альфред, перестань, - смущённо буркнул Иван, опустив голову, чтобы скрыть свой румянец. - Вань? Из раздумий его вырвал мягкий голос. Его всё ещё несли с необъяснимой лёгкостью - Иван буквально ощущал это каждой клеткой своего тела. Он лишь вопросительно промычал, концентрируясь на внутреннем дискомфорте. Хотя свежий воздух придал ему чуть больше сил и он уже мог осознавать реальность, а голова хоть немного прояснилась. - Всё ещё херово? - аккуратно спросил Джонс, ощутимо сжимая его ноги, словно в успокаивающем жесте. Иван уже не мог контролировать свои реакции, чувствуя, какими горячими ладонями прикасаются в нему. Он, честное слово, сам устал от себя. Прочистив горло и шумно сглотнув вязкую слюну, русский изнемождённо пробормотал: - Ага. Послышался вздох, а затем Брагинский удобнее устроился на спине, когда его подтянули вверх. Шли они уже продолжительное время, так что закрались сомнения по поводу бодрости его друга. Неужели он не устал? - Давай передохнём? Я сам дойду, - с трудом, но уже прогресс, вымолвил Иван, глядя на челюсть Джонса. Он искренне беспокоился о том, что доставляет ему неудобства. Что он обуза. - Чувак, не начинай, пожалуйста, - с невысказанным раздражением откликнулся блондин. Иван так и не понял, это его предсказуемость или Альфред его очень хорошо знал, но после короткого молчания, тот серьезным тоном добавил: - Мне не тяжело, ты не мешаешь, успокойся. Я сам решил тебя понести, перестань мучать себя мыслями. Слишком много думаешь, как всегда. От таких слов Брагинский нервно усмехнулся, смущённо зарываясь лицом в материал его футболки на плече. Чёрт возьми, его голова стала кружиться. - Я понял, - тихо пробормотал он, стараясь не сжимать крепко шею друга руками, чтобы не душить. - Извини, если грубо прозвучало, - его ноги снова погладили, - просто я в курсе, о чём ты думаешь, приятель. Да, конечно, так хорошо мог знать его только Альфред. И Ивану, без сомнения, это нравилось. Боже, как же приятно стягивало низ живота, когда Джонс проявлял такую мягкую... Что это, доминантность? Забота? Внимание или как это толковать? В любом случае, Брагинскому нравилось. Всё. Абсолютно всё в нём. Они оба были по-своему странными, если говорить без утайки. Каждый со своими тараканами в голове. Ну, у каждого человека ведь такое есть? - Да, я знаю. Всё, что смог выдавить из себя русский, обнимая блондина за шею. Так уютно и безопасно. Ему всё равно на его общее недомогание.

***

В целом, как позже догадался Иван - они пришли к Гилберту, который на пару с Яо делали совместный проект. Просто квартира их общего друга находится в шаговой доступности от университета, из-за этого Джонс его нёс сюда. Друзья дали парню какой-то раствор против тошноты, температуры и каждый занимался своими делами. Расслабляться нельзя было. Поэтому, как только Брагинский почувствовал себя намного лучше, он принялся за учёбу. К этому моменту, как раз, оба друга закончили совместный дедлайн, а Альфред развалился на диване, копошась в телефоне. На носу предстоящие курсовые и зачёты, так что им с Яо нужно было готовиться к сессиям. Брагинский подсел к другу за рабочий стол Гилберта, пока сам хозяин квартиры последовал примеру Джонса. Оба листали соцсети, особо не волнуясь об учёбе. Счастливчики. К счастью, Иван отлично усваивал любую информацию, применяя её на практике. Темы их специальности давались ему на ура и он быстро схватывал, в отличие от бедного парня, сидящего рядом с ним. - Ты можешь мне объяснить формальную логику и помочь составить таблицу? - смущённо обратился к русскому Яо, нервно поправляя свои очки на переносице. Казалось, ему было очень неловко попросить помощь, так как его считали одним из самых способных учеников. Иван, оторвавшись от конспектирования совершенно иной темы, взглянул в учебник, куда показывал пальцем Китай. - Да, конечно. Смотри, - с лёгкостью отозвался русский, начиная спокойно объяснять материал. Похоже, такое развитие событий очень заинтриговала Альфреда и он оторвался от телефона, прислушиваясь к тону его друга. Рядом сидящий Пруссия совершенно не обращал внимания на присутствующих. Вонь от его выкуриваемых сигарет распространилась по комнате. И когда он успевает? Сначала