RampAge

             В Джерарде было нечто привлекательное. Фрэнк учуял это почти сразу, глядя с неким испугом, словно сквозь пальцы, на незнакомца, что свалился как снег на голову. К нему почему-то тянуло, и невидимые нити уже завязывались в узлы на шее. Он напоминал прохладную дрожь, которая пронзает в моменты особого наслаждения. — Где говоришь, твои деньги лежат? — С невозмутимой отстраненностью спрашивает мужчина, как бы невзначай потирая царапинку на щеке. — В банке. Их нужно снять. — Отвечает Фрэнк, боязливо ступая за территорию монастыря, периодически оглядываясь назад, в надежде на то, что кто-то его остановит. — Тогда первым делом в банк. Без денег тут делать нечего, все развлечения платные. Разве что за секс иногда можно не платить. — Усмехнулся мужчина.       Быть может безрассудность незнакомца или беспечность, заинтересовали садовника, а может и вовсе — его грешность. Этот парень явно жил одним днем. Фрэнк видел азарт в его глазах, в которые осмелился заглянуть лишь мельком, нездоровую жажду приключений, в сочетании с абсолютным равнодушием к последствиям. Такое можно было часто встретить у подростков, но не у мужчин в период кризиса среднего возраста. Больше всего Фрэнка поражала его непоколебимая уверенность. — Тут на автобусе доберемся, приготовься запрыгивать. — Сообщил Джерард, когда они достигли обжитой части местности, где город уже начинал походить на город. — Я думал, на этой окраине только грузовики проезжают.       Фрэнк совершенно не знал местности. В голове промелькнули воспоминания о том, как его подкинули до монастыря на машине, что он поймал автостопом. За рулем была милая женщина в возрасте, и даже ей он соврал о своих намерениях, сказав о том, что пришел посетить церковь в качестве достопримечательности, тем временем держа на коленях рюкзак полный вещей первой необходимости. — Можно и на грузовике, только дальнобойщикам принято отсасывать. — Желчно усмехнулся Джерард, идущий впереди.       Что-то в его резких, грубых движениях, в угловатой фигуре и острых позвонках, рисующихся через куртку, что-то в глазах, будто играющих со смотрящим в азартные игры, цепляло. От него явно можно было ожидать чего угодно, и если погрузиться поглубже в этот волнующий страх, нырнуть с головой, не задерживая дыхания, то страхи Фрэнка по поводу внешнего мира, вдруг растворялись, как в мутной воде. Словно своей собственной опасностью Джерард мог защитить его от всех прочих.       Заниматься с самого утра непонятно чем с незнакомым зависимым, впоследствии доверить ему свои деньги и жизнь, что может быть хуже? Но это уже происходит, и страх незаметно уходит. — Держу пари, что мелочи на билет ни у тебя, ни у меня на дне карманов не завалялось. — Шепнул Джерард, когда они приблизились к пустой остановке.       Несмотря на то, что город был безлюдным в такой час, садовник ощущал, как его клетки наливаются адреналином. Быть здесь, уже казалось чем-то непривычным. Он наблюдал за тем, как Джерард нервно поджигает очередную сигарету. Этот парень не умеет ждать. Известный факт — люди в зависимости не терпят скуку. Неловкая тишина была заполнена дымом, и Фрэнк уставился на пыльный асфальт, так и не понимая, в чем просчитался.       Когда полупустой автобус наконец подъехал, Джерард быстро забрался по ступеням, бросая окурок под ноги и минуя кондуктора, хватаясь одной рукой за поручни. Фрэнк зашел следом, стыдливо потупив взгляд в пол, следуя за мужчиной в конец салона, пассажиров в котором было недостаточно для того, чтобы остаться незамеченными. — Нас же все равно видели. Нужно было сразу сказать как есть, отделались бы штрафом. — Тихо произнес Фрэнк, бегая взглядом по уплывающей вдаль дороге. — Да не боись, я со всем разберусь. — На лице наркомана вновь засверкала лживая улыбка, но вскоре он стер ее, рукой потирая лицо.       На улице рассветало, и хоть день не выдался особенно солнечным, свет льющийся из окна, подсвечивал лицо парня как-то по новому, заставляя вглядываться глубже. По Джерарду трудно было так сразу сказать, к какой возрастной категории он принадлежит. Несмотря на бледный цвет лица, ссадины и нездоровые синяки под глазами, он выглядел весьма симпатично. Мягкие и аккуратные черты лица, сочились какой-то женственностью, что шло в разрез его грубому поведению, хотя этот контраст определенно добавлял изюма. Только лишь по мимическим морщинам в уголках глаз и на лбу, что не разглаживались даже на расслабленном лице, можно было предположить, что мужчине скорее тридцать, чем двадцать пять.       