Stargazing for Beginners

      Хиккап настоял, что правдоподобнее будет притвориться, будто они самыми первыми ушли на завтрак, чем возвращаться в башню Гриффиндора и пытаться незамеченными пробраться в собственные постели. Мерида проворчала, что ничто не может быть менее правдоподобным, чем то, что она добровольно вскочила в субботу в такую рань, и когда ее соседки проснутся, то первым делом решат, что ее похитили. — Вот увидишь, всем будет все равно, — сухо пообещал Хиккап. Мерида смерила его недовольным взглядом, но ничего не ответила, когда они, грязные, замерзшие и помятые, наконец вошли в Большой зал. В выходные Мерида обычно предпочитала поспать допоздна и являлась на завтрак уже тогда, когда на столах оставались лишь самые непопулярные хлопья. Или же вовсе не отрывала голову от подушки до самого обеда. Зато сегодня, должно быть, впервые в истории, в ее распоряжении были полные, нетронутые вазочки с разными видами джема, омлет, яйца вкрутую и всмятку, глазунья, тосты, гренки и пять видов хлопьев. Мерида, проигнорировав овсянку, насыпала себе миску медовых «котелков» и придвинула поближе целое блюдо с беконом. За столом Гриффиндора они были одними из первых. Да и за соседними столами студентов можно было пересчитать по пальцам. Не так много было в Хогвартсе желающих жертвовать сладким утренним сном в выходной день. Мериде на момент показалось, будто ей пустили солнечного зайца прямо в глаза. Но это был лишь свет, блеснувший в золотых волосах Рапунцель так ярко, что на момент почудилось, будто солнце спустилось к ним в Большой зал прямо с неба. Рапунцель вошла в раскрытые двери и, совершенно никого и ничего не замечая, зашагала в сторону Хаффлпаффского стола. Шла она медленно, задрав при этом голову к голубому потолку с легкой проседью облаков и мечтательно прижимая к груди стопку учебников. — Эй, там Рапунцель, — сообщила Мерида и, сложив руки рупором, проорала что было мочи: — РАПУНЦЕЛЬ! РАПУНЦЕЛЬ, МЫ ЗДЕСЬ! Все немногочисленные головы за столами повернулись к ней. Кто ошарашенно, а кто с откровенным раздражением. Рапунцель вздрогнула, как от укола булавкой. Заметно смущенная таким вниманием, она сменила направление и в абсолютной тишине прошагала через зал к их столу. — Доброе утро! — дружелюбно улыбнулась она. — Доброе утро, — пробубнил Хиккап, обращаясь скорее к своей яичнице, которую вот уже семь минут терзал вилкой в доказательство обратного. — Доброе-доброе, — согласилась Мерида. — А ты чего в школьной форме? Рапунцель непонимающе опустила взгляд на свой серый джемпер с желтым гербом. По-прежнему прижимаемые к груди учебники тоже не слишком-то вписывались в атмосферу ленивого субботнего утра. — Сегодня суббота, — подсказала Мерида. Но это не вызвало на лице Рапунцель никакого намёка на озарение. — Еще не проснулась? — хмыкнула Данброх. — Ну не стой же, садись! — А мне точно можно здесь сидеть? — Взлетишь на воздух, — Меридины слова заставили Рапунцель застыть в полуприседе в считанных дюймах над скамьей. — Мы просто хотели проверить, как высоко. — Это шутка, — отозвался Хиккап скрипучим голосом. — Я скоро научусь видеть разницу, — пообещала Рапунцель, наконец садясь, и придвинула к себе кувшин с апельсиновым соком. Наполнив кубок, она принялась, тихо напевая себе под нос, намазывать хлеб маслом, пока источаемые ею волны сверхъестественного жизнелюбия методично ослепляли двух полуживых гриффиндорцев напротив. Мерида, пережевывая свои хлопья, с сонным прищуром рассматривала ее. — Рапунцель, сегодня нет уроков. — Почему? — Взгляд ее больших зеленых глаз взметнулся вверх, к Меридиному лицу. — Сегодня выходной. — Что это значит? Теперь и Хиккап, оторвавшись от увлекательного процесса ковыряния яичницы, поглядел на нее. — Что мы не учимся, — повторила Мерида, испытывая ощущение, что пошла по замкнутому кругу, из которого понятия не имела, как выйти. — Сегодня нет уроков? — Рапунцель отложила нож и хлеб. — Со времен Основателей, — с нажимом произнесла Мерида. И тут же перевела взгляд на Хиккапа, чтобы убедиться, правильно ли всё говорит. Может, это она сама начала сходить с ума? — Вроде. — Каждую субботу?! — воскликнула Рапунцель. Она выглядела полностью опешившей от этой информации. Мерида и Хиккап, оба перестав жевать, уставились на нее в ожидании каких-нибудь признаков того, что она просто шутит. Но их не было. — Погоди, пока услышишь про воскресенье, — нервно усмехнулся Хиккап. — Так вот почему… — пробормотала Рапунцель сама себе. — О нет-нет-нет! — Она панически сжала виски пальцами. — Просто для справки, — с опаской наблюдая за ней, добавил Хиккап, — выходные — это хорошо. Мы любим выходные. — У меня нет времени на выходные! — Рапунцель воскликнула так резко и пронзительно, что Хиккап испуганно дернулся от нее назад, чуть не упав со скамьи. — Я не могу! Я и так столько всего упустила! Я должна... я должна успеть хоть... — Она резко оборвала себя, сглотнув ком в горле. В воздухе повисло тяжелое молчание. — Что тебе сказал Дамблдор? — посерьезневшим голосом спросила Мерида. — Что я могу остаться, — бесцветным тоном ответила Рапунцель. — До тех пор, пока моя мама не захочет меня забрать. — Я знала! — Мерида с мрачным торжеством высоко взмахнула ложкой, вспыхивая буквально за секунду. — Вот поэтому он меня и выдворил! — Он действует в рамках закона, — дернул плечами Хиккап, и его голос стал на октаву выше. — А ты чего хотела? И что бы ты тогда стала делать вообще? — Я хотела справедливости! — рыкнула на него Мерида. — Не знаю, что стала бы делать, но точно не стала бы тихо отсиживаться в тени! — Не с твоей любовью к вниманию, — хмуро буркнул Хиккап. Мерида уже открыла рот, собираясь ответить что-то не менее язвительное, но Рапунцель, вновь заговорив, разом завладела вниманием их обоих: — Директор Дамблдор должен был отправить маме письмо. И я не знаю, получила ли она его уже или нет. Я просто… жду. — Она рефлекторным жестом завела за ухо волосы, хотя никаких прядей из ее косы