Римские тени

Громкий треск разбитой тарелки, вопль и грохот опрокинутого стула — новый день начался с хаоса. Нова вскочила с кровати, на ходу накидывая халат. Босые ноги коснулись холодного пола, и она выскользнула в коридор, где уже пахло горелыми блинами и чем-то едким — то ли сгоревшее масло, то ли порох. Кухня представляла собой поле боя. Оникс пригнулся за кухонным столом, прикрывая голову руками, в то время как в него летели деревянная ложка, пакет муки и алюминиевая сковорода. Диверси, с растрепанными волосами и горящими глазами, уже замахивалась тостером, когда Нова застыла в дверях. — Ты! Жадный! Свинья! — кричала девушка, и в ее голосе было столько детской обиды. Теплая ладонь легла Нове на плечо. — Привыкайте, — прошептал Люсьен, появившись за ее спиной так тихо, что она вздрогнула. — Брат и сестра. Он опять съел все ее блинчики, пока она в ванной была. Он усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то почти по-домашнему теплое. Нова не успела ответить — Люсьен уже шагнул вперед, ловко перехватывая летящий тостер. — Ди, — его голос стал тихим, медовым, — Я тебе потом испеку отдельные. С кленовым сиропом. Или с шоколадом, как ты любишь. А сейчас давай не пугать нашу новую жительницу. Диверси замерла, затем фыркнула, но улыбнулась. — Привет, мышка, — бросила она Нове, вдруг став совершенно спокойной, и, подняв с пола уцелевшую чашку, выплыла из кухни с грацией кошки. Оникс вылез из-за стола, весь в муке, и ухмыльнулся. — Кофе? Бутерброд с сыром? У меня фирменный — с перчиком и секретным соусом. Нова покачала головой — Только кофе. Крепкий. — Черный как моя душа? — он уже наливал в кружку густую ароматную жидкость. — Чернее. Они засмеялись, и на мгновение Нова забыла, что ее привезли сюда, как вещь. Оникс отхлебнул кофе, поставил кружку с глухим стуком и пристально посмотрел на девушку. Его глаза, обычно насмешливые, теперь были тяжелыми. — Не выходи за пределы дома одна, — сказал он, и в голосе не было места для споров. — Максимум — двор. И то, если кто-то из нас рядом. Нова приподняла бровь, но промолчала. Он провел рукой по подбородку, размышляя, стоит ли продолжать, но потом вздохнул. — Вечером у нас планы. Ты в деле. Поэтому... — он махнул рукой в сторону ее комнаты, — Приберись там, если хочешь. Надень что-то... удобное, но, чтобы смотрелось. Уголок его губ дрогнул в ухмылке. — Будет весело. Нова откинулась на спинку стула, скрестила руки. — А Веспер будет? Люсьен, до этого молча наблюдавший, рассмеялся — коротко, как выстрел. — О, будет, конечно. Она же не пропустит такое. Он поднялся, потянулся, костяшки пальцев хрустнули. — Вот меня не ждите — работа зовет. Шаг. Еще один. И вот он уже исчезает в коридоре. Оникс все еще смотрел на Нову. Молча. Улыбаясь. Нова сжала кружку в руках — кофе уже остыл. — Что? — наконец не выдержала она. Оникс наклонился через стол, опустив голос. — Мышка, ты что, влюбилась в нашу синьору Кейн? Нова застыла. — Она красивая, да, — продолжал он, смакуя каждое слово. — Влиятельная. Но вся ее жизнь — это бизнес. Войны. Деньги. Ты для нее... проект. Не более. Его рука легко коснулась ее пальцев — будто случайно. — Не клади на нее глаз. А то будет больно, когда она отвернется. Он встал, отодвинул стул со скрежетом. — Восемь часов. Не опаздывай. Три часа уборки превратили комнату в нечто отдалённо напоминающее жилое пространство. Пыль исчезла, пол блестел от влажной тряпки, а на столе теперь стояла маленькая ваза с полевыми цветами — Нова нашла их во дворе, сорвала тайком, будто совершала преступление. Оникс, неожиданно