Римские тени

Комната была просторной, холодной. Стены, выкрашенные в матовый серый, поглощали свет, не оставляя бликов, лишь подчеркивая тяжелую, давящую атмосферу. Прямо под потолком висела массивная лампа с металлическим абажуром — ее резкий, почти операционный свет падал вниз, очерчивая на столе четкий круг. Стол для собраний, длинный, полированный, занимал центр помещения. На его поверхности не было ни пылинки — только следы от стаканов да несколько царапин, оставленных кем-то в спешке или гневе. По обе стороны стояли стулья с высокими спинками, один из которых теперь занимала Нова. Ее руки были жестко привязаны к металлическим перекладинам сиденья, веревки впивались в запястья, оставляя красные полосы. Капюшон, в котором ее сюда притащили, сдернули, и каштановые волосы, вырвавшись из хвоста, рассыпались по плечам в беспорядке. На лице — следы борьбы: ссадина на скуле, запекшаяся кровь в уголке рта. Но глаза горели — не страхом, а яростью. Напротив, в глубоком кожаном кресле, полулежала та, что называла себя Ниной Конте. Ее поза была расслабленной, почти небрежной — нога закинута на ногу, пальцы медленно барабанили по подлокотнику. Плащ, тяжелый, словно сотканный из теней, сполз с одного плеча, открывая черный водолазный костюм под ним. Волосы спадали прямыми прядями, обрамляя острые скулы. Взгляд — ледяной, бездонный — не отрывался от Новы, будто пытался проникнуть под кожу, вытащить наружу каждую мысль. Рядом, как статуя, застыл Шен. Даже в помещении он не снял длинное пальто, лишь расстегнул его, открывая кобуру у бедра. Руки сложены на груди, лицо — каменная маска. Только глаза, узкие, как лезвия, следили за каждым движением в комнате. На диване у стены расположились Оникс и Диверси. Он с перебинтованной рукой развалился на подушках, время от времени потирая плечо. Она сидела на краю, локти на коленях, пальцы нервно сжимали и разжимали рукоять ножа у пояса. Их шепот, прерывистый, как радиопомехи, временами нарушал тишину. Люсьен стоял у окна — большого, во всю стену, но с плотно задернутыми шторами. Он не смотрел на остальных, лишь напряженная спина выдавала его участие в происходящем. Внезапно Нина подняла руку, и в тишине резко щелкнула зажигалка. Пламя осветило ее лицо на мгновение — в глазах вспыхнуло что-то нечеловеческое. Она затянулась, выпустила дым к потолку, затем медленно встала. — Я предупреждала тебя, — ее голос был тихим. — Говорила — не лезь. Обещала помочь. Но ты… ты все испортила. Ее пальцы сжали сигарету так, что бумага смялась. — И теперь сидишь здесь. Нова молчала. Нина наклонилась чуть ближе, изучая ее лицо. — Так в чем же была твоя проблема? Зачем рылась в том, что тебя не касается? Тишина. Потом Нова резко дернула головой, словно сбрасывая невидимые оковы. — Моего брата убили. Слова прозвучали как выстрел. — Он не погиб в аварии. Это была не случайность. Его убрали. Голос ее дрогнул, но не от страха — от ненависти. — Все, кого я спрашивала, твердили одно — не лезь. Молчи. Забудь. Но я не могу. Она перевела взгляд на Люсьена, все еще стоящего у окна. Его спина напряглась. — А потом я узнала про тебя. Думала, ты можешь помочь. Но потом поняла… Нина не двигалась, лишь слегка приподняла бровь. — Ты и Люсьен… вы не просто так связаны. И я думаю… Голос Новы сорвался в крик. — Вы его убили! Признайтесь! В комнате стало тихо. Даже Оникс перестал шептаться с Диверси. Шен замер, словно статуя. Нина медленно опустила сигарету, раздавила ее о стол. Потом подошла к Новой вплотную. Холодные пальцы впились в ее подбородок, заставив поднять голову. Глаза встретились. — Нет. Тишина в комнате стала густой, как смола. Нина откинулась в кресле. Взгляд скользил по лицу Новы, будто взвешивая каждое слово. — Обычной помощи не будет, — наконец сказала она. — Ты вступила в игру, милая. И теперь не можешь просто так выйти. Она резко подняла руку, жестом приказав остальным выйти. Шен замер на мгновение, его пальцы сжались вокруг рукояти пистолета, но после ледяного взгляда Нины он развернулся и вышел, не сказав ни слова. Оникс и Диверси переглянулись, но последовали за ним. Люсьен был последним — перед тем как закрыть дверь, он бросил на