не выбилось. Какое-то время Мерида и Хиккап просто смотрели на нее с искренним сочувствием. — Что ж, это… отстой, — заключил Хиккап первым, отводя взгляд. Он опустил голову, снова сгорбившись над своей тарелкой, и добил глазунью контрольным ударом вилки плашмя, после чего отодвинул от себя тарелку. Мерида продолжала сосредоточенно смотреть то ли на Рапунцель, то ли сквозь нее. Наконец ее брови гневно нахмурились. — Если она сюда придет, — Мерида решительно накрыла ее плечо своей ладонью, — мы тебя спрячем! Я серьезно! — она метнула возмущенный взгляд на обоих, тихо прыснувших со смеху. — Или сделаем… что-то типа того! — Спасибо, — искренне поблагодарила Рапунцель с задумчиво-печальной улыбкой. — Утро доброе! — раздалось над головами у всех троих. Стремительно подлетевшая к столу Мулан Фа была уже с головы до ног в квиддичной амуниции. Черные короткие волосы перетянуты красной лентой в высокий тугой пучок. На лице — решительное боевое выражение. — Мерида, ты помнишь, что сегодня набор в команду? — Я немного не… — неохотно завела Мерида о том, как она сегодня не выспалась, но Мулан даже не дала ей начать. — Я жду тебя на поле! — А что, моя кандидатура под вопросом? — Мерида скрестила руки на груди и вызывающе приподняла брови. Она была в себе уверена. Мерида совершенно не сомневалась, что ее место в команде не занять никому. — Нет, но ты мне все равно нужна там! — вынужденно пояснила Мулан, закатывая глаза. — Все ребята выпустились, и из прошлогоднего состава у нас остались ты, я и Хокинс. Ты хоть представляешь, что это значит? — О дерьмо. — Именно так, — стоически согласилась Мулан. — Либо я увижу сегодня выстроившуюся очередь из прирожденных гениев квиддича, либо Рейвенкло заставит нас жрать землю в этом году. И, конечно же, именно мне посчастливилось стать капитаном при таком раскладе! — Она взвинченно хохотнула и, схватив с тарелки шмоток слипшихся вместе кусочков бекона, унеслась прочь. Мерида повернула голову ей вслед. За их столом по всей длине уже рассаживались вялые студенты в своих квиддичных мантиях. Некоторые явились в зал прямо с метлами и свалили их в кучу у стены. Не нужно было обладать даром предвидения, чтобы догадаться, что все эти сонные мухи — кандидаты в их новую сборную. — О дерьмо, — снова повторила Мерида. Остекленелый взгляд Хиккапа был устремлен в том же направлении. — Сегодня набор в команду, — тихо заметил он. — Я совсем забыл. — Ну не то чтобы ты собирался пробоваться, — усмехнулась Мерида. Хиккап закатил глаза, отворачиваясь, и Мерида непонимающе поглядела на его угрюмый профиль. Он что, надулся? Она защищает его от очередной возможности опозориться, а он еще и обижается? Да и куда ему в команду, когда он глаз сомкнуть не может из-за своего трехтонного огнедышащего “приятеля“! Он должен это понимать не хуже нее. — Но ты можешь сходить со мной посмотреть, — предложила она. — Спасибо большое. Не то чтобы это была частная вечеринка, чтобы мне требовалось твое приглашение. — И ты можешь! — Мерида, полностью проигнорировав саркастичный комментарий Хиккапа, обратилась к Рапунцель. Сотни крыльев захлопали под самым потолком, стремительно наполняя воздух пернатым хаосом. Стая почтовых птиц кружила, выискивая своих адресатов, и разрозненно пикировала вниз. На стол между Рапунцель и Меридой приземлилась большая бурая сипуха, от чего глаза Рапунцель мгновенно округлились от испуга. — Спокойно, это ко мне, — Мерида повернулась к Хиккапу. — Есть кнаты? — Сама плати за свои газеты! — возмутился тот. Но все же после некоторого давления ожиданием, порылся в карманах и положил на ладонь кузины пару медных монеток. Мерида опустила деньги в бархатный мешочек на совиной лапке, которую птица все это время терпеливо протягивала. Сова сразу переступила на другую лапку, позволяя отвязать от нее скрученный рулон газеты. После завершения этого ритуала птица взмахнула крыльями и была такова. — Почему ты никогда не оплачиваешь подписку наперед? — Чтобы сова с лету бросила мне «Пророк» в тарелку? Нет, спасибо! — Мерида отложила газету в сторону, даже не потрудившись ее развернуть, и вернулась к своему завтраку. На что Хиккап и обратил внимание, негодующе разведя руками: — Ты даже ее не читаешь! — Мама меня подписала, — пожала плечами Мерида, обращаясь по большей части к Рапунцель. — Она считает, я должна интересоваться политикой. — Мама подписала, плачу я, а ты даже не читаешь, — констатировал Хиккап. — Ну не расстраивайся. Вот, возьми, — она положила перед его тарелкой газетный сверток. Хиккап проворчал что-то о том, что предпочел бы возврат деньгами и желательно за все годы. Но в этот момент на месте первой птицы приземлилась вторая. Серая сова была намного меньше предыдущей и держала в клюве голубоватый конверт. Мерида протянула к нему руку, но сова, скребя по столу лапками, отодвинулась в бок. — Думаю, это тебе, — сказал Хиккап Рапунцель. Рапунцель, судя по ее виду, и сама уже поняла это. Вся кровь отхлынула от ее лица, оставив непроницаемую восковую бледность. Ее широко раскрытые глаза были прикованы к квадрату бумаги, словно в нем таилась неизбежная смерть. Мерида, забыв про усталость и боль в спине, вся превратилась в слух и зрение. Она видела, как дрожали пальцы Рапунцель, когда та потянулась к письму. Как она перестала дышать, взяв его в руки. Мерида изо всех сил вытянула шею, но с этого ракурса решительно ничего нельзя было рассмотреть. — Без печати? — спросила она, и Рапунцель зачарованно кивнула. Она медленно, с такой обреченной решимостью, будто вскрывала вены, а не конверт, развернула бумагу. Ее глаза, полные ужаса, быстро пробежались по строчкам. Даже слишком быстро. Как будто письмо было совсем коротким. И выражение ее лица при этом менялось с калейдоскопической скоростью. Страх, полное смятение и, наконец, новая волна замешательства, но уже иного, совсем неведомого свойства. Она растерянно сжала записку в своем маленьком кулаке, словно желая уничтожить улику, и