Stargazing for Beginners

      Хиккап по-своему любил начало учебы. Было что-то приятно волнительное в том, чтобы мысленно перелистнуть страницу пасмурного Олуховского лета на солнечный, сухой сентябрь Шотландии, закупиться учебниками в Косой аллее и собрать чемодан, полный новенькой блестящей канцелярии. Ему нравились чистые пушистые страусиные перья, хрустящий идеально ровный пергамент и свежий запах полиграфной краски от книг с тугими корешками. Словом, ему нравилось вступать в новый школьный год, в котором еще нет глупых ошибок, есть только возможности. Возможности эти, правда, были довольно расплывчатые и не всегда правдоподобные, но очень приятные. В первые дни учебы его всегда наполняло головокружительное воодушевление, намекавшее, что он может воплотить в жизнь что угодно. Однако в этот раз все обстояло несколько иначе. Если головокружение и охватывало его, то только от хронического недосыпания. Поплавок на воде задергался, вытаскивая Хиккапа из собственных мыслей. Рыбешка забилась, высоко взлетая в воздух на леске, и он, схватив ее криво забинтованной рукой, отправил в ведро. Хиккап сидел нахохлившись, как воробей, на скрипучем деревянном пантоне, выраставшем на кривых ногах над гладью Черного озера. И глядел, как над Хогвартсом занимается рассвет. Глядел он на это с попеременным успехом, потому что то один, то второй глаз все время угрожал закрыться. Хиккап протяжно выдохнул облачко пара в звенящую утреннюю безмятежность и потер озябшие руки. Ночью трава покрылась инеем и стала хрустящей. Бледно-малиновое солнце, выглянувшее из-за башни астрономии, обещало вновь нагреть поляны и позолотить лениво ползущие туманы. Хиккап медленно моргнул. Где-то со стороны леса робко пропела зарянка и опять замолчала. Хиккап вздрогнул, просыпаясь. И высокое солнце злорадно сверкнуло ему прямо в глаза. Он в ужасе вскочил на ноги и бросился в сторону замка. Если бы школьный год был чистым свитком, то он начал его не то что с помарки. Он пролил всю чертову чернильницу целиком.

*

Когда он, взъерошенный и запыхавшийся, ворвался в класс, Макгонагалл окинула его таким взглядом поверх очков, что Хиккап еле поборол порыв попятиться от нее назад в коридор. — Прошу прощения, профессор, — пробормотал он, изо всех сил стараясь дышать ровнее. — Я... — Садитесь, — строго оборвала его оправдания Макгонагалл, отворачиваясь обратно к доске, на которую что-то писала в этот момент. И когда он уже с глубоким выдохом облегчения захлопнул за собой дверь, безжалостно добавила: — Минус пятнадцать очков. Надеяться, что пронесет, было бессмысленно, но он все равно на что-то надеялся. Например, на штраф поменьше. Хиккап не знал, сколько Макгонагалл обычно отнимала за опоздания, потому что он прежде никогда не видел, чтоб кто-то опаздывал на ее уроки. Даже самые законченные раздолбаи являлись вовремя. Он прошел вдоль рядов, ловя на себе недобрые взгляды собратьев по факультету и один особенно пристальный — Мериды. Хиккап намеренно сел как можно дальше от нее. Как можно дальше оказалось по соседству с Шарлоттой Ля Бафф. Шарлотта брезгливо наморщила нос и отвернулась. И не она одна. Не понадобилось много времени, чтобы весь ряд за ним испустил разрозненно-единодушное «о-о-ох!» — О нет, он опять! — простонал Снот Йоргенсон, зажимая нос. — Профессор, пересадите его! — Если этим ты пытаешься сказать, что не привычен к запаху свежепойманной рыбы на Олухе, то я не поверю, — спокойно сказал Хиккап, глядя прямо перед собой. — Тебе действительно необходимо быть таким законченным чудилой?! — Чудик! — хихикнула Рафф Торстон, поддерживая реплику брата. — Рыбалка — это распространенное хобби, — с деланной непринужденностью пожал плечами Хиккап. Он пропустил завтрак и уже страшно опаздывал, так что об утреннем душе не могло быть и речи. Все, на что у него хватило времени, — это наскоро переодеться в форму. С чем оставалось только смириться. Ему и всем остальным. — Для чудил! — воскликнул Снот, и несколько голосов захохотали вместе с ним. — Тишина! — одернула Макгонагалл, и все замолчали. — А вас, — она поглядела прямо на него, явно не развеселенная тем, что Хиккап продолжает срывать ей урок, — я попрошу заниматься своим хобби в свободное от учебы время. — После чего продолжила прерванную ранее речь об их годовой программе. Хиккап снова случайно встретился глазами с Меридой и наклонил голову, делая вид, что увлеченно роется в сумке. Мерида заметила повязку на его руке — Хиккап одернул рукав мантии вниз. «Поговорим завтра» — это было последнее, что он сказал ей перед тем, как ретироваться из Большого зала в тот вечер. На следующий день они так и не поговорили. И потом тоже. Последние два дня он извивался как уж на сковородке, избегая ее. Хиккап изо всех сил старался не оставаться с ней наедине, что ему пока неплохо удавалось. И в гостиной, и на уроках, и в коридорах всегда было полно лишних ушей, поэтому Мерида не могла заговорить с ним о том, о чем хотела. Правда, ее взгляды, адресованные ему, с каждым днем становились все свирепее, и Хиккап с мрачным азартом гадал, сколько же еще сможет просуществовать подобным образом. — Сегодня мы начнем изучение одного из самых сложных и потенциально опасных разделов трансфигурации — перекрестных трансформаций. А именно, трансформации части одного живого тела в свойства другого живого тела. Советую вам всем быть предельно внимательными, потому что этот материал войдет в программу С.