The way you just don’t stand a chance

Диван, казалось, был слишком жёстким и неудобным для того, чтобы на нём спать. Плюсом ко всему ещё и узкий. Как Яо вообще на нём спал? Стеснялся отказаться? Гилберт принял решение уложить Ивана в свою комнату, прямиком на пол. Ну что ж, тому не привыкать. Отыскав и принеся, как сам хозяин квартиры надеялся, чистое постельное бельё, он скинул его русскому. Однако ночная весенняя прохлада навела его на некоторые мысли, заставив усомниться в разумности своего решения. Брагинский наверняка замёрзнет на полу. Нормально ли было ночевать в одной постели со своим давним другом? Альфред бы во всю глотку кричал только положительный ответ. - Эй, Ваня. Позади себя услышал неуверенное обращение русский, отвлекаясь от расстилания по паркету какую-то простыню. - Да? - Погнали на кровать? Вместе будем, - пробормотал Пруссия, стараясь не смотреть ему в глаза. По нему было видно, как он сам же смущён своим предложением. Это позабавило Ивана в какой-то степени. Непривычно было видеть Гилберта с такой человеческой, что-ли, стороны. Уязвимой. Однако до этого момента русский даже не догадывался, как на самом деле было для них с Альфредом в порядке вещей спать на одной постели. Они даже не задумывались над тем, что это может быть чем-то...странным? - Ладно тебе, я могу на полу устроиться, - с тихим смешком произнёс Иван, возвращаясь к расправлению простыни. Парень ощущал острую неловкость, возникшую между ними. Но здесь ведь нет ничего такого, на самом-то деле? Раздался усталый вздох и Гилберт подошёл к нему, берясь за покрывало, как бы останавливая: - Давай, третьего уговора не будет, - уже настойчивее насел друг, кивая на прикрытое шторами окно, - холодно на полу, заболеешь ещё. Только Иван хотел отшутиться, как Пруссия добавил, явно скрывая свою внешнюю неловкость: - Приставать не буду, обещаю. Под его тихое хихиканье Брагинский усмехнулся, робко скрывая своё лицо. Такими шутками он лишь делал хуже, не иначе. Ну, это в стиле Гилберта, ничего не скажешь, конечно. Слегка покраснев от этой реплики, Иван в конце-концов кивнул, забирая дополнительное одеяло и подушку: - Принял. Под просачивающийся сквозь щель двери сквозняк оба парня устроились на неширокой кровати, стараясь лечь на максимально приличное расстояние друг от друга. Насколько позволяла сама кровать. Пруссия лёг на спину, пялясь в потолок. Его руки были сложены в замок на животе, а шумное сопение прорезало тишину. Иван повернулся на бок, спиной к нему, натягивая до подбородка своё одеяло. Неприятный озноб от холода мешал расслабиться, чтобы после спокойно уснуть. Расстояние между ними было, на самом деле, не такое большое, как предполагалось. Если бы Гилберт захотел перевернуться на левый бок, то непременно вперился в русского коленями. Так что оба чувствовали себя немного скованно. - Спишь? - негромкий вопрос Гилберта повис в воздухе и он с глубоким вздохом сложил свои ноги вместе. - Неа. - Холодно, да? - будто пытаясь поддержать диалог и абстрагироваться от звенящего неудобства, спросил Пруссия. Решив отзеркалить позу друга, Брагинский перевернулся на спину, боковым зрением поймав его быстрый взгляд. Если бы он сейчас ночевал с Альфредом, то непременно; нет, это даже не обсуждается, по-любому его бы согрели. Самое смешное, что он бы даже об этом не попросил. Джонс бы просто не оставил ему выбора и прижался к нему. - Ага. Неприятно, - хмыкнул после короткого молчания русский, взглянув в ответ на парня. Но почти сразу же вернул взгляд к противоположной стене. На некоторое количество времени они оба замолчали, словно что-то обдумывая. Затем, вновь бросив на Ивана кроткий взгляд, Пруссия будто колебался задать ему какой-то насущный для него вопрос. Очень