Римские тени

Слова Маттео жгли сознание: «Никому не доверяй. Даже тем, кто кажется ближе всего». Нова шла по мостовой, сжимая в кулаке смятый листок письма. Солнце, яркое и безразличное, отражалось в окнах полицейского участка - массивного серого здания с облупившейся краской на ставнях. У входа толпились полицейские в мятой форме. Один, с животом, выпирающим из-под ремня, громко смеялся, рассказывая похабный анекдот. Другой, тощий, с желтыми от никотина пальцами, затягивался сигаретой, равнодушно наблюдая за прохожими. — Комиссар Скальфаро. Срочно. Дежурный, толстый мужчина с потным лицом, даже не поднял глаз: — Эй, вы куда? Без записи... Но она уже шла по коридору, слыша за спиной крики. Кабинет. Дверь распахнулась без стука. Дым. Густой, сладковато-горький, заполнял комнату. Люсьен сидел за столом, его пальцы нервно перебирали золотую зажигалку. У окна, прислонившись к подоконнику, стояла женщина. Высокая. Стройная. В черном костюме, облегающем тело. Длинные блондинистые волосы, собранные в тугой пучок. Идеальный макияж - ни единой лишней черты. Рука с тонкой сигаретой - маникюр цвета крови. Черные лаковые туфли на шпильке - оружие, замаскированное под обувь. — …груз прибудет в четверг утром, - говорила она, выпуская кольца дыма. Голос - низкий, бархатистый. — Ты должен обеспечить защиту. Люсьен резко поднял голову, увидев Нову. — Подождите в коридоре! Женщина обернулась. Серые глаза — бездонные, как омут. — Какая прелесть, — она улыбнулась, обнажив идеальные зубы. Нова замерла. Проходя мимо девушки, женщина намеренно задержала взгляд. — Какие... янтарные глазки, — шёпотом, так, чтобы слышала только она. — До четверга, комиссар. Кабинет Скальфаро, пропитанный запахом старых документов и дорогого коньяка, внезапно стал казаться Нове тесной клеткой. Люсьен развалился в кожаном кресле, нарочито медленно перебирая папки с делами. — Ну и что привело мою любимую нарушительницу спокойствия сегодня? — спросил он, делая глоток из хрустального бокала. Нова не садилась. Она стояла, впиваясь пальцами в край полированного стола. — Кто эта женщина? — ее голос звучал хрипло от напряжения. Люсьен усмехнулся, поправляя манжет рубашки с золотыми запонками. — Нина Конте. — он сделал паузу, наслаждаясь эффектом. — Королева римской недвижимости. Владелица трети исторического центра и половины новых жилых комплексов. — Его взгляд стал тяжелым. — Хотя... земля — это лишь видимая часть её империи. Нова нахмурилась. Имя ничего ей не говорило, но в горле стоял ком. — Могла ли эта женщина быть связана со смертью моего брата? Люсьен вскочил так резко, что опрокинул стул. — Вы вообще понимаете, о ком говорите? — его голос сорвался на крик. — Ответьте прямо. — Конте… — Он резко засмеялся, но в глазах не было веселья. — Опасная женщина. Очень опасная. Нова нахмурилась, сжимая в руках письмо Маттео. — Что это значит? Люсьен налил себе коньяк, сделал долгий глоток. — Это значит, что с ней лучше не играть. Вообще не связываться. — Он поставил бокал с таким звоном, что Нова вздрогнула. — Если бы ты видела, что происходит с теми, кто переходит ей дорогу... — Мой брат... — Ваш брат мёртв… —Люсьен глубоко вдохнул, поправил галстук. — А вы ещё дышите. Хотите продолжить этот список? Нова почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Вы что-то скрываете, комиссар. Люсьен устало провёл рукой по лицу. — Я пытаюсь сохранить вам жизнь, синьора Бароне. Вес…Кхм…Нина Конте… Забудьте это имя. Забудьте всё, что связано с делом брата. Или следующей в морге буду идентифицировать вас. Дверь кабинета закрылась с мягким щелчком. На улице Нову охватил странный холод, хотя солнце палило вовсю. Теперь она понимала — Люсьен не просто предупреждал. Он боялся. А если пугливый комиссар боится — значит, есть чего бояться. Но где-то в подсознании уже звучал голос Маттео: "Иногда те, кто кажутся монстрами — единственные, кто может помочь". Нина Конте только что стала самой загадочной фигурой в этой игре. И Нова твёрдо решила — они встретятся снова. Прошло три дня с того разговора с Люсьеном. Нова вернулась к работе, но выбрала ночные смены — в пустых залах библиотеки было проще дышать, когда за окном темно, и кажется, что