О.В. Это было в духе Макгонагалл. Если остальные учителя в первую неделю давали легкие задачи на повторение прошлогоднего материала, то она так не церемонилась. Тема была сложнейшая, требующая безупречной концентрации и точности. Как раз то, чего Хиккапу сейчас так отчаянно не хватало. — Мы начнем с простых организмов. Ваша задача будет заключаться в том, чтобы трансформировать часть дождевого червя в часть пушистой гусеницы. — Макгонагалл взмахнула палочкой и сотворила с извивающимся червяком на своем столе именно то, чем ему угрожала. — Формулу вы все уже должны были переписать с доски в свои свитки. Теперь пробуйте ее применять. И помните — точность и концентрация. — Тиа, покажи, как у тебя получается! — Его соседка по парте сразу переметнулась к своей подруге, прихватив их общего червя без суда и следствия. Хиккап не отыскал внутри себя никакого протеста по этому поводу. Он откинулся на стуле, глядя на доску с магической формулой и слушая методичный голос профессора, медленно расхаживавшей между рядами: — Процесс требует визуализации на мельчайшем уровне. Один неверный взмах, одна слабая ментальная картинка — и вы получите хрупкий гибрид, который вернется в исходную форму в самый неподходящий момент… Мистер Хэддок! — его имя в ее исполнении прозвучало как удар хлыста. Хиккап широко раскрыл глаза, с ужасом замечая, что спит. — Я надеюсь, летний отдых не слишком вас утомил? Все взгляды были устремлены на него. В том числе и взгляд Мериды — откровенно мрачный. — Я концентрировался, профессор, — севшим голосом пробормотал он. — Вижу, силой вашей концентрации вы заставили червя исчезнуть с парты. — Макгонагалл коротко посмотрела на Шарлотту Ля Бафф. — Еще минус пятнадцать очков, Хэддок. — Добавила она, и тихие смешки от ее предыдущих слов сменились стонами негодования со стороны гриффиндорцев. — И зайдите ко мне после занятий. — Она повернулась. — Мисс Данброх, будьте так добры, выступите в роли партнера для мистера Хеддока. — Макгонагалл знала, что они кузены, и, вероятно, считала, что делает ему одолжение. Хиккап послушно встал с места, задаваясь вопросом, откуда вдруг у Хогвартса такая тяжелая нехватка червей, что приходится делить одного на двоих? Так он запросто может им накопать! — Ты воняешь, — сказала его любимая кузина, как только он сел. — Доброе утро и тебе. — И вид у тебя растрепанный. — Если уж это говорила ему Мерида, то дела действительно были плачевны. Она снова посмотрела на его перевязанную руку и демонстративно ее не прокомментировала. Весь оставшийся урок они бестолково махали палочкой над червем. К концу занятия Хиккап даже не был уверен, что они пытаются видоизменить живой объект, потому что червь таковым уже не казался. И Хиккап не мог его осуждать за это. Он сам еле держался. — Браво, мисс Хофферсон! — Хиккап лишь слегка повернул голову, чтобы краем глаза увидеть сияющее лицо Астрид, которая единственной идеально справилась с заданием, вернув факультету часть упущенных очков. Когда урок наконец кончился, Хиккап с Меридой вскочили из-за парты так резко, будто собирались бежать наперегонки. Что на деле не совсем так, потому что это должны были быть догонялки. Жест не ускользнул от Макгонагалл, и она одернула их обоих, окликнув Хиккапа по имени: — Хэддок! Не забудьте зайти ко мне. — Ее взгляд поочередно пронзил их обоих. — Конечно, профессор. — Он поплелся из класса напряженно медленным шагом, остро ощущая, как Мерида идёт прямо следом. Оказавшись в многолюдном коридоре, он сразу припустил, рассчитывая скрыться в толпе. Но чья-то железная хватка крепко сжала его предплечье. Хиккап обернулся, намереваясь отбиваться от Мериды. Но это была не Мерида. Она стояла в стороне и, как и он, недоуменно наблюдала за внезапным вмешательством Астрид Хофферсон. — Ты в конец ополоумел, Хэддок?! — прошипела она. Голубые глаза сверкали яростным огнем из-за челки. Зубы у нее буквально скрипели, и все ее тело трясло от злости. Зрелище было по-настоящему жуткое. Мерлин, и когда он только успел разъярить столько женщин. — Я-я… — Тридцать! — прорычала Астрид. — Очков! Он бы мог поблагодарить ее за то, что она вернула половину из них обратно, но что-то подсказывало Хиккапу, что она сейчас об этом слышать не захочет. — …Извини? — боязливо