RampAge

      Фрэнк очень ценил свои розы, и труд, что был вложен в их выращивание. Часы под палящим солнцем, часы под проливным дождем. Но незнакомое тело, обнаруженное этим утром в кустах, вызвало у него скорее замешательство, нежели гнев. Ему больше нельзя было злиться, теперь он хороший человек и должен держать себя в руках.       Джерард же, никому ничего должен не был, и гнев свой сдерживать не собирался, в моменты похмелья он всегда был особенно зол и раздражителен. Тем более, проспать всю ночь на холодной земле — ощущения не из приятных. Поэтому, первым делом, как только он открыл глаза и в свете солнца увидел мужчину, что легонько тормошил его за рукав джинсовки, накинулся на садовника с воплями.       Фрэнк отступил назад, наблюдая, как парень, подобно дворовому коту, сверкнул зелеными глазами и ели как поднялся на ноги, принимаясь агрессивными движениями отряхивать куртку. Вид у него был крайне помятый и взъерошенный. Фрэнк как бы невзначай заглянул ему за спину, любуясь на покалеченный розовый куст. Стоит сказать, что цветы отважно отбивались от атаки, оставив на лице и шее Джерарда пару кровавых ссадин.       — Извините? — слегка неуверенно протянул Фрэнк, сам толком не понимая, что тут нужно сказать.       Джерард тоже оглянулся на куст, но тот его не сильно заинтересовал, он пытался понять, как и где оказался, а еще хотелось бы знать, стоит ли ожидать чего плохого от этого садовника. Выпрямившись в полный рост, он заметил, что выше мужчины на пол головы, хоть тот и выглядел крепче, это явно было преимуществом. Силуэт монастыря, что вырисовывался за спиной садовника, наконец позволил Джерарду вспомнить, что он забыл в этих кустах.       — Я на собрание. — отрезал он и поспешил пройти мимо мужчины, устремляясь к дверям. Все как обычно, похмелье — собрание.       — Но оно только через два часа. — растерянно произнес Фрэнк, когда несколько секунд спустя сообразил, о чем идет речь.       Вот незадача, Джерард был человеком из внешнего мира, пришельцем. Потасканный, неряшливый, грубый наркоман или алкоголик, что считает разумным ночевать в церковных садах. Он должен был вызвать во Фрэнке отторжение, брезгливость, желание немедленно помыть руки. Но от чего то, как только Фрэнк нашел его в утренних сумерках, мирно спящего, всего засыпанного лепестками роз, с их головками в черных спутанных волосах, то подумал — вот он, последний шанс данный ему. Шанс на исправление.       Никакая помощь в саду или на кухне не пойдут в сравнение с тем, что он поможет настоящему живому человеку. Наверное, если ему удастся наставить этого незнакомца на путь истинный, все его собственные грехи автоматически аннулируются. Раз он уже ходит на собрания, это будет не так уж сложно сделать, он просто даст ему то, в чем тот нуждается. Вот оно — его новое предназначение, уходит вдаль шаткой походкой.       — Постой! — окликнул Фрэнк, догоняя незнакомца — Там пока закрыто, но ты можешь подождать в столовой, я проведу тебя. Ты наверное голоден? Замерз? Я могу помочь.       Во взгляде садовника не было ни капли черноты, ни капли мути, он был ясным и искренним, что пугало. Джерард скептически на него покосился и было собрался начать свою любимую тираду о том, что ни в какой помощи не нуждается, но быстро опомнился, чувствуя, как тело болит от холода и усталости. Оставалось просто молча последовать за мужчиной.       Фрэнку показалось, что его молитвы наконец были услышаны. Он невольно улыбнулся сам себе, следуя в сторону столовой. Ему представилась реальная возможность проявить себя, помочь заблудшей душе. Теперь то он точно будет спасен.       В просторном зале столовой было темно, со стороны кухни доносилось одинокое постукивание ножа. Наверное кто-то из братьев делает заготовки для предстоящей трапезы. Впрочем, до завтрака оставалось еще около часа. Фрэнк усадил Джерарда за один из крайних столов и проследовал на кухню. Там, объяснив в двух словах ситуацию, он попросился самостоятельно приготовить завтрак для нуждающегося. Получилось весьма скромно — пара жаренных яиц и немного шпината. Он было хотел добавить хлеб, но тот еще не испекся, неторопливо румянясь в печи.       Вернувшись в столовую с завтраком, Фрэнк наблюдал, как его гость скучающе рассматривает пустой интерьер.       — Вот, все что смог, угощайся. — произнес садовник, поставив тарелку на стол и приземляясь напротив.       Первым делом Джерард без стеснения пристально изучил столовые приборы, огорчаясь тем, что они были совсем не из серебра, и принялся есть, не особо заботясь о манерах, кое-как держа вилку дрожащей от обезвоживания и слабости левой рукой. От запаха пищи немного мутило, так давно он не ел.       — У нас при монастыре есть приют. Там трехразовое питание, своя кровать — было начал Фрэнк, но тут же был прерван.       — Мне ничего не нужно. Не лезь, куда не просят. — сквозь зубы процедил Джерард, не отрывая взгляда от тарелки, и лишь сильнее стискивая в руке вилку, словно готовясь всадить ее зубцы в сонную артерию садовника.       — Но ты ведь посещаешь собрания, так даже ходить никуда не придеться — вновь попытался Фрэнк.       — Можно по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз я был на них чистым — угрюмо усмехнулся мужчина — Послушай, я никакой не бездомный, не какой-то вшивый торчок и не отморозок. Что, думаешь раз цветочки при церкви сажаешь, сразу святым стал? Больше всего ненавижу, когда такие как вы поучают! — прошипел Джерард, глядя в испуганные глаза садовника, и засовывая в рот новый кусок.       Конечно он понимал, что является самой последней сволочью, торчком, да и бездомным по сути тоже. Но это не означало, что кто-то может ставить себя выше таких как он. Потому что в такой ситуации может оказаться каждый, даже вот этот, с виду чистенький садовник.       — Лучше воды принеси — произнес зависимый, глядя, как мужчина тут же поднимается с места, следуя его приказу, и удаляется на кухню.       Нужно было сваливать, а то хорошим это не кончится. К черту собрания, к черту все. Джерард чувствовал, что этот тип просто так не отвяжется, поэтому быстро поднялся с места, и поспешил удалиться, напоследок все же засовывая в карман бесполезную вилку.       Но Фрэнк не мог так просто упустить свою возможность. Чуть не разливая воду из стакана на пол, он подбежал и перехватил парня за локоть, разворачивая его к себе лицом.       — Ну постой! Пожалуйста, дай мне помочь. Если тебе что-то здесь не понравится, ты сразу сможешь уйти. Просто попробуй. — все не унимался мужчина, умоляюще глядя на Джерарда.       Тот совершенно не понимал, что двигало Фрэнком. Он встречал много фанатиков, но никто еще не умолял его на коленях о том, чтобы тот попытал шанс исправиться. Это было как минимум странно. А еще сильно давило на нервы. Мозг и без того был воспален и жаждил подпитки.       — В вашу секту что, совсем никто не приходит, что ты меня так упрашиваешь? Хочешь помочь, лучше бы денег дал, ей богу.       — То есть, если я заплачу, ты согласишься? — с надеждой предположил Фрэнк.       Подождите-ка, Джерард начал подозревать кое-что. В этих ожидающих глазах напротив было что-то, так ему знакомое. Этот садовник уж точно не ангел.       — Что-что? Погоди-ка, в чем тут твоя выгода, не пойму. Впервые вижу, чтобы наркоману платили за лечение. Или вы тут чем нелегальным под видом монастыря занимаетесь, живые люди нужны, м? — с подозрительной усмешкой предположил парень, все крепче сжимая вилку в кармане и представляя, как будет ей обороняться в случае чего.       — Нет, что ты, нет. Давай отойдем.       Привлекать лишнее внимание криками, будучи в таком уязвимом положении, никак не хотелось. Фрэнк отставил ненужный стакан на стол, и они вышли на улицу. Возможно, ему стоило посвятить незнакомца в обстоятельства своей ситуации. Вряд ли этот человек его осудит. По Джерарду было видно, что он совершал вещи куда ужаснее, и наверняка еще на многое был способен ради денег.       — Понимаешь, я еще не крещен. У меня скоро исповедь, сейчас подготовительный период и я стараюсь проявить себя как можно лучше, чтобы... — Фрэнк замялся, стыдясь собственных слов — Чтобы меня точно приняли. Мне это важно. Представь, что тебе бы разом пришлось покаяться во всех своих согрешениях, это трудно. Лучше иметь и хорошие дела в противовес.       На лице Джерарда расплывалась хитренькая улыбочка. Он еле поборол в себе желание присвистнуть, слушая рассказ садовника, лишь достал сигареты из кармана, чтобы перебить настрой.       — Что ж ты там такого натворил, пай-мальчик, что теперь тебе требуется целого наркомана излечить? — Джерард прикурил, пристально сканируя Фрэнка, что весь стушевался и виновато потупил взгляд.       — Думаю, ты понимаешь, что бросать я не собираюсь. Меня моя жизнь устраивает целиком и полностью. Но приврать о том, что ты мне помог — могу. Могу провести день в монастыре, ну а потом сбежать, мол передумал. Я ведь зависимый, личность ветреная, никто тебя винить не подумает.       Глаза Фрэнка в миг засияли благодарностью. Он уже был готов осыпать Джерарда поклонами и признательностью, но тот продолжал.       — Только у меня будет условие, которое ты выполнишь взамен.       — Да что угодно, я же говорю, деньги у меня есть!       — Это тоже, но то не основное. Я хочу, чтобы ты провел один день, пожив моей жизнью.       — Но я не могу этого сделать. Я же привязан к монастырю. Я не могу нарушать заповеди. — торопливо заговорил мужчина.       — Пока можешь. Ты еще не принял веру, ну покаешься потом на своей исповеди за еще пару грешков. Если конечно вообще, после этого захочешь сюда вернуться. — парень заговорчески усмехнулся.       Джерард был полностью уверен в том, что пожив денек нормальной жизнью без запретов и ограничений, Фрэнк быстренько забудет дорогу к монастырю. Будет очень забавно наблюдать, как все его убеждения ломаются, и как он становится тем, кого осуждал. К тому же, на воле будет легче выкачать из него все имеющиеся средства. Это рабочая уловка — найди знакомого при деньгах, подсади, и просаживай с ним на пару все его сбережения, а когда сбережения кончатся — брось и беги к следующему.       Фрэнк не знал, что и делать. Больше всего он боялся вернуться к прошлой жизни. Но может стоит пойти на жертву? Вера построена на жертвах. Быть может он проживет этот день, чтобы окончательно убедиться в твердости своих намерений, больше никогда не возвращаться к прошлому. Всего один последний день — и он будет свободен, навсегда.       — Хорошо. Сегодня?