важный, по всей видимости. - Слушай, ээ, - наконец начал он, ёрзая под пледом, - а Джонс же, эм, всегда себя вёл так? Иван, не до конца понимая, что тот имеет в виду, повернулся к нему, встречаясь с ним взглядами. Это было весьма стеснённо. - Как именно? - Ну... Типа, он такой приставучий. В первый же день нашего знакомства с ним, он меня уже обнимал, - посмеялся Гилберт, с тихим хлопком о простыни опуская руки по бокам, - в восемнадцать лет. Такое замечание вызвало у Брагинского слабую улыбку. То, с каким искренним непониманием у него спрашивал друг, лишь умиляло. Но и заставляло чуть поразмышлять над этим вопросом. Ведь дружат они с блондином так много лет. И хоть он всё ещё чувствовал себя неуверенно из-за этих прикосновений, всё же некое привыкание уже было. Не было такого, чтобы он уж совсем каждый раз задумывался над такими вещами. Скорее уже относился как к обыденности и привычке. Чего стоили их последние ночёвки... - Ну да, Альфред слишком открыт, я бы сказал чересчур, - Иван выпустил смешок, ловя взгляд красных глаз рядом лежащего, - тебя это напрягает? Парень заметил, что Пруссия всерьёз задумался над его словами, отводя взгляд обратно вверх, к потолку. Образ Гилберта, целующегося с любым другим парнем совсем не вязался с реальностью. Настолько тот был в этом плане брезглив к подобному. Смешно, ведь он всё ещё близко дружил с Джонсом. И даже позволял иногда тому целовать его в щёку. Впрочем, почему он также задумывается о таких сугубо личных делах? Разве можно каждого второго назвать человеком с нетрадиционной сексуальной ориентацией. - Мм, возможно самую малость..., - задумчиво пробормотал друг, почесывая лоб, - это наверное нормально для некоторых друзей...да? - обратился с вопросом Пруссия, вновь повернув к нему голову. Неужели и он задумывался над этим? Некоторое облегчение вызвало в Иване радостное чувство, словно он не один пребывает в сомнениях. Да и вспомнить, чтобы Гилберт вёл себя так спокойно и честно...немного удивляло. Тем более в последнее время он бывал чаще с Альфредом и Яо, а с Иваном мог переброситься парочкой фраз лишь в компании. Хоть и общались они тоже примерно с восемнадцати лет. Брагинский, пребывая в размышлениях, закусил нижнюю губу, ёрзая ногами: - Если бы я знал, Гил, - хмыкнул он, не поворачиваясь к нему, - насколько я знаю, ему нравятся девочки. Блики проезжающих машин за окном играли на светлых стенах, изредка освещая их макушки. Шелест листьев деревьев заполнял тишину во время их молчаний. Оба фыркнули со смешком от его слов и Пруссия вдруг небрежно протянул ему свою раскрытую ладонь: - Спасибо за уточнение, конечно, - с насмешкой отозвался он, - значит, мы просто под прицелом темпераментного мальчика, который ведёт себя не как любитель девочек. Какой странно-откровенный, но в то же время тёплый разговор. Ивану и вправду после произнесённого стало чуть проще на душе. Он со слабым недоумением вложил свою ладонь в его, взглянув тому в глаза. Тепло руки Пруссии было мягким и успокаивающим, совсем иным, чем то пылкое, что он привык ощущать рядом с Альфредом. В какой-то момент это заставило его улыбнуться про себя. - Я думаю, у вас намного крепче связь, так что не буду нарекаться на что-то ещё. И в полутьме комнаты Брагинский увидел такую добрую улыбку на его лице, что так скрасила резкие, но по-своему обходительные и славные черты. Сжав в ответ его руку и усмехнувшись, русский лишь с благодарностью приподнял уголки губ: - Рад, что мы понимаем друг друга. А затем, пожелав друг другу спокойной ночи, оба улеглись поудобнее на своих местах, медленно засыпая. Казалось, после такого прямого разговора друзья уснули глубоким, непробудным сном. Словно отбросив назойливые мысли, мешающие расслабиться.