попробовал он. Но и этот ответ оказался неправильным. — Засунь свои извинения… — Ну хватит! — Хиккап был почти благодарен Мериде, когда она наконец решила разыграть свою карту кузины «только мне можно на него наезжать». Данброх вышла вперед и взяла Хиккапа за плечо, повыше руки Астрид. Это помогло, потому что та действительно разжала хватку. Но вовсе не сделалась менее свирепой. — О, вас двое! Отлично! — воскликнула она. — Потому что я хотела поболтать с вами обоими! Не знаю, какую глупость вы замышляете, но вам лучше прекратить свои идиотские игры прежде… — Ты о чем вообще, Хофферсон? — Мерида, нахмурив лоб, поглядела на нее как на чокнутую. — Не разыгрывай удивление! Я знаю, это из-за вас у Слизнорта пропали ингредиенты! — Какие… — Цикута, сушеная смоква, настойка полыни! — быстро отчеканила она, прервав Мериду на полуслове. — Я не гений зелий, но два плюс два сложить могу! — Правда? И сколько же получится? — Мерида насмешливо сощурила глаза, ничуть не уступая под напором ее свирепого взгляда. Они еще несколько секунд стояли, напряженно глядя друг на друга. Пока Астрид наконец не сказала: — Уменьшающее зелье. — Глаза Мериды чуть расширились. Лишь на долю мгновения, но Астрид это засекла. — Вы варите уменьшающее зелье! — с мрачным ликованием воскликнула она. — Зачем? — спросил Хиккап, переводя ее внимание на себя. — Ты мне скажи! — Астрид больно ткнула его пальцем в грудь. — Я-то откуда знаю?! Хотите уменьшить шевелюру своей новой подружке… — Подружке? — Хиккап даже не сразу понял, о ком речь, несмотря на то что описание подходило лишь для одного человека на всем белом свете. И это заставило его усмехнуться даже сквозь первобытный ужас, вызываемый в нем Астрид Хофферсон. — Зачем? В смысле, зачем нам это делать? — Он пожал плечами. — Почему просто не попросить помощи у взрослых? — Или взять ножницы, — Мерида скрестила руки на груди. Догадка эта была просто нелепа, не говоря уже о том, что сама Рапунцель совсем не хотела укорачивать свои же волосы. Что, конечно, отдавало запущенным безумием, но это только ее решение. Астрид хмыкнула с таким видом, будто они сейчас представили ей очень неубедительную актерскую игру: — Вся школа уже знает, что Спраут пыталась. И Помфри пыталась. И никто ничего не смог сделать! Если бы Мерида и Хиккап были сейчас в ладу друг с другом, то обменялись бы озадаченно-смущенными взглядами. Они оба действительно не знали этого. Общалась ли Мерида с Рапунцель с момента их прибытия в Хогвартс, у Хиккапа не было времени заметить. У Хиккапа вообще ни на что не было времени. — А мы такие великие зельевары, что точно сможем лучше, — кивнула Мерида. — Тебе самой-то не смешно нести всю эту чушь? — Ну, может, не для этого вы его варите! — закатила глаза Астрид. — А для чего? — скептически хмыкнул Хиккап. И тут же пожалел, что спросил. — Хотите уменьшить… кого-то. Кого-то, кого вам нельзя держать! Какого-нибудь твоего дурацкого питомца! — Астрид рассуждала, прямо на ходу строя догадки, но с каждым новым словом у Хиккапа все больше холодели внутренности. — И рыбу ты ловишь для него! — Она снова ткнула его пальцем в грудь, но на этот раз Хиккап ничего не почувствовал. Его тело напрочь онемело. — Закончила? — Мерида смерила Астрид таким скучающим взглядом, будто ей давно надоел этот нелепый разговор. И постучала указательным пальцем по голому запястью, напоминая о времени. — А то мне на Прорицания пора, слушать бредни другой сумасшедшей ведьмы. Астрид, разом вскинувшись, огляделась по сторонам. Это был короткий перерыв. Почти весь народ уже разбрелся по своим кабинетам, и они стояли посреди коридора одни. Астрид кинула на них последний волчий взгляд, подразумевая, что разговор совсем не закончен, и прибегла к не вполне респектабельному для будущей старосты способу передвижения — бегу. Хиккап, все еще бледный и в холодном поту, повернулся к Мериде, намереваясь выдавить нечто вроде благодарности. Но, застав ее взгляд, уже вовсе не такой спокойный и скучающий, сразу захлопнул рот. — Прорицания, — озвучила ему Мерида причину, по которой он пока остается жить. И, поправив на плече сумку, быстро зашагала прочь. Древние руны прошли как в тумане. И все последующие уроки тоже, что уж там. Хиккап пропускал мимо ушей лекции, ронял из рук ингредиенты для зелий. Он оживлялся только на переменах, когда надо было стрелой лететь в общежитие Гриффиндора. Эту новую привычку он завел для того, чтобы убеждаться в течение дня, что башня все еще стоит на своем месте и его спальня случайно не сгинула в синем пламени. Если раньше Хиккап не мог совладать со сном, то теперь его держало бодрым нервное напряжение от близости Астрид к правде. Она сама даже не подозревала, насколько была точна. У этой девочки была чуйка нюхлера. Только не на драгоценные металлы, а на проблемы. Теперь проблемы создавал Хиккап, и она