судорожно, с присвистом втянула воздух. — Ну?! — потребовала Мерида. — Что она пишет? Ты едешь домой? Рапунцель молча посмотрела на нее и мотнула головой. — Остаешься? — изумился Хиккап. — Это не она. — Не она? — тупо переспросила Мерида, но Рапунцель лишь кивнула, не дав больше никаких пояснений. Мерида уставилась на нее в раздумье, как бы схватить ее за плечи и силой вытрясти всю правду, но сделать это вежливо и ненавязчиво. Но Рапунцель начала задавать вопросы первой: — Где находится Хогсмид? — Это деревня неподалеку, — тут же, как по учебнику, ответил Хиккап. — Студентам разрешают туда ходить по выходным. Там есть магазинчики, пабы, «Сладкое королевство»... — А что? — прервала его Мерида, глядя на Рапунцель ястребиным прищуром. — Просто интересно, — она сунула скомканное письмо в карман. Мерида проводила ее руку заинтересованным взглядом. — Сегодня выходной, — заметила Рапунцель. — Нас туда пускают по расписанию, — Хиккап покачал головой. — Первой вылазки еще не объявляли. — Конец его фразы потонул во взрыве негодующих возгласов за соседним столом. Все трое обернулись на Рейвенкловцев, которые обычно совсем не отличались особой буйностью. В незаметно наполнившемся людьми зале росло какое-то повсеместное возбуждение. И, кажется, вызвано оно было почтой. Студенты поодиночке и группами склонялись над своими экземплярами «Пророка», оживленно что-то обсуждая. Хиккап взял со стола газету и быстро ее развернул. На первой полосе красовался кричащий заголовок: «ДИАДЕМА РЕЙВЕНКЛО УКРАДЕНА» Под ним делили страницу два изображения. Слева была изящная, скромная диадема, увенчанная единственным крупным камнем. Это была даже не фотография, а иллюстрация, сделанная каким-то художником столетия назад. Справа был изображен молодой человек с самодовольным видом, глядящий прямо в объектив с зацикленной в три секунды вызывающей ухмылкой, которая пропадала и сразу же появлялась. Темные волосы спадали на лоб небрежно-элегантным образом, графичная эспаньолка явно утверждала, что он тщательно следил за своей внешностью. Его можно было бы назвать красавцем, если бы не это недоразумение прямо посредине его лица — абсолютно чужеродного вида нос, который куда логичнее смотрелся бы на каком-нибудь домовом эльфе. — Ну и шнобель, — заметила Мерида. — Я думала, диадему потеряли сотни лет назад. Разве она не должна была принадлежать школе? — Читай, — только и отрезал Хиккап, который именно этим и занимался в данный момент. — «Неизвестные проникли в фамильное поместье единственных из ныне живущих потомков Ровены Рейвенкло, одной из четырех основателей школы чародейства и… Преступники, действуя с невероятной дерзостью, обошли сложнейшие защитные чары… вследствие взлома была похищена бесценная реликвия — легендарная диадема… Специалисты Министерства Магии уже ведут расследование. Действовала организованная группа профессионалов — убеждены они… ценность артефакта не поддается оценке…». Ничего не понимаю, — оторвавшись от чтения, сказала Мерида. — Откуда у Ровены Рейвенкло вообще взялись потомки? Я думала, Серая Дама умерла бездетной. — Наверняка это какие-нибудь отпрыски ее пятиюродного дяди или что-нибудь в этом духе, — пожал плечами Хиккап. — Седьмая вода на киселе. Но, должно быть, они страшно влиятельные, раз им удалось заполучить себе диадему, да еще и держать ее у себя веками в секрете от широкой общественности. — Уже не в таком уж и секрете, — сказала Мерида. Она поглядела на Рапунцель, все это время хранившую молчание. Зеленые глаза немигающим взглядом были прикованы к газете, а точнее, к фотографии, сопровождавшей статью. «Предположительно единственное изображение одного из подозреваемых» — гласила подпись. — Мерлин, да не пугайся ты так! Он же всего лишь вор, а не головорез какой-то. Рапунцель нервно засмеялась, но этот смех прозвучал фальшиво, как треснувший колокольчик. — Имя владельцев даже не освещается в статье, — заметил Хиккап. — Это дорогого стоит, особенно с любовью «Пророка» к перемыванию чужих костей. — Разве их фамилия не Рейвенкло? — наконец приняла участие в разговоре Рапунцель. — Никто в наше время не носит фамилию Рейвенкло, — Мерида усмехнулась. — Кстати, о фамилиях, — она водрузила локти поверх газеты и лукаво сощурилась. — Откуда взялась мисс Тримбл? Рапунцель наклонила голову и поджала губы, сдерживая рвущуюся улыбку. — С таким же успехом ты могла бы назваться сразу Мерлином. Чего мелочиться! — Мерида рассмеялась. — Не волнуйся, друзья научат тебя врать порядочным образом. — Врать и грабить, — еле слышно пробормотала Рапунцель. — Что? — Ничего. — Слушай, — Мерида отложила газету. — Пойдем лучше на квиддичное поле. У нас сегодня отборочные в команду. Посмотришь, как мы унижаемся. Отвлечешься. Ты же… Ты вообще ни разу не видела квиддич, верно?! — вдруг осенило ее. — О, это будет здорово! Я стану твоим ментором! Открою тебе великий мир самого лучшего на свете спорта! Чего тебе? — Мерида прервала свою пламенную речь, чтобы смерить взглядом вставшего рядом с ними щуплого второкурсника-Слизеринца. — Профессор Слизнорт просил передать, что можно зайти к нему в кабинет после завтрака, — пробормотал он, глядя куда-то в район подбородка Рапунцель. — О да! — воскликнула та. — Я же просила его о дополнительных занятиях! Я совсем забыла! — Она виновато поглядела на ребят. — Мне очень жаль, но с квудичем сегодня не получится. — Это квиддич, — Мерида сжала зубы. — Я бы правда хотела пойти с вами! Но мне надо заниматься. — Заниматься в выходные? Ты что, сбежала из дома для того, чтобы учиться? — Данброх скривилась так, будто это было самое нелепое, что она когда-либо слышала. — Да? — с сомнением сказала Рапунцель. — Ты вообще в курсе, что в мире есть вещи поважнее? — Какие вещи? — Квиддич! — воскликнула Мерида, закипая от негодования. — Так, ну всё, — скомандовал Хиккап. — Иди на свои занятия, пока я ее держу. Рапунцель послушно встала, попрощавшись, и, подхватив свои учебники, скорым шагом вышла из зала.