Джонс лишь следил за тем, как длинные пальцы Ивана водят по глянцевым страницам учебника. В ответ на его объяснения со стороны Яо были активные кивки. Оу, он вправду старался понять его. Затем взгляд мимоходом скользнул к профилю его близкого друга. Кадык заметно дёргался, когда тот говорил, а слегка хриплый и понизившийся голос создавал тёплое ощущение в животе. Шейные позвонки красиво выпирали, когда Иван чуть откидывал голову назад, чтобы размять затёкшие мышцы. Чёлка падала на лоб, а тонкий завиток волос постоянно лез в глаза, из-за чего русский каждый раз его сдувал. Альфред залип. Он серьезно залип, разглядывая всю фигуру человека, сидящего напротив. Его друга. То, как Брагинский поджал к груди одну ногу, буквально уменьшаясь в размере. Это было очаровательно. Как он терпеливо пояснял тему, когда Яо не с первого раза мог понять сказанное. С умеренной сосредоточенностью кисти чертили таблицы, попутно разъясняя каждое написанное им определение. Это было красиво. Альфред считал умных людей сексуальными и горячими. Теперь всё стало на свои места. Уже были ситуации, когда Брагинский не раз помогал ему с той же учёбой. И тогда он замечал, что его цепляет эта черта в его друге, но никогда всерьёз об этом не размышлял. Вот пример. Поздняя осень. Самый ненавистный урок - алгебра. Блондин терпеть не мог решать какие-то тупые задачки и складывать в уме сложные примеры. С трудом, но всё же он уговорил русского мальчика сесть за последнюю пару, решая на этот раз даже краем уха не слушать урок. Ей Богу, кому вообще это интересно? Будоражащие сознание видеоклипы музыкантов и игры на телефоне были намного интереснее какого-то там голоса учительницы, старательно объясняющей новую тему. Рядом Иван усердно разбирал очередную образцовую задачу, шурша тетрадью. В бок Альфреда внезапно пихнули: - Пиши давай. Она, - Брагинский взглядом указал на преподавательницу, - сейчас проверит рабочие тетради. Тебе что, нужна двойка? Альфред цокнул, не отрываясь от активной и яркой видеоигрушки, во время процесса высовывая свой язык. Его от слова совсем не интересовал сам урок. - Чува-ак, сдалась мне эта матеша, - недовольно протянул он, выругавшись, когда на экране высветилось "game over". От неудачи блондин бросил на парту телефон, зачёсывая назад волосы, потягиваясь на месте под неодобрительное сопение своего друга. Он доиграется просто. - У тебя итак одна двойка стоит, хочешь ещё? За четверть выйдет тройка, а родителям что скажешь? - пробурчал Иван, пытаясь вразумить друга. Уже собираясь отмахнуться от его слов, Альфред удивлённо поднял взгляд на учительницу, которая внезапно назвала его имя: - После него пойдёт решить задачу Альфред. Только сейчас он заметил, что тема пройдена и идёт закрепление материала. У доски стоял их общий одноклассник, не вдупляя, как решать данное ему задание. Бедняга. С судорожным вздохом Джонс повернулся к занятому русскому мальчику, пододвигая свою тетрадь: - Вот чёрт, можешь помочь? Объясни, пожалуйста, как решить, - заныл он, складывая руки в мольбе. Вот сейчас уже было напряжно, очень. Не хотелось, в самом деле, с позором выходить на обозрение всему классу и тупить у доски. Совсем. С усталым взглядом Иван посмотрел на блондина, как бы безмолвно сделав укор его неосмотрительности и в быстром темпе стал записывать на полях его тетради задачу. Альфред во все уши слушал терпеливые объяснения своего друга, жадно впитывая его слова. - Здесь тебе надо найти проценты от общего числа. Разделишь эти две величины, - сдержанно пояснил Брагинский, стараясь максимально доступно донести до этой светлой головёшки материал. Джонс активно закивал и он почувствовал бо́льшую уверенность в том, что сможет получить хорошую оценку. Сделав финальные подчёркивания и трактовки, Иван записал всё это карандашом, поднимая взгляд на вовлечённого друга: - Всё ясно? Я могу тебе ещё раз объяснить, если ты что-то не понял, - тихо произнёс он, облизывая губы. - Отлично, я понял! - начал было радостно Альфред, как его очередь выхода к доске уже настала, и он с волнением встал из-за парты, направляясь с учебником к середине кабинета. Было мило с точки зрения Ивана надеяться на то, что Джонс не забудет через пару дней