взяла след. Если бы он знал раньше, что она заметит его таким образом, то никогда бы не стал желать этого. После занятий Хиккап пришел к кабинету Макгонагалл, но за закрытой дверью все еще раздавался ее голос и скрипели по пергаменту перья. У какого-то курса затянулась лекция. Хиккап побродил по коридору туда-сюда и наконец сел на скамью напротив. Он бесцельно уставился на картину с мирным альпийским лугом. В Хогвартсе висело не так уж много природных пейзажей. Очевидно, этот разместили прямо здесь, чтобы студенты могли успокаивать свои нервы перед встречей с Макгонагалл. Хиккап не мог сказать, что это на нем не работало. Он глубоко вздохнул, представляя себя на этом лугу. Светит солнце, колышется трава под нежным ветерком. Слева подошла Астрид, резко толкнув его в бок, от чего он чуть не упал. Она была жутко зла, опять. Астрид сказала, что ей пришлось перекопать весь зеленый луг в поисках червей, но она ни одного не нашла. Но она знает, что это он их где-то прячет. И она их найдет. Хиккап попытался отбиться от нее, доказывая, что никаких червей у него нет, что последнего у него забрала Шарлотта, и, наверно, Астрид стоит спросить у нее. Но Астрид настаивала на своем. Угрожала, что теперь его посадят за это в Азкабан. А затем ее лицо превратилось в лицо Макгонагалл. «Минус двадцать ярдов волос!» — Макгонагалл оскалилась гигантским рядом хищных клыков и раздвинула их, собираясь выпустить в него заряд шаровой молнии. Хиккап в страхе схватился за свои длинные золотые волосы, понимая, что вот-вот их лишится. Но ему никак нельзя было сдвинуться с места, потому что он высиживал в траве свое яйцо. — Хиккап! Хиккап открыл глаза. Рапунцель стояла и глядела на него сверху вниз со смесью радостного удивления и легкой обеспокоенности. — Я разбудила тебя, да? — спросила она. И слава богу, — пронеслось в голове у Хиккапа. — Рапунцель! — Он был искренне рад увидеть ее. И вообще был рад увидеть кого-то, кто не жаждет оторвать ему голову. — Встань, когда с тобой разговаривают! Жалкий пес без роду и племени! Хиккап завертел головой, пугаясь, что все еще спит, или того хуже — бредит на яву. Но в итоге нашел источник звука прямо левее головы Рапунцель. На том самом пейзаже с альпийским лугом появился низенький рыцарь в доспехах, который угрожающе размахивал мечом наперевес. — Да-да, я с тобой говорю, трусливый мелкий поганец! Встань и сразись со мной! Ты, подлое отродье! — Что за псих? — Хиккап сонно протер глаза. — Это сэр Кэдоган. Он благородный рыцарь! — с важным видом встала на защиту психа Рапунцель. — И мой друг. Я еще путаюсь в частях замка, а сэр Кэдоган помогает мне найти дорогу. Хиккап не мог поверить своим ушам. Он проучился в Хогвартсе три с лишним года и с большим трудом завел двух друзей, одним из которых являлась его кузина, не имевшая особого выбора в этом вопросе. А вторым — дикое огнедышащее существо, которое он насильно притащил в школу сам. Рапунцель же появилась в замке три дня назад и, очевидно, уже успела познакомиться и сдружиться со всеми его обитателями вплоть до безумных средневековых портретов, которым обычно вообще никто не нравится. В доказательство этого сэр Кэдоган свалил Хиккапу на голову все мыслимые и немыслимые оскорбления, после чего с поклоном, попрощавшись с «прекрасной леди», удалился с холста. — Он немного эксцентричен, — Рапунцель с извиняющейся улыбкой заправила за ухо золотистый локон. На ней теперь были хаффлпаффские знаки отличия, а ее коса, ставшая еще толще, была обильно украшена живыми цветами. — Рапунцель, твои волосы… — Тебе нравится? — Она с довольным видом покрутилась на месте, демонстрируя, что теперь ее волосы едва касаются пола. — Девочки придумали. — Очень красиво, — кивнул Хиккап, даже не заикаясь о том, какая это, должно быть, чудовищная тяжесть. Коса была теперь чуть ли не шире ее хрупких плеч. Но потом он подумал о том, что только что впервые в своей жизни сделал комплимент девичьей прическе. Хиккап, чувствуя, как начинают гореть кончики ушей, опустил глаза в пол. И тут же смущение отошло на второй план. — Мерлин! Ты босая? Рапунцель поглядела на свои ноги с каким-то беспечным выражением. — Я никак не могу привыкнуть к обуви… — Она виновато улыбнулась. — Мне невыносимо, что я должна носить ее всё время! — Полагаю, идея воспаления почек тебе улыбается куда больше. — Хиккап вынул из кармана палочку и наложил согревающие чары на многострадальные девичьи лодыжки. Рапунцель изумленно хихикнула, пошевелив пальцами на ногах, и подняла на Хиккапа большие, полные восхищения глаза: — Потрясающе! — Пустяки. — Хиккап старался держать в уме, что Рапунцель восхищало в волшебном мире примерно, ну, абсолютно всё, но все же немного смутился от такого искреннего восторга в свой адрес. — Нет-нет! Ты действительно выдающийся, Хиккап! Погодные чары — это как минимум программа шестого