Нову долгий, нечитаемый взгляд. Дверь щелкнула. Нина медленно поднялась и подошла к Новой. Ее движения были плавными, как у хищника. — Не дергайся, — прошептала она, наклоняясь к веревкам. Нова почувствовала, как узлы ослабевают. Кровь хлынула к онемевшим запястьям, вызывая мучительное покалывание. — Ты знаешь, что случилось с моим братом? — спросила Нова, растирая кисти. Нина опустилась перед ней на колени, их лица оказались на одном уровне. — Не до конца, — призналась она. — Но я разберусь. В ее глазах промелькнуло что-то, что Нова не смогла распознать — то ли угроза, то ли обещание. — Откуда ты знала Маттео? — не сдавалась Нова. Нина встала, отряхнув колени. — Позже, — бросила она через плечо, направляясь к двери. — Сейчас решим, что с тобой делать. Нова сжала кулаки. — Ждать? Сидеть сложа руки, пока вы решаете мою судьбу? Нина остановилась, но не обернулась. — У тебя есть выбор? Нова вскочила на ноги, игнорируя боль в мышцах. — Как тебя зовут? Я знаю, что ты не Нина Конте, — выдохнула она. Тогда женщина повернулась. И улыбнулась. Не той холодной ухмылкой, что была раньше, а чем-то более... личным. — Можешь звать меня Веспер, — сказала она. — Веспер Кейн. И прежде, чем Нова успела что-то ответить, дверь закрылась. Приглушенные шаги девушки нарушали безмолвие. Она медленно обошла помещение, изучая каждую деталь, словно пытаясь разгадать скрытые послания в интерьере. Ее внимание привлек огромный шкаф во всю стену — массивный, с зеркальными дверцами, отражающими ее собственное бледное отражение. За стеклом ровными рядами стояли книги: старинные тома в кожаном переплете, современные издания с золотым тиснением, папки с документами. Но что-то в этом порядке казалось слишком идеальным, словно ширмой для чего-то более важного. Нова осторожно приоткрыла одну из дверц. И замерла. За фасадом интеллектуального уюта скрывался настоящий арсенал. Пистолеты — десятки моделей, от компактных Glock до мощных Desert Eagle, аккуратно разложенные в специальных ложах. Обрезы — укороченные винтовки, их стволы блестели в полумраке. Коробки с патронами — аккуратные стопки, промаркированные калибрами. Гранаты — несколько штук с модифицированными корпусами. Холодное оружие — кастетные ножи, тесаки, даже пара катаны в черных ножнах. Это был не просто склад для самообороны. Это был арсенал профессионалов. Они готовятся к войне? Нова резко захлопнула дверцу, словно боясь, что оружие оживет и выстрелит само. Она подошла к окну, резко раздвинула шторы. Перед домом стояли машины — не просто транспорт, а статусные ретроавтомобили, словно сошедшие со страниц глянцевых журналов: Черный Alfa Romeo Giulietta 1960-х, красный Maserati Ghibli, серебристый Lancia Stratos, низкий и агрессивный, как хищник. У каждого члена группировки — своя машина, своя визитная карточка. Но что пугало больше — окружение. Дом стоял посреди пустоты. Высокий железный забор с колючей проволокой наверху. Никакой растительности — только бетон, пыль и серое небо. Туман, словно живой, полз по земле, скрывая горизонт. Корвиал… Нова слышала об этом районе. Заброшенная промзона, куда даже полиция не суется без причины. Здесь исчезали люди, здесь закрывали дела, здесь никто не задавал вопросов. И теперь она была в самом его сердце. Что связывает моего брата с этим местом? За дверью послышались шаги. Дверь распахнулась без предупреждения. В комнату вошел Шен. Его глаза, холодные и непроницаемые, остановились на Новой. — Садись, — бросил он, кивнув на диван. Голос был ровным, без эмоций. — И слушай внимательно. Нова не двинулась с места. — Вес уехала с Люсьеном, — Шен скрестил руки на груди. — Но оставила задание. Для тебя. Он сделал паузу, изучая ее реакцию. — Многие здесь тебе не доверяют. Поэтому жить как раньше — не вариант. Нова почувствовала, как холодная тяжесть опускается в живот. — Что это значит? — Значит, переезжаешь сюда. Его слова повисли в воздухе, словно приговор. Нова резко вдохнула. — Вы что, хотите запереть меня здесь? Шен усмехнулся — впервые за весь разговор. — Не драматизируй. Это проверка. На доверие. И на прочность. Он достал телефон, пролистал что-то и продолжил. — Сейчас ты едешь домой. Говоришь