весь мир спит. Она сидела за стойкой регистрации, рядом с Луиджи — старым охранником с морщинистым лицом и добрыми глазами цвета мокрого асфальта. Он принес свой термос с крепким чаем, как всегда, без сахара, и налил ей в пластиковый стаканчик. — Ну как ты, милочка? — спросил он, хрипловатый голос звучал, как скрип старого дерева. — Выглядишь, будто месяц не спала. Нова улыбнулась, поднося стакан к губам. Чай был горьковатым, но согревал. — Все нормально, Луиджи. Просто работа. Старик покачал головой, его седые брови сдвинулись. — Не ври старому дураку. Я ведь вижу — ты даже книгу не можешь дочитать. Он кивнул на томик Итало Свево, лежащий перед ней. Нова машинально провела пальцами по обложке. — Просто... тяжелая цитата попала. «Мы умираем в том же состоянии, в котором родились: с руками, созданными для хватания и неспособными сжимать». Словно эхо из прошлого — Маттео, его последнее письмо, его слова о том, что враги носят маски друзей. Луиджи вздохнул, поставив термос на стол. — Иди домой, дитя. Ты не спала сутки, у тебя даже глаза мертвые. Нова хотела возразить, но вдруг почувствовала, как тяжелеют веки. Она кивнула. — Хорошо. Спасибо за чай. Ночь была холодной, но свежей после душной библиотеки. Фонари отбрасывали длинные тени. Нова достала телефон, пальцы слегка дрожали от усталости, когда она открывала приложение для вызова такси. Вдруг воздух наполнился низким урчанием двигателя — плавным, мощным, как рык большого хищника. Из темноты выплыл черный Bentley старинного образца — длинный капот с хромированной решеткой, округлые фары, блестящие, как глаза ночного зверя. Машина остановилась перед ней с почти бесшумным скрипом тормозов. Окно водителя опустилось беззвучно. Нина Конте. Ее лицо, освещенное призрачным светом приборной панели, казалось холодным и идеальным. Блондинистые волосы, обычно собранные в строгий пучок, теперь свободно ниспадали на плечи, обрамляя длинную шею, украшенную лишь тонкой золотой цепочкой. — Подвезти? — ее голос звучал обволакивающе, с опасной сладостью. Нова инстинктивно отступила на шаг. — Нет, спасибо. Я вызвала такси. Нина улыбнулась шире. — О, не будьте столь наивны. Разве можно отказываться от классики? — она слегка наклонилась, и свет выхватил глубокий вырез ее черного платья. — Безопасность прежде всего. И, конечно же... без оплаты. Нова почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Я предпочитаю официальные службы. Нина рассмеялась. — Как вам угодно, — Bentley медленно тронулся. Но через двадцать метров машина остановилась снова. Окно опустилось. — Хотя... вы действительно хотите идти одна? — Нина кивнула куда-то в темноту переулка. Там, в тени, мелькнул огонек сигареты. Затем еще один. Нова замерла. — Впрочем, решайте сами. Но мое предложение действительно только до конца этой улицы. Bentley снова тронулся, медленно удаляясь. Нова посмотрела на телефон — до такси оставалось 8 минут. А тени в переулке сдвинулись. Она резко рванула вперед, постучав по стеклу уходящей машины. Дверь открылась бесшумно. — Рада вашему благоразумию, — прошептала Нина, когда Нова погрузилась в кожаное сиденье. Темнота салона была мягкой, как бархатная ловушка. Нова сидела, стиснув пальцы на коленях, чувствуя, как прохладная кожа сиденья холодит ее ладони. — Как вас зовут? — Нина бросила взгляд через плечо, ее пальцы с длинными матово-бордовыми ногтями лениво покручивали руль. — Нова Бароне, — ответила девушка тихо. — Но-ова... — женщина растянула имя, словно пробуя его на вкус. — Редкое. Красивое. Она одной рукой достала тонкую сигарету из серебряного портсигара, зажала между губами. Окно опустилось на пару сантиметров, впуская ночной воздух. Нина затянулась, дым кольцами поплыл к потолку. — Ты так напряжена, — она улыбнулась, следя за дорогой. — Будто ждешь, что я тебя съем. Нова не отвечала. Ее взгляд скользнул по профилю Нины — идеальному, как у античной статуи. — Что тебя беспокоит? — спросила Нина вдруг, повернув голову. Девушка почувствовала, как по спине пробегают мурашки. — Мне нужна... информация, — осторожно начала она. — Дорогая, в этом городе информация стоит дороже жизни. — Она одной рукой достала тонкую визитку из бархатного портмоне. — Но