Мелодия борьбы.

Солнечный свет, чистый и неискаженный решеткой, заливал высокий арочный коридор. Дафна стояла у массивного окна, впервые за месяц увидев мир за пределами сырых стен своей тюрьмы. Ее пальцы невольно коснулись холодного стекла, будто проверяя его реальность. Город, раскинувшийся внизу, заставил ее задуматься. Не о красоте, а о странном, почти необъяснимом ощущении временного сдвига. Кривые, мощенные булыжником улочки; двухэтажные домики с покатыми черепичными крышами; деревянные вывески, скрипящие на ветру; отсутствие хоть каких-то намеков на паровые машины или многоэтажное строительство... Все это выглядело так, будто она перенеслась на страницы учебника по истории в главу о позднем Средневековье. «Потерянное столетие», — пронеслось в ее голове с холодной ясностью ученого. — «Они не просто отрезаны. Они законсервированы. Застряли в развитии, пока Марли двигалась вперед. Интересно, насколько глубока пропасть... в вооружении, в медицине, в самом образе мыслей». — Йегер. Голос солдата вывел ее из размышлений. Она обернулась, сохраняя бесстрастное выражение лица. — Королева готова вас принять. После аудиенции вы отправитесь с Разведкорпусом в их штаб. «Штаб... Новые стены», — мысленно отметила она, следуя за стражником. Кабинет Хистории был просторным, но аскетичным. Солнечные лучи падали на массивный дубовый стол, за которым сидела юная королева. Она казалась хрупкой в своем строгом платье, но в ее осанке была непривычная для такого человека твердость. — Садитесь, — предложила Хистория, жестом указав на стул напротив. Дафна молча заняла место, положив руки на колени. Ее поза была безупречно прямой, вымуштрованной. Хистория несколько секунд молча изучала ее, словно пытаясь найти в чертах Дафны что-то знакомое. — Эрен... видит воспоминания. От своего отца, Гриши, — начала она, обрывая тишину. Ее голос был ровным, но в нем слышалось напряжение. — А у вас? Осталось ли что-то... от нее? От Имир? Дафна встретила ее взгляд. Вопрос был ожидаем. — Осталось, — ответила она четко. — Воспоминания проявляются. Иногда фрагментами, иногда... ярче. Хистория слегка наклонилась вперед, ее пальцы сцепились на столе так, что костяшки побелели. — И... я? — это прозвучало почти как мольба, голос сорвался на полтона выше. — Я там есть? Дафна видела, как трепещет мускул на ее щеке. Она кивнула, намеренно замедляя речь, давая словам просочиться. — Да. Вы там есть. Часто. — Она сделала небольшую паузу, наблюдая, как на глазах Хистории наворачиваются слезы. — Она думала о вас. Вы были... для нее очень важны. Лучом света в непроглядной тьме этого мира. Хистория резко откинулась на спинку стула, отворачиваясь к окну. Ее плечи слегка вздрогнули. Она сжала кулаки, глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. В комнате повисла тяжелая, звенящая пауза, нарушаемая лишь прерывистым дыханием королевы. — Скажите мне, — наконец выдохнула она, поворачивая к Дафне бледное, но собранное лицо. Глаза ее были сухими, но в них стояла такая бездонная боль, что Дафна почувствовала неожиданный укол чего-то похожего на жалость. — Когда это случилось... она... она сильно мучилась? Дафна внимательно посмотрела на нее. Она могла бы описать все в деталях — животный ужас, крик, хруст костей. Но что это даст? — Нет, — ответила она твердо, выбирая слова. — Все произошло очень быстро. Слишком быстро, чтобы испытать что-то, кроме первого шока. Я не думаю, что она страдала. Не физически. Хистория слабо улыбнулась. Это была уставшая, печальная улыбка, не достигающая глаз. — Спасибо, — прошептала она. — За правду. Они снова замолчали. Дафна наблюдала, как королева борется с бурей внутри, и впервые за долгое время почувствовала себя не солдатом или пленницей, а просто свидетельницей чужой, неподдельной