Фрэнк подумал, что если бы его спутник вел более здоровый образ жизни, то и вовсе выглядел бы словно модель с обложки глянцевого журнала. Фрэнк знал не понаслышке, что именно такие лица туда и попадают. — Билетики, молодые люди. — Послышался голос за спиной.       Кондуктор невозмутимо сверлил их взглядом, крепко держа в руке терминал. Джерард принялся нарочито театрально шарить по всем имеющимся карманам в поисках несуществующих билетов, причитая о том, что пора приучить себя складывать все в одно место. — Можете не стараться, я прекрасно видел, как вы прошли без оплаты. — Кондуктора явно этот спектакль не впечатлил. — Ну что вы. Мы ведь даже места не занимаем, стоим тут в уголке. — Выдал Джерард, разводя руками, но кондуктор принялся оформлять штраф, понимая, что оплаты не получит. — Имя, фамилия, адрес проживания — Произнес он, переводя взгляд с одного мужчины на другого.       Тут автобус затормозил, совершая остановку. Не долго думая, Джерард схватил Фрэнка за рукав и потащил прочь из транспортного средства, пока проверяющий толком не успел опомниться.       Каждая новая минута этого дня сигнализировала Фрэнку о том, что он явно сбился с пути. И совсем неуместная симпатия, коей он проникся к маргиналу, была лишь признаком его незрелости и ветрености, что были присущи ему всегда, но последние месяцы удачно прятались в молитвах и обязательствах. Он совершил ошибку, это было ясно. За пределами монастыря он оставался все таким же ведомым, неуверенным и наивным человеком, каким всегда и являлся по сути. Но ему по прежнему казалось, что отступить назад уже нельзя. Вернее, он не знал, как сообщить Джерарду о том, что то, чем они занимаются, идет в разрез с его не окрепшими принципами. — Это не правильно. — Пытаясь отдышаться, произнес Фрэнк, вновь глядя на асфальт под ногами. — Да? Ну, по мне так нормально. — Джерард лишь пожал плечами — Вот, кстати банк, паспорт то у тебя при себе?       Они действительно стояли у отделения банка, и судя по пыльным стеклам, это отделение было не самым проходимым. Фрэнк вшил потайной карман на свой комбинезон, куда сложил кое-какие документы, когда понял, что его униформа — пожалуй единственное чем он теперь владеет в монастыре. Сделал он это отчасти из-за фоновой паранойи о том, что если вдруг что-то случится, ему придется бежать из церкви, и эти жалкие бумажки, свидетельства о его прошлой жизни, еще могут пригодиться.       В банке все прошло быстро. У скучающей женщины провинциального вида, пара посетителей не вызвала никаких подозрений, хотя Фрэнк подумал, что выглядят они крайне нелепо, мельком взглянув на отражение в грязном окне, вытянутый как журавль, весь растрепанный, одетый с ног до головы в черный джинс, подрагивающий телом наркоман, и опрятный низкорослый мужчина, в этом дурацком рабочем комбинезоне, который только к селу, но не к городу. На вопрос, сколько денег необходимо снять, Джерард недолго думая назвал сумму, взятую с потолка. Фрэнк рассчитывал на худший исход, думал, что он попросит больше, но как-то обошлось. Но ведь еще не вечер, и новый знакомый явно не постесняется потребовать еще, если это понадобится.       Перебирая свеженькие бумажки в руках, Джерард смотрел на них, как кот на сметану, уже думая, на что будет все это тратить и в какой последовательности. Было очевидно, что это временная роскошь, и к завтрашнему дню в его карманах снова будет ни цента. — Пойдем, сначала заплатим мне за квартиру. — Убирая наличные куда-то в куртку, произнес парень, решительно устремляясь вдоль по улице. — Серьезно? Ты меня взял, чтобы твои счета оплачивать? — Фрэнк последовал за ним с неохотой. — У меня дома весь нужный реквизит для сегодняшней «оргии», но меня просто туда не допустят, если не заплатить.       Спорить было бесполезно. Одному только Джерарду было известно, что будет происходить в этот день. Садовник и представить боялся, что тот задумал, но с каждым шагом по пустой улице, где одни лишь облезлые стены домов, да мусорные баки, Фрэнк мысленно все дальше отдалялся от монастыря, и все ближе становился к жизни, о которой так старался забыть. Это пугало, но такова цена спасения.       