***

Воздух в подземном кабинете профессора Слизнорта был густым и многослойным, как старый гобелен. Он пропитался запахами, которые Рапунцель еще только училась распознавать: сладковатой валерьяной, едкой серой, горьким лирным корнем и чем-то удушающе цветочным, что, как она подозревала, было одеколоном самого профессора. Он как раз расхаживал взад-вперед в своем бархатном, богато расшитом камзоле, что-то благодушно возвещая ученикам. Здесь было около семи-девяти студентов со старших курсов, преимущественно Рейвенкловцев и Слизеринцев. Все они облачились в форму, но без особой прилежности: у некоторых из-под мантий выглядывала совсем не школьная одежда, и никто не озаботился тем, чтобы повязать галстук. Рапунцель застыла на пороге, не осмеливаясь им помешать, пока ее наконец не заметили. Полные вежливого недоумения взгляды один за другим скользнули по ней, и студентка со Слизерина указала на ее появление профессору. — Ах, мисс Тримбл! — Слизнорт повернулся, сияя, как отполированный пузатый котел. — Вот и вы! Хвалю ваше стремление погрузиться в чарующий мир зелий в свой положенный выходной! — Он обвел рукой собравшихся. — Мы как раз собираемся прикоснуться к одному из самых коварных творений Зельеварения. Но для вас, моя дорогая, — он снисходительно улыбнулся, — у меня будет отдельное задание. Он велел остальным располагаться, и студенты тут же разбрелись по классу, водружая на рабочие столы медные котлы и серебряные весы. Кто-то положил на край парты сложенную газету. С первой полосы на Рапунцель ухмыльнулось знакомое черно-белое лицо. — Простите меня за нескромность, — вполголоса, лилейно начал профессор, приблизившись к ней. — Но я просто не могу не полюбопытствовать о вопросах вашего, так сказать, несвоевременного появления среди нас. Появления, которому все мы, разумеется, очень рады! — быстро добавил он. — Личные обстоятельства, сэр, — этой фразой ее вооружила профессор Спраут. Рапунцель сама не знала, что именно это может означать, но когда люди слышали эти слова, то понимающе кивали и больше не задавали вопросов. — Да-да-да! — вот и профессор Слизнорт тоже понимающе закивал. Только глаза его при этом горели такими любопытными огоньками, будто он поставил своей целью во что бы то ни стало раскусить ее. — А вы случайно не приходитесь родственницей Квентину Тримблу? Рапунцель страшно смутилась, и Слизнорт истолковал ее реакцию по-своему. — Похвальная скромность. Вам, наверно, неловко видеть свою фамилию на учебнике, по которому занимается весь ваш класс. У вас ведь уже был урок по Защите от Темных Искусств? Профессор Каллаган должно быть очень приободрился, увидев вас в списке? Это был не первый раз, когда профессор Слизнорт заставлял ее смутиться. На вводном уроке, сразу же после того как поприветствовать класс, он повернулся к ней: «Кстати, для вас, наверно, будет занимательно, что в этом году мы будем проходить «Простое зелье для волос». Это главным образом шуточное зелье, заставляющее волосы стоять дыбом, но оно отлично подходит для отработки базовых навыков. Мне уже не терпится посмотреть, какой эффект оно окажет на вас!» Слизнорт подвел ее к столу в углу, где уже лежал потрепанный, в разноцветных пятнах учебник «Магические отвары и настои для начинающих». — Освойте базовое зелье от кашля. Страница тридцать четыре, — сказал Слизнорт, похлопав ее по плечу. — Основы — без них никуда! А мы сегодня, — его голос бодро зазвенел, когда он повернулся к остальным, — будем знакомиться с Амортенцией! Зельем любви в его самой чистой, самой мощной форме! Пара юношей протянула негодующее «о-о-о», на что профессор добавил: — Можете не волноваться, никто вас им не напоит! Мисс Томаго, будьте добры, раздайте товарищам листы с рецептом на моем столе. Я помню, мисс Леман, что вы просили уделить занятие Умострильному зелью. Надеюсь, близость сдачи ЖАБА с этим никак не связана. — Он сделал паузу, наслаждаясь вызванными редкими смешками. — Разумеется, я знаю, что вы в нем совсем не нуждаетесь. Рапунцель почувствовала себя Золушкой из сказки, которой велели перебирать зерно, пока все остальные отправляются на бал. Она покорно раскрыла учебник на нужной странице и принялась изучать рецепт, который показался ей до смешного простым после всего, что она успела прочесть сама. Корень имбиря, сушеные лепестки календулы, щепотка порошка мандрагоры... Она могла бы приготовить это с закрытыми глазами. — Амортенция, — проговорил профессор с театральной паузой, прохаживаясь между столами, — не вызывает любовь. Любовь невозможно ни сфабриковать, ни сымитировать. Нет, этот напиток просто вызывает сильное увлечение, вплоть до одержимости. Мы деликатно опустим этическую сторону вопроса его приготовления, потому что я рассчитываю, что все присутствующие здесь явились исключительно за знаниями. — Он лукаво улыбнулся, оглядев их. — Кто скажет мне, какая отличительная черта у правильно выполненной Амортенции? — Она пахнет по-разному для каждого, сэр, — ответила высокая светловолосая девушка с Рейвенкло. — Верно, мисс Леман! — воскликнул Слизнорт. — Если зелье приготовлено правильно, каждый из вас почувствует в нем то, что находит наиболее привлекательным для себя. Самую суть своих желаний. Аромат невозможно подделать или скрыть. Он говорит прямо с вашим подсознанием. Рапунцель совсем позабыла о своем зелье от кашля. Она украдкой наблюдала, как старшекурсники, сосредоточенно хмурясь, сверяются с рецептами, отмеряют ингредиенты и помешивают котлы, из которых поднимается пар с перламутровым отливом. Процесс приготовления был долгим и сложным. Воздух в классе становился все более густым и насыщенным, но пока что Рапунцель не могла угадать, чем именно пахнет. Чем-то до боли знакомым, приятным, волнующим, дурманящим и вместе с тем