человеческой драмы. — Что будет со мной теперь? — нарушила молчание Йегер, возвращая разговор в практическое русло. Хистория вздохнула, снова становясь правительницей. — До зимы за вами будут наблюдать. Затем военный совет определит вашу дальнейшую судьбу. — Она опустила глаза на свои сцепленные руки. Потом добавила так тихо, что слова едва долетели до Дафны: — Я... Я хотела бы, чтобы вы жили. Дафна насторожилась, ее аналитический ум тут же уловил нюанс. — Почему? — спросила она нейтрально. — Я — вражеский солдат. Носитель титана. Угроза. Хистория подняла на нее влажные глаза. — Потому что вы... теперь единственный носитель ее памяти. Вы — все, что у меня осталось. Последние крупицы того, кем она была, — голос ее дрогнул. — Уничтожить вас... было бы равносильно тому, чтобы убить ее во второй раз. Дафна медленно кивнула, отводя взгляд в сторону. Внутри все застыло. «Вот оно. Ключевой фактор. Не стратегическая ценность, не мои знания о Марли. Сентимент. Привязанность к мертвой подруге. Именно это держит меня в живых. Хрупкая, иррациональная ниточка, за которую я должна цепляться». — Я понимаю, — сухо сказала она вслух, не выражая ни благодарности, ни возмущения. Боль в глазах Хистории была слишком настоящей, слишком человечной. И именно это делало ее такой опасной. Основанием для жизни и потенциальной причиной смерти, если эта боль когда-нибудь перевесит разум. Дафна мысленно поставила новую галочку в своем анализе ситуации. Ее выживание зависело от призрака. От тени девушки, которую она сама же и поглотила. После неловкого разговора с королевой стен двое солдат с бесстрастными лицами проводили Дафну через здание к выходу. Воздух, пахнущий пылью и старой древесиной, сменился свежим, напоенным запахом скошенной травы и далекого дыма. После затхлости подземелья этот глоток свободы был почти ошеломляющим. У входа ее ждала простая, но крепкая карета, запряженная парой лошадей. Дверца была распахнута. Внутри на жесткой скамье сидели двое. Ханджи уткнулась в потрепанный блокнот, что-то бормотала себе под нос. Напротив нее, откинувшись на спинку, сидел Леви. Его руки были скрещены на груди, а взгляд — тяжелый, неотрывный — был устремлен на Дафну. Казалось, он изучал каждую пылинку на ее бледной коже, каждый микрожест. «Вот и твой новый надзиратель», — холодно констатировал внутренний голос Дафны. — «И он явно не в восторге от своей новой роли няньки». Ее втолкнули внутрь, и она заняла место рядом с Ханджи, стараясь не касаться ее локтем. Дверца захлопнулась с глухим стуком, и карета, вздрогнув, тронулась с места. За окном поплыли сначала улицы города, а затем и зеленые поля. В карете царила гнетущая тишина, которую нарушали лишь скрип колес, фырканье лошадей да нервное бормотание Ханджи, перебирающей бумаги. Но главным звуком был взгляд Леви. Дафна ощущала его физически — ледяные иглы впивались в кожу. Она сидела прямо, глядя в окно, но видела не пейзаж за стеклом, а свое будущее. «Ничего не изменилось», — думала она, наблюдая, как мелькают ветви деревьев. — «Цепи сняли, но надели другие. Невидимые, но оттого не менее прочные. В Марли я была солдатом-шифтером, винтиком в машине. Здесь я — пленник под наблюдением, потенциальный шпион, угроза. Суть одна: моя жизнь не принадлежит мне. Свобода — иллюзия. Просто клетка стала просторнее, и в ней появилось окно». Этот безнадежный поток мыслей грозил захлестнуть ее. Нужно было что-то сказать. Разорвать это гнетущее молчание, вернуть себе хоть какую-то иллюзию контроля. Она повернула голову, обращаясь больше к Ханджи, но ее вопрос был адресован им обоим. — Мне интересно, — ее голос прозвучал на удивление ровно в такт стуку колес, — почему до сих пор не было проведено формального допроса? Ни пыток, ни долгих ночных опросов