своему… дружку, — он произнес это слово с легким презрением, — что уезжаешь. Надолго. Придумай что-нибудь…родственники на севере, внезапный отпуск, неважно. Главное, чтобы не искал. — А моя работа? Шен посмотрел на нее так, будто она сказала что-то смешное. — С этим разберется синьора Кейн. Нова сжала кулаки. Выбора не было. — А если я откажусь? Шен медленно подошел ближе. — Тогда твой друг узнает правду о Маттео. Но… уже на похоронах. Он повернулся к выходу, бросив через плечо. — Точку пришлю позже. Не задерживайся. Дверь квартиры открылась с тихим скрипом, и Ренато буквально ворвался в прихожую, прежде чем Нова успела перевести дух. Его глаза, широкие от беспокойства, мгновенно наполнились облегчением, смешанным с упреком. — Черт возьми, Нова! Где ты была? — его голос дрожал, руки сжали ее плечи так крепко, что она почувствовала боль. Он резко притянул ее к себе, зарыв лицо в ее волосы. Она почувствовала, как его дрожь передается ей, как слезы горячим комком застряли у него в горле. — Больше никуда без меня. Ее сердце сжалось. Придется солгать. Самому близкому человеку. Нова медленно высвободилась из его объятий, взяла его ладонь в свои руки — они были ледяными, несмотря на тепло квартиры. — Рен… мне нужно уехать. Он замер. — Что? — Я узнала, что у меня есть родственники. В Ирландии. — слова звучали неестественно ровно, будто заученный текст. — Они только сейчас узнали о Маттео. Хотят поговорить… помочь. Мне нужно лететь. Сегодня. Ренато отшатнулся. — Сегодня?! Но… я провожу тебя! Где билеты? Какой рейс? — Нет! — слишком резко. Она тут же смягчила голос. — Ты же знаешь, как я не люблю прощания. Я вызову такси. Его глаза сузились. — Почему они объявились только сейчас? — Не знаю, — она отвернулась, делая вид, что поправляет сумку. — Наверное, не следили за нами. А теперь, после смерти брата… Ренато вздохнул. — Ладно. Но я буду заходить сюда. Поливать твои кактусы, — он кивнул на подоконник, где стояли три колючих шарика в горшках. — И вообще… может, перееду на время. Чтобы не было пусто. Нет. Нет, только не это. Если он останется здесь, они могут за ним следить. Могут использовать его против нее. — Рен… — она прикусила губу, стараясь не дрожать. — Лучше не надо. Я… оставлю ключ соседке. Она присмотрит. Он посмотрел на нее долгим взглядом — будто впервые видел. Потом втянул воздух носом и крепко обнял. — Ты мне будешь писать. Каждый день. И звонить. Или я сам прилечу в эту Ирландию. Его губы коснулись ее виска — теплое, горькое прощание. Потом он выпустил ее, взял куртку и ушел, не оглядываясь. Нова стояла посреди квартиры, в которой прожила последние три года, и чувствовала, как стены буквально сжимаются вокруг нее. В полумраке вечернего освещения знакомые очертания мебели казались чужими, как декорации в спектакле, где она больше не играла главную роль. Она аккуратно положила на дно чемодана нож в кожаных ножнах - тот самый, с выгравированным именем "Маттео". Лезвие, отполированное до зеркального блеска, холодно блеснуло в свете настольной лампы. "Какая ирония," - подумала она, - "отец дарил его брату для защиты, а теперь он стал моим единственным оружием." Телефон резко завибрировал в кармане джинсов, заставив ее вздрогнуть. Сообщение от Шена было лаконичным: "Фьюмичино. Терминал D. 21:30. " Последний взгляд на квартиру. Фотография с Маттео на пляже в Остии, где он смеялся, обнимая ее за плечи. Фикус в углу, который Ренато подарил на новоселье. Потертый плед на диване, под которым они смотрели старые фильмы. Она резко выключила свет и закрыла дверь, не позволяя себе оглядываться. Дождь начался как раз в тот момент, когда она вышла на улицу. Крупные капли стучали по крыше такси, создавая тревожный ритм. Водитель - мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами - даже не повернулся, когда она села на заднее сиденье. "Фьюмичино, терминал D," - сказала Нова, и машина тронулась. В зеркале заднего вида она заметила, как из-за угла выходит Шен. Черное пальто, бесшумная походка. Он сел в следующую машину - наблюдатель, страж, тюремщик. Аэропорт встретил ее какофонией звуков. Гул голосов на десятках языков. Навязчивые объявления о рейсах