тревожным. Наконец, Слизнорт с удовлетворением осмотрел работы своих учеников. На каждом столе стоял небольшой котелок с зельем. — Хороший пар, мистер Хамада. Думаю, испытания мы будем проводить на вашей работе. — Испытания? — опасливо переспросил темноволосый высокий юноша, владелец котла. — Не пугайтесь, мы лишь оценим аромат. Старшекурсники, стараясь сохранить невозмутимость, выстроились в очередь. Первой к котлу подошла невысокая девушка с короткой черной стрижкой. Она наклонилась, осторожно вдохнула, и ее строгое лицо мгновенно преобразилось. Оно стало мягче, уголки губ дрогнули в удивленной улыбке. — Пачули, виноградный друбблс... жареный тунец? — прошептала она, и все засмеялись. Следующий, тот самый Хамада, вдыхая, зажмурился от наслаждения: — Ваниль, свежий бетон и... запах грозы перед дождем. Запах озона. Рапунцель наблюдала, завороженная. Она видела, как с каждым новым человеком магия зелья раскрывала чьи-то самые сокровенные, странные и прекрасные тайны. Это было интимнее, чем чтение личного дневника. Когда очередь подошла к концу, Слизнорт, заметив ее горящий взгляд, подзывающе махнул рукой. — А что же вы, мисс Тримбл? Сердце забилось чаще. Смущенно утирая руки о мантию, Рапунцель подошла к столу. Она наклонилась над матовым зельем, над которым все еще вился едва заметный перламутровый пар, завихряясь спиралями. Рапунцель сделала глубокий вдох, и ее мгновенно окутал обманчиво-соблазнительный аромат черного кофе. Темный и торжественный табачно-сандаловый запах мужского одеколона. Рапунцель здорово смутилась, но не подала виду. Вернее, она просто не успела никак выдать свое смущение. Потому что запах сразу же стал меняться, озадачивая ее еще больше. Теперь это был уже сырой, холодный запах таинственных коридоров, который плавно перетек в теплую смесь ароматов обеда в Большом зале. Но и на этом поток сменяющих друг друга образов не закончился. В сознание проник коварным паразитом умиротворяющий призрак масляных красок, давая пустить корни благоуханию нагретых солнцем маргариток на единственном окне в ее башне. А невинные маргаритки превратились в душные, сладкие нарциссы — аромат маминых духов. Сердце Рапунцель пропустило удар. Как в одном зелье могли быть Флинн и мама? Хогвартс и дом? Восторг и страх, радость, тоска, злость, чувство вины, смятение, отчаяние. Она растерянно заморгала и отпрянула от котла прежде, чем резво ползущая по щеке слеза угодила бы прямо в зелье. Комнату заволокло мутной пеленой, яркие краски склянок и светлые пятна лиц поплыли перед глазами, и она ничего больше не видела. Только слышала пошедшие по классу озабоченные шепотки. — Мне... мне нужно... — Она побрела из класса почти на ощупь, дважды наткнувшись на столы. Остальные студенты сами расступались перед нею. — Друзья, давайте не будем отвлекаться! — донесся до нее голос Слизнорта, прежде чем Рапунцель вышла за дверь. Внезапно накатившее головокружение заставило ее хвататься за холодный камень стен на ходу. Земля улетала из-под ног. Смазанные картинки гнались друг за другом, как на дикой карусели. Башня. Лицо Флинна. Вживую и в газете. Мама. Стоящая посреди пустой башни, где больше нет ее, Рапунцель. От этой мысли показалось, что ее вот-вот вырвет. Она присела на корточки и обхватила колени руками. Ей чудилось, будто она все еще вдыхает вездесущий запах маминых духов. Сладкий нарцисс и тяжелая амбра. Мама, ее дорогая, бедная мама! Где она сейчас? Как она? Что думает о ней? Рапунцель скучала по дому настолько сильно, насколько ненавидела саму мысль о том, чтобы туда вернуться. И за это ненавидела саму себя. Кошмарная, она просто кошмарная. Отвратительная, чудовищная. — Эй, ты в порядке? — откуда-то сверху раздался настороженный голос. Рапунцель хотела ответить, но не смогла произнести ни слова. — Ты в порядке? — повторил тот же голос. Ей хотелось, чтоб он ее оставил. Она надавила лбом на колени, судорожно втягивая воздух. Сердце колотилось все сильнее. Ей надо отсюда выбраться. Ей надо домой. Надо все исправить. — Что ел на обед гигантский кальмар? — Судя по близости звука, говоривший опустился перед ней. — Что? — переспросила Рапунцель, не представляя, о чем вообще идёт речь. — Fish and ships. Все еще сбивчиво дыша, Рапунцель наконец смогла сфокусировать взгляд на говорившем. У него было бледное лицо с белыми растрепанными волосами, ярко выделявшееся в полумраке подземелья. Она узнала его. Это был Джек Фрост из «Хогвартс-экспресса». — Согласен, шутка не очень. Сегодня, видно, не в ударе, — улыбнулся он, пожимая плечами. И тут же выставил перед самым ее носом ладонь. — Сколько пальцев? — Три. — Феноменально! — сверх меры восхитившись ее способностями, он обернулся на своих хихикающих спутников. Рапунцель только сейчас заметила, что за его спиной стояло с полдюжины детей значительно младше. Кажется, она знала некоторых из них по урокам. — Очень хорошо! Теперь усложним, — он завел руку за спину. Дети позади него захихикали громче. — А ну, не подсказывать! — прикрикнул на них Джек. — Один, — наугад сказала Рапунцель. — Неверно, шестнадцать! — Он торжественно помахал перед ней ладонью, усеянной бесчисленными пальцами. У Рапунцель вырвался нервный, тихий, но все же смешок. — Как? — только и сумела выдавить она. — Тайна фирмы, — мальчик заговорщически поднес все четыре указательных пальца к губам. После чего тряхнул рукой в воздухе, мгновенно приводя ее в нормальный вид. — Джек никогда не раскрывает нам своих фокусов! — пожаловался один из ребят. — Да? А вам все расскажи! И чем же я тогда буду развлекать столь взыскательную публику? Бегите, поторапливайте Тадаши и остальных, а то мы до поля сегодня не дойдем! — велел он, и дети наперегонки побежали вдоль по коридору подземелья. Джек повернулся к Рапунцель и спросил уже другим, более бережным