курса, верно? Да как она вообще нашла время узнать об этом?! — Да как…?! — выдохнул он. И пожал плечами, смиряясь. — Выдающийся — это громко сказано. Так, знаю пару заклинаний сверх необходимого. — Уверена, ты скромничаешь! Хиккап почувствовал, как его лицо снова заливает дурацкий румянец. — Ты чего-то ждёшь здесь? — с искренним интересом спросила Рапунцель. — Я жду… — Хиккап глянул в сторону двери, которая оказалась распахнутой настежь. Видно, он отключился вовсе не на несколько секунд. — О, — только и сказал он. Быстро встал на ноги, подтягивая на плече рюкзак, и поборол нашедшее головокружение. — Макгонагалл. — Он с зажмуренными глазами ткнул пальцем куда-то в сторону кабинета. — Мне нужно к Макгонагалл. — А ты в порядке? — Да, просто супер. — Он замахал рукой, не давая Рапунцель придержать себя под локти. — Что ж, я тоже иду к профессору Макгонагалл! Зайдем вместе? — с энтузиазмом предложила она, и Хиккап подумал, что вряд ли ее там ждёт наказание. — Хорошо. — Он не особо беспокоился о том, что у его выговора могут быть свидетели. Не то чтобы его безупречной репутации самого крутого в школе парня что-то могло угрожать. Макгонагалл выглядела слегка удивленной при виде Рапунцель. — Я планировала поговорить с мистером Хэддоком наедине, если не возражаете, — сказала она еще издалека, пока двое подростков шли к ее столу через класс. Она, видимо, решила, будто Хиккап привел себе группу поддержки. — Я не отниму у вас много времени, профессор, — мягко и настойчиво сказала Рапунцель. — Это займет пару минут. Пожалуйста? — Прошу, — Макгонагалл развела руками. — Я хотела спросить, не могли бы вы как-нибудь позаниматься со мной дополнительно? — Я не совсем понимаю, — она сняла с носа очки и отложила их в сторону. — У вас нет никакого отставания по моему предмету. — Я думаю, вы понимаете, что это не так. Возникло молчание. Довольно короткое, но Хиккап успел ощутить себя в нем до странности неловко. Будто он стал свидетелем чего-то личного. — Что ж, хорошо, — наконец сказала Макгонагалл, и Рапунцель просияла так, как она это делала — абсолютным ослепительным счастьем. — Я передам через вашего декана, когда можно будет прийти. Пожалуйста, закройте на обратном пути дверь. — Спасибо! Спасибо, профессор! — с улыбкой сказала она. — Удачи! — шепнула Рапунцель Хиккапу и, едва не подскакивая от радости, скрылась из класса. Макгонагалл перевела взгляд на него. И первое, что она сказала, было: — Вы в порядке, Хэддок? У вас вид, — она обвела его широким жестом с головы до ног. Голос у нее при этом был слегка тревожный. — Не выспался, профессор, — он пожал плечами. — Так вот, высыпайтесь! — мигом посуровела она. — Профессор Синистра сказала, что вы не сдали ей в срок домашнее задание. А еще вы патологически опаздываете, выражаете невнимательность на уроках и буквально клюете носом! Хэддок, что с вами происходит? Все это не похоже на вас. Он молчал. — Мне бы крайне не хотелось беспокоить вашего отца письмом о таких глупых проступках. Конечно, никто не хочет беспокоить Стоика Хэддока, великого и ужасного, — подумал Хиккап. — Вы ведь в конце концов способны на большее. И мне это известно. Прежде у вас никогда не было нареканий, поэтому я дам вам еще несколько дней на то, чтобы исправить ситуацию. Не теряйте их попусту. — Спасибо, профессор. Хиккап хотел было уже выйти из кабинета, но тут ему показалось, что в коридоре промелькнуло нечто отчетливо знакомое. И рыжее. Тогда он задержался в классе, делая вид, что битых десять минут не может разобраться со своими шнурками. Профессор Макгонагалл в конце концов вышла из себя. С возгласом «Ради всего святого, Хэддок!», она взмахнула палочкой и затянула его ботинки так туго, что от ног отхлынула вся кровь. — Благодарю, профессор, — выдавил Хиккап и заковылял на выход. Как оказалось, он зря выставлял себя умственно отсталым перед Макгонагалл, потому что Данброх устроила ему засаду прямо за дверью. И по злобной иронии судьбы он теперь оказался не в состоянии от нее бежать. Мерида схватила его, словно большая хищная птица лягушку, и потащила наружу. По любопытному совпадению, как он позже понял, в сторону совятни. Хиккап зашипел от боли, но в целом не сопротивлялся. В принципе, к этому все и шло. — Надо поговорить, — сказала Мерида, таща его за шиворот через внутренний дворик с фонтаном. Вокруг было полно народу. — Ты сам знаешь, о чем. Хиккап безуспешно состроил непонимающий вид. — О твоем маленьком д.! — злобно зашипела Мерида. Стоявшая в непосредственной близости компания пятикурсниц с Рейвенкло потрясенно уставилась на них. И пока Мерида тащила его, Хиккап затылком видел, как они выворачивают шеи им вслед. — Хиккап, тебе нужна помощь? — Кажется, это был обеспокоенный голос Эльзы Эренделл. — Нет! — гаркнула Мерида. — Не могу поверить, что ты только что сказала то, что ты сказала, — Хиккап