Римские тени

Библиотека. Тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и скрипом старых деревянных полок. Пылинки кружат в лучах света, пробивающихся сквозь высокие окна. Нова сидит за своим столом, механически расставляя книги по полкам, её пальцы скользят по корешкам, глаза смотрят, но не видят. Звонок. Телефон вибрирует на столе, экран светится — «Неизвестный номер». Она бросает на него взгляд, но не берет. Кто-то ошибся. Или телемаркетинг. Или еще какая-то ерунда. Второй звонок. Опять тот же номер. Она нахмурилась, отодвинула книгу в сторону, но опять не ответила. Третий звонок. Уже с раздражением она подносит телефон к уху. — Алло? На заднем фоне — вой сирен, крики, гул голосов. — С вами говорит старший инспектор Фредерик Росси, — мужской голос, резкий, без эмоций, как будто он читает инструкцию. — Ваш брат, Маттео Бароне, попал в ДТП. Его машина вылетела с трассы. На месте происшествия спасти его не удалось. Он скончался. Сначала — ледяная пустота. Как будто кто-то выдернул вилку из розетки, и всё внутри резко отключилось. Звон в ушах. Голос инспектора звучал словно сквозь толщу воды — глухо, расплывчато, будто это был плохой сигнал связи, а не слова, навсегда перевернувшие её реальность. Потом — адреналин. Резкий, жгучий. Сердце вдруг забилось так сильно, что стало больно, кровь прилила к вискам, а пальцы онемели, всё ещё сжимая телефон. "Это ошибка", — пронеслось в голове. "Он же только утром звонил. Сказал, что купит тебе те самые книги, которые ты хотела. Он же..." Отрицание. Губы сами собой шевельнулись, пытаясь что-то сказать, но звук застрял в горле. "Нет." Внутри всё кричало, рвалось наружу, но тело не слушалось. Она не могла пошевелиться, будто её приковали к этому стулу, к этому месту, к этому кошмару. Потом — первая волна осознания. Как лезвие, медленно вонзающееся в плоть. Маттео больше нет. Никогда больше не будет его смеха в трубке. Никогда не будет его крепких объятий, когда он забирал её после работы. Никогда не будет его "Сестрёнка, ты справишься", сказанного так уверенно, что она и правда начинала верить. Боль. Острая, рвущая изнутри. Как будто кто-то взял и выдрал кусок её души, оставив кровавую, пульсирующую рану. В груди сжалось так сильно, что она невольно согнулась, как от удара. А вокруг — обычный день. Солнечные блики на столе. Коллега, листающая каталог. Где-то вдали смех. Как они смеют? Как мир может просто... продолжаться? Тело отказалось принимать реальность. Всё внутри онемело, будто прикрывая её от боли, которая вот-вот нахлынет с новой силой. Но самое страшное — это тишина в голове. Обычно там звучал его голос. "Солнышко, не переживай. Я рядом."  Теперь там было пусто. Навсегда. И она поняла это ещё до того, как первые горячие слёзы покатились по щекам.

***

Гостиная была погружена в мягкий полумрак — только свет торшера отбрасывал теплые блики на стены, украшенные картинами в стиле модерн. Веспер расхаживала взад-вперед по ковру, её шелковое платье шуршало при каждом шаге, а босые ноги почти бесшумно касались пола. — И если мы не перехватим их поставки до конца месяца, — говорила она, размахивая рукой с бокалом вина, — то к весне они укрепятся настолько, что... Её голос оборвался. Нова сидела, склонившись на кожаном диване, пальцы бесцельно теребили край подушки. Взгляд утонул где-то в узорах ковра, а губы были плотно сжаты. — Нова? Веспер остановилась перед ней, наклонилась, поймав её подбородок пальцами. — Ты где? Девушка вздрогнула, словно её выдернули из глубины памяти. — Просто... вспомнила кое-что. — Неприятное? — Да. Без лишних слов Веспер опустилась рядом, обняла её за плечи, притянула к себе. Пальцы медленно запутались в каштановых волосах Новы, расчесывая пряди, будто пытаясь разогнать тяжёлые мысли. А потом — резко ткнула ей в нос. — Ой! — девушка моргнула, засмеялась сквозь внезапные слезы. — Ты что, ребёнок? — Лучше? — женщина усмехнулась, но в глазах читалась тревога. Нова кивнула, прислонившись лбом к её плечу. Но Веспер не дала ей надолго уйти в себя. — Моя милая бандитка. — она взяла её за руки, заставив встретиться взглядом. — Чёрные Драконы не шутят. К ним примкнули Клинки Скорпиона и половина банды с восточного дока. Теперь их втрое больше. Нова почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Даже если мы позовём всех наших... — Веспер сделала паузу, её пальцы сжали ладони Новы чуть сильнее. — Потери будут тяжелыми. А после того, как мы вынесли столько их людей, спасая тебя... Она не договорила. Но Нова поняла. Их главарь жаждет мести. И теперь она не просто случайная цель. Она — приманка, козырная карта, способ заставить Веспер ошибиться. — Значит... — девушка глубоко вдохнула, выпрямилась. — Будем осторожнее. — Каждый день. — женщина провела большим пальцем по её костяшкам. — Каждую минуту. Губы Веспер уже почти коснулись её, когда ладонь Новы резко уперлась в её грудь, останавливая. — Нет. Веспер медленно отстранилась, брови приподнялись в вопросе, но в глазах уже мелькнуло раздражение. — Что теперь? — Это... это продолжается слишком долго, — Нова сжала кулаки, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Мы уже не сдерживаемся, мы... хотим друг друга, но мы даже не пара. Веспер закатила глаза, резко откинулась на спинку дивана. — Что тебя не устраивает? — её голос звучал резко, почти язвительно. — Никто никому ничего не должен. Нам хорошо вместе. Разве этого мало? Нова почувствовала, как в груди что-то остро сжимается. — Мне мало. — Она встала, отойдя на шаг. — Мне нужно не только... это. Мне нужен статус. Откуда мне знать, с кем ты в свободное время? Я... я ревнивая. Последние слова сорвались с губ почти шёпотом, будто признание в чём-то постыдном. — Я принципиально не завожу отношений. — Каждое слово было отчеканено, как пуля. — Они мне не нужны. Не к месту. То, что у нас есть — более чем достаточно. Достаточно. Как будто она — просто удобный вариант. Как будто всё, что между ними, можно уместить в это холодное, безликое слово. — Тогда нам стоит остановиться. Нова развернулась, не дав Веспер ничего сказать, не позволив себе оглянуться. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что дрогнули стены. Тишина в гостиной внезапно стала оглушительной. Глаза, обычно такие холодные и уверенные, теперь смотрели в потолок с редкой для женщины потерянностью. Она не ожидала такого. Не ожидала, что Нова — эта самая Нова, которая всегда смотрела на неё с обожанием, которая краснела от каждого её прикосновения, — осмелится уйти. Она не понимала. Не понимала, почему это так бесит. Ведь девушка права — у них не было отношений. Никогда. Только намёки, только прикосновения, только поцелуи в полутьме, которые ни к чему не обязывали. Так всегда было удобно. Так безопасно. Но сейчас... Сейчас в груди горело что-то странное, колючее, чего она