оказавшийся полезным, вынес старое кресло с продавленными пружинами и притащил взамен кожаное кресло-качалку. — Чтоб ты не скучала, — пробурчал он, ставя его у окна. Теперь, сидя за туалетным столиком с треснувшим зеркалом, Нова наносила макияж, вглядываясь в свое отражение. Кто эта девушка? Та, что месяц назад расследовала убийство брата? Или та, что теперь красит губы в полумраке чужого дома, готовясь к таинственному мероприятию с людьми, которые, возможно, его убили? Выбор одежды занял у неё слишком много времени. В итоге она надела белые льняные брюки, серую шелковую рубашку с абстрактным узором, а поверх светлый плащ. Она покрутила перед зеркалом, проверяя, как ткань ложится по фигуре. Достаточно ли это "удобно, но привлекательно"… Внизу её ждала Веспер. Женщина стояла в синем костюме-тройке, который облегал её фигуру. Жилетка расстёгнута, открывая длинную шею и хрупкие ключицы. Макияж — естественный, но безупречный: лёгкие тени, подчёркивающие разрез глаз, едва заметный румянец. Волосы — мягкие волны, будто она только что вышла из салона, а не из зала совещаний. Каблуки — даже сейчас, когда, казалось бы, можно надеть что-то удобнее, она выбирала шпильки, делающие её ещё выше, ещё неприступнее. Нова замерла на ступеньке, не в силах отвести взгляд. Веспер улыбнулась — нежно, будто читая её мысли. — Ты выглядишь прекрасно, — сказала она, и её голос звучал как шёпот шёлка. Нова сглотнула, чувствуя, как тепло разливается по щекам. — Спасибо, — прошептала она в ответ. Веспер открыла входную дверь, и ночной воздух ворвался в прихожую, пахнущий дождём и чем-то опасным. — Поедем на моей машине, — сказала она, и в её тоне не было места для возражений. Машина мягко катила по ночным улицам, оставляя за собой шлейф отражённого в мокром асфальте света. Bentley Веспер был идеален — ни единого стука, ни одного лишнего звука. Только тихий рокот двигателя и лёгкий аромат кожи салона, смешанный с её духами — что-то холодное, с нотками кофе и миндаля. Нова смотрела в окно, где мелькали огни ночного Рима, и наконец задала вопрос, который крутился у неё в голове с момента, как они сели в машину. — Почему мы вдвоём? Остальные уже там? Веспер не отвела глаз от дороги, её пальцы легко лежали на руле. — Оникс и Диверси уже на месте. Шен подъедет позже, — её голос был спокоен, будто она обсуждала планы на ужин. — Не переживай, просто решили развеяться. Но Нова знала — у этих людей не бывает "просто развеяться". Веспер наклонила голову и продолжила. — Ты должна быть в курсе. Как ты уже догадалась, мы не просто банда. Мы — Союз Сожжения. Название прозвучало как приговор. — Мы не торгуем наркотиками. Наш товар — оружие, информация, иногда... люди. Но не в том смысле, о котором ты подумала. Она бросила быстрый взгляд на Нову, проверяя её реакцию. — В Риме таких группировок несколько. Самые опасные — Клан Сопрано, старая школа, любят пытки, Фурии беспредельщики, но предсказуемые и... Чёрный Дракон. При последнем названии её голос стал жестче. — Их главарь тот ещё ублюдок. Держит сеть клубов, качает наркоту из Голландии. Нова сжала пальцы на коленях. — А союзники? Веспер улыбнулась, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое. — Белладонна. Женская группировка, но во главе — мужчина, Лоренцо Бьянки. С ними у нас договор: если нападёт Дракон — они прикроют. И наоборот. Машина свернула на пустынную дорогу. Нова набралась смелости. — Ты... возглавляешь Союз? Не страшно? Женщина в таком мире? Веспер рассмеялась — глубоко, искренне, будто услышала лучшую шутку в жизни. — О, моя милая... Так