решения. Или он считал по-другому? В любом случае блондина проводили нервным взглядом, в котором читалась беззаговорочная поддержка. Супер. С приподнятым настроением Альфред двинулся обратно к задней парте, когда услышал положительную оценку. В стрессовые ситуации его мозг работал на опережение. Он с тихим скрипом отодвинул свой стул, плюхаясь на него под бормотание со стороны Ивана: - Молодец. - Чёрт, чувак, спасибо. Реально, ты меня спас, братан, - хихикнул Джонс, прижимая к себе друга за плечи. Он заметил, как русский подросток, похоже, застеснялся, пряча своё лицо за волосами, опуская голову. Его макушка была прямо под подбородком блондина. - Да мне не трудно, ты же знаешь, Альф..., - то, что Джонс услышал сквозь нарастающий гул в классе. Альфред, сам того не осознавая, в процессе рассматривания своего друга закусил губу, чуть вздёрнув подбородок. Брошенный с правой стороны смешок заставил его еле заметно вздрогнуть, вопросительно взглянув на источник шума. Брови нахмурились, когда он увидел ленивую улыбку на лице Гилберта, который смотрел на него насмешливыми глазами. Ох, Бога ради, вот не надо делать такой вид. Телефон в руках Пруссии всё ещё был включен, но он, судя по всему, какое-то продолжительное время наблюдал за тем, как Джонс залип на их общего друга. Крысёныш. Просверлив его лицо недовольным взором, Альфред повернулся обратно к Ивану, вслушиваясь в их разговор. Он всё ещё был увлечён тем, чтобы поглазеть на русского. - Спасибо, Иван. Я даже не знаю, как буду сдавать этот грёбаный зачёт, - проныл Яо, почесывая свою макушку. Сам по себе парень был очень тревожным и достаточно нервным. Его частенько нужно было отвлекать и успокаивать от навязчивых мыслей. Брагинский вздохнул, непринуждённым жестом хлопая его по плечу: - Не парься, всё ты сдашь, Яо. Время ещё есть. В какой-то момент боковым зрением парень увидел, что его, похоже, всё это время рассматривают. Или как тогда описать взгляд блондина? Тот подпёр щёку ладонью, с задумчивым видом скользя по его фигуре взглядом. От этого осознания по коже пробежали мурашки, а от изучающего взора сердце забилось сильнее. В такие моменты Иван не знал, что ему делать. Каждый раз, когда случалась ситуация, что за ним по какой-либо причине наблюдают (не важно кто), все предпринимаемые им действия автоматически становились неуклюжими и дёргаными. Словно специально что-то выпадало из рук, появлялась странная скованность и резкость в жестах. Так что, покраснев от такого наблюдения за ним со стороны, бедняга старался вести себя как и до: естественно и не обращать внимания. Потому что смелости указать другу на это не было. В какой-то из моментов, не отрываясь от телефона, Пруссия с лёгкой ехидцой и лукавой ноткой в тоне произнёс, когда русский закончил свой импровизированный урок: - Альфред, знаешь, Ваня действительно хорошо объясняет, - он поднял на обернувшихся в его сторону друзей многозначительный взгляд, - тебе бы поучиться у него многому. Но тут же за эти слова получил пинок в колено, пока Брагинский смущённо фыркнул, а Китай с хмурым удивлением наблюдал за происходящим. Кто вообще просил его открывать рот? - Ты вроде курил? Ну так продолжай, - огрызнулся чуть покрасневший Джонс, сдавливая бок Пруссии, который болезненно застонал от его силы. Вероятно, Иван мог лишь догадываться, почему такое замечание вдруг задело блондина и он так отреагировал. Рядом Яо бормотал какие-то недовольства в сторону шумных друзей. - Ай! Джонс, да пошёл ты! - начал ныть Гилберт, отбиваясь от своего друга. Его стали щекотать, из-за чего он поджал к себе колени, задыхаясь от недосмеха, недослёз. - Что тогда надо сказать, а? - не угоманивался Альфред, безжалостно тыкая в бок извивающегося беловолосого парня. Тот, кажется, уставал бороться, начиная визжать. Это сильно било по ушам и Брагинский сжал челюсть, с нескрываемым раздражением поворачиваясь к этой парочке: - Ради Бога, заткните их обоих, - прорычал он Яо, но голос был заглушён очередными криками Пруссии. - Ай-ай, хорошо! - его футболка чуть задралась, оголяя маленький участок низа живота, - я больше не буду, не буду, прости ай! Ах, да хватит же! Загорелая рука дотронулась до его тазовой косточки, вырывая