голосом: — Ты как, полегче? — Да, — кивнула Рапунцель, вдруг понимая, что она действительно чувствует себя легче. Буря тревоги отступила и теперь плескалась мелкими волнами где-то на периферии сознания. — Я просто… Просто… Думаю, я немного запуталась. — В чем? — Во всем. — Раньше не было такого? — понял Джек. — Когда это с тобой происходит, надо найти, на что отвлечься. Что-то хорошее. Или забавное. И дышать глубоко, даже если кажется, что не можешь. Но я надеюсь, повторение тебе не грозит. — Он ободряюще улыбнулся. Затем поднялся на ноги и протянул ей ладонь. — Я должна вернуться в класс, — сказала Рапунцель, принимая его помощь. Она наскоро вытерла слезы и придирчиво отряхнула свою мантию. — Брось! — неодобрительно нахмурился Джек. — Ты же не собираешься провести остаток дня в этом склепе? Только не после того, что я видел. — Последние слова он произнес совсем шепотом, потому что из-за поворота коридора послышались резвые шаги. Это дети бежали к ним обратно. — Джек! Джек! — к нему подскочил мальчик с каштановыми волосами, светя улыбкой, которой не доставало одного молочного зуба. — Профессор Слизнорт дал мне понюхать любовное зелье! — Думаю, ты ему нравишься, — Джек потрепал мальчишку по голове. — Он дал мне тоже! — с ноткой возмущения воскликнула девочка. — Оно пахло яблоками в карамели! — И мне! Мое пахло мокрой собакой! — Ты врешь! Следом за первокурсниками показались и старшекурсники. Высокая блондинка, Леман, увидев Рапунцель, сразу подлетела к ней. — Ты так быстро убежала! Хорошо себя чувствуешь? Все в порядке? Точно? Меня зовут Ханна. Я всю неделю смотрю на твои волосы в Большом зале и думаю «вау!». Я могу их потрогать? Какие чары ты для этого использовала? Зелье? Ну, разве не поразительно?! — Прежде чем Рапунцель успела хоть что-то понять, Ханна Леман энергично потрясла ей руку и уже пристально изучала конец ее косы, почти уткнувшись в него острым кончиком носа. — Ни одного секущегося волоска! — Ханна, время, — напомнил темноволосый Рейвенкловец по фамилии Хамада, проходя мимо них. — У нас тренировка по квиддичу, — объяснил Рапунцель Джек. — Идем с нами? — Видя, что она колеблется, он принял серьезный вид. — Понимаешь, мне нужен независимый наблюдатель. Я собираюсь там, на поле, исполнить один крутой маневр. А потом я буду хвастаться, что он был идеален. И мне нужен кто-то, кто сможет это подтвердить. А ты производишь впечатление честного человека. — Он отразил ее неуверенную улыбку, обезоруживающе просияв. — Пойдем же!

***

Когда Мерида говорила, что сегодня они будут позориться, она в первую очередь шутила. И пусть в каждой шутке была доля правды, на такую тяжелую долю она явно не рассчитывала. — Еще немного, и я начну думать, что попробовать тебя в команду было не такой уж безумной идеей, — сообщила Мерида Хиккапу, закончив хохотать над тем, как Дуглас Дингволл с флегматичным выражением лица, замахнувшись битой, едва не снес сам себе же голову. — Ты как всегда мне льстишь, — пробормотал Хиккап, уткнувшись носом в ворот своей мантии. Он почти спал. Они в числе прочих зевак наблюдали за отборочными испытаниями с полупустых трибун. Воздух на квиддичном поле был прохладным и свежим, пахнущим мокрой травой и далекими дождями. Идиллию нарушала тихая драма, развернувшаяся на газоне, в воздухе и на лице Мулан Фа. Капитан Гриффиндора стояла, скрестив руки на груди. Ее обычно невозмутимый вид предавали глаза, выражавшие стойкое желание оказаться где угодно, лишь бы не здесь. Мулан выглядела так, будто держала минуту молчания по Гриффиндорской гордости и вот-вот готова была пустить скупую слезу. — Следующий! — голос Мулан прозвучал так, будто она призывала на эшафот. На поле выкатился пухленький паренек, волоча прутьями метлу по траве. Он с пыхтением вскарабкался на свою «Комету-207», которая тут же нервно завиляла из стороны в сторону. — Имя? — строго спросила Мулан, занося что-то в свой блокнот. — Рыбьеног… — пискнул тот. — Бедный ребенок. Рыбьеног, твоя задача — не упасть. Не убиться. В идеале — забить гол. Все понятно? Рыбьеног кивнул с таким мужественным видом, будто ему предстояло в одиночку сразиться с армией дементоров. Он взлетел так неуверенно, будто всю дорогу просил у своей метлы дозволения. Джим Хокинс пасовал ему квоффл. Рыбьеног поймал его, чуть не перелетев через ручку, и медленно устремился к кольцам. Этот путь напоминал скорее вялое падение с крайне незначительной горизонтальной составляющей. — Ты знаешь, что полет шмеля противоречит законам аэродинамики? — задумчиво заметил Хиккап в полголоса, наблюдая за этим зрелищем, и Мерида прыснула со смеху. — Бросай! — скомандовала Мулан. Он бросил. Квоффл описал дугу, не долетев до кольца добрых три метра, и уныло шлепнулся о землю. — Я даже не знаю, что вписать в графу «результат», — вздохнула Мулан, старательно игнорируя истерический хохот Мериды на фоне. — «Выжил»? Следующий! Новые кандидаты, близнецы Торстон толкая друг друга вышли вперед и громко объявили о своем намерении быть загонщиками. Они ловко взобрались на метлы и поднявшись в воздух, с таким азартом принялись лупить битами по бладжеру, что последнего, наверно, впервые в истории квиддича, стало жаль. Все закончилось тем, что бладжер, отскочив от биты Таффната, просвистел рикошетом сквозь все поле и врезался в спину несчастного Рыбьенога, который как раз распрямился, подобрав свой квоффл с земли. Хиккап зашикал на Мериду, чтобы та хохотала потише. Или хотя бы подождала, пока прояснится, остался ли бедняга жив. — Прекрасно! — воскликнула Мулан с неподдельным энтузиазмом, подбегая к распластавшемуся звездой мальчишке. — Будешь кандидатом во вратари! Рыбьеног перекатился на спину и простонал. — Я... я охотник, Мулан. — Знаю. Но послушай, ты только что принял бладжер спиной, не выронив при этом квоффл. Это лучшие вратарские навыки, что я видела за сегодня. — Я не не выронил, я упал на него! — Детали! — махнула рукой Мулан, делая пометку в блокнот. — Следующий! Кто у нас еще на вратаря? — Час от часу не легче, — моментально перестав улыбаться, сказала Мерида. С другого конца поля к ним приближалась команда Рейвенкло.