даже проще. Её рука скользнула по рычагу переключения передач, ладонь блестела в свете приборной панели. — Все они у меня под каблуком. В прямом и переносном смысле. Она нажала на газ, и машина рванула вперёд, словно чёрная пантера, бросающаяся в погоню. Здание, к которому они подъехали, с виду казалось ничем не примечательным — низкое, приземистое, с вывеской, на которой мерцало неоновое название: «Ворон». Ни клуб, ни бар — нечто среднее, место, куда вхожи только свои. Веспер шагнула к двери, не оглядываясь, уверенная, что Нова последует за ней. Девушка поспешила следом, чувствуя, как ночной воздух сменяется густым ароматом кальяна, выдержанного виски и чего-то ещё — пороха, металла, опасности. Внутри царила хаотичная гармония. Музыка — рок, что-то из 90-х, гитары ревели, но не заглушали голоса. Стены, увешанные постерами легендарных групп — Nirvana, Metallica, The Rolling Stones — и более современных, которых Нова не знала. Барная стойка из темного дерева, за которой выстроились бутылки — от дешёвого виски до элитного коньяка, который, казалось, пылился тут десятилетиями. Люди. Их было немного, человек двадцать, не больше. Все сидели за столиками, словно закреплёнными за ними навечно. Одни курили, другие тихо беседовали, третьи просто пили, уставившись в стаканы. Никто не обращал на Нову внимания — но она чувствовала, что каждый здесь уже запомнил её лицо. В углу мерцала небольшая сцена — пустая сейчас, но явно ждущая того, кто осмелится выйти под софиты. Веспер направилась к бару, где за стойкой стоял высокий парень, который, казалось, был вырезан из самой ночи. Тёмные волосы, собранные в небрежный хвост. Чёрные линзы в глазах — не просто стиль, а необходимость. Нова заметила шрам, тянущийся от виска к скуле — кто-то явно пытался лишить его глаза. Татуировки, выглядывающие из-под майки: змеи, руны, даты. — Таллис, — Веспер кивнула ему, улыбнувшись так, словно они делили не один секрет. Парень оскалился — белые зубы резко контрастировали с его внешним видом. — Снова виски для уважаемой личности? — голос у него был хрипловатый, будто пропущенный через сигаретный дым и рюмки дешёвого алкоголя. Веспер кивнула, а Таллис уже наливал, не спрашивая, какой именно. Он знал. Нова подошла ближе, и Таллис перевёл на неё свой слепой взгляд. — А это кто? — Нова,— представила её Веспер коротко, будто этого было достаточно. Таллис усмехнулся, поставил перед Веспер стакан с янтарной жидкостью, а затем разлил что-то густо-красное в высокий бокал и протянул Нове. — Кровавая Мэри. Для новичков — за счёт заведения. Нова взяла бокал, почувствовав, как лёд звенит о стекло. — Спасибо, — сказала она, но не сделала ни глотка. Таллис склонил голову, будто понимая. — Умная, — пробормотал он. — Первое правило — не пей то, что дают незнакомцы. Веспер рассмеялась, подняла свой стакан. — Второе правило — иногда стоит рискнуть. И выпила залпом. Таллис лениво махнул рукой в сторону затемнённого угла, где стоял массивный дубовый стол, окружённый низкими диванами с потёртой кожей. — Ваш столик, как всегда. Закуски уже поданы, — его голос звучал глухо, словно сквозь пелену дыма и музыки. Веспер кивнула и повела Нову за собой. Шен, появившийся из ниоткуда, молча прошёл мимо них и опустился на диван, развалившись, как будто его кости растворились в мягкой обивке. Его пальцы постукивали по столу в такт музыке, но глаза оставались холодными, наблюдающими. Нова села рядом с Веспер, та незаметно наклонилась к ней и начала шептать, едва двигая губами. — Тёмный костюм у окна — Фурии. Девушка с розовыми волосами — Белладонна. Дальний столик — свободные агенты, не связывайся. Бар действительно был нейтральной зоной — здесь смешались цвета, символы, аллегории разных группировок, но никто даже не думал доставать оружие. Правило было железным: никаких перестрелок. Таллис, стоящий за стойкой, наблюдал за всем происходящим, его чёрные линзы отражали мерцающие огни. Никто не знал, чьих он был, да и никому это было не нужно. Здесь он был королём, а его бар — храмом, где поклонялись только алкоголю и музыке. Внезапно свет погас, оставив лишь пульсирующие синие и фиолетовые лучи, бьющие в сцену. Шен закатил глаза и пробормотал. — Опять этот вой. На сцену вышли Оникс и Диверси. Оникс — широкоплечий, с гитарой в руках, которая казалась игрушечной на фоне его массивных ладоней. Диверси — в кожаном корсете и рваных джинсах, её темные волосы светились под ультрафиолетом. — Привет, ублюдки! — крикнула она в микрофон, и бар взорвался смехом и свистом. — Сегодня споём для вас Bring Me To Life! Грохот аплодисментов, гитарный рифф Оникса — и зал взорвался. Диверси запела, её голос — хриплый, мощный, пробирающий до мурашек — заполнил всё пространство. Люди вскочили со столов, каблуки стучали по дереву в такт. Кто-то залез на барную стойку, размахивая бутылкой текилы. Даже Шен не удержался и притопывал ногой, хотя лицо его оставалось невозмутимым. Веспер улыбнулась, откинулась на спинку дивана и подняла стакан в сторону сцены. — Ну что? — крикнула она Нове через шум. — Теперь понимаешь, почему мы иногда развеиваемся? Нова не ответила. Она смотрела на Диверси, которая рвала голос в микрофон, на Оникса, чьи пальцы летали по струнам, на Таллиса, который смеялся за баром, на Шена, который невольно подпевал. И впервые за долгое время она почувствовала что-то странное. Как будто она... своя среди них. Таллис чмокнул Диверси в щёку, и та рассмеялась, шлёпнув его по плечу. Нова подняла бровь. — Они пара? Веспер лишь усмехнулась, поднося к губам бокал. — Счастье любит тишину. В её глазах промелькнуло что-то неуловимое — то ли намёк, то ли предупреждение. Компания сдвинулась ближе, стол теперь был полон. Оникс развалился на диване, рассказывая о "спецгрузе из Германии" — машинах, которые нужно будет "разгрузить и перекрасить". Шен кивал, поправляя перчатки — он займётся продажами, а значит, скоро снова уйдёт в тень. Таллис принёс пятьдесят шотов, выстроенных в идеальные ряды. Нова побледнела. — Я... не очень... — начала она, но Шен уже наклонился к её уху, пахнущий кожей и холодным металлом. — Первый ряд — слабые. Обычно их никто не пьёт. Теперь это твоя работа. Тост подняли за её вступление в Союз Сожжения. — За новую кровь! — крикнула Диверси, и стаканы звонко стукнулись. Нова глотнула — жидкость обожгла горло, но была... сладковатой. Музыка сменилась — теперь играл тяжёлый бит, заглушающий любые разговоры. Нова посмотрела на Веспер. Та сидела, откинув голову, но глаза её были острыми — они следили. За столиками. За дверью. За каждым движением. — О чём думаешь? — крикнула Нова. Веспер улыбнулась, приблизившись так, что губы почти касались её уха. — Слушаю. Всегда нужно быть начеку. Потом резко встала, сбросив с себя маску холодности. — А сейчас я хочу потанцевать. Диверси вскочила первой, утащив за собой Оникса. Нова хотела остаться, но Веспер протянула руку. — Отпусти себя. Хотя бы на вечер. Их танцы были разными. Веспер двигалась медленно, чувственно, будто гипнотизируя пространство вокруг. Нова сначала сковывалась, но потом Диверси ворвалась в их ритм, схватила её за руки и закружила, подпевая на всё