при свечах. Со стороны Марли с пленным шифтером не церемонились бы. Ханджи подняла голову от своих записей. Ее взгляд за стеклами очков блеснул. — Ах, дорогая! — воскликнула она, жестикулируя пером. — Какая бессмысленная трата уникального ресурса! Допрос... Это так грубо, так примитивно! Мозг, находящийся под стрессом и болью, выдает искаженную, фрагментарную информацию! Нет, нет, нет! — Она радостно покачала головой. — С тобой буду работать я! Мы будем беседовать, анализировать, сопоставлять факты! Это же куда продуктивнее! Системный подход, понимаешь? Дафна медленно кивнула, скрывая удивление. Такой подход был... неожиданным. Гораздо более изощренным. Она перевела взгляд на Леви. Он не шелохнулся, лишь его взгляд стал еще тяжелее. — Понятно, — сказала Дафна. Затем задала вопрос, который горел в ней с момента, как она оказалась в руках разведчиков. — А в том месте, куда мы едем... находится Эрен Йегер? Леви недовольно сдвинул брови, его губы сжались в тонкую ниточку. Он не хотел отвечать, это было написано на его лице. Но после короткой паузы он все же коротко кивнул, издав негромкий согласный звук: «М-м». Этого было достаточно. Дафна почувствовала, как в ее ледяном внутреннем мире что-то дрогнуло. Не надежда — она разучилась надеяться, — но некое подобие целеустремленности. Единственное, что придавало этому путешествию в неизвестность хоть какой-то смысл. — Спасибо за информацию, — сухо сказала она и снова отвернулась к окну. Дальнейший диалог она поддерживать не хотела. Она смотрела на проплывающие мимо поля, леса, одинокие фермы. Этот пейзаж был таким чужим, таким примитивным по сравнению с индустриальными окраинами Марли. Но где-то там, в конце этой дороги, был человек, чья кровь была родной ее крови. Человек, который, возможно, так же одинок и сбит с толку, как и она. «Держись, брат», — пронеслось у нее в голове, пока карета увозила ее все дальше от одних стен и все ближе к другим. — «Скоро мы увидимся. И тогда... тогда мы посмотрим, что из этого выйдет».

***

Карета с грохотом подъехала к неприметному, но хорошо укрепленному зданию, которое служило штабом Разведкорпуса. Еще до того, как колеса полностью остановились, Дафна сквозь запыленное стекло увидела их — группу солдат в зеленых плащах, выстроившихся словно для парада. Но это не был парад. Их позы были напряженными, а взгляды — острыми, как кинжалы. Когда дверца распахнулась, она увидела его. Эрен стоял впереди всех, его тело дрожало от напряжения, а зеленые глаза пылали огнем. Он смотрел на нее так, словно хотел проникнуть взглядом внутрь. В его взгляде читались не просто любопытство, а буря эмоций: гнев, надежда и что-то глубоко личное. Дафна медленно вышла из кареты. Её спина была напряжена под взглядами множества враждебных глаз. Она ощущала себя зверем в клетке, выставленным на всеобщее обозрение. «Итак, парад унижения начинается», — холодно констатировал ее внутренний голос. — «Каждый смотрит на диковинку. На чудовище в человеческом обличье». Ее взгляд скользнул по Эрену, и в этот миг их глаза встретились. Что-то дрогнуло в его лице, он сделал резкий, порывистый шаг вперед, его рука непроизвольно потянулась к ней. — Эрен! — раздался резкий, низкий голос девушки с черными, как вороново крыло, волосами. Ее рука, словно стальной капкан, вцепилась в его запястье, останавливая его на месте. Эрен резко обернулся к ней, его лицо исказила ярость. — Отстань, Микаса! — прошипел он, пытаясь вырваться. — Нет, — ее ответ был простым и непререкаемым, как удар молота. Дафна наблюдала за этой немой сценой, чувствуя, как в ее собственной груди что-то сжимается. «Он рвется ко мне. Но его держат. Как и меня». В этот момент в спину ей уперся твердый кулак. Несильно, но достаточно властно. — Не