болезненно зажмурился, будто отсутствие зрения могло как-то помочь избавиться от памяти. — Никогда! Слышишь, никогда больше этого не произноси. Все-таки, если Мериду разозлить, она могла быть страшно зловредной. Он открыл глаза, когда хватка на его мантии разжалась. Они стояли у наружных стен замка, и все возможные шотландские ветра теперь беспрепятственно летели прямо им в лицо. — Идем, — Мерида резво двинулась по холмистой тропинке, ведущей к совятне. Ее кудрявая грива реяла на ветру, словно пламенный факел. Хиккап с неудовольствием поежился и зашагал следом. — В чем твой план? — потребовала она. — Да у меня все схвачено, — Хиккап пожал плечами, стараясь, чтобы при этом его голос звучал настолько непринужденно, насколько это вообще возможно. — На каникулах дома я не мог пользоваться палочкой, а теперь буду кастовать уменьшающие чары сколько влезет. — Именно поэтому у Слизнорта пропали ингредиенты, — Мерида резко развернулась, при этом хлестнув его волосами по лицу. — Я здесь не… — Драконья кожа не пропускает магию. Ты не можешь его уменьшить заклинанием. Ты в жопе, Хиккап. Хиккап сжал губы в белую линию и снова зашагал вперед. Мерида, к его сожалению, сразу следом. — Ты хоть знаешь, как мне было обидно стоять и слушать Хофферсон о том, к чему я якобы причастна! А я, может быть, и рада быть причастна! Только ты меня ни во что не посвятил! — Ужасно тяжело, должно быть, — съязвил Хиккап. — Это, мать его, дракон, а не карликовая пушишка! — За версту не было ни души, и Мерида позволила себе ругаться уже во весь голос. — Я знаю. — Полное безумие — думать, что ты сможешь весь год держать его у себя в спальне в коробке из-под печенья! — Знаю. — Хиккап ускорил шаг. Она даже не подозревала, что стало с коробкой от печенья. И он не собирался ее просвещать. — И недели не пройдет, как вопросы появятся сначала у твоих соседей по комнате, а потом и по всей школе разнесется! — Я знаю! — Что ты собираешься делать? За такое не просто попрут из школы. Когда это вскроется, проблемы будут у всех. В частности у Стоика! — Мать твою, Мерида, я знаю это! — взорвался Хиккап. На этот раз он остановился так резко, что уже Мерида чуть не влетела в него. — У меня не было другого выбора! — вскричал он. — Если бы я оставил его одного на Олухе, его бы в два счета убили! И это была бы моя вина, потому что из-за меня он не может летать! Я знаю, что я в полной жопе, окей?! Так что вместо того, чтобы указывать на очевидные вещи, лучше помоги найти куда менее очевидное решение! Когда Хиккап замолк, единственным звуком надолго стал заунывный вой ветра. — Где он? — наконец спросила Мерида. Голос ее был тихим, но твердым. — В башне. — Ты оставил его там одного?! — А куда более благоразумно по-твоему было бы таскать его с собой?! Ничего из этого не могло стоять даже близко со словом «благоразумно». Мерида скрестила руки на груди и уставилась долгим задумчивым взглядом на темно-зеленую стену леса, высившуюся вдалеке. — Я тоже думал об этом, — отозвался Хиккап. — Но есть как минимум десять «но». — Это какие? Он стал загибать пальцы: — Волки, акромантулы, кентавры, гиппогрифы, тролли, оборотни, топеройки, дромароги, красные колпаки, великаны. Многие из этих тварей обитают в лесу лишь по слухам, но мы ничего не знаем наверняка. — Полагаешь, твой маленький... — Мерида поправила сама себя. — Беззубик с ними не справится? — Он-то, может, и справится, — пожал плечами Хиккап. — Я говорю о нас. Много схваток с троллями у тебя на счету? — Надо же когда-то начинать, верно? — Уголок ее губ дернулся от тщательно сдерживаемой азартной улыбки. — И потом, я тут знаю одного парня. Слышала, он завалил дракона в одиночку. — Да он просто псих. Они наконец улыбнулись друг другу. Хиккапу вдруг показалось таким нелепым, что он не рассказал Мериде обо всем раньше. Чего ради он мучился в одиночку, когда мог поделиться с ней? Теперь если они падут идиотской чудовищной смертью, то хотя бы вместе. — Тогда последнее, самое главное, — сказал он. — Хагрид. У самой кромки леса одинокая хижина горела желтыми окошками в сгущающихся сумерках. Из трубы бежал белый дымок. — Он вроде бы слегка… наивный, — Мерида проявила недюжинную для себя дипломатичность, очевидно исчерпав весь дневной лимит грубостей на Хиккапа. — Настолько наивный, чтобы не придать значения двум рыскающим в лесу подросткам. И уж тем более упустить из внимания внезапно поселившегося в лесу дракона. — Думаешь, он делает обходы через весь лес? Это очень большая территория. — Я не знаю. — Так давай узнаем, — Мерида решительно зашагала вниз по склону. — И куда, черт возьми, ты идешь? — забеспокоился Хиккап. — На поиски неочевидного решения. И Хиккап мгновенно пожалел, что рассказал ей обо всем. Это была просто кошмарная идея. Возможно, самая худшая, сразу после той, когда он решил протащить в школу дракона.