для тебя — бесплатный образец. Визитка скользнула в ладонь Новы. Черный матовый картон, только имя — Нина Конте — и номер телефона, вытисненный золотом. Ни адреса, ни должности. Черный автомобиль плавно остановился у подъезда, шины тихо шурша по мокрому асфальту. Уличный фонарь бросал неровный свет в салон, высвечивая профиль Нины – острый подбородок, изгиб губ, тень длинных ресниц. Нова уже взялась за дверную ручку, когда Нина неожиданно положила ледяную ладонь ей на запястье. — Я поищу нужную информацию, — сказала она, и в голосе внезапно появилась металлическая твердость. Нова замерла. — Почему? — вырвалось у девушки. — Почему вы мне помогаете? Нина медленно повернула голову. Ее глаза в полумраке казались абсолютно черными. — Потому что тебе не нужно самой лезть в это, — она произнесла со странной интонацией, будто говорила не только с Новой. — В этом городе правда имеет привычку... убивать любопытных. Ее пальцы разжались, освобождая запястье. — Я позвоню, — добавила Нина, и в голосе снова появилась привычная сладковатая насмешливость. Когда дверь Bentley бесшумно закрылась, машина еще мгновение постояла на месте, словно давая Новой передумать. Потом плавно тронулась, растворившись в ночи. Девушка стояла у подъезда, сжимая в кармане ту самую визитку. Теперь у меня выбор – отступить или шагнуть в игру, где ставкой будет жизнь. Экран ноутбука отбрасывал мерцающий синий свет на усталое лицо Новы. Она уже третий час скроллила страницы поисковиков, а результаты всё те же - безупречная биография Нины Конте. Владелица сети элитных риэлтерских агентств, спонсор реставрации музея в Лацио, посол доброй воли фонда защиты детей. Нова с силой щелкнула мышкой. Эти слащавые статьи с фото, где Нина в белом костюме кормит бездомных, вызывали у нее тошноту. Она резко встала, опрокинув чашку с остывшим кофе. Коричневая лужа растекалась по столу. "Груз в четверг" Фраза звенела в голове. Она посмотрела на календарь - до четверга оставалось меньше суток. Она схватила телефон и набрала Марко — единственного человека, который мог вытащить информацию даже из черной дыры. — Ну что, хакерский гений тебе снова нужен? — его голос звучал насмешливо, но в нем слышалась усталость. — Марко, это серьезно. Мне нужно всё о Нине Конте. — Опять твоя мания преследования? — он вздохнул. — Ладно. Но помнишь условия? — Твоя проклятая паста с курицей, — пробурчала Нова. — С трюфельным соусом. — Как хорошо ты меня знаешь! Жди, завтра отправлю информацию. Город просыпался, когда Нова, держа в руках дымящуюся кружку кофе, стояла у окна библиотеки и прикидывала детали плана. В голове уже сложился четкий маршрут: проследить за Люсьеном, выяснить, куда направляется «груз», и, если повезет, найти доказательства, связывающие Нину Конте со смертью Маттео. Но был один нюанс. Транспорт. Нова сжала кружку так, что пальцы побелели. Она не садилась за руль с тех пор, как погиб брат. Даже мысль о том, чтобы вновь оказаться на дороге, заставляла сердце биться чаще. Но если не сейчас — то когда? Она достала телефон и набрала Ренато. — Привет, это я. — Нова? — его голос был сонным, но обеспокоенным. — Что случилось? — Мне нужна моя машина. На другом конце провода повисло молчание. — Ты… ты уверена? — наконец спросил он. — Ты же не садилась за руль с тех пор… — Я знаю. Еще одна пауза. — Хорошо. — Ренато вздохнул. — Привезу тебе «Черную Жемчужину». «Черная Жемчужина» — старый Fiat Punto, который Нова купила вместе с Маттео во время учебы в университете. Машина была неказистой, но надежной — идеальной для слежки. — Спасибо. — Нова… — его голос стал жестче. — Ты что-то задумала. Опасное. Она закрыла глаза. — Просто… пора перестать бояться. Дверь библиотеки скрипнула. Ренато стоял на пороге, держа в руках ключи. Его карие глаза были полны беспокойства. — Она заправлена и ждет тебя у заднего входа, — сказал он тихо, кладя ключи на стол. — Но, если ты не вернешься к утру… — Я вернусь. Он хотел что-то добавить, но лишь сжал губы и ушел. Перед выходом Нова долго стояла перед зеркалом, оценивая свой облик. Черные обтягивающие джинсы, плотно облегающие ноги, словно вторая кожа. Простой черный топ, а поверх — темная толстовка с капюшоном, который