* И выглядели они при этом как караван профессиональных наемников на фоне банды деревенских ополченцев. На их лицах читалась холодная уверенность. Вокруг команды плясала стайка восторженной малышни, а рядом с Джеком Фростом шагала никто иная, как Рапунцель. Парочка о чем-то весело переговаривалась. — Смотри-ка, — Мерида выпрямилась на скамье, будто ее ударило током. Вся усталость от бессонной ночи мгновенно испарилась, сменяясь приливом праведного гнева. Фрост улыбался ей одной из своих дурацких обворожительных улыбочек, что-то рассказывая, и Рапунцель заливалась глупым смехом в ответ. «Не могу, учеба!» А пойти под ручку с этим белобрысым паяцем на квиддич — это, видимо, часть учебного плана?! Хиккап глянул в указанном направлении и только пожал плечами: — Ну, он же нравится девчонкам. Мерида сверкнула на Хэддока глазами так, будто он совершил самое подлое на свете предательство. Тадаши Хамада, капитан команды Рейвенкло, шедший первым, еще издали развел руками, как бы спрашивая: «ну, что будем делать?». Мулан издала нечто среднее между стоном и смешком помешанного. Сложив ладони рупором, она прокричала: — Нам нужно еще время! Но Тадаши не мог ее услышать с такого расстояния, и Мулан побежала ему навстречу. — Отлично, — Мерида с недовольством наблюдала, как сходятся два капитана и Мулан складывает ладони в молебном жесте.  Как будто у них была лишняя гордость, чтобы разбрасываться. — Нам нужно еще немного времени. У меня команда не набрана! — Наше время уже началось, — нахмурился Фрост, выглядывая из-за левого плеча Тадаши. — Полагаю, мы можем поделить поле, — подумав, сказал Тадаши. — Ваши кандидаты займут западную половину, мы — восточную. Никто никому не помешает. — Да брось! Серьезно? — негодующе закатила глаза охотница Гого Томаго, лопнув фиолетовый шар жвачки. — Спасибо! Спасибо! — Мулан сорвалась с места, быстро уносясь обратно. — Так, ребята, мы разделим поле с Рейвенкло. Летать будете только по западной половине. Все в курсе, с какой стороны запад? Погнали! Мерида увидела, как Рапунцель, отделившись от Рейвенкловцев, зашагала по направлению к их трибуне.  И при этом она имела наглость на ходу махать им с радостной улыбкой. Данброх заранее приготовилась ее игнорировать, но Рапунцель подсела рядом с таким дружелюбным видом, что сразу стало ясно — ее игнорирование было полностью проигнорировано. — Они парят прямо в небе! Как птицы! — восторженно прокомментировала Рапунцель барахтающихся в воздухе гриффиндорцев. — Парят — это громко сказано, — скептически заметил Хиккап, глядя в ту же сторону. — Как учеба? — процедила Мерида. — Неплохо, — кивнула Рапунцель, совершенно не уловив в ее вопросе яда. На противоположной стороне поля Рейвенкловцы, как по команде оторвавшись от земли, изящно взмыли в воздух, словно стая синих ласточек. Их движения были отлаженными и молниеносными. Синхронность, за которой стояли часы изнурительных тренировок. Они тут же принялись отрабатывать сложные маневры, угнетая и без того подкошенный дух Гриффиндора еще больше. — Вы знали, что в процессе мурмурации каждая птица способна отслеживать движение семи соседних особей? — сказал Хиккап, наблюдая за ними. И голос его при этом был уже не таким сонным. Нет, Мерида не знала. Она понятия не имела, о чем он, и смутно подозревала, что знать не хочет. Но Рапунцель, ахнув, попросила его рассказать поподробнее. Данброх раздраженно пригнулась вперед, водрузив голову на локти, чтобы не мешать этим двоим предателям вместе восхищаться полетом Рейвенкло. На роль вратаря Гриффиндора вызвалась хрупкая на вид девочка. Когда в нее полетел квоффл, она не стала его ловить. Вместо этого она вскрикнула: «Ай!» и накрыла голову руками. Со стороны Рейвенкло, и тех, что в воздухе, и тех, что на трибунах, раздались смешки. Мерида сжала кулаки. Это было еще нормально, когда Гриффиндорцы сами смеялись над своими, но когда это позволяли себе другие факультеты… — Она обладает уникальной тактикой уклонения, — заметил Хиккап. — Я умоляю, — простонала Мулан. — Кто-нибудь, ударьте меня бладжером. Положите конец моим страданиям. Нет, Торстон! Не трожь биту! Я, черт возьми, пошутила! — Близнецы были неплохи! — крикнул подлетая к ней Джим, явно стараясь найти хоть что-то хорошее в сложившейся ситуации. Но Мулан подняла на него суровый, мрачный взгляд: — Один попытался отбить бладжер своей головой, — напомнила она. — Намеренно. А вторая этот бладжер и запустила. Я этих поехавших в команду не возьму! Только через мой труп. Мерида со своего места услышала, как Рафф Торстон тихо сказала что-то зловеще похожее на «можно устроить». Рамки и условности Фроста явно не волновали, потому что он наворачивал круги по всему полю, то и дело оказываясь слишком близко к их трибуне. Можно было конечно объяснить это тем, что снитчу, который тот выискивал, никто не рассказал про договоренность двух команд. Однако у Мериды не было сомнений, что Фрост делал это в первую очередь для того чтобы засвидетельствовать свое почтение Рапунцель. Та радостно махала и в первый, и в тринадцатый раз, когда он пролетал мимо. Словно мамочка, посадившая своего малыша на детскую карусель. Мерида находила это зрелище тошнотворным. Игривый огонек вспыхнул в голубых глазах Фроста, когда он, по всей видимости, озарился идеей, как разнообразить этот увлекательный аттракцион. Он резко перевернулся в воздухе через спину, завис вниз головой на долю секунды и, легко выправившись, подмигнул ей с триумфальной улыбкой. Рапунцель захлопала в ладоши от восторга. — Позер, — фыркнула Мерида достаточно громко, чтоб он мог услышать. — Эй, Фрост! — крикнул Сморкала, сидевший на несколько рядов ниже них. — Что за старое трухлявое бревно ты там оседлал?! Мерида закатила глаза. Высший класс. Не имея возможности поддеть технику противника, Сморкала решил дразнить его за устаревшую модель метлы. Опускаться — так на самое дно.  