*

Дверь хижины Хагрида была столь же массивной, сколь и ее хозяин. Мерида, не долго думая, постучала по ней, что называется, со всей дури. Из-за двери донесся громкий лай, звук опрокидываемой кастрюли и громоподобный голос: «Тише ты, Клык! На месте! Кто там?» Хиккап и Мерида переглянулись, сознавая, что понятия не имеют, как представляться. Имена они свои конечно помнили, но совсем не были уверены, что их помнит и лесничий. Дверь со скрипом отворилась, и в проеме возникла гигантская фигура Хагрида. На нем был розовый в зеленый горох передник, который запросто мог бы послужить скатертью на стол в пять персон. Хагрид неуклюже утер о передник свои огромные руки, перемазанные мукой и уставился на двоих детей с нескрываемым недоумением.  — Э-э... — Протянул он. — Да?  — Мерида Данброх. — Мерида ткнула себя пальцем в грудь, а потом и в грудь кузена: — Хиккап Хэддок. — Хм, сынок что-ль министерский? Этого самого? Того, Хэддока? — Того самого, — кивнула Мерида, довольная, что он знает. Хиккап же был не столь доволен. «Министерский сынок» было не самым любимым его обращением.  — Большой человек, твой папка. Во! — Хагрид показал ему палец вверх, очевидно, выражая свою твердую политическую позицию.  — Спасибо. — Только и сказал Хиккап. Если уж Хагрид называл кого-то большим человеком, это что-то да значило. — Ну так? Чем обязан? — Зашли поздороваться, Хагрид! — бойко заявила Мерида, словно это была их ежедневная традиция.  Из хижины послышался свист кипящего чайника на плите, отчего Мерида сразу попыталась заглянуть за необъятную спину хозяина.  — Время чая? — С самым невинным видом похлопала глазами она, и Хиккап моментально почувствовал желание провалиться под землю. Он вырос на маленьком острове с, видит бог, отнюдь не самыми церемонными людьми. Но честное слово, временами Мерида заставляла его краснеть за нее. Хагрид на мгновение застыл. Затем растерянно зашаркав на месте, встал бочком, бурча что-то неопределенное. И еще менее определенно махнул рукой в сторону. — Спасибо! — Не давая лесничему возможности оклематься, Мерида сразу же проскочила мимо него внутрь.  Они остались стоять вдвоем на пороге, и Хагрид вопросительно уставился на Хиккапа. — Спасибо, — Промямлил тот и втянув голову в плечи протиснулся за Меридой следом.   За все предыдущие годы в Хогвартсе они ни разу не переступали порог его хижины. Здесь была одна единственная комната совмещавшая в себе кухню, гостиную и спальню. В центре стоял массивный криво сколоченный деревянный стол, уставленный глиняными кувшинами и кружками. В углу — огромная кровать, накрытая лоскутным одеялом. Ярко и дымно пылал камин, занавешенный медными котлами и сковородками.  Мерида не дожидаясь взобралась на один из стульев. Все они были разные и как-будто чиненные уже не раз.  Хагрид смел своей ручищей все крошки со стола и расставил на нем огромные грубой работы кружки, больше походившие на тазики. Хиккап осторожно присел на краешек табурета. Было тепло, пахло дымом, печеной тыквой и чем-то, что Хиккап с опаской определил как «звериный дух». Огромная, черная собака — тот самый Клык — с любопытством обнюхала незнакомых гостей, вильнула хвостом и улеглась обратно на ковер. — Так вы как, осваиваетесь? — Спросил Хагрид, разливая по кружкам крепкий чай. — Вроде, не первокурсники уже... Хиккап взял с тарелки одну из предложенных лепешек — кулинарных творений Хагрида — и тут же об этом пожалел. От одного укуса у него заболели зубы и свело челюсть.  — Да как обычно, — быстро сказала Мерида. — Только домашки все больше с каждым годом. Кстати о домашке. — Она жантильно покрутила свою кружку по столу. — Нам по уходу за магическими существами задали пять свитков написать. Животное на выбор. Ну вот мы и думаем, кому нужны все эти пушистики и единороги, да? Где там пять свитков наберется? Хочется ведь выбрать что-то действительно интересное!  Хиккап подался вперед на стуле, видя как глаза Хагрида загорелись. Мерида попала в яблочко. Хагрид сел за стол, приготовившись слушать, и при этом стул под ним тревожно заскрипел.  — Профессор Кеттлберн, не в обиду ему конечно будет сказано, утратил страсть к предмету вместе с последними пальцами. И тупо учит нас по учебнику. Я могу так сказать, Хагрид? Ты меня не выдашь? — Мерида мило улыбнулась и тут же продолжила, прежде чем он смог бы ей что-то возразить. — С другой стороны ты! Ты каждый день в лесу, видишь все своими собственными глазами! У тебя такой бесценный опыт! К кому же нам еще обратиться как не к тебе? — Она закончила на жалобной ноте, выглядя при этом как совершеннейшее ангельское дитя. — Я всегда говорил, что программу пора бы освежить! — Хагрид хлопнул ладонью по столу в порыве воодушевления, и стекла на окнах дружно задрожали. — Надо молодёжь заинтересовать! А про Сильвануса так все-таки не надо, ему неслабо досталось. — Ладно, — Мерида послушно кивнула.  — Вот взять, к примеру, Запретный лес. Там ведь какие твари водятся! Такие, каких вам на уроках и не покажут. Вот, скажем, акромантулы — целая колония! — Хагрид мечтательно возвел глаза к потолку. Хиккап громко закашлялся поперхнувшись лепешкой, которую все никак не мог прожевать, и Хагрид хлопнул его по спине, чуть не вышибя из паренька весь дух прямо на стол. — Правда? — Мерида восхищенно ахнула, игнорируя агонию Хиккапа. — Хагрид, и ты сражался с ними?! — Сражался? — Хагрид, казалось, совершенно не понял сути вопроса. — Зачем? — А кто там еще обитает? — Быстро отвлек его Хиккап, вытирая навернувшиеся слезы.  — Еще... — Его взгляд упал на камин, потом на Клыка, потом снова на детей. — Ну, есть, конечно... Кентавры — те гордые, сами по себе. Но договориться можно. А уж кто помельче — те и подавно. Гиппогрифы гнездятся у ручьев, прелесть, а не птички... Мерида и Хиккап украдкой переглянулись. Никому из них бы не пришло в голову звать гиппогрифов птичками, а тем более прелестными. — И ты всех их... знаешь? Всех обитателей? Хагрид фыркнул. — Да кто ж их всех знает-то! Лес большой, старый. Много кто в нем живет. Главное — чтоб никто к замку не совался. А так... живут себе и живут. — А если... — Хиккап сделал вид, что обмакивает лепешку в чай. На деле он желал незаметно ее там утопить. — Если бы там, скажем, появилось что-то... ну... новое. Ты бы сразу заметил? Хагрид задумался, почесывая бороду. — Смотря что и где. Если у самой опушки — да, сразу. А если в глубине, в тех чащах, куда и я-то не каждый месяц заглядываю... — Он пожал могучими плечами. — Могло бы и укрыться. Пока не наделало бы шума. А что? — Хагрид насторожился. — Вы чего-то слышали? Видели? — Просто теоретически интересуемся. — Хиккап надеялся, что говоря это выглядит так же невинно как Мерида. — Теоретически, — просиял Хагрид, окончательно развеяв свои подозрения. Ему льстил их неподдельный интерес. — Это похвально! Любовь к собратьям нашим меньшим — это прекрасно! Вот, гляньте, — он встал и подошел к одной из полок, сняв оттуда какой-то круглый предмет.  Хагрид показал им очень крупное, размером с квоффл яйцо. Оно было покрыто переливчатой зеленой чешуей которая посверкивала разными цветами в свете камина.  — Яйцо валийского зеленого дракона. — С гордостью и нежностью объявил Хагрид. — Ну разве не красота? Оно конечно давно окаменело, ничего не вылупится. — Он сказал это с такой грустью, что Хиккап готов был поставить все свои сбережения на то что Хагрид уже пытался это сделать. — Но как сувенир… Хиккап взял яйцо в руки. Оно было холодным, очень тяжелым и завораживающе-красивым. Но абсолютно неживым. И на фоне этого трофея его собственная, скрываемая тайна моментально показалась ему еще более чудовищной и нереальной. Они провели у Хагрида еще с полчаса, слушая его рассказы про разных тварей леса. Постепенно, под влиянием тепла камина, горячего чая и искреннего энтузиазма великана, Хиккап почти позабыл, зачем именно они к нему навязались. Хагрид, тоже окончательно расположившись к непрошеным гостям, казалось, выкинул из головы, что еще час назад совсем не знал их. Когда они наконец поднялись, чтобы уйти, он насильно всучил им по еще одной лепешке «на дорожку». — Заходите еще! — крикнул он им вслед, стоя на пороге своей хижины. — Всегда вам рад! Они шли обратно к замку молча. Ночь уже вступала в свои права, и в небе зажглись первые звезды. — Славный малый! — Мерида заливисто рассмеялась собственной шутке. Она была крайне довольна итогами чаепития. И все рассказанные на нем ужасы, с которыми им, возможно, скоро предстояло встретиться, совершенно ее не смущали. — Значит, план есть, — констатировала она. — Осталось найти в лесу подходящее место. И решить, как мы будем тайком туда соваться. Ну и обходить местных чудовищ. — Да, дело за малым. — Не без сарказма согласился Хиккап. Он обернулся на черный безмолвный массив Запретного леса, который теперь казался ему источником не только опасности, но и надежды. И как ни парадоксально, это здорово успокаивало. Уже позднее, в своей спальне, он, дождавшись пока все уснут, вылез из под одеяла. Опустившись на колени перед кроватью, Хиккап медленно, стараясь шуметь в такт с храпом Рыбьенога, выдвинул наружу медный вещевой сундук. И откинул крышку.  Внутренности сундука были криво обшиты глянцево-синими лоскутами — результат его полуночного творчества. Хиккап искромсал новенькие подаренные отцом перчатки из драконьей кожи, чтобы сделать сундук огнеупорным. Беззубик встретил его сонным, недовольным взглядом. — Держи, братец, — Хиккап кинул ему припасенную ранее рыбу. Рыбешка была совсем некрупной, но размерами превышала самого дракона. Ни капли не смущенный объемами задачи, Беззубик свирепо набросился на еду с таким видом, будто его морили голодом целую неделю. Он ловко раздирал серебристую чешую острыми, как бритва, зубами, которые чудесным образом появлялись, когда дело доходило до еды, и так же чудесно исчезали после. Наблюдая за ним Хиккап начинал опасаться, что такими темпами дракон страшно растолстеет — вечно дремлящий на травяных примочках и плотных обедах, без всякой физической активности. Но пока это был единственный способ поддерживать его хрупкое спокойствие.  Хиккап хмыкнул сам себе. Из всего, о чем ему сейчас следовало бы беспокоиться, он выбрал лишний вес дракона. Возможно, это было даже не так уж и смешно, но с тем количеством сна, что он выцедил в последние несколько ночей, все автоматически становилось смешнее в разы. — Ничего, приятель. Готовься к переезду.