не могла определить. Она не хочет, чтобы Нова уходила. Но и не может дать ей то, что та просит. Потому что отношения — это слабость. А слабость в их мире — смерть. Грузовой двор Союза Сожжения был погружен в предвечернюю суету. Солнце клонилось к закату, окрашивая бетонные стены складов в кроваво-красные тона. Нова, смахивая капли пота с висков, поставила последний ящик с патронами на тележку. Ее руки дрожали от напряжения — не столько от физической усталости, сколько от того, что копилось внутри все эти недели. Оникс, снимая рабочие перчатки, бросил на нее оценивающий взгляд. — Ты выглядишь как зомби. Иди отдыхай. — Он хлопнул по крышке ящика. — Завтра в десять тут будь, разберем новые поставки. Нова лишь кивнула, не находя сил даже на привычную шутку. Ее ноги сами понесли к старенькой Fiat Punto, которая уже месяц предательски капризничала. Поворот ключа. Двигатель чихнул, вздрогнул и умер. — Да чтоб тебя! — Ее кулак со всего маху обрушился на руль, отчего клаксон взвыл жалобным гудком. В этот момент что-то внутри переполнилось — все эти недели подавленных эмоций, бессонных ночей, украдкой смахиваемых слез. Она опустила лоб на руки, сжатые на руле, и просто сидела так, дыша через силу. — Эй, солнышко! Ты там не вздумай разбирать машину на запчасти! — Голос Диверси прозвучал как гром среди ясного неба. Нова подняла глаза. Диверси стояла рядом в своем фирменном кожано-меховом пальто, солнечные блики играли на ее темных волосах. Но сегодня даже ее клоунская улыбка не смогла скрыть искреннего беспокойства. — У меня все в порядке, — автоматически буркнула Нова. — Да? А почему тогда твоя машина выглядит более живой, чем ты? — Диверси резко открыла дверь и, не церемонясь, вытащила Нову наружу. Крепкие руки обхватили Нову в объятиях, прижимая так сильно, что захрустели ребра. В нос ударил знакомый аромат — духи с нотками ванили. — Ты дерьмово врешь, — прошептала Диверси прямо в ухо. — Но сегодня мы это исправим. Она отстранилась, держа Нову за плечи, и ее глаза неожиданно стали серьезными. — У Таллиса новый привоз в баре. Там потрясающий односолодовый виски, который ты обожаешь, и... — она сделала драматическую паузу, — абсолютно никаких разговоров о работе, бандитах и определенной блондинке. Нова замерла. Диверси знала. Конечно знала. Здесь все всё знали. — Я не... — начала Нова, но Диверси резко перебила. — Выбор прост. Либо ты сама садишься в мою тачку, либо я тебя туда закидываю. И да, второй вариант будет с элементами болевых приемов. Уголок рта Новы дрогнул. Первая улыбка за долгие дни. — Ладно, черт с тобой. Но только один виски. — Ой, ну конечно, "один", — закатила глаза Диверси, уже таща Нову к своему огненно-красному мустангу. — Мы же все помним твой "один" коктейль в прошлый раз, после которого ты пыталась станцевать стриптиз на барной стойке. — Поехали веселиться! — крикнула девушка, выжимая педаль газа в пол. Бар "Ворон" встретил их стеной густого дыма и оглушительным рок-н-роллом. Воздух был настолько плотным от сигаретного дыма, что его можно было резать ножом. Стены дрожали от мощных басов, а разноцветные неоновые огни бросали на лица посетителей психоделические блики. Диверси, не теряя ни секунды, с ходу впилась губами в щеку Таллиса, оставив яркий след помады. — Скучала, старый пират! — крикнула она, перелезая через барную стойку с грацией пантеры. Таллис рассмеялся, доставая две стопки и бутылку текилы. — Сегодня ваш вечер, чертовки! — прокричал он, наливая до краёв. — Танцуйте, пейте, забудьте обо всём! Нова и Диверси устроились за стойкой, стукнулись стопками, и огненная жидкость прожгла горло, разливаясь по телу тёплой волной. Беседа лилась рекой — вспоминали старые проделки, смеялись над неудачами, подпевали хриплыми голосами, когда из колонок рванул знакомый хит. — О, да! — Диверси вскочила, глаза горят, и прежде чем Нова успела опомниться, её подруга запрыгнула на барную стойку, сбивая пустые стаканы. — Давай, трусиха! — Диверси протянула руку, и Нова, не в силах сопротивляться, позволила втянуть себя