и визг тележек с багажом. Шен появился рядом, когда она подошла к паспортному контролю. — Потом зайдешь в туалет у выхода D12. Сделаешь вид, что улетаешь, — его голос был тише шагов. — Тебя встретят у запасного выхода. Не советую выделяться. Офицер пограничной службы - парень с усталым взглядом - бегло проверил документы. "Рейс 447 на Дублин? У вас осталось 40 минут до посадки." Нова кивнула, чувствуя, как Шен незаметно сжимает ее локоть. Предупреждение: никаких лишних слов. Туалет оказался полупустым. Кабинка с треснувшей дверцей, лужи воды на полу, резкий запах дезинфектанта. Она заперлась, прижав ладони к лицу. Что я делаю? Это безумие... Мысли путались. Ренато сейчас на работе, уверенный, что она улетает. В ее телефоне уже запланированы фальшивые сообщения "из Ирландии". А она... Резкий стук в дверь вывел ее из оцепенения. — Время вышло, — узнала она голос Люсьена. Запасной выход вел в служебный двор. Освещение здесь было тусклым, камер наблюдения - минимум. Люсьен стоял рядом с черным Alfa Romeo Giulietta с затемненными окнами. — Присаживайтесь, мисс Бароне. Первое правило - никаких вопросов. Когда автомобиль тронулся, Нова невольно сжала рукоять ножа. За окном мелькали огни аэропорта, затем шоссе, а потом... Машина резко остановился, и Нова едва не ударилась головой о металлическую перегородку. Дверь распахнулась, и ее ослепил резкий свет уличного фонаря. Дом оказался не тем мрачным убежищем, которое она представляла. Двухэтажное здание из потемневшего кирпича, с облупившейся краской на ставнях. Большой двор, заросший неухоженным кустарником, но с аккуратно выложенной каменной дорожкой к входу. Тусклый свет в окнах — будто дом лишь притворяется заброшенным. На пороге стояла Диверси, но не та агрессивная, что грозила ей пистолетом в промзоне. — Наконец-то! — она бросилась к Новой, обняв так крепко, что у той перехватило дыхание. Ловушка? Игра? Но Диверси уже схватила ее за локоть и потащила внутрь, не переставая болтать. — Покажу тебе твою берлогу! О, тут у нас кухня — готовим по очереди, но Люсьен, конечно, жулик, вечно сачкует. А вот гостиная — тут мы иногда смотрим кино, если Шен не ворчит, что шумно. И… твоя комната! Она распахнула дверь с театральным взмахом руки. Комната была… пустой. Узкая кровать с помятым серым покрывалом. Письменный стол с царапинами и слоем пыли. Кресло с протертой обивкой — кто-то когда-то много часов провел в нем, судя по вмятинам. Окно с трещиной в углу — но решетка снаружи не позволяла даже мечтать о побеге. Диверси усмехнулась, прислонившись к дверному косяку. — Вот твой новый дом, мышка. Прибираться будешь сама — мы тут не горничные. Она сделала шаг к выходу, но Нова резко схватила ее за запястье. — Почему? Диверси подняла бровь. — Почему ты так… добра? В подвале ты готова была перерезать мне горло. Девушка засмеялась — звонко, как ребенок, у которого отняли секрет. — А, ну это! — она закружилась на месте, раскинув руки. — Наконец-то у меня будет настоящая подруга, а не эти угрюмые старики. Ее глаза блестели — искренне? Или это была лишь маска? — Я верю, что тебе можно доверять. Ну… почти. Она подмигнула и выскользнула за дверь, оставив девушку наедине. Нова достала телефон, и экран осветил ее лицо в темноте. Она набрала сообщение Ренато, пальцы скользили по клавишам с привычной легкостью: "Лечу. Все хорошо. В Ирландии уже утро, за окном дождь. Не переживай. Напишу, как приземлюсь." Ложь вышла гладкой, отполированной. Она нажала "отправить" и сразу же перевела телефон в авиарежим — на всякий случай. Плед, снятый со спинки кресла, поднял облако пыли. Нова развернула его, и в воздухе закружились серебристые частицы в луче уличного фонаря, пробивавшегося сквозь щели в ставнях. "Сколько лет этому дому?" — подумала она, встряхивая ткань. Из сумки она достала сверток с постельным. Простынь была холодной и жесткой, словно ее уже давно никто не использовал. Нова заправила углы, разглаживая складки ладонями, создавая хотя бы видимость уюта. Кровать скрипнула, когда она легла. Пружины впились в спину, непривычно жесткие. Девушка повернулась на бок, лицом к стене и попыталась уснуть, сжав рукоять ножа под подушкой.