***

Громкий звон будильника ударил прямо по ушам и Иван поморщился, ощущая острую потребность поспать ещё. Раннее утро всегда встречало весенней прохладой и расой, забираясь под кожу. Однако спросонья его лишь обрадовал тот факт, что он наконец-то согрелся. Температура тела была как раз в самый раз для такой погоды, не давая мучаться. По мере возвращения в реальность из-за орущего звука под ухом, давление на животе становилось всё сильнее. Иван даже не мог понять, что такое, когда услышал и почувствовал копошение рядом с собой. Только сейчас ощущалось чужое дыхание на его носу и он с усилием открыл глаза, встречаясь со взглядом красных глаз. Лицом к лицу. От неожиданности оба парня дёрнулись и Гилберт, похоже, был в не менее сильном замешательстве, чем сам русский. - О чёрт, сорян, - сонно пробормотал Пруссия, смущённо убирая свою перекинутую через талию парня кисть. Он тут же отодвинулся к противоположному краю кровати, чтобы сохранить между ними дистанцию. Боже, они действительно спали так половину ночи? Так вот почему во сне Брагинский чувствовал, словно в его бедро упирается чья-то нога. С неуклюжей робостью Иван отключил наконец будильник, откидываясь вновь на подушку, чтобы перевести дух. Неловко. - Ничего страшного, - тихо произнёс он, медленно переводя взгляд на покрасневшего Гилберта, который безбожно тёр своё заспанное лицо. Его расстрепанные волосы были в полном беспорядке, если честно. Брагинский вдруг засмеялся, осознавая возникшую между ними застенчивость и напряжение. Сама ситуация была забавной. - Эй, ну да, поспали в обнимку...ну бывает, - начал хрипло оправдываться Пруссия, следуя примеру друга, падая обратно в постель. Как же не хотелось вставать. - Да забей, всё хорошо, - всё ещё забавляясь, отозвался Брагинский, глядя перед собой. По-хорошему, чтобы им успеть принять душ и позавтракать, стоит вставать прямо сейчас. Но можно было лишние полчаса ещё проспать. Вот дилемма. Шаги за дверью привлекли их внимание, а после раздался стук в дверь, на который Гилберт крикнул: - Кто там? С тихим скрипом отворив её, в проёме появился зевающий и вялый после недавнего сна Альфред. Он протёр глаза, с нахмуренным видом оглядывая двух друзей, которые почему-то ночевали вместе. - Утречка. И почему это вы спите вместе? - спросил он, подходя ближе к кровати, как раз к стороне русского. Под тяжестью его взгляда Иван чуть было не поёжился, сжимая своё одеяло. Вот теперь еле ощутимый стыд накатывал потихоньку на его голову, заставляя щёки стать пунцовыми. Будто его, чёрт возьми, поймали за изменой своему супругу. Нормально ли себя так чувствовать? Ну, если только вы не встречаетесь со своим другом. - На полу холодно, я предложил вместе спать, - буркнул лениво Гилберт, походу решив доспать оставшееся время. Блондин перевёл взгляд с засыпающего друга на Ивана, словно требуя объяснений. Русский проделал усердную работу, приложил огромные усилия для того, чтобы не отвести взгляд в сторону. А что, собственно, ему ответить? Всё предельно ясно, почему тот настаивал вообще? - Да. Всё, что выдавил из себя Брагинский, не понимая, что добавить к объяснению рядом лежащего друга. Дабы смягчить до нелепого напряжённую ситуацию, он склонил голову на бок, из-за чего по подушке разбросались его русые волосы, а слабая улыбка заиграла на лице. Похоже, это сработало и в следующую секунду взгляд холодных глаз, но в то же время с характерной теплотой смягчился. Блондин не сразу ответил, задерживаясь на лице парня ещё парочку секунд, будто...