Джерард жил не в самом благополучном районе. Это было понятно по запаху, это было понятно по тесному соседству трехэтажных домов, украшенных уродливыми пожарными лестницами, ржавыми кондиционерами, что текли, понятно по шуму железной дороги, что находилась где-то совсем близко и явно служила причиной снизить арендную плату.       Мужчина остановился у одного из подъездов, порылся в карманах и выудил ключ. Подъем на второй этаж и вот квартира, дверь в которую по обе стороны увешана звонками и табличками с именами проживающих, среди которых, как заметил Фрэнк, имени Джерарда даже не значилось. Общий коридор был завален какими-то коробками и мусорными мешками с чьим-то барахлом, об которые разве что спотыкаться. — Какого хрена?! — Завопил Джерард, пиная одну из коробок, и принялся хаотично перемещаться от двери к двери, ведущим в комнаты, яростно стуча по ним. Это было его барахло. — Что случилось? — Фрэнк чувствовал себя крайне неловко, стараясь держаться ближе к выходу, чтобы в случае чего убежать. — Да меня походу уже выселили! — Джерард наконец-то дернул ручку комнаты, что принадлежала ему. Он уже закипал от злости, но быстро отступил назад, когда из дверей на него вышел тучный мужчина. — Чего тебе надо? — Спросил он, будучи не в восторге от незваного гостя. — Да я вообще-то здесь живу! — Джерард продолжал истошно вопить, и нездоровая дрожь в его теле только нарастала. — Правда? А по-моему здесь живу я. По крайней мере хозяин со мной договор заключил. — Хмыкнул мужчина, складывая руки на гуди и выпрямляя спину, чтобы казаться еще более угрожающим. — Когда я здесь жил никаких договоров не было, что ты мне втираешь?! — Ну раньше не было, а теперь есть. Что хочешь тут кричи, но по документам здесь живу я, и на моей стороне закон. А твои вещички, кстати вон валяются, весь коридор занимают, будь другом, забери, а? А то мы сегодня как раз хотели их на помойку, да лень нести.       Дыхание Джерарда стало сбивчивым и тяжелым, Фрэнк видел, что он готов вот-вот наброситься на мужчину, что было бы последней глупостью, не только из-за разницы весовых категорий, но и по причине того, что вопрос так не решить, ситуация явно складывалась не в его пользу. В страхе так быстро потерять объект своих будущих свершений, Фрэнк тихо подошел сзади, и взяв Джерарда за локоть, повлек за собой, — Может пойдем отсюда? Сниму тебе квартиру где-нибудь еще? Денег хватит. — Шептал Фрэнк — Да я здесь хочу жить! Это моя чертова квартира!       Стоило Джерарду отвлечься, как мужчина захлопнул дверь у него перед носом, и тут же раздался звук поворачивающегося замка. Было не трудно догадаться, что имеющийся ключ к нему уже не подходил. По правде у Джерарда не было сил на борьбу, ему лишь хотелось как можно скорее забыться и не думать ни о чем. На спех пошарив по мешкам и коробкам, он выудил какую-то небольшую книгу в мягкой обложке, блистер неизвестных таблеток и стеклянную трубку для курения, то ли мета, то ли травы. Ловко распихал все это по карманам и зашагал прочь. — Нахуй. У вас здесь крысами воняет! — Крикнул он напоследок, выходя к лестнице. — Ты не будешь забирать вещи? — Удивленно спросил Фрэнк, мельком оглядывая оставшееся лежать приданое. Все это и правда больше походило на мусор. — Да потом заберу, пошли. — Они же выкинут. — Ну значит в мусорке пороюсь, мне же не привыкать. — Сквозь зубы процедил парень.       Следующим местом назначения, как не странно стал винный магазин. Джерард поначалу пытался строить из себя гурмана, разглядывая бутылки в пестрых этикетках, цены на которые уходили за пределы адекватности. Но в конце концов набрал холодного пива и пару бутылок бурбона. Хмель и кукуруза, Америка есть Америка. — Я знаю местечко. Так рано там никого не должно быть. Возможно парочку уделанных тел найдем, но ты не смущайся.       «Местечко» напоминало собой реальный притон, может быть так оно и было, но Фрэнку прежде не доводилось бывать в притонах, так что он не знал, по каким критериям стоит судить. В общем-то это было какое-то заброшенное полуразрушенное здание из когда-то белого кирпича, крошка которого теперь неприятно впивалась в подошвы. Стены были исписаны нецензурными высказываниями, изрисованы грязной чернотой. Света в помещении было мало, только тот, что поступал в выбитые окна с улицы, но Фрэнк был уверен, что если приглядеться получше, среди валяющихся на бетонном полу окурков можно разглядеть и шприцы. Ещё наверняка можно подцепить что-нибудь воздушно-капельным, просто вдыхая скопления сырости, гнилой болезни разложения.       