задерживайся, — прозвучал у нее над ухом низкий, шипящий голос Аккермана. Он стоял так близко, что она чувствовала его дыхание. — Двигайся. Вперед. Не заставляй меня применять силу. Она почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки — смесь страха и ярости. Но она покорно сделала шаг, а затем еще один, начиная свой путь сквозь строй солдат. До нее донеслись обрывки перешептываний, которые они даже не пытались скрыть: — И это титан? Да она даже ниже капитана... — Выглядит как перепуганная мышка... Не верится, что она могла кого-то убить. — Говорят, она сестра Эрена... У них и правда что-то общее есть? «Прогулка на эшафот», — думала Дафна, глядя прямо перед собой, на входную дверь. — «Шаг за шагом. А они смотрят. Ждут, когда палач накинет петлю. Только здесь роль палача исполняет весь этот мир». Леви провел ее по длинному коридору и остановился у одной из дверей. — Твоя комната, — произнес он, открывая дверь и отступая, чтобы она вошла первой. Комната была такой маленькой, что прежняя камера казалась просторной. Прямоугольник пространства освещался узким зарешеченным окном под потолком. Свет падал на обнаженные деревянные стены, когда-то выкрашенные в тускло-желтый цвет, а теперь облупившиеся с пятнами сырости в углах. Мебель состояла из железной кровати с тонким матрасом и серой подушкой, простого деревянного стола и стула. В углу находились кувшин с водой и таз. Ни ковра, ни шкафа, ни каких-либо других признаков того, что здесь может жить человек, а не содержаться пленник. «Комната для прислуги. Или для узника. Ничего лишнего. Ничего своего. Как и всегда», — с горечью подумала Дафна. — Тебя поселили по соседству со мной, — голос Леви заставил ее обернуться. Он стоял в дверях, перекрывая собой выход. — Комната Йегера далеко. Так что не вздумай устраивать ночные прогулки с целью воссоединения. Даже ночью за тобой будут следить. Всегда. Он сделал паузу, изучая ее реакцию. Не дождавшись ответа, продолжил: — С завтрашнего дня начнешь работать с Ханджи. В лаборатории. Будешь ее помощницей. Мысль о лаборатории на мгновение вызвала в Дафне призрак ее прошлой жизни — запах реактивов, скрип ручек, тишину архивов. «Ирония. Опять ученый. Только теперь я работаю на тех, кого когда-то должна была уничтожить». — И иногда, — добавил Леви, — ты будешь помогать мне. По хозяйству. Уборка, стирка, прочее. Содержимое ночного горшка тоже входит в твои обязанности. — Он сказал это с такой мертвой серьезностью, что было невозможно понять, шутит он или нет. Дафна молча кивнула, сжимая пальцы. — А когда... — она заставила себя задать вопрос, — когда я увижу Эрена? — Скоро, — ответил Леви уклончиво, его взгляд стал жестче. — Сначала мы должны понять, можно ли тебе хоть на сантиметр доверять. И можно ли тебя хоть на секунду оставить с ним наедине. Внутри Дафны что-то взорвалось. Холодная ярость, копившаяся все эти недели, прорвалась наружу. — А я, — ее голос прозвучал тихо, но с ледяной язвительностью, — должна понять, можно ли доверять вам. Не забывайте, капитан, о нашем договоре. Пока ваши обещания — просто звук. Леви замер. Его глаза сузились до щелочек. Он медленно, с явным презрением, цыкнул. — Устраивайся, — бросил он через плечо и, развернувшись, вышел, захлопнув дверь с такой силой, что дверной косяк задрожал. Дафна осталась одна. Она обвела взглядом свою новую клетку. Чистую, светлую, но оттого не менее настоящую. Она подошла к кровати и провела рукой по грубой подушке. «Новые стены. Новые охранники. Свобода по-прежнему недоступна. Что ж... Посмотрим, кто кого переживет». Она села на край кровати, готовая к новой, изматывающей битве за выживание. Битве, в которой ее единственным союзником, возможно, был брат, находившийся не так далеко от нее, но разделенный пропастью недоверия.