горло. Окружающие смеялись, стучали кулаками по столам, подхватывали припев. И Нова забыла, что она теперь часть чего-то, что может её сжечь. Бар оставался позади, но его музыка, казалось, всё ещё висела в воздухе — приглушённая, но не исчезнувшая. Союз Сожжения вывалился на улицу, продолжая громко спорить о чём-то, смеяться, перебивать друг друга. Оникс что-то кричал Шену, размахивая руками, а Диверси, раскачиваясь на кедах, подпевала обрывки только что исполненной песни. Но Веспер не смеялась. Она шла чуть в стороне, её пальцы вдруг сжали локоть Новы, резко притянув её к себе. — Ты умеешь водить? На высоких скоростях? — её голос был тихим, но в нём не было места для возражений. Нова почувствовала, как что-то холодное пробежало по спине. — Умею. Но... я не уверена, что справлюсь. — Справишься. В её ладонь упали ключи — тяжёлые, холодные, с брелоком в виде полумесяца. — Садись в машину. Заводи. Жди. Нова хотела спросить, зачем это, но тут же Диверси оказалась рядом, схватила её за руку и потянула к Bentley, припаркованному в тени. — Не стой на улице, глупышка, — прошипела она, но в её голосе не было злости — только напряжённая спешка. Девушка внимательно смотрела в зеркало заднего вида. Её сердце бешено колотилось, а мысли путались. Внутри всё кипело, но на лице она сохраняла невозмутимое выражение. Внезапно из тени, скрытой за углом, вышли несколько мужчин. Они были одеты в кожаные куртки с изображением драконов на рукавах, что придавало им суровый и грозный вид. Один из них — высокий мужчина со шрамом на щеке — подошёл прямо к Веспер. Его взгляд был холодным, а голос — спокойным, но с нотками угрозы. — Как дела, синьора Кейн? Как идут поставки? Не случалось ли в последнее время каких-нибудь казусов? Веспер нахмурилась, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля. Внезапно, не колеблясь, она достала пистолет из-под пиджака и одним движением выстрелила мужчине в голову. Он рухнул на асфальт, истекая кровью. Остальные мужчины мгновенно достали свои пистолеты и начали стрелять в участников Союза Сожжения, оказавшихся поблизости. Веспер резко развернулась и спряталась за стеной старого здания, одновременно стреляя по врагам из укрытия. Её пули точно попадали в цель — в руку, в ногу — каждый выстрел был точен и хладнокровен. Шен, находившийся рядом, тоже открыл огонь, чётко и уверенно целясь, и его пули попадали в цель. Оникс, заметив движение, быстро спрятался за припаркованной машиной и тоже начал стрелять, прикрывая группу. Диверси, бежавшая между машинами, кричала, чтобы предупредить остальных. — Оттуда может прилететь пуля! Осторожно, Оникс! — и одновременно доставала что-то из своей маленькой сумочки — гранату. Не раздумывая, она бросила её в сторону врагов. В этот момент в машину залетела Веспер и закричала. — Жми на газ! Быстро! Нова, не теряя времени, резко завела двигатель и рванула вперёд, стараясь увести машину с места боя. Веспер, сидя рядом, говорила ей, указывая дорогу. — Влево, направо, быстрее! Внезапно она заметила, что Нова вся в поту, её руки начинают дрожать, а лицо бледнеет. Веспер почувствовала, что та вот-вот потеряет сознание. Машина резко свернула на обочину, шины хрустнули по гравию. Двигатель еще дрожал, когда Веспер коснулась плеча Новы. — Тише... — ее голос был мягким. — Мы оторвались. Давай поменяемся. Нова кивнула, пальцы разжимаясь на руле. Она вышла в ночь — холодный воздух обжег легкие, но это было лучше, чем запах пороха и страха в салоне. Ветер играл светлыми прядями Веспер, делая ее почти призрачной в лунном свете. — Дыши, — сказала она просто. Нова сделала глубокий вдох. Потом еще один. — Это... это не стрельба, — голос ее дрогнул. — После того, как Маттео... а потом родители... их машина... я... я не могу... Слезы подступили к глазам, горячие и неудержимые. Веспер шагнула вперед и обняла ее. Женщина не привыкла к нежности. Её объятия всегда были расчетливыми – жесткими, быстрыми, как рукопожатие перед сделкой. Но сейчас...