мог скрыть ее лицо в нужный момент. Волосы, обычно рассыпавшиеся по плечам, были туго заплетены в хвост — так они не мешали бы движению. Она взглянула на себя еще раз. Тень. Именно так она должна была выглядеть. Выйдя на парковку через задний вход, девушка увидела автомобиль немного потрепанный временем, с парой ржавых пятен на крыльях. Нова провела ладонью по капоту, смахнув слой пыли. — Прости, что бросала тебя, — прошептала она, словно машина могла ее услышать. Ключ повернулся в замке с легким скрипом. Она села за руль, и все вернулось. Запах старой кожи сидений. Легкий люфт руля. Знакомый звук двигателя, который всегда заводился со второй попытки. Нова глубоко вдохнула и выехала на шоссе. *** Полицейский участок. 20:30. Она припарковалась в переулке, в двух кварталах от цели. Белый ретро Mercedes-Benz Люсьена стоял у заднего входа. Нова ждала 30 минут. Каждая минута казалась вечностью. И вот — он вышел. Комиссар был не в своем обычном костюме, а в простой черной куртке и джинсах. Он огляделся, быстро сел в машину и тронулся. Нова завела мотор. Они ехали уже полтора часа, покинув центр, минуя убогие кварталы, где на стенах домов красовались граффити и следы пуль. Куда он ведет? И вот — промзона Корвиала. Заброшенные склады, разбитые фонари, ржавые заборы. Mercedes-Benz притормозил у неприметного гаража с облупившейся вывеской. Люсьен вышел из машины, оставив дверцу приоткрытой, и медленно двинулся вглубь промзоны. Его тень растянулась по потрескавшемуся асфальту, очерчивая резкие контуры на фоне ржавых ангаров. Ветер гнал по земле клубы пыли, смешанной с запахом машинного масла. Нова задержалась в машине на несколько секунд, оценивая обстановку. Всё открыто… но терять его сейчас нельзя. Она натянула капюшон, заглушила двигатель и бесшумно выскользнула из авто, прижимаясь к стенам. Первое укрытие — груда пустых бочек возле разбитого фургона. Отсюда виден вход в зону погрузки. Люсьен скрылся за углом, но его шаги ещё отдавались эхом между бетонных стен. Впереди — открытый участок, но слева есть тень от высокого контейнера. За последним ангаром открылась площадка, увидев знакомые лица девушка вжалась в стену. Оникс в чёрной кожанке грузил в фургон тяжелые коробки. Шен в дорогом, но потрёпанном пальто стоял рядом, куря. Его холодный взгляд скользнул по Люсьену, который пожал ему руку, но жесты были резкие: «У нас нет времени». Нова замерла в тени ржавого контейнера, понимая, что еще один шаг — и ее обнаружат. Слишком много глаз, слишком мало путей к отступлению. Она прижалась спиной к холодному металлу, стараясь дышать тише. Из-за грузовика вышла Диверси. Лицо ее было красным от напряжения, рукава закатаны, на ладонях — царапины и грязь. Она толкнула Шена плечом. — Хватит курить, помоги, или мы тут до утра простоим! Шен скривился, но бросил сигарету и нехотя потащил ящик.Люсьен нервно поправил перчатки. — Это в последний раз, я не хочу, чтобы это всплыло потом. Диверси рассмеялась, хлопнув Люсьена по спине так, что он едва не споткнулся. — Да брось, тебя же всегда Веспер отмажет. Нова почувствовала холодок по спине. Кто это? Телефон в кармане завибрировал, как электрический разряд. Она резко замерла, почувствовав, как пот скатился по спине. — Не сейчас… Но Марко звонил повторно. Она рванула телефон к уху, приглушая голос. — Не могу говорить, позже! — Нова, слушай! — его голос был резким, почти паническим. — Я пробил Нину Конте. Её нет. То есть… она есть, но её нет. Прописка есть, а квартира принадлежит какому-то старику, с которым у неё нулевая связь. Как будто её подменили. Или… её никогда не существовало. — Нова? Ты меня слышишь? Что происходит?! Она уже не отвечала. Мысли сливались в один ледяной поток. Нова медленно опустила телефон в карман. Единственным спасением был побег и срочно. Но звук курка прозвучал как приговор. Чувствуя, как холод металла у виска сковывает каждое движение, девушка подняла руки и медленно повернулась. Перед ней стояла блондинка в длинном кожаном плаще, его полы шелестели на ветру. Глаза — ледяные, лишенные всякой человечности. Револьвер в руке — старый "Наган", будто из другой эпохи. Нина Конте, или уже не она. — Не шевелись, Нова Бароне.