проверяя? Внезапно матрас рядом с Иваном прогнулся под его коленом и Альфред навалился на парня сверху, стискивая в своих объятиях. Ну да, как он мог вообще не подумать о таком ходе событий. Рядом послышалось приглушённое постельным бельём ворчание Гилберта: - Началось. С натяжным потугом он закрыл своё лицо подушкой, поворачиваясь к обоим спиной, чтобы его вдруг не приплели к их тусе. Возможно, мысленно сейчас он соболезновал принимающему... - Джонс, тяжело, - пропыхтел Иван, когда Альфред оседлал его, ставя ноги по обе стороны от него. Сам он в довольно привычной манере лёг на друга, буквально утыкаясь носом куда-то в челюсть под ухом. Русский мог поклясться, что услышал, как тот втянул воздух у его шеи. Чужой вес, придавливающий его к кровати навёл на вчерашние мысли, при виде того, как Гилберта щекотали. Ох, как же ему не нравилось, что он вообще думает об этом в таком ключе. - Потерпишь, - с тихим вздохом пробормотал блондин, потираясь кончиком носа о его кожу, пуская мурашки. Альфред, словно не желая никого "обделять", вытянул свою кисть к Пруссии, чтобы тем самым и его приобнять. Его любовь буквально распространялась на всех. - Руку убрал, - процедил сквозь зубы Гилберт, дёрнувшись, словно в попытке огородиться от прикосновения. Он всё также не поворачивался, ворча куда-то в свой плед, натянутый до его губ. Вес Джонса стал даже душить, а от раздражённой реплики друга Иван задышал чаще, выпуская звуки, похожие на тихий смех. Ей Богу, его просто раздавят сейчас. Его что, специально придавливают? Так ещё и растущая с большой скоростью неловкость и стеснение накрывала русского с головой. Создавалось ощущение, будто то, чем сейчас занимается Альфред - чистого характера непотребство. А рядом их друг, как бы. На достаточно ясную, для понимания, просьбу Пруссии, блондин повиновался, кладя руку куда-то на бок Ивана. Уже не выдерживая давление извне и начиная краснеть, Брагинский настойчиво стал пихать Альфреда в плечи, дабы отстранить от себя: - Всё, достаточно, - с усилием пробухтел он, когда тот не собирался вставать, - серьезно, Альф. Вставай, чёрт возьми. И только после этого, с насупленным и недовольным видом, Альфред выпрямился, теперь сидя на его бёдрах. Это... - Джо-онс, - мученически простонал русский мальчик, видя на экране старого ноутбука название фильма.

«Pacific Rim»

Серьёзно? Во всех американских подростков встроена любовь к гигантским роботам, экшену, патриотизму, спецэффектам и пафосным фразочкам? Что за бред? - Что? - искренне не понимая, спросил Альфред, плюхаясь на мягкую постель рядом с другом. Вечерний дождь за окном шумно бился о стёкла квартиры Ивана, иногда заглушая звуки, исходящие из ноутбука. Зато какая атмосфера создавалась. Подростковая романтика, юмор и сырные чипсы, лежащие на животе Брагинского. Их любимый вкус, кстати. А Альфред запряг к себе бутылку со сладкой газировкой, изредка делая глотки и делясь ею с рядом сидящим. - Что за бред? Ты правда хочешь это смотреть? - с кислой миной посмотрел на блондина Иван, переводя взгляд уже на начавшийся фильм. Альфред с привычной заводной манерой принялся за поедание чипсов, иногда надавливая кистью на живот русского мальчика. Это было нечаянно, совсем непреднамеренно и оттого делало ситуацию хуже. Потому что Иван не мог попросить его перестать так делать. Ну, как бы это выглядело? Слишком глупо. - О-о, это просто офигенный фильм, ты сейчас всё поймёшь! - начал распаляться он, делая особенно большой глоток колы, морщась от газа, - смотри, какая крутая сьёмка! Альфред указал пальцем на яркие эффекты, с восторженным видом наблюдая за разворачивающимся сюжетом и кадрами на экране. Решив всё-таки промолчать, Иван с тяжёлым вздохом принялся за просмотр. Шум дождя иногда отвлекал, но это не было чем-то невыносимым. События сменялись одни за другим, Брагинский изредка поглядывал на увлечённого Джонса, замечая такой красноречивый восторг в его глазах. Такую заинтересованность в нём. Забавно. Он потянулся ладонью к его макушке, зарываясь в волосы, моментально почувствовав, как тот вздрогнул. Похоже, он настолько был погружён в просмотр, что такой жест для него был неожиданным. Его рука в этот момент пряталась в пачке с чипсами, чтобы взять пару штучек. С очаровательным непониманием он повернулся к Ивану, чтобы взглянуть в его глаза. После