И хоть Мериде это не нравилось, она прекрасно сознавала, что даже на этом трухлявом бревне Фрост бы его легко уделал. — Твою мамашу! — без секунды промедления выкрикнул Фрост. — Что, не признал? Мерида хохотнула против собственной воли. И Фрост это заметил, отчего ей стало только паршивее. Сморкала заскрежетал зубами, но явно не имел при себе карманов, чтоб достать броское слово в ответ. — Джек, — громко, но спокойно окликнул его Тадаши, подлетая ближе. — Не спортивно, — заметил он так, будто напоминал об этом уже далеко не в первый раз. Фрост отвел глаза в сторону, с видом «ну что ж, теперь поделаешь, если мне совершенно все равно», и упорхнул прочь. Мерида проглядела, что в это время творилось на поле, но явно что-то довольно унизительное, потому что с трибуны, где расположились Рейвенкловцы, раздался настоящий взрыв хохота. — Эй, Гриффиндор! — веселясь, крикнул какой-то щуплый юнец. — Сдавайтесь без боя! Сохраните остатки достоинства! Над ними потешались сопляки-первогодки. Это было уже слишком. — ДАЙТЕ КТО-НИБУДЬ МЕТЛУ! — рявкнула Мерида, вскакивая на ноги. Она, прыгая прямо по скамьям, спустилась с трибуны на траву и подбежала к какому-то третьекурснику с потрепанным «Метеором» в руке. Тот так перепугался, что буквально толкнул свою метлу ей в грудь, словно хотел отбиться от нападения. — Мерида, нет! — крикнула Мулан. Но та уже оттолкнулась от земли. Ветер взревел в ушах и принялся трепать ей волосы. Мир сузился до двух точек: белого затылка Фроста и ее собственного бешеного сердца, неистово колотящегося в груди. Она уже не ощущала усталости в мышцах — только жгучую потребность доказать, на что она способна. — Что за?! — Фрост ошарашено обернулся, обнаружив ее у себя на хвосте. И тут же его ясно-ледяные глаза сузились, а губы растянулись в знакомую дерзкую усмешку. Он принял вызов. Фрост, пользуясь преимуществом, сразу занял доминирующую позицию, пытаясь оттеснить ее к краю. Он не рвался за снитчем, а контролировал пространство, заставляя ее летать по большей дуге, втирая плечом в трибуны. Вместо того чтобы бороться с ним за дюймы, она резко сбросила скорость, позволив Фросту пронестись вперед. Пока он терял доли секунды на разворот, она по диагонали проскочила за ним, вновь оказавшись в игре. — Неплохо, Данброх! — насмешливо крикнул он, появляясь рядом. Мерида удержалась от желания его послать. Снитча по-прежнему нигде не было видно. Она и Фрост смотрели друг на друга в взвинченном ожидании, кто же первый дернется с места. — Не злись, а то покраснеешь, как твои знамена! Мерида почти предложила проверить, посинеет ли он, как его знамена, если она врежет ему по яйцам. Но тут внизу, прямо под ними, блеснул снитч. Они оба резко рванули за ним, словно два сходящихся клинка. Началось пике, ожесточенное толчками в бока. Фрост пикировал элегантно, образуя идеальную аэродинамическую линию. Мерида летела яростно, выжимая из своей-чужой метлы предел возможностей. «Метеор» под ней жалобно трещал от перегрузки. Фрост вышел из пике чуть раньше. Мерида вытянула ручку метлы на себя в самый последний момент, заставив ее подчиниться, и рванула вдоль самой кромки травы. Ликуя от своей маленькой победы, она устремилась за золотой искрой. Но Фрост очутился уже слева. Теперь они летели рядом, плечом к плечу. Снитч резко рванулся вверх, и они одновременно запрокинули древки своих метел, устремляясь за ним. Фрост снова попытался прижать ее к трибунам, сужая пространство для маневра. Мерида сделала вид, что поддается, но только для того, чтобы яростно оттолкнуть его со всей силой. Фроста крутануло в воздухе, и Мерида снова оставила его позади, озаряясь довольной улыбкой. Она видела впереди снитч. Мерида прибавила скорости. Вернее, попыталась прибавить, на что метла с протестующим скрипом сообщила ей, что это предел. Фрост, выныривая справа попытался толкнуть ее в отместку, но Мерида вовремя отпрянула, после чего провернула этот маневр сама. Снитч, словно чувствуя накал страстей, метался между ними, описывая коварные зигзаги. Их руки почти одновременно выбросились вперед. Пальцы Мериды коснулись трепещущего крыла. Пальцы Джека сомкнулись дюймом левее. Всего секунда. Но в игре, где все решают миллисекунды, это было вечностью. Ее ладонь сжала пустоту. Предательскую прохладу осеннего воздуха. Мерида по инерции пролетела еще с десяток метров и наконец остановилась. Наступила тишина, оглушающая после рева ветра и натужного треска метлы. Фрост плавно развернулся перед ней, держа в высоко поднятой руке золотой снитч. Его грудь вздымалась от тяжелого дыхания, а лицо восторженно сияло. — Спасибо за игру! — улыбаясь, сказал он. — Ой, да пошел ты! — выплюнула Мерида и, развернувшись, полетела к Гриффиндорцам. Гриффиндорцы, Рейвенкловцы — почти все они одобрительно хлопали и кричали, воодушевленные явленным зрелищем. Но для Мериды это ничего не значило.  Победил он. Она могла бы винить усталость или чужую метлу, или то, что на ней не было спортивной амуниции. Но все это в сущности было не важно.  Она вступила в этот бой, уверенная в том, что справится. И она проиграла. — Возвращаю, — она спешилась с метлы и, не глядя, всучила ее законному владельцу. Хотя, возможно, и кому-то другому. Она прошла мимо Мулан, которая что-то говорила ей, кажется, «хорошая попытка». И, не взглянув на трибуны, зашагала в сторону замка.