Когда Нова дрожала перед ней, слёзы оставляя мокрые дорожки на щеках, Веспер почувствовала что-то странное. Её пальцы, обычно такие уверенные, колеблются перед тем, как коснуться спины Новы. — Нова... — её голос звучит неузнаваемо мягко, почти смущённо. Она медленно обвивает руками хрупкие плечи девушки, ощущая под ладонями дрожь – мелкую, частую, как у пойманной птицы. Нова вдруг обмякает, её лоб упирается в ключицу Веспер, а руки цепляются за её бока, как будто боясь, что та исчезнет. И женщина...замирает. Её дыхание сбивается. В голове проносится: "Остановись, пока...". Но её руки уже действуют сами. Правая – продолжает гладить спину, выписывая медленные круги между лопатками. Левая – зарывается в каштановые волосы, пальцы невольно заплетают прядь в локон. Она слышит, как Нова всхлипывает. — Я не хочу умирать... И что-то в груди Веспер сжимается. Впервые за долгие годы. Она прижимает девушку ближе, подбородок упирается в её макушку, губы почти касаются виска, когда она шепчет. — Ты не умрёшь. Я обещаю. Ложь. Все умирают в их мире. Но сейчас...Сейчас она позволяет себе эту ложь. Нова замерла, потом медленно расслабилась, опустив голову на плечо Веспер. И только тогда заметила — кровь. Алый след полз по рукаву разорванного пиджака. Пуля прошла вскользь, но рана была глубокой — кожа рассечена, мышцы обнажены. — Ты ранена! Веспер лишь усмехнулась.Но когда Нова дотронулась до раны, ее пальцы дрогнули. Эта женщина только что убила человека... а теперь держала ее, как самое хрупкое в мире. Сев обратно в машину девушка осторожно взяла руку Веспер, развернув её ладонью вверх. В свете приборной панели рана казалась глубже, чем она предполагала — рваные края кожи, тёмная кровь, сочащаяся по бледному предплечью. — Это нужно перевязать, — её голос дрогнул, но пальцы были твёрдыми. Веспер не отдернула руку. — Не переживай, я и не с такими ранами... Нова не дала ей договорить. Кончики её пальцев коснулись кожи чуть выше раны — осторожно, как будто боясь разбудить боль. — Кровь не останавливается, — прошептала она. — Ты не должна вести в таком состоянии. Веспер хотела возразить, но Нова уже доставала нож — тот самый, с гравировкой "Маттео". Лезвие вспороло подол её рубашки, отрезав широкую полосу ткани. — Нова, правда не надо…— начала Веспер, но девушка уже прижимала ткань к ране, её пальцы быстрые, но аккуратные. — Зажми здесь, — приказала она, вкладывая сложенную ткань в ладонь женщины. Веспер замерла, наблюдая, как Нова ловко завязывает узел, губы слегка подрагивают. Никто никогда не делал для неё этого. Не так. Не с такой... заботой. — Спасибо, — выдохнула она, её голос сухой, но в глазах что-то дрогнуло. Нова лишь кивнула, откидываясь на сиденье. Машина тронулась. Девушка прижалась лбом к холодному стеклу, глаза закрыты, но веки подрагивают. Женщина ведёт машину одной рукой, вторая — сжата в кулак на перевязи.Веспер кладет ладонь на бедро Новы, её пальцы лёгкие, как перо. — Спи. Ты сейчас нужна себе больше, чем мне. Нова не отвечает, но её дыхание выравнивается. Веспер смотрит на дорогу. На свою перевязанную руку. На спящую девушку. Что-то внутри неё...больше не хочет быть прежним.