чего - мило усмехнулся, кидая в рот особо большие чипсины, плавясь под поглаживаниями на своём затылке. Опять же - он обожал, когда тот так делал. - Тебе нравится фильм? - вдруг спросил Альфред, нежась под касаниями. Его ладонь вновь опустилась в шуршащую пачку, с небрежной неосторожностью надавливая на торс мальчика. Брагинский сглотнул, чувствуя странно-приятное давление на теле. В сочетании с тёплым пледом - роскошное чувство. - А по мне не видно? - с издёвкой поддел он, выгибая бровь. Действительно, Иван пищал от восторга при просмотре такого "оригинального" фильма. В ответ он услышал цоканье, а затем, увидев, что один блондин почти захомячил всю упаковку снеков, возмутился: - Алё, гараж, а мне? - ловко отобрав пакет, русский мальчик поднял её над головой, чтобы тот не дотянулся, - я почти не поел их. Это, без сомнения, вызвало в Джонсе негодование: - Эй! Тебе кто-то мешал? Они такие вкусные! - сдвинув брови на переносице, он тут же потянулся к чипсам, желая отобрать. - Я старался оттянуть удовольствие! - даже не думая отдавать их обратно, Иван постарался увильнуть от проворных чужих рук, которые схватили его за предплечья. Другая же загорелая рука держала на себе вес Альфреда, покоившись рядом с его головой. Мальчик чувствовал, как в этом месте прогнулся матрас, мимолётно отвлекаясь на такое наблюдение. И зачем, спрашивается? Одеяло скомкалось, а фильм продолжал идти. Кажется, они посмотрели больше половины, но громкие звуки и весь экшен всё не прекращался. Но обоим друзьям было сейчас совсем не до этого. - Отда-ай, - прохныкал четырнадцатилетний блондин, в порыве возбуждения оседлав русского подростка, крепко хватаясь за его запястья.

Упс.

Упаковка давно помялась и оба друга пытались судорожно восстановить дыхание, просто смотря друг на друга с потрёпанным видом. Волосы давно растрепались, одежда хаотично натянулась в некоторых местах, где-то даже оголив участки кожи. Иван видел блеск в глазах Джонса, даже в полутёмной комнате. Чёрный зрачок буквально заполонил всю радужку, делая его вид ещё более диким и каким-то...притягательным? - Отлично, - хихикнул Альфред, выхватывая чипсы из его руки, выпрямляясь. Он, казалось, не торопился слезать с друга, теперь просто сидя на его тазу. Удобно? С такого ракурса видеть кого-то, тем более Джонса, было чем-то... чем-то, что даже словами сложно объяснить. Ощущать, как кто-то сидит на тебе - почему-то приятно. Очень. Или только с Альфредом такое? Щёки мгновенно порозовели и Брагинский постарался выхватить из его рук упаковку, но ему не дали этого сделать, схватив за запястье. - Ты мне не оставил, Джонс! - дрогнувшим голосом возразил русский мальчик, откидываясь на подушки. Боже, ему действительно нужно было таким образом отбирать пачку чипсов? После короткого молчания, во время которого блондин с довольной улыбкой хрустел снеком и всё ещё сидел на Иване, тот застенчиво пробормотал: - Долго ещё сидеть так будешь? Стесняясь глядеть тому в глаза, он повернул голову к ноутбуку, до сих пор показывавшему фильм. После такого - кому будет интересно его смотреть? С нарочито раздраженным видом, Альфред облокотился о грудную клетку друга, переворачиваясь на свою сторону. Теперь они были на своих местах. Но чужое давление словно ощущалось как наяву. - Я куплю тебе завтра лично большую пачку, - отозвался внезапно блондин, чмокнув мальчика в щёчку с виноватой улыбкой. Засранец. - Отвали, ну, - прошипел Иван, глядя на уже задремавшего Гилберта, свернувшегося в калачик. Везунчик ведь. Образ Джонса, сидящего на нём, всё никак не выходил из головы. А уж тем более когда по его паху внезапно проехались. - Какие вы скучные, - бросил блондин, опираясь на колени парня, чтобы слезть на пол. Он это нарочно сделал? Широко раскрытыми глазами Иван проводил удаляющуюся фигуру друга, сводя ноги вместе. Серьёзно, неужели так можно сделать случайно? Каким, мать его, образом? Его терпение испытывают?