наверх. Они танцевали, как сумасшедшие, не обращая внимания на осуждающие взгляды, на смех, на аплодисменты. Их тела двигались в унисон, плечи касались плеч, волосы смешались в едином вихре. —Ты моя лучшая подруга! — крикнула Нова, перекрывая музыку, и сама удивилась, как громко это прозвучало. Диверси запрокинула голову, заливаясь смехом, и обняла её так крепко, что у Новы перехватило дыхание. — Это ты моя лучшая подруга! — проревела она прямо в ухо, и Нова почувствовала, как что-то внутри отпускает. Диверси, уже порядком захмелев, с хохотом спрыгнула со стойки, едва не зацепив бокалы. Её пальцы вцепились в куртку Таллиса, и прежде чем он успел что-то сказать, её губы прижались к его. Страсть вспыхнула мгновенно — через пару секунд они уже пробирались сквозь толпу, торопясь укрыться где-то, где не будет лишних глаз. Нова этого даже не заметила. Она танцевала, запрокинув голову, чувствуя, как тело горит. Капли пота скатывались по шее, пульс бешено стучал в висках. Боль, злость, одиночество — всё это тонуло в ритме, в музыке, в гуле толпы. И вдруг — прикосновение. Тёплая рука легла на её запястье, осторожно, но уверенно. Нова обернулась. Перед ней стояла незнакомка. Рыжие волосы, рассыпанные по плечам, как пламя. Зелёные глаза, яркие даже в полумраке. Губы, тронутые улыбкой, обещающей что-то запретное. — Не хочешь потанцевать со мной? — её голос звучал низко, чуть хрипловато, как шёпот сквозь дым. Нова, не думая, рассмеялась и кивнула. — Конечно! Рыжая легко подхватила её на руки, как будто Нова весила не больше перышка, и закружила под музыку. Мир превратился в карусель — огни, смех, лёгкость в каждой клеточке тела. Когда незнакомка опустила её на пол, танец изменился. Они стояли слишком близко. Бёдра касались бёдер. Руки скользили по талии, спине, плечам, будто исследуя, но не спеша. Нова чувствовала, как дыхание рыжей обжигает шею, когда та наклонилась ближе. — Как тебя зовут? — спросила незнакомка, губы почти касаясь её уха. — Нова… — прошептала она, и тут же почувствовала, как пальцы рыжей впиваются в её бёдра. — Я — Франческа. Музыка сменилась на что-то медленное, чувственное. Они танцевали, уже не скрывая, что это больше, чем просто танец. Каждое движение было намёком.  Была только эта женщина, её руки, её запах — сладкий, как спелые ягоды. Но когда Франческа наклонилась ещё ближе, губы уже почти касались её губ, Нова вдруг почувствовала…Укол трезвости. Что-то внутри сжалось. Это не та… Не та, кого она хочет. Она мягко отстранилась, пытаясь улыбнуться. — Я… мне нужно найти подругу. Женщина замедлила движения, глаза сузились, но улыбка не исчезла. — Убегаешь? — она провела пальцем по её ключице. — Жаль. Нова сделала шаг назад, чувствуя, как реальность возвращается. — Просто… не сегодня. Рыжая рассмеялась, пожала плечами, и растворилась в толпе, оставив после себя лишь лёгкий шлейф духов и странное ощущение тепла на коже. Алкоголь, музыка, чужие прикосновения — всё смешалось. Но одно стало ясно. Никакая незнакомка не сможет заменить ту, кто до сих пор жила у неё в сердце. Даже если та больше не хочет её. Нова пробилась сквозь толпу, отчаянно оглядываясь в поисках Диверси. Та выглянула из темноты за углом бара, где Таллис прижимал её к стене. — У тебя всё нор… — Ключи! — Нова схватила её за плечи. — Дай ключи от машины! Диверси закатила глаза. — Ты серьёзно? Ты пьяна в хлам! — Ключи! Диверси попыталась сопротивляться, но Нова уже выхватила их из её кармана. — Нова, стой! Гул мотора заглушал всё — и стук сердца в висках, и голос разума, шепчущий, что это безумие. Мустанг рвал ночную трассу, фонари мелькали, как размазанные жёлтые пятна. Нова сжимала руль так, что кости белели под кожей. В горле першило от текилы, но она не чувствовала ни опьянения, ни страха — только жгучую, невыносимую нужду увидеть её. — Притормози, чёрт возьми! — Диверси орала в трубку, но Нова уже выбросила телефон на пассажирское сиденье. Асфальт под колёсами взвывал на крутых поворотах. Она помнила эту дорогу до каждого изгиба — сколько ночей она провела, желая позвонить ей? Сколько раз давала себе слово забыть? Но сейчас было не до слов. Глухой удар колёс о тротуар. Мустанг взвыл, вздыбив гравий, и замер у чёрных кованых ворот. Нова вылетела из машины, даже не захлопнув дверь. Ладони били по холодному металлу ворот, пока пальцы не онемели. — Веспер! Тишина. Только ветер шевелил листья старых клёнов. Потом — скрежет автоматики. Ворота медленно раздвинулись, будто нехотя впуская её в этот опрятный, стерильный мир. Нова ворвалась во двор, подошвы скользили по полированному мрамору. Дверь дома поддалась с первого толчка. Блондинка стояла в дверном проёме, затянутая в чёрный шёлковый халат, который лишь подчёркивал её бледную кожу. Глаза — холодные, медленно скользнули по пьяной девушке. — Сколько ты выпила? — голос Веспер звучал ровно, но в уголке рта дрогнула тонкая ниточка напряжения. — И как ты вообще доехала? Нова тяжело дышала. В горле першило от текилы, а в груди пылало что-то острее алкоголя. — Заткнись, — прохрипела она. — Просто... заткнись и слушай. Веспер приподняла бровь. — Я больше не могу, — Нова сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Я не буду прятаться. Не буду притворяться, что мне хватает этих твоих полунамёков и холодных взглядов. Веспер не шевельнулась. — Пусть тебе не нужны отношения. Пусть я для тебя просто... — голос Новы дрогнул, — просто очередная девушка. Но если так надо — я согласна. Только бы ты была рядом. Тишина повисла между ними, густая, как предгрозовая туча. Веспер медленно выдохнула. — Я как раз хотела поговорить об этом, — она скрестила руки на груди. — Но сейчас ты не в состоянии что-либо адекватно воспринять. Обсудим всё утром. — Нет. Нова шагнула вперёд. Раз — и они вплотную. Два — её пальцы впились в шёлк халата. Три… — Я не доживу до утра, — прошептала она. И впилась губами в её губы. Веспер замерла на секунду — и ответила. Не с нежностью. Не с осторожностью. А с той самой звериной яростью, которую так тщательно прятала все эти месяцы. Её руки вцепились в волосы Новы, откинув голову назад, и следующий поцелуй был уже не про мольбы — а про владение. — Ты... невозможна, — прошипела Веспер между укусами. Нова только засмеялась хрипло и потянула её за халат. Шёлк соскользнул на пол бесшумно. Их поцелуй не прерывался ни на секунду, даже когда Нова ударилась о край дивана. Веспер, срывая с нее остатки одежды, дышала горячо и прерывисто, ее пальцы оставляли красные полосы на обнаженной коже. Нова на миг оторвалась, чтобы окинуть взглядом тело женщины – бледное, словно высеченное из мрамора, с округлыми грудями, острыми ключицами, будто созданными для поцелуев, и плоским животом, ведущим взгляд ниже…Но Веспер не терпела созерцания. Она вцепилась в волосы Новы, снова притягивая ее губы к своим, в этом поцелуе было что-то хищное, почти звериное. Их губы немели, но ни одна не хотела уступать. Одежда Новы наконец упала на пол, и Веспер отступила на шаг, ее глаза медленно скользнули по обнаженному телу девушки. — Встань на колени, — приказала она низким, хриплым голосом. Но Нова лишь хитро улыбнулась, ее глаза сверкнули вызовом. — Не сегодня. Прежде чем Веспер успела что-то возразить, Нова резко шагнула вперед, обхватила ее за талию и с силой бросила на диван. Веспер ахнула, но сопротивляться не стала – ее губы тут же искривились в едва заметной улыбке. Нова опустилась сверху, ее бедра сомкнулись вокруг тела Веспер, а пальцы впились в ее плечи. — Ты забываешь, кто здесь главный, — прошептала Нова, прежде чем вцепиться зубами в шею женщины. Веспер резко вдохнула, ее ногти впились в ягодицы Новы, оставляя следы. Но боль лишь подстегивала девушку – она оставляла один засос за другим, перемежая их жгучими поцелуями. — Наглая… — прошипела Веспер, но ее голос дрогнул, когда Нова провела языком по ее ключице. — Но тебе нравится, — возразила Нова, прижимаясь всем телом к Веспер, чувствуя, как их груди соприкасаются, как животы напрягаются в едином порыве. Веспер не стала отрицать. Вместо этого она резко перевернула Нову, прижав ее спиной к дивану. — Посмотрим, как долго ты продержишься, — ее голос звучал как обещание, и Нова почувствовала, как дрожь пробежала по всему телу. Губы Веспер скользили вниз по горячей коже Новы, оставляя влажные следы на её трепещущем животе. Её пальцы сжимали грудь девушки, больно и сладко, заставляя сосок набухать под жёсткими подушечками пальцев. — Ты так реагируешь… — прошептала Веспер, чувствуя, как тело под ней выгибается. — Как будто никто до меня не касался тебя. Нова не ответила — её дыхание сбилось, когда горячий язык провёл влажную линию по внутренней стороне бедра. — Вес…— её голос сорвался в стон, когда губы женщины наконец коснулись самой чувствительной точки. Язык Веспер был медленным, плавным, но безжалостным. Она обводила им нежный бугорок, не давая девушке той интенсивности, которой та так жаждала. — Прошу… — Нова вцепилась в её волосы, но Веспер лишь усмехнулась, ощущая, как дрожат её бёдра. — Ты же хотела быть главной? — Она подняла глаза, встречаясь с горящим взглядом Новы. — А теперь умоляешь. Но тут же, словно в награду за эту дерзость, ввела в неё два пальца — глубоко, резко, заставив девушку вскрикнуть. Нова откинула голову назад, её ногти впились в спину Веспер, оставляя красные полосы. — Да… вот так… — она двигала бёдрами в такт движениям женщины, чувствуя, как внутри всё сжимается, как волны удовольствия накатывают всё сильнее. Веспер ускорила ритм, её пальцы находили самые чувствительные точки, а язык не прекращал свою работу. Она слышала, как Нова хныкает, как её стоны становятся всё громче, и это лишь подстёгивало её. Тело её напряглось, а затем взорвалось — волны удовольствия накрыли с головой, заставив её кричать, цепляться за Веспер, как за якорь в этом море наслаждения. Когда спазмы утихли, Нова обмякла, тяжело дыша. Веспер медленно поднялась, её губы блестели, а в глазах читалось удовлетворение хищницы. — Теперь… — Нова потянулась к ней, всё ещё дрожа. — Твоя очередь. Нова резко перевернула Веспер. Бёдра женщины оказались на её коленях — идеальный ракурс, чтобы отомстить за все те мучения, что причинила ей Веспер минуту назад. — Ты думала, я позволю тебе уйти безнаказанной? — Нова провела ладонями по дрожащим бёдрам, чувствуя, как напрягается кожа под её пальцами. Веспер перекинулась через спинку дивана, её пальцы вцепились в кожаную обивку. — Нова… — её голос звучал как предупреждение, но девушка лишь усмехнулась. Она знала, что делает. Горячий язык скользнул по нежной коже, заставив Веспер резко выгнуться. Нова не спешила. Она водила языком медленно, наслаждаясь каждой реакцией — как сжимаются пальцы Веспер, как дрожат её бёдра, как прерывается дыхание. Но когда женщина уже была на грани, её стоны стали громче, а движения — беспорядочными, Нова остановилась. — Ты… — Веспер обернулась, её глаза горели. Но девушка лишь улыбнулась и опустила её бёдра на свою ладонь. — Терпение, — прошептала она, вводя пальцы внутрь. Веспер закусила губу, но не стала сопротивляться. Она двигалась в такт, её тело было горячим, влажным, совершенным. Нова не забывала и о других частях — её губы обхватили сосок, зубы слегка сжали его, заставив Веспер вскрикнуть. — Я… Но слова потерялись в волне наслаждения. Тело Веспер напряглось, её ноги сомкнулись вокруг руки Новы, а пальцы впились в её плечи. — Да… — Нова ускорила движения, чувствуя, как внутри всё сжимается. Её крик был громким, неудержимым. Она обмякла, утягивая за собой Нову, их тела сплелись в едином клубке. Дыхание постепенно выравнивалось, а сердцебиение замедлялось. — Моя милая бандитка…, — прошептала Веспер. Диван был узковат для двоих, но они устроились идеально — Веспер на боку, Нова лицом к ней, их ноги переплелись так естественно, будто годы тренировались для этого момента. — Успокойся уже, — прошептала Веспер, чувствуя, как ресницы Новы трепещут у неё под подбородком. Девушка что-то пробормотала в ответ, но слова растворились в зевоте. Веспер улыбнулась — той редкой улыбкой, которую показывала только в темноте — и прижала губы к её лбу.