Никого живого при входе замечено не было, но проходя вдоль по коридору, из комнат были слышны какие-то кряхтения и всхлипы. Садовнику было даже страшно заглядывать, и он принял решение слепо идти за Джерардом, его проводником в мир согрешений, не отвлекаясь на то, что происходит вокруг.       Вскоре он привел его в одну из комнат, довольно просторную и чистую, относительно чистую, так что можно было абстрагироваться и представить, что они просто только что получили ключи от новостройки с голыми стенами и собрались чтобы планировать ремонт, разговаривать об обоях и плитке, или отмечать новоселье.       Джерард выставил на показ все бутылки и разместился на полу, не брезгуя испачкать джинсы, указывая Фрэнку взглядом, чтобы тот тоже садился напротив. Мужчине этого совсем не хотелось, не хотелось грязного каменного пола под собой, не хотелось с самого начала дня наблюдать, как в каком-то заброшенном притоне спивается заблудшая душа, которую он вообще-то собирался спасти. Это все было как-то не правильно, не походило на доброе дело, которое он так порывался совершить во имя всего хорошего. Если обратиться к религии, наверное Джерард был бесом, посланным из преисподней, дабы сбить Фрэнка с истинного пути. Был уроком, который тот заведомо провалил. — Ты же понимаешь, что мне нельзя пить. — Бросил Фрэнк в свою защиту, еще надеясь отстоять свои разрушенные границы. — Что за чушь? Как же кровь господа, что вы пьете каждое воскресенье? По моему в ней достаточно градусов. — Усмехнулся Джерард, вертя в руке бутылку с бурбоном, но вскоре отставил ее обратно. В моменты похмелья все-таки нет ничего лучше пива. — Это неуместное сравнение. — Фрэнк покачал головой, поежившись. У него никогда не было проблем с алкоголем, но этот процесс теперь казался чем-то отвратительным, тем более в таком интерьере. — Открой мне. — Произнес Джерард, протягивая бутылку — Я не могу, у меня рука, не видишь что ли. — Добавил он, видя замешательство на лице мужчины, и демонстративно повертел правой рукой у него перед лицом. — Я думал ты левша просто. — Садовник смутился и принялся открывать бутылку— А что с ней? — Производственная травма. — Джерард сделал внушительный глоток из только что открытой бутылки, моментально чувствуя облегчение — Я раньше художником был, ну и параллельно приходилось работать на производстве, потому что картины не то чтобы хорошо продавались. И вот однажды нелепая случайность загубила мне карьеру, так сказать. — Он задумчиво уставился на руку, после чего продолжил осушать бутылку, дабы перебить это горькое чувство внутри. — Ты не пробовал учиться, рисовать левой рукой? — Фрэнк пребывал в растерянности от новых подробностей судьбы незнакомца. Похоже тому от жизни сильно досталось. — Пробовал, не получилось. — Бесцветно ответил Джерард. — Ты из-за этого пить начал? — С какой-то надеждой в голосе поинтересовался мужчина, словно пытаясь увидеть свет в этом мраке души. — Да я и до этого пил. Пытаешься оправдать меня? Не получилось. — С кислой усмешкой заявил Джерард.       Но у Фрэнка все получалось. Образ складывался по кусочкам, обрастая новыми, так необходимыми прежде деталями. Джерард был творческой личностью, и наверняка довольно талантливой. А люди искусства, как известно, очень ранимые, нестабильные, зачастую неуверенные в себе. Вот он и нашел опору в зависимостях. Но по сути — он очень перспективный парень, которого природа одарила и харизмой, и красотой. Стоит его просто отчистить, как потерянную античную скульптуру от мха и гнили, направить на путь истинный, и он раскроется с другой стороны.       Фрэнку хотелось верить в это, потому что с каждым вдохом он тонул все глубже в глазах напротив. Он хотел почувствовать, потрогать ауру Джерарда кончиками своих пальцев. Он хотел верить, что перед ним падший ангел, которому суждено вскоре взлететь. Он не хотел думать о том, что все эти месяцы где-то глубоко-глубоко внутри сгорал от одиночества. Вспоминать, что его всегда привлекали несчастные, сломанные люди, плохие компании. Не хотел признаваться себе в том, что вот-вот сам упадет, вслед за ангелом, прямиком к своим собственным страхам, сомнениям, изъянам, слабостям и запретным мечтам.