Stargazing for Beginners

      Сказать, что Мерида драматично переживала поражения, означало не сказать ничего. Когда она ушла с квиддичного поля, Хиккап, наученный горьким опытом долгого знакомства с ней, благоразумно воздержался от того, чтобы идти следом. И из тех же соображений выждал несколько часов, прежде чем наведаться в гостиную Гриффиндора. Однако, когда он вернулся, ее там не было. Мерида не высовывалась из своей комнаты весь оставшийся день. Мэвис, спускаясь по лестнице из девичьей половины общежития, лишь раздраженно фыркнула и отмахнулась в ответ на немой вопрос Хиккапа. Мерида не явилась ни на ужин в тот вечер, ни на завтрак следующим утром, очевидно решив трагически заморить себя голодом. После полудня в воскресенье Хиккап обнаружил ее в гостиной у ярко потрескивающего камина. Мерида сидела, взобравшись на диван с ногами, держа на коленях раскрытую книгу и ожесточенно грызла ноготь. Это были самые завидные сидячие места, и стоило бы задуматься, почему пространство вокруг Мериды пустовало. Но инстинкт самосохранения на этот раз его подвел. Хиккап сел с ней рядