Stargazing for Beginners

      Поезд, испустив протяжный скрежет, наконец застыл. И последние клубы его пара безвозвратно растворились в окутавшем платформу мраке. Двери распахнулись, ученики мгновенно повалили наружу, разгоняя глухую тишину леса возбужденным гулом голосов. После долгих часов в теплом светлом поезде, резко объявшие их темнота и прохлада ощущались словно погружение в холодную бурную реку. И потому Мерида, Хиккап и Рапунцель, спрыгнув на платформу, в первые несколько мгновений просто приходили в себя, моргая и вертя головами. Мерида оклемалась первой. Она обнаружила прямо в шаге мелкую стайку первокурсников уставившихся на их троицу с огромным интересом. Один даже приоткрыл рот в немом потрясении. Мерида опустила взгляд на золотистый канат кос, лежавший увесистой ношей в ее руках. Канат этот тянулся к Хиккапу, занимая и его руки по самый подбородок, а уже оттуда вился к их законной обладательнице. Рапунцель так же не осталась с пустыми руками из-за чего едва могла что-либо видеть. Мерида еще в поезде несколько раз предложила заклинание ножниц, но Рапунцель напрочь отказалась. Очевидно, это была одна из тех вещей в которых она проявляла неожиданную твердость. — Первокурсники, ко мне! — послышался из темноты впереди громовой бас Хагрида. — Всё, малышня! Вам туда. — Мерида чуть подтолкнула одного из пялившихся ребят по направлению голоса. — Еще не так удивитесь. — Хмыкнула она и уверенно потянула Хиккапа с Рапунцель в противоположном направлении. Большой стремительный поток студентов подхватил их и понес по широкой темной аллее, усыпанной еловыми иглами. Свежий воздух пах влажной землей и рекой. Веселые голоса по сторонам сливались в единый белый шум. Тропа наконец вывела к скоплению черных, не запряженных карет. Все трое забрались в одну из них, и Мерида со вздохом облегчения свалила свою часть поклажи на пол: — Мерлин! И как ты это на себе только таскаешь?! Рапунцель с извиняющимся видом улыбнулась. И тут же испуганно схватилась за сиденье, когда карета со стуком тронулась с места. В полумраке можно было видеть, как округлились от ужаса ее глаза. — Я думала, повозкам нужны лошади! — Нам не нужны лошади, — Мерида усмехнулась, страшно довольная тем, что Рапунцель так легко впечатлить. Как бы то ни было, в карете пахло теплым сеном и навозом, намекая на обратное. Ход был не скорый. Уж точно не скорее Хогвартс-экспресса, где Рапунцель вполне комфортно себя ощущала. Поэтому Хиккап предположил, что у не проходящего испуга на ее лице была какая-то иная причина. Только теперь вдруг сообразив, он склонился к Мериде и воровато шепнул: — А мы не должны были посадить ее на лодку? Это… это все-таки ее первый год. Но Мерида лишь твердо покачала головой. Видимо, еще в поезде взяв над Рапунцель негласное шефство, она отныне намеревалась везде таскать ее с собой. Буквально и фигурально. Рапунцель же взволнованно прижалась к окну, жаждя хоть что-нибудь разглядеть. Но даже если бы ей это удалось в кромешной тьме, дышала она с таким рьяным усердием, что стекло сразу напрочь запотело, сделавшись молочно-белым. — Ты как, в порядке? — поинтересовался Хиккап. Рапунцель вздрогнула, словно разбуженная, и как-то дергано закивала. Очевидно было, что она страшно нервничает. Хиккап разделял ее чувства, страшно нервничая внутри тоже. Одна только мысль о содержимом его сумки, заставляла удушливую волну тошноты подступать к горлу. И по мере приближения к Хогвартсу это состояние лишь усиливалось. Только Мерида, скучающе развалившись на сидении, настукивала древком палочки какой-то резвый ритм. Чем нервировала еще больше. Хиккап потянулся вперед, останавливая ее одной рукой, и осторожно обратился к Рапунцель: — Ты ведь еще хочешь туда, верно? —Потому что вид у нее был такой, будто, только сойдя с поезда, она сразу пришла в ужас от всей своей затеи. — Что это по-твоему за вопрос такой? — мгновенно взъелась Мерида. — Она уже здесь! А знаешь, мы передумали, разворачивай коней! Ох, точно, у нас же их нет! — Она ткнула его локтем в ребра. — Я всего лишь говорю, что… — Я хочу! — горячно выпалила Рапунцель. — Я только немножко боюсь… Мерида изучающе смерила глазами ее запуганный вид. — И помни, — наставительным тоном сказала она, после некоторых раздумий, — если ты попадешь не на Гриффиндор, мы сразу тебя возненавидим. После десяти секунд гробового молчания и недвижного лица Рапунцель, которое, казалось, стало еще бледнее в полумраке, Хиккап не выдержал и воскликнул: — Она шутит. Мерлина ради, Мерида! — А что, так не понятно? Рапунцель бесцветно улыбнулась им обоим и опять прилипла носом к оконному стеклу, быстро оставляя на нем белые облачка пара. Дорога сделала последний крутой поворот, густой лес по бокам расступился, и перед ними открылся вид на Хогвартс. Облачка пара на стекле исчезли, потому что Рапунцель перестала дышать. Огромный замок вырастал из вершины утеса и вздымался шпилями прямо в звездное небо. Невероятное, причудливое нагромождение зубчатых стен, башен и крыш величественно нависало над их маленькой каретой, словно грозясь раздавить, по мере того как та подъезжала все ближе. Бесчисленные стрельчатые окна сияли теплым торжественным светом, проливая золотые блики на чернильную гладь озера. Когда Рапунцель наконец оправилась от первого восторга, то сразу обернулась на попутчиков. Мерида и Хиккап тоже глядели на Хогвартс, но это был не ошеломленный, не полный страстного восхищения взгляд. Так спокойно и нежно люди смотрят на старого друга после разлуки. — Слона бы съела, — одновременно мечтательно и прозаично сказала Мерида. — А меня, кажется, вот-вот вырвет, — со стоном признался Хиккап, крепче прижимая к груди свой рюкзак. Он прикрыл глаза и запрокинул голову, мысленно считая кочки на дороге. От нервов его безустанно бил холодный пот. — Не смей, — пригрозила Мерида. — Если надумаешь, то делай свои дела в рюкзак! — Хиккап даже открыл глаза и выровнял голову, чтобы выразительно испытующе посмотреть на нее. — Или нет, — Сообразив и слегка стушевавшись, быстро добавила она. Кареты с грохотом пронеслись по мосту и въехали в великолепные чугунные ворота, увенчанные крылатыми кабанами. Когда их путь запетлял по извилистой подъездной дороге к замку, Рапунцель в безудержном порыве восторга высунулась в окно почти на половину. — Она сейчас выпадет, держи ее! — Скомандовала Мерида таким мрачно-уверенным тоном, словно на своем коротком веку успела воспитать дюжину детей. Хиккап не пошевелился. Он лишь бросил в ее направлении несколько панических взглядов, гадая, за что же это он должен ее держать. Тогда Мерида привстав, потянулась вперед, предположительно случайно вмазав рукой ему по носу, и рывком втянула Рапунцель обратно. — Это просто потрясающе! — радостно объявила им двоим Рапунцель, и Мерида рассмеялась. Хиккап готов был поклясться, что от сияния улыбки Рапунцель в карете стало значительно светлее. Покачнувшись, карета остановилась у каменных ступеней, ведущих в замок. Мерида, Хиккап и Рапунцель по очереди вылезли, неуклюже управляясь с вновь водруженной на них тонной кос. Вместе они вошли через высокие дубовые двери в огромный холл, освещённый факелами. Тут их сразу же захлестнул бурный водоворот черных мантий. Гул множества голосов и эхо шагов. Мерцающий, такой ослепительный после лесной темноты свет. Холодный запах сырого камня и теплый запах воска от десятков дюжин свечей. Пока они шагали, то неизбежно притягивали к себе любопытные взгляды. Хиккап, как невольный участник обсуждаемой всеми процессии, съежился, сгорбив плечи. Меньше всего он мечтал сейчас притягивать к себе внимание. Мерида, уверенно пробивая дорогу, попутно махала кому-то в толпе, здоровалась и отвечала на рукопожатия. Рапунцель двигалась за ней, завороженно запрокинув голову кверху, и потому не заметила, как Мерида остановилась. Она впечаталась лицом прямо в кудрявый мягкий затылок и, еще не успев вынырнуть из него, услышала тревожное: — Профессор Макгонагалл! Рапунцель еще не знала, что означают эти два слова. Но если бы знала, то последовала бы примеру Хиккапа и ретировалась прочь со скоростью молнии и бесшумностью совы. Но она еще не знала. Прямая, как колонна, фигура в изумрудно-зеленой мантии возвышалась с середины парадной лестницы, глядя на них поверх голов. Вид у этой женщины был суровый. Волосы собраны в тугой пучок, сквозь квадратные очки в упор смотрели острые, живые глаза, наполняя Рапунцель изнутри тяжелым предчувствием. Народ расступился перед профессором Макгонагалл, образовав между ними живой коридор. Только теперь Рапунцель поняла, что большинство студентов, переговариваясь, смотрит на них. — Мисс Данброх. Что у вас?… — Профессор Макгонагалл приблизилась. Взгляд из-за очков, острый как лезвие, прошелся по Мериде, затем проскользил по цепочке из кос к Рапунцель, где и замер.

***

Каменная горгулья с зловещим рокотом отъехала в сторону, впуская в директорский кабинет профессора Макгонагалл. — …чтобы сообщить вашей маме! — раздался уже в кабинете обрывок ее фразы. — Профессор, я же говорю вам, ей как раз-таки нельзя ничего сообщать! — бойко возражала Мерида, преследуя ее по пятам. — Она упечет Рапунцель обратно! Скажите, разве образование не наше законное право?! — Нет, это невозможно, — Макгонагалл обхватила пальцами переносицу, испытывая небезосновательную головную боль. В хвосте плелась Рапунцель на нетвердых ногах. Никто не сообщил ей, что когда она наконец доберется до Хогвартса, ее с порога захотят отправить обратно. Словно через мутную пелену она отрешенно наблюдала круглую комнату, где они оказались. Громкие голоса профессора Макгонагалл и Мериды слились для нее в одну возбужденную неразбериху. — Ваша фамилия, — медленно и вкрадчиво повторила профессор Макгонагалл, обращаясь к Рапунцель. Так, будто та не понимала английский или была не вполне развита. А именно так все, похоже, и обстояло, поскольку Рапунцель действительно не могла ничего ответить. — Вы можете назвать мне свою фамилию? — безуспешно билась над ней профессор Макгонагалл. — Как мне установить вашу личность? Я должна понимать, как адресовать письмо вашей матери. — Молчи, — шикнула ей на ухо Мерида. — Мисс Данброх! — грозно одернула профессор Макгонагалл. — Я не знаю, — потерянно призналась Рапунцель. Эта женщина внушала ей священный ужас. — Вы не знаете, как вас зовут? — пронзительно прищурилась ведьма. — Рапунцель, — сжалась Рапунцель под ее цепким взглядом. — Эту часть мы уже выяснили, — раздраженно сказала Макгонагалл. — Адрес вы, конечно же, тоже не знаете? Повторяю еще раз! Так как вы несовершеннолетняя, мы обязаны незамедлительно уведомить ваших родителей, что вы находитесь здесь. — Профессор Дамблдор! — выкрикнула Мерида. И тут Рапунцель заметила, что с лесенки над ними спускается высокий старик с длинной серебряной бородой. На нем была бордовая, вышитая звездами мантия и феска в тон. — Это несправедливо! — с жаром продолжала Мерида. — Ее! — Она с чувством выкинула руку в сторону Рапунцель. — Родная мать держала в заточении! Без контактов с внешним миром! Без возможности обучаться магии! Без… Да без всего! Вы не можете! Нельзя вот так отдать ее! Это равно соучастию в преступлении! — Мисс Данброх! — возмущенно одернула Макгонагалл, когда дело дошло до обвинений. Но распаленная Мерида не собиралась останавливаться: — Я не стану молчать! Я напишу об этом в «Пророк»! И мой дядя Стоик Хэддок тоже рад будет об этом узнать! — Благодарю, мисс Данброх, — мягким, не терпящим возражений голосом произнес директор. Сойдя с лестницы, он встал на возвышении перед резным письменным столом. — К счастью, ваша подруга не отвечает сейчас перед Визенгамотом и защита ей не требуется. Вы можете присоединиться к своим друзьям в Большом зале. По Мериде было видно, что она совершенно не желает уходить. Она обменялась с Рапунцель долгим напряженным взглядом, прежде чем Макгонагалл увела ее за плечи из кабинета. За ними закрылась дверь. Директор Дамблдор и Рапунцель остались одни. Дамблдор наклонил голову, почти уперевшись кончиком крючковатого носа в свою серебряную бороду, и поглядел на Рапунцель над стеклами-полумесяцами. — Вы проделали долгий путь к нам. Рапунцель не нашлась, что сказать. Ей, наверно, следовало бы броситься слезно упрашивать этого человека не прогонять ее. Но все слова застряли в горле. — Конфетку? — внезапно спросил он, указывая рукой на низкий круглый столик, на котором стояла вазочка желтых драже в прозрачной обертке. — А я, пожалуй, возьму одну, — заключил он, когда Рапунцель помотала головой. В тишине зашуршала обертка. Рапунцель смущенно заскользила взглядом по стенам комнаты. Те сплошь и всюду были уставлены полками с хрупкими серебряными приборами, которые тикали, дымились, вращались и испускали крошечные искры. А еще выше, над ними, почему-то висели картины, изображающие спящих стариков. Может, у нее на нервной почве разыгралось воображение, но, кажется, она даже слышала сопение и храп. — Думаете, вы готовы приступить к учебе? — сосредоточенно посасывая конфету, поинтересовался профессор. Рапунцель взволнованно сглотнула и выпалила: — У меня все есть здесь, — дрожащими пальцами она раскрыла сумку и принялась вынимать оттуда один за другим учебники, чтобы продемонстрировать ему. — Вот. Я знаю, я слишком взрослая… — бормоча, она протягивала ему по очереди «Теорию магии», «1000 магических трав и грибов» и «Заговоры и заклинания». — Тут не всё, лишь то, что я планировала читать в поезде. Остальное в чемодане. Директор не перебивая и не останавливая, молча принимал книги, которые она ему давала. Глядя на Рапунцель спокойными проницательными глазами, он время от времени опускал беглый взгляд на обложки. — Я знаю, я много упустила, но я готова усердно трудиться… Палочка, — с этими словами она зачем-то протянула ему еще и свою волшебную палочку. Наверно, потому что учебники у нее уже закончились, а необходимость продолжать говорить – нет. Дамблдор отложил учебники на стол за своей спиной и бережно, двумя руками принял из ее рук палочку. Он с любопытством повертел ее в длинных узловатых пальцах. Поднес к левому уху, словно прислушиваясь к чему-то. Рапунцель уже однажды такое наблюдала. — Волос единорога, — наконец сказал он, кивая самому себе. — И акация, если не ошибаюсь? — Вишневое дерево. — А, — Дамблдор с игривой досадой развел руками, будто его подловили. — Вишня. Изящная работа Олливандера. — Подметил он, протягивая палочку Рапунцель обратно. — Известно ли вам, что палочки с сердцевиной из волоса единорога самые преданные своим хозяевам и самые морально твердые? Они не терпят дурных помыслов и всегда выбирают по истине светлых волшебников. Прекрасное качество, на мой взгляд. — Мистер Олливандер рассказывал что-то об этом, — Рапунцель смутилась, чувствуя, что говорят о ней. — Пусть в видах древесины я не силен, но вот в этих штуках разбираюсь чуть лучше. — Он с лукавой улыбкой постучал по стопке ее учебников. — И как, много успели прочитать в поезде? — вдруг спросил он. Рапунцель виновато потупила взгляд: — Честно говоря, нет. Совсем ничего не прочла. — Зато вы, кажется, нашли себе друзей. Что тоже немаловажно. Рапунцель робко улыбнулась в ответ. Дамблдор скрестил пальцы и задумчиво поглядел куда-то мимо нее. — Мисс Данброх заметила верно, — начал он. — Обучение магии — это ваше законное право по рождению. Однако если ваша мать лично пожелает забрать вас, то, увы, я не смогу этому помешать. Хогвартс был и остается надежным убежищем для многих. Надеюсь, он станет им и для вас. — И он вдруг наградил ее понимающим сочувственным взглядом. И хоть смысл его слов был не самым утешительным, от него самого словно волнами исходило такое спокойствие, что Рапунцель разом почувствовала себя намного легче. Она остается. Может, не насовсем, но сегодня она остается. — Поверьте столетнему старику, ваша жизнь едва началась. И потом, в следующем году вам будет уже семнадцать, и вы сможете принимать за себя решения сами. У нас в Хогвартсе принято, чтобы учителя обращались к ученикам по фамилии, мисс… — Он выжидающе замер, протягивая ей книги. Рапунцель, потупив глаза, уставилась в надпись на той, что лежала сверху: «Темные силы: пособие по самозащите». Квентин Тримбл. — Тримбл. — Очень приятно, — довольно улыбнулся Дамблдор, проглатывая эту безыскусную ложь вместе с конфетой. — Держитесь друзей, мисс Тримбл. С ними вы не пропадете. — Он заговорщически подмигнул. От этого всеведающего взгляда Рапунцель вдруг показалось, будто Дамблдор знал про нее всё. Абсолютно всё. И о том, почему ей никогда не следовало покидать башню. И о том, что впервые сбежавшая из дома девочка вовсе не в одиночку отыскала в Лондоне полный список волшебных принадлежностей для школы. И о том, кто ей с этим помог. Нет, этого уже быть просто не могло. — Мы поищем способ связаться с вашей мамой. А пока нам лучше присоединиться к остальным. Вы ведь не хотите больше опаздывать на собственное распределение, я правильно полагаю? Рапунцель согласно кивнула.

***

Мерида пробралась к столу Гриффиндора, ловя на себе любопытные взгляды. — Эй, Мерида! Говорят, ты уже успела побывать в кабинете директора. Бьешь все рекорды! — скалясь, выкрикнул Снот Йоргенсон. — Думаешь, успеешь вылететь из школы до того как подадут десерт?! У сидевшей неподалеку Астрид от его слов сделался такой вид, будто она готова поразить Мериду смертельным заклятием — не приведи Мерлин, у Гриффиндора отнимут из-за нее очки! — Своими делами занимайтесь! — гаркнула Мерида, усаживаясь на припасенное Хиккапом место. — И как только сплетни разлетаются?! — негодующе буркнула она. — Голодный народ жаждет хлеба и зрелищ, — с равнодушным видом пожал плечами Хиккап. А придвинувшись ближе, тут же взволнованно зашептал: — Ну? Что? Как все прошло? — И тебе привет, мистер Сверкающие Пятки, — Мерида смерила его хмурым взглядом. — Я не мог! Ты же знаешь. Идти туда, — он схватился за лежавший на коленях рюкзак, — вот так! — Да знаю я. Меня выставили за дверь, как только пришел Дамблдор. — А что сказала Макгонагалл? Она выглядела недовольной. — Недовольной? — Мерида фыркнула. — Да она допрашивала Рапунцель как какую-то преступницу! «Ваша фамилия?!» — передразнила Мерида. — Как будто мало людей, кто ее не знает! — Она бросила на Хиккапа короткий взгляд. — Просто... Черт. Когда я уходила, Рапунцель смотрела на меня такими глазами, будто я ее последняя надежда. — Дамблдор не даст ее в обиду. — Кажется, я угрожала Дамблдору, — вдруг сказала Мерида таким тоном, будто только сейчас проснулась и начала вспоминать сон. — Ты что?! — опешил Хиккап. — Твоим отцом, — она смотрела прямо перед собой, не мигая. — Что, прости?! — А напомнить, что ты сделал сегодня?! — Ладно. Заткнись. «Отлично», — подумал Хиккап. Теперь у Мериды был против него козырь до скончания времен. И чтобы ему крыть, Мерида должна приволочь в школу плотоядного акромантула на собачьей шлейке или просто грохнуть кого-нибудь сама — к чему посредники? — Смотри! — Мерида вдруг вытянулась в струну. Мимо столов, к центру зала, шел Дамблдор. Как всегда эксцентрично разодетый, очень высокий и таинственный. Он занял свой троноподобный стул за учительским столом между Слизнортом и Флитвиком, после чего сделал учтивый кивок Макгонагалл. Это означало, что распределение вот-вот начнется. И действительно, в приоткрытых дверях уже возилась процессия первокурсников. А задержавшим ее затруднением была никто иная как Рапунцель. Какой-то особенно неудачливый мальчик, запнувшись о ее волосы, чуть не расквасил себе нос. Рапунцель поставила его на ноги и теперь предусмотрительно пропускала вперед всех остальных ребят. Хиккап и Мерида тихонько прыснули со смеху. Волна облегчения накрыла их обоих. Наконец Рапунцель присоединилась к шествию первокурсников в самом его хвосте, волоча хвостик подлиннее. И чем больше людей в зале замечало ее, тем сильнее нарастали шепотки. Лицо Рапунцель было бледным, но она держалась с неожиданным достоинством, высоко неся голову под прицелом бесчисленных взглядов. Возможно, что от части заслуга ее гордо поднятой головы принадлежала потолку. Он уже столетиями завораживал впервые вошедших в Большой зал, посверкивая далекими звездами с высоты. И Рапунцель не стала исключением. В какой-то момент она запрокинула голову настолько сильно, что сразу стало ясно: она слишком потрясена и впечатлена, чтобы беспокоиться или даже замечать, что о ней говорят. Профессор Макгонагалл установила на трехногий табурет перед всеми Распределяющую Шляпу. Гул в зале мгновенно стих. Шляпа зашевелилась и запела: «Я помню зал, я помню свет, Что падал с потолка столетьям вопреки…» — Класс, это надолго, — Хиккап вздохнул с видом смирившегося с судьбой человека. Шляпа начала свою песню с вековой предыстории, что по опыту не сулило ничего хорошего. «Сижу на стуле много лет, Храня секреты школьной старины. Я не судья, я лишь совет, Чтобы найти вам верные пути. В меня с надеждой смотрит каждый, Кто пришёл сюда учиться и расти» — Давай, не тяни, старушка! — в полголоса подгоняла Мерида. — Пожалей ее, — с улыбкой шепнула через стол Мэвис. — Ее кто-то слушает лишь раз в год! — И хвала Мерлину, что лишь раз! Больше никто бы и не выдержал. «Бывало, споры долгие вела сама с собой «Во Гриффиндор с отвагой? Или в мудрый Рейвенкло? Иль в Хаффлпафф, где верность и душа пряма? А может, в Слизерин, где цель важней всего?» Но выбор мой так тонок, он лежит в глуби, Где ваши страхи, мысли и заветные мечты» — Все мои мечты о сосисках с фасолью, — шепнула Мерида, и Мэвис пронзительно пискнула от смеха, прежде чем зажать рот руками. — А ну, проявите уважение! — яростно зашипела на них Астрид Хофферсон с другого края скамьи. — Астрид, ты же в курсе, что у шляпы нет задницы, чтобы к ней присосаться? Или ты это так, по привычке? — Мерида поймала на себе крайне неодобрительный взгляд Хиккапа. — Ой, да ладно! Справедливости ради, далеко не они одни шептались в этот момент. Можно было смело рассудить, что за остальными столами разговоры велись примерно о том же, о чем и в Гриффиндоре. — Видели когда-нибудь столько волос? — И это одиннадцатилетка? — Может, она типа как Хагрид? Ну, просто очень рослая? — Робко предположил Ингерман Фишлэгс. — Это то, кто по-твоему Хагрид? Просто очень рослый? — Фыркнула Мерида, не сумев промолчать. — Видела, Данброх шла с ней. — Прищурилась Рафф Торстон, обращая на нее всеобщее внимание. — Правда, Мерида? — Мэвис с интересом повернулась к ней. — Вы знакомы? — Да захлопнитесь вы или нет?! — Злобно одернула Астрид, и на этот раз у Мериды почему-то не нашлось для нее никаких возражений. «Я чую смелость, что в огне Горит, как факел, освещая тьму. Я чту умы, что в тишине Вершат открытия и правду узнают. Я вижу верность доброте С великой славой, что во веки не умрёт. Чтоб дом заветный обрести, ты обратись ко мне Чутье мое меня не подведет!» Последние слова отзвучали, на мгновение воцарилась полная тишина, а затем зал взорвался аплодисментами. Профессор Макгонагалл развернула длинный пергаментный свиток и строго оглядела первокурсников, съежившихся под ее взглядом: — Когда я назову ваше имя, вы подойдете, наденете шляпу и сядете на табурет. Беннетт, Джейми! Щуплый темноволосый мальчик подошел к стулу и нахлобучил на себя шляпу так, что та почти скрыла его с головой. Шляпа зашевелилась, ее складки изогнулись в задумчивую гримасу. Секунда и: — РЕЙВЕНКЛО! — проревела шляпа. Стол под синими флагами взорвался криками и аплодисментами. Джейми, стащив с головы шляпу, побежал к ним. — Близнецы совсем совесть потеряли, — неодобрительно покачала головой сидевшая справа от Хиккапа Мулан Фа, капитан сборной по квиддичу. Проследив за ее взглядом, он увидел близнецов Рафф и Тафф Торстонов со своего курса, которые злорадно перешептываясь делали ставки, кто из разнервничавшихся первокурсников запнется о табурет, забудет снять шляпу или грохнется в обморок. Церемония между тем шла своим чередом. «Слизерин!», «Хаффлпафф!», «Гриффиндор!» — голос Шляпы разносился под сводами зала. Одних она распределяла почти мгновенно, над другими задумывалась на минуту-другую. — Тримбл, Рапунцель! — вдруг вызвала Макгонагалл. Мерида и Хиккап переглянулись в легком замешательстве. Но в куда большее замешательство пришли все остальные вокруг них. Зал наполнился гудением, будто встревожили огромный пчелиный улей. Все смотрели на Рапунцель. Некоторые даже повставали на ноги из любопытства. А она шла к табурету, с шелестом увлекая за собой по ступенькам шелковый бледно-золотистый поток волос. — Тишина! — осадила Макгонагалл. Рапунцель взяла Шляпу и водрузила себе на голову. Ее руки при этом заметно дрожали. — ХАФФЛПАФФ! — провозгласила Шляпа, едва коснувшись ее головы. Вот так, без всякой интриги и томления. Стол черно-желтых взорвался овациями. Рапунцель сдернула с головы шляпу. На ее лице сияла ослепительная счастливая улыбка. И Хиккап, и Мерида оба так оторопели, что забыли поаплодировать хотя бы из вежливости. Наконец-то Хиккап, спохватившись, исправился, растерянно хлопая в ладоши. — Выходит, я была права, — сказала Мерида, наблюдая за тем как Хаффлпаффцы радушно принимают Рапунцель за стол. Собственная правота почему-то совсем не грела. Они с Хиккапом больше не переглядывались, обескураженные не столь выбором шляпы, сколь их собственной реакцией на этот выбор. Да что она вообще знает, эта шляпа? А что они вообще знают о Рапунцель? Знакомы один день! И тем не менее она знала о них намного больше, чем хотелось бы. Церемония между тем подходила к концу. Последнего первокурсника Шляпа отправила в Слизерин. Дамблдор поднялся со своего резного кресла. Его глаза, ярко-голубые под полумесяцами очков, обвели зал, и тишина наступила сама собой. — Прежде чем мы приступим к нашему заслуженному пиршеству, позвольте мне сказать: добро пожаловать! Новым ученикам — добро пожаловать в Хогвартс! Старым — добро пожаловать назад! А теперь, — он хлопнул в ладоши, и в тот же миг все тарелки на столах наполнились едой. Горы жареного мяса, печеного картофеля, паровые пудинги, салаты, пироги. — Приятного аппетита! — Лучший человек — Дамблдор! — Воскликнула Мерида, хищно налетая на блюда. — Ладно, — она тряхнула волосами, соглашаясь сама с собой. Мерида нагрузила себе на тарелку с полдюжины куриных ножек и тянулась за брусничным соусом. — Значит, так! Встретимся с Рапунцель после ужина. Хаффлпаффцы пойдут к себе через мраморную лестницу. Мы перехватим ее где-нибудь в коридоре. Куда это ты? — Она поглядела на Хиккапа, который, привстав с места, напихивал себе еду в рюкзак. — В башню, — он обернул в салфетку кусок пастушьего пирога и быстро спрятал туда же, где ранее исчезли несколько чесночных гренок и буженина. — Сейчас? — Мерида с набитыми щеками уставилась на него. — А Рапунцель? — А что с ней? — Нельзя бросать ее вот так! — На пустыре с дикими волками, — кивнул Хиккап, поглядев, как за столом Хаффлпаффа Розетта Блумфилд на пару с Иридессой Брайтман украшают голову Рапунцель всевозможными заколочками и ленточками, очевидно, пожертвованными со всего их факультета. — Еще чего доброго пристрастят ее к вязанию крючком. — Ты понял меня! — Мерида раздраженно закатила глаза. — Она же без нас пропадет! Хиккап прищурился, гадая, серьезно ли она сейчас. Мерида кажется напрочь забыла, что у него есть проблема поважнее. Это, конечно, его личная проблема, и он не просил с ней возиться. Но по тому, как самозабвенно Мерида лупила его в поезде, было вполне похоже, что она нашла проблему существенной. Либо она просто любит лупить его, либо она решила, что проблема отныне взята под контроль. О, Хиккап мог со всей искренностью заверить, что у него абсолютно ни черта не под контролем! Вместо этого он лишь неопределенно пожал плечами и сказал: — Ты действительно Гриффиндорка до мозга костей, Мерида. — А это тут при чем? — При том, что ты не средневековый рыцарь, а она не дама в беде. Просто напоминаю. Я иду спать. — В восемь вечера? Хиккап со вздохом посмотрел на нее и вкрадчиво произнес: — Я. Устал. И кажется, Мерида наконец догадалась. — О, — Она опустила глаза на свою тарелку, очевидно прикидывая в уме, как прикончить все это за десять секунд. — Ты оставайся, — махнул рукой Хиккап. Ему вовсе не нужно было, чтоб Мерида привлекала лишнее внимание к его уходу. — Поговорим завтра. Он спокойным шагом дошел до дверей зала, а уже очутившись за ними, припустил во всю. Хиккап взбежал вверх по Мраморной лестнице. На полной скорости миновал семь пустынных этажей с кабинетами, игнорируя оклики болтливых картин. Возможно, виной тому были расшалившиеся нервы, но Хиккапу каждую секунду чудилось, будто рюкзак в его руках немного нагревается и вот-вот вспыхнет. Вот прямо сейчас. Или вот сейчас. Лучше было скорее проверить, чем сходить с ума. Когда он наконец, запыхавшись, добежал до портрета Полной Дамы, его вдруг прошибло холодным потом осознания: он не спросил у старост новый пароль. — Э-э… Cattus ructus? — Уже давно нет, милый, — холодно ответила Дама. Хиккап запрокинул голову и шумно втянул носом воздух. Легкие горели. В голове он прокручивал весь тот путь, который ему требовалось теперь преодолеть еще два раза — туда и обратно. И гадал, есть ли у него на это время. Что там обычно бывало паролями? Магические твари? Сладости? Всякая белиберда на латыни? — Огненный краб? Золотой снитч? — робко произнес он несколько первых догадок. — Нет и нет. — Пауки? Саламандра. Дьявольские силки? Сахарные перышки? Квиддич? Гарпии? Нимбус? Ну, близко хоть? Гриффиндор лучший? Слизерин отстой? Слизерин придурки? Слизерин говнюки! Да чтоб тебя! Ты знаешь меня три года, женщина! Полная Дама прикрыла рот веером, делая вид, будто ведет отчаянную войну с зевотой. — Беладонна! Горный тролль! — не сдавался Хиккап. — Волчий корень! Годрикова впадина! Безоар! Овечья мошонка! Asinus rhenus! Cucumis erecto! stultus! stulte! debitis! spumae! — Ну и язык! — оскорбленно ахнула Полная Дама. — Ирисковый попрыгун, — раздался четкий, твердый голос позади. Полная дама тут же отъехала на своем полотне в сторону, провожая Хиккапа полным величайшего презрения взглядом. Хиккап не стал оборачиваться. Он и с зажмуренными глазами сейчас видел Астрид Хофферсон, стоящую скрестив руки на груди и глядящую на него как на прилипшее к подошве ботинка недоразумение. Конечно, с его удачей из всех людей в Хогвартсе это должна была быть именно она. Хиккап позволил ей пройти вперед, при этом усердно глядя в пол. Уже в гостиной Астрид вдруг сказала своим бесстрастным голосом вполоборота: — Когда дело дошло до ругательств на латыни, это стало почти впечатляющим. Обычно он бы сломал всю голову, постаравшись понять, шутит она с ним или нет — Хиккап давно подозревал ее в отменном чувстве юмора. Он бы предпринял несколько отчаянных и заведомо провальных попыток развить с ней диалог или просто стоял и пялился ей вслед как последний кретин. Но сейчас ни на что из этого не было времени. Ничего ей не ответив, он почти бегом пересек пустую гостиную и взлетел по винтовой лестнице в спальню. Едва захлопнув за собой дверь, Хиккап прислонился к ней спиной, пытаясь перевести дух. Он сунул руку в рюкзак, выхватывая жестяную коробку. И тут же, с резким, сдавленным вскриком, выронил ее на ковер. Коробка была такой раскаленной, будто ее только что вынули из жерла вулкана. Судорожно шипя, он уставился на свою ладонь. Варено-алую, словно лобстер. Между тем коробка на полу начала издавать тихое, но отчетливое шипение. Вернее, то шипел тлеющий под ней ковер. Вверх от него медленно, но верно поднимались тонкие струйки едкого дыма. Хиккап, все еще ослепленный жгучей болью, наблюдал как квадратная прежде жестянка под громкое металлическое «бам!» деформируется, надуваясь в кособокий шар. — Ну замечательно. Несколько зловещих, бесконечно долгих мгновений тишины. И наконец, оно рвануло. Хиккап даже не понял, куда именно отлетела коробка, потому что инстинктивно пригнулся, заслонив голову руками. По комнате, со звонким грохотом покатилась пустая крышка, ударившись о ножку кровати. Беззубик взметнулся вверх, словно сорвавшаяся с тетивы черная стрела. Драконья тень на мгновенье раскинулась во всей своей красе под самым потолком, затмив люстру. Но то было всего мгновение, потому что сразу следом он начал падать. Беззубик не рухнул ничком, а скорее криво спланировал вниз. Неуклюже, с яростным нежеланием подчиняться гравитации. Его приземление было бесшумным, идеально кошачьим — гибкое тело пружинисто приняло удар о письменный стол, когти на цепких лапах с готовностью впились в деревянную поверхность. Две пары зеленых глаз встретились в полумраке комнаты. Зрачки Беззубика, узкие, как лезвия, были полны первобытной холодной решимости пойманного хищника. В них горела ярость от заточения, унижение от перенесенного страха и готовность напасть. Дракон обнажил ряды острых, как иглы дикобраза, зубов. Раздалось низкое, вибрирующее урчание — звук, который не предупреждал, а угрожал. Он дышал часто и поверхностно, его бока трепетали от адреналина. Это уже не был тот сонный, свернувшийся клубочком зверек из поезда. — Спокойно. Спокойно, приятель. Это всего лишь я. Дракон замер. Он медленно, с подозрением прислушался к голосу. Зубы постепенно исчезли. Рычание смолкло. В глазах рептилии отразилось узнавание. И укор. Беззубик по-прежнему был не на шутку рассержен, встревожен и почти наверняка смертельно оскорблен. Но теперь хотя бы не собирался его поджарить, продолжая напряженно гипнотизировать глазами. — Я не хотел ничего из этого, окей?! — в бессилии вскричал Хиккап в ответ на обвиняющий взгляд вертикальных узких зрачков. В гляделки дракону Хиккап тут же проиграл, потому что на глаза навернулись слезы. То ли от боли в руке, то ли от едкого дыма. Хиккап утер лицо запястьем здоровой руки и, обойдя спальню по кругу, распахнул окна настежь. Ледяной осенний воздух постепенно наполнил комнату, выгоняя гарь. У последнего окна Хиккап задержался, вдыхая полной грудью. И как-то отрешенно, словно сторонний наблюдатель, подумал о том, что бы было, останься он сидеть в Большом зале. Мысль заставила его невесело хмыкнуть. Мерида была права, он совершенно поехал головой. Когда Хиккап подошел назад к столу, Беззубик по-прежнему сидел на своем месте, напряженно изучая незнакомую для себя территорию. Его взгляд сканировал комнату, выискивая потенциальные угрозы и пути побега. Уменьшенный до размеров яблока, дракон даже не казался настоящим. Невероятно детальная игрушка. Карманная рептилия. Но завораживающий дикий огонь древней как мир магии в его глазах горел по-прежнему, выдавая настоящие мощь и свирепое величие зверя. И потому Хиккап ни на секунду не обманывался. Даже сейчас Беззубик представлял огромную силу. Которую он притащил в школу. Истории не известно доподлинно, уменьшал ли какой-нибудь псих драконов раньше и совал ли их в коробочки от печенья, но Хиккап определенно не планировал стать первопроходцем в этой области. Одной рукой он начал осторожно вытряхивать содержимое рюкзака на пол. Половина вещей была безнадежно испорчена — расплавленный воск, обугленные пергаменты, склянка с зельем, треснувшая от жара. Наконец он нашел и выложил перед Беззубиком кусок буженины. Дракон, казалось, совершенно не понял, к чему. — Сырым мясом сегодня не кормили, уж извини, приятель. Хиккап снова поглядел на свою ладонь, на резво расцветающие на поверхности кожи волдыри. Внутри он уговаривая сам себя, что похода в больничное крыло это совсем не стоит. Ему нельзя привлекать внимание. — Ирисковый попрыгун, — произнес Хиккап, словно самое последнее ругательство. Когда его соседи по комнате начали возвращаться с ужина, Хиккап, уже переодевшись в пижаму, безмятежно лежал на кровати с учебником зелий в руках. Прожженной черной дыры на ковре уже не было, лишь чуть серело примерно на том месте пятно неясного происхождения. Но мало ли в мальчишеских спальнях пятен. — А чем воняет? Будто гоблины свои портки жгли! — на ходу стягивая с коренастой шеи галстук, воскликнул Снот Йоргенсон. — Ты что, курил здесь? — А с виду вон весь такой тихий, книжки читает! — хмыкнул Тафф Торстон. Хиккап глянул на них без всякого выражения и перелистнул страницу. Это был долгий день. Это будет долгая ночь. Это будет абсолютно безумный учебный год.