из несчастного Гилберта несвязные звуки в виде вскриков и вздохов. Но Альфред, казалось, не слышал его. Разве не этих слов он добавился? Так почему же он не останавливается, а продолжает прижимать того к дивану и щекотать? Резкая, совсем нерационально-глупая мысль врезалась вдруг ему в голову, когда Иван зачем-то обратил внимание на силу Альфреда. Парень словно прозрел и теперь пришло понимание, почему девушки могут пускать слюни на спортивных парней и почему многие притворяются в их обществе слабыми и немощными. Не все, но опять же, многие. То, как блондин, надавливал на колени Пруссии, чтобы дать себе бо́льший доступ к его торсу и хватал запястья вызывал мандраж по всему телу. Резко очерчиваемые вены и мышцы на его руках приковывали внимание. Даже несмотря на то, что Пруссия был парнем, причём далеко не хилым по силам, его всё равно удерживали. Какое же безумное наблюдение, это просто...от этого вело, каким-то образом. Так вот как себя чувствуют девушки и женщины в такие моменты, теперь это так явно ощущается. Иван мог поклясться, что все его внутренности стали переворачиваться в желудке от наблюдения за этой картиной. - О клянусь. Если вы не прекратите, я вас прибью, - зло пропыхтел Китай, наконец, привлекая внимание друзей. Брагинский вынырнул из пучины своих домыслов и выводов, сглатывая ком в горле. Чёрт, какого он вообще думает об этом? Разве нормальному парню приходят на ум такие мысли? - Ладно-ладно, - нехотя перестал Джонс, выпрямляясь, напоследок бросая предупреждающий взгляд на лежащего Пруссию. Тот пытался отдышаться, вытирая капли слёз в уголках своих глаз. Его грудь часто вздымалась, а сам он растёкся по дивану, рукой нащупывая свой валяющийся рядом телефон. - Клоун, - тихо бросил Гилберт, пытаясь отдышаться. На что получил стальной взгляд холодных глаз. Это было сказано больше в шутку, чем на полном серьёзе. Альфред плюхнулся на своё прежнее место на диване, беря обратно в руки свой телефон. Волосы были в полном беспорядке, но давно не удивляло, что он выглядел в любой ситуации хорошо. Абсолютно в любой. Теперь та сцена с Польшой и Литвой не выглядела для Ивана совсем уж...мерзкой. Кажется, ему действительно нужно поменьше думать, как ещё несколько часов назад сказал блондин. Определённо. Спасите его от своих же выводов, пожалуйста. Даже учёба не помогала отвлечься от этих мыслей.

***

Вскоре друзья стали закругляться с конспектами, соцсетями и простыми разговорами. Снова возник вопрос: кто и как будет спать? Всё бы было на своих местах, если бы не жалоба Яо: - Я не буду с ним спать в одной комнате, - он указал пальцем на возмутившегося от его слов Гилберта, - такой храп вынести может только глухой. - Ты нарываешься? - начал закипать Пруссия, с недовольством обращаясь к Китаю, который наотрез отказывался ночевать вместе. Тут уже напрашивалось лишь одно утверждение: придётся меняться местами друг с другом. Таким образом - сон с Альфредом ему не светит. Можно ли сказать, что это расстроило Ивана? Внутри что-то ёкнуло, явно намекающее на лёгкое разочарование. Слишком непонятно. А сам Джонс? Неясно, каковы были его мысли по этому поводу, потому что он не показал этого никоим образом. Лишь с причудливой улыбкой наблюдал за перепалкой друзей, изредка кидая на русского взгляды. Скорее всего, ему было всё равно, в отличие от Брагинского? - Тс, окей, тогда я буду спать с Ваней, - отмахнулся наконец Пруссия, подтягивая к себе за запястье русского, - ты с Джонсом на чердаке. Иван совсем не был уверен в увиденном, но казалось, что на мгновение взгляд Альфреда поменялся от услышанного. Словно стал жёстче, а когда Пруссия приобнял его, то и вовсе ревностные нотки стали сильнее просачиваться. Но опять-таки, нельзя было точно сказать. Он мог себе всё это надумать. - Меня всё устраивает, - что было редкостью, сдержанно отозвался блондин, глядя на руку Гилберта, перекинутую через плечи Ивана. Будто что-то выискивая в ней. - Отлично! Но знай, - Пруссия повернулся к Китаю, выпуская из своей хватки Брагинского, - там слабый морозец. Простудишься - потом не жалуйся. И под колкую фразу от Яо, все разошлись по своим запланированным местам. Осталась ли в воздухе некая недосказанность? Возможно.