Римские тени

Солнечные лучи пробивались сквозь щели штор, выхватывая из полумрака детали вчерашнего хаоса: сброшенную на пол одежду, пустой бокал с засохшими каплями текилы на дне, следы пальцев на кожаном диване. Нова приоткрыла один глаз, и тут же застонала. Голова раскалывалась на части, будто вчера по ней проехался танк. Язык прилип к нёбу, во рту стоял вкус меди и стыда. — Живая? — голос прозвучал слишком громко для этого адского утра. Девушка рискнула открыть второй глаз. Перед ней стояла Веспер — безупречная, как всегда: влажные от душа волосы, белый халат, едва прикрывающий длинные ноги, в руках — бокал с пузырьками минералки. — Выпей. Прежде чем умрёшь на моём диване. Нова с трудом приподнялась, и тут же обожглась воспоминаниями. — О боже... — она прикрыла лицо руками, но сквозь пальцы увидела то, что заставило кровь прилить к щекам — свежий фиолетовый засос на ключице Веспер. Женщина усмехнулась, поставив бокал на журнальный столик. — Не стесняйся. Вчера ты так лихо рвала мне бельё без всяких сдержанностей. Нова попыталась было что-то ответить, но её перебил звон разбитого стекла — где-то на кухне упала кружка. — Хотя... — Веспер наклонилась, — я и не подозревала, что в тебе столько огня. Её пальцы скользнули по шее Новы, останавливаясь на аналогичном засосе. — Мы... э... — Нова поперхнулась водой. — Мы ничего, — Веспер выпрямилась, и вдруг её голос стал серьёзным. — Если хочешь завтрак — встань и умойся. Аромат свежемолотых кофейных зёрен смешивался с запахом тёплых круассанов, создавая уютную атмосферу, которая так контрастировала с хаосом вчерашней ночи. Нова, всё ещё стыдливо опустив глаза, ковыряла вилкой слоёное тесто, будто в нём были спрятаны ответы на все её вопросы. — Подними глаза, — Веспер мягко взяла её за подбородок, заставив встретиться взглядом. — Я не из тех, кто тратит время на сожаление. Мне понравилось. Её слова были твёрдыми, как будто она уже тысячу раз обдумала их. Нова почувствовала, как жар разливается по щекам, но на этот раз не от стыда, а от облегчения. Глоток кофе обжёг горло, но это было приятное жжение — как напоминание, что всё это реально. Когда завтрак закончился, Веспер отодвинула тарелку и встала. Она начала медленно ходить по комнате, её босые ноги бесшумно ступали по паркету. — Нам нужно поговорить, — она остановилась у окна, глядя на улицу. — Я обдумала твои слова. Я согласна. Нова замерла, сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже женщине. — Согласна на что? — голос дрогнул. Веспер повернулась, и в её глазах — всегда таких холодных — теперь горел тёплый огонь. — На то, чтобы попробовать. Встречаться. Мир вокруг Новы будто взорвался фейерверком. Головная боль, похмелье, стыд — всё исчезло в одно мгновение. — Правда?! — она вскочила с дивана и буквально запрыгнула на Веспер, обвив её руками за шею. — Осторожно! — Веспер засмеялась, едва удержав равновесие, но Нова уже осыпала её лицо поцелуями — в щёки, в нос, в лоб, в уголки губ. — Я так рада! Ты не представляешь! — Представляю, — Веспер ухмыльнулась, наконец поймав её лицо в ладони. — Но если ты сейчас же не слезешь с меня, наше "попробовать" закончится, так и не начавшись. Нова замерла, но её глаза всё ещё сияли. — Обещаешь? Веспер покачала головой, но в её улыбке было столько тепла, что Нова поняла — это только начало.

***

Прошла ровно неделя с того момента, как Веспер и Нова решили быть вместе. Неделя тайных встреч, украденных поцелуев и бессонных ночей. Но сегодня не время для нежностей – сегодня задание. Черный автомобиль мягко покачивался на неровностях дороги, пока Люсьен ловко управлял машиной одной рукой. Вторая покоилась на рычаге КПП – изящные пальцы в кожаных перчатках нетерпеливо постукивали по кожаному чехлу. Нова смотрела в зеркало заднего вида, проверяя макияж: идеальные стрелки, темно-бордовая помада, лёгкий румянец на скулах. Идеальный образ светской львицы. – Вы выглядите...убийственно, – заметил Люсьен, бросая на неё быстрый взгляд. Нова усмехнулась, поправляя разрез на платье, открывающий длинную ногу: – В этом и смысл. Они обсудили план ещё раз. – Марчелло и Барбара Ривас. Наследники текстильной империи. Безбашенные, богатые, опасные, – Нова перечисляла пункты легенды. – Увлекаются экстремальными развлечениями, ищут новые... аттракционы. Люсьен кивнул. – Я – циник. Вы – моя капризная жена, которая обожает внимание. – И которая сегодня обязательно заведёт скандал, – добавила Нова с хитрой улыбкой. – Только не переиграйте. Машина остановилась перед клубом. Огромные кованые ворота. Неоновая вывеска, напоминающая языки пламени. Охранники в чёрных костюмах с холодными глазами. Нова вышла первой, позволяя ветру поиграть полами своего платья. Она сразу поймала на себе десяток взглядов – мужских и женских. – Приглашения? – один из охранников преградил им путь. Девушка медленно достала пачку купюр и, не отрывая взгляда, сунула их ему в карман, проведя пальцем по груди. – Разве мы выглядим так, будто нам нужны приглашения? Люсьен поправил галстук. – Моя жена любит... шутить. Охранник заколебался, но пропустил их. Первый этаж был мастерски сработанной иллюзией. Иллюзией респектабельности, утонченности и контроля. Но для внимательного взгляда обман был очевиден. Пространство низкое, давящее, несмотря на площадь. Потолок был отделан чёрным бархатом, в котором тонули крошечные светодиоды. Длинная, полированная стойка из чёрного мрамора с золотыми прожилками. На полках — не бутылки, а ампулы с разноцветными жидкостями. Высокие, как троны, кожаные кресла глубокого бордового цвета, расставленные не группами, а поодиночке. Каждое было обращено к центру зала, но стояло в своей собственной нише, отделённой от соседей полупрозрачными ширмами из чёрного дымчатого стекла. Сидя в таком кресле, гость чувствовал себя одновременно и наблюдателем, и уединённым властителем. Гости не смеялись. Не вели громких бесед. Они находились. Взгляды — тяжёлые, надменные, скользящие по окружающим с ленивым, почти скучающим презрением. Они оценивали друг друга не как людей, а как активы, лоты на аукционе. В их руках — не бокалы, а тонкостенные стаканы с одним большим идеально чистым льдом и парой капель бесцветного или тёмного напитка. Это был не клуб для веселья. Это была витрина. Место, где товар подавался под соусом исключительности, а гостям с первых секунд давали понять: они — часть системы, стоящей над моралью и законом. И это — лишь прихожая. Самые главные «чудеса» ждали этажами выше. – Прелестное место, – Нова сделала глоток шампанского, играя роль капризной невестки миллиардера. – Дорогая, не притворяйся, – мужчина провёл рукой по её спине. – Прогуляйся по второму этажу, а я пойду найду нам развлечения на дальнейшие вечера. Люсьен поднялся по узкой лестнице, обитой тёмно-бардовым бархатом. Ступени скрипели под его подошвами. Воздух здесь был гуще, слаще — пахло дорогим табаком, потом и страхом. Дверь на третий этаж была неприметной, но охраняли её двое громил. Люсьен мельком показал чёрную карту с золотой печатью — пропуск в ад. Пространство поглощало свет. В центре — пьедестал с блестящим шестом. На нём извивалась девушка. В глазах не было ни капли жизни. Только механические движения, заученные до автоматизма. Под потолком раскачивались две массивные клетки. В каждой — по девушке. Одетая в перья и кружева, она напоминала раненую птицу, бьющуюся о прутья. Другая, в разорванном платье, тихо плакала, прижимаясь к холодному металлу. Вокруг — кожаные диваны, отодвинутые друг от друга, как ложи в опере. На них восседали мужчины в дорогих костюмах, с отвисшими животами и жирными пальцами, унизанными перстнями. Они кричали похабности, смеялись хриплым, похотливым смехом, бросали деньги на сцену. Люсьен почувствовал, как ненависть поднимается комом в горле. Он сжал кулаки, но лицо осталось маской холодного безразличия. Соберись. Один из гостей — седой мужчина с пурпурным лицом — вдруг встал с дивана и направился к бару. Там стояла хрупкая брюнетка, дрожащими руками протирающая стойку. — Эй! — он схватил её за запястье. — Скучно одному. Составишь компанию? Девушка попыталась вырваться, но его пальцы впились в её кожу. — Я... я не могу... — её голос сорвался на шёпот. — Можешь! — он ударил её по щеке. Звук шлепка пронзил шум музыки. Люсьен сделал шаг вперёд, но вовремя остановился. Мужчина поволок девушку в дальнюю комнату — дверь с красной лампой. Люсьен встретился с ней взглядом. В её глазах — живой, животный ужас. Он отвернулся. Простите…Расплата придёт. Но не сегодня. Воздух второго этажа был густым и сладким — смесь дорогих сигар и коньяка. Здесь царила иллюзия контроля: приглушённый свет, бархатные диваны, мягкий ковёр, поглощающий шаги. Но Нова чувствовала подвох. Она подошла к покерному столу, где уже сидели трое мужчин и одна женщина. Фишки переливались. — Место свободно? — её голос прозвучал чуть выше, томнее обычного. — Для такой дамы — всегда, — один из игроков, с седыми висками и слишком блестящими глазами, жестом предложил сесть. Карты легли в руки. Нова едва помнила правила, но делала вид, что обдумывает каждый ход. Она поставила фишки, улыбнулась оппоненту через стол. — Часто здесь бываете? — спросила она небрежно, разыгрывая пару. — Место... заряженное. — Только по четвергам, — пробормотал седой, не отрываясь от карт. — Лучший коктейль в городе. — И компания, — добавила женщина напротив. Её пальцы с длинным маникюром постукивали по фишкам. Она была трезвее всех за столом. — Здесь решаются дела, которые не решить в офисе. Девушка сделала вид, что заинтересовалась. — А что насчёт... третьего этажа? Слышала, там совсем иные развлечения. Женщина хмыкнула, скинула карты. — О, дорогая. Там развлекаются наши мужья. — она наклонилась ближе, и Нова почувствовала запах дорогих духов и чего-то горького. — Они там тратят деньги, а мы тут их зарабатываем. Или находим... партнёров. Деловых, разумеется. По спине пробежал холодок. Это было хуже, чем она думала. Здесь не просто закрывали глаза на мерзость этажом выше — здесь её одобряли. Покупали и продавали. — Партнёров? — повторила Нова, делая ставку. — В каком смысле? Незнакомка улыбнулась, словно акула, почуявшая кровь. — В самом прямом. Инвестиции, сделки, слияния... — она положила руку девушке на плечо. — Ты новенькая. Тебе ещё предстоит понять, как здесь всё устроено. Деньги — это лишь язык. А власть... — кивнула в сторону закопчённой двери в углу, откуда доносился сдержанный смех. — Власть решается там. Нова поняла, что проиграла эту партию, даже не добрав карты. Она была здесь не игроком, а стажёром в мире, где человечность была разменной монетой. — Спасибо за совет, — сказала она, вставая. — Кажется, мне пора... освежить напиток. Нужно найти Люсьена. Третий этаж был не просто борделем. Это была биржа. И она только что получила первое доказательство. Шум голосов снизу нарастал, превращаясь в гулкий гром по мраморной лестнице. Нова замерла, прислушиваясь. Мимо нее промчался запыхавшийся мужчина в смокинге, лицо расплылось в возбужденной улыбке. — Что происходит? — остановила его Нова, ловя его рукав. Мужчина оценивающе окинул ее взглядом, сверкнув золотым зубом. — Владелец почтил нас своим присутствием. Появляется редко. Упустить шанс пообщаться — преступление. Человек с огромными связями, — он уже торопился вниз, — не только в этом городе! Сердце Новы учащенно забилось. Владелец. Тот, чье имя боялись произносить вслух. В это время Люсьен, закончив мрачный осмотр третьего этажа, бесшумно возник за ее спиной. Его пальцы мягко, но властно обхватили ее локоть. — На сегодня достаточно, — его голос был низким и безжалостно спокойным. — Мы увидели всё, что нужно. Остальное — дело техники. Идем. Он мягко, но неумолимо повел ее к выходу, лавируя в толпе внезапно оживившихся гостей. Нова машинально шла за ним, но взгляд ее был прикован к центру зала внизу. Там, в окружении плотного кольца телохранителей и подобострастных гостей, стоял высокий мужчина в безупречном темном костюме. Лица не было видно — его скрывала тень от балкона и полумрак, но в осанке, в повороте головы угадывалась непререкаемая власть. Люсьен уверенно вел ее к арочному выходу, но в самый последний момент Нова обернулась. Владелец отвернулся от своего собеседника, и луч света с потолка упал прямо на его лицо. Мир сузился до точки. Звуки пропали, уступив место оглушительному гулу в ушах. Кровь отхлынула от лица, оставив ледяной холод. Нова почувствовала, как ноги подкашиваются. Это невозможно. Человек, чью смерть — страшную, нелепую, вместе с матерью в аварии — она с Маттео оплакивали долгие годы. Черты его лица, казалось, были выжжены в ее памяти. Те же пронзительные глаза, тот же шрам на скуле, та же манера чуть приподнимать бровь. Их взгляды встретились через всю длину зала. В его глазах не было ни капли узнавания, лишь холодное, отстраненное любопытство к задержавшейся на нем взглядом незнакомке. Это длилось вечность и мгновение одновременно. — Нова! — резкий шепот Люсьена ворвался в ее сознание, как удар током. Его рука с железной хваткой сомкнулась на ее талии, буквально выдернув из оцепенения и потащив за собой. Она не сопротивлялась, позволив ему увести себя в прохладную ночь. Дверь захлопнулась, отсекая яркий, ядовитый мир клуба, но не в силах была заглушить хаос, бушевавший у нее внутри. Двигатель урчал приглушенно, словно стараясь не тревожить оглушительную тишину, что заполнила салон. Венеция проплывала за тонированными стеклами — размытая, нереальная, как дурной сон. Люсьен бросил на Нову быстрый взгляд, его пальцы постукивали по рулю. Он видел, как она сжимает руки на коленях так, что костяшки побелели. Видел, как застыл ее взгляд, уставившийся в одну точку в темноте за окном. — Нова, — его голос прозвучал тише обычного, без привычной насмешливой нотки. — Что там случилось? Вы выглядите так, будто увидели призрака. Она не ответила. Не шевельнулась. Казалось, она даже не дышит. — Нова. — он коснулся ее плеча. Она вздрогнула, как от ожога, и отстранилась. Ее янтарные глаза, обычно такие живые и дерзкие, были пусты. В них не было ни страха, ни злости, ни даже слез — лишь плоское, ледяное недоумение. Словно кто-то вынул все содержимое, оставив лишь красивую, хрупкую оболочку. Мысли бились в голове, как пойманные мухи о стекло, не в силах сложиться в хоть сколько-нибудь осмысленную картину. Этого не могло быть. Она видела гробы. Оплакивала. Ненавидела мир, который забрал их. А он… Он стоял там. Владелец того ада. С холодными глазами, в которых не было ни капли узнавания. Люсьен сжал губы, видя, что она в себя не придет. Он больше не давил. Просто вел машину, изредка бросая на нее тревожные взгляды. Нова наконец перевела взгляд на свое отражение в стекле. Бледное лицо, размазанная помада. Чужое лицо. Скажешь кому-то — сочтут сумасшедшей. Или предателем. Горло сжалось. Слез не было. Они высохли, выгорели дотла. Осталась только пустота, густая, как смола, и тихий, безумный шепот в самой глубине сознания. Он жив. И он… один из них. — Остановите машину. Она уже толкала дверь, её пальцы скользили по ручке, не слушаясь. Свежий ночной воздух ударил в лицо, но не принёс облегчения. Он лишь подчеркнул ядовитую сладость, что навсегда въелась в ноздри — смесь дорогих духов, страха и разложения. Тошнота, копившаяся все эти часы, подкатила к горлу внезапной и неумолимой волной. Нова едва успела отпрыгнуть от блестящего борта, как согнулась пополам. Её тело выкручивала сухая, мучительная спазма, а затем желудок изверг наружу всё содержимое. Слёзы непроизвольно выступили на глазах от напряжения. Мир закружился, поплыл перед глазами. Звон в ушах нарастал, заглушая всё. Но громче любого звона было бешеное, хаотичное биение её собственного сердца — оно колотилось где-то в горле, пытаясь вырваться наружу. — Нова…— Люсьен был рядом, его рука легла на её спину, пытаясь поддержать. — Глубоко дышите. Это просто реакция на всю эту дрянь, которой там дышали. Наркотики, духи… бывает. Он не знал. Он думал, что это отравление, шок, усталость. Он не видел того призрака в дверном проёме. Нова, всё ещё согнувшись, сжала его руку, отстраняя, но и цепляясь одновременно. Она пыталась вдохнуть, но воздух обжигал лёгкие. — Всё… всё в порядке, — она выдохнула с трудом, её голос был сиплым и разбитым. — Просто… голова кружится. Она выпрямилась, смахнула влагу с губ тыльной стороной ладони. Её лицо было мертвенно-бледным в свете уличного фонаря. — Забудьте, — она посмотрела на Люсьена, и её взгляд стал непроницаемым. — Просто забудьте. Это неважно. Она оттолкнулась от машины и, всё ещё шатаясь, направилась ко входу в Гнездо, оставляя за спиной и Люсьена. Он молча наблюдал, как Нова скрылась за дверью. Её плечи были напряжены, походка — жёсткой, вымученной. Мужчина сжал кулаки, чувствуя щемящую беспомощность. Что-то было не так. Не просто шок от увиденного, а что-то глубже, что-то личное и смертельное. Но она сказала «забудьте». Значит, вопросы неуместны. С тяжёлым вздохом он развернулся и направился к остальным. Зал переговоров погрузился в мрачную атмосферу. Диверси нервно постукивала заточкой по столу, её обычно насмешливый взгляд стал острым и колючим. Оникс, неподвижный, как скала, вглядывался в схемы клуба. Шен рассеянно перебирал стопку дисков с данными. — …девушек покупают оптом, как скот, — голос Люсьена звучал без эмоций. — Дальнейшая судьба — тёмный лес. Утилизация или частные аукционы. Поставщик — некто Спаркс. Призрак. Ни имени, ни лица. Он обвёл взглядом остальных. — Выходы все под контролем. Запасные, вентиляция, канализация — везде их люди. Попытка проникновения — мгновенный бой. — Значит, берём поодиночке, — Диверси бросила заточку, она вонзилась в стол с тихим щелчком. — Выслеживаем, находим слабые места, давим. — Они призраки, Диверси, — Оникс наконец оторвал взгляд от схем. — Бумажные следы горят, деньги отмыты. Их не найти, если они не захотят себя найти. В этот момент дверь зала открылась. Веспер. Она замерла на пороге, освещённая резким светом коридора. Безупречный строгий костюм, каблуки, от которых звенел пол. Собранные в тугой узел волосы, ни одной выбившейся пряди. Но на её лице лежала печать глубокой, выхолощенной усталости. Она молча вошла, её взгляд скользнул по лицам собравшихся, по схемам на столе, по воткнутой в дерево заточке. — Я всё слышала, — её голос был низким, без единой нотки удивления или паники. Она снял пиджак, перекинула его через спинку стула. — Спаркс. Девушки. Покупка. Продажа. Тупик. Несколько секунд тягостного молчания. Потом её взгляд поднялся и упал на Люсьена. — Где Нова? — В своей комнате. Она... не в форме. Клуб давит. Свет из коридора выхватил из темноты скомканное одеяло на кровати, брошенную на пол куртку и… её. Нову, свернувшуюся калачиком на холодном полу, словно раненый зверёк, пытающийся спрятаться от всего мира. Тихие, надрывные всхлипы разрывали тишину комнаты. Сердце Веспер сжалось в ледяной ком. В следующий миг она уже была на коленях рядом, её дорогие каблуки бессмысленно уткнулись в ковёр. — Нова… — её голос дрогнул, стал тише, мягче. Она не спрашивала. Не требовала объяснений. Её руки — те самые, что только что отдавали холодные приказы, — осторожно обняли дрожащие плечи, приподняли её. Пальцы, не знающие пощады к врагам, нежно вытерли мокрые, солёные следы с её щёк. Она притянула Нову к себе, к своей груди, чувствуя, как та мелко дрожит. Её губы коснулись влажного виска, затем щеки — лёгкие, как дуновение, поцелуи, смешанные со шёпотом. — Я здесь, милая. Всё хорошо. Нова вцепилась в её блузку, сминая дорогую ткань, и уткнулась лицом в её шею. Её шёпот был прерывистым, полным отчаяния: — Зачем… зачем всё это? Почему мир такой… жестокий? Я не хочу этого… не хочу быть частью этого ада… Веспер не понимала всего, но понимала главное — боль. Её пальцы мягко вплелись в темные волосы Новы, гладя их, успокаивая. Она откинула голову девушки, чтобы посмотреть ей в глаза, и её собственный взгляд горел холодным синим пламенем. — Я убью их всех, — пообещала она без тени сомнения, без пафоса. Просто констатация факта. — Каждого. Никто не посмеет причинить тебе боль. Никто не останется в живых, чтобы дышать тем же воздухом, что и ты. Ты будешь жить. Спокойно. Счастливо. Я обеспечу это. И она снова прижала её к себе, крепче, почти до боли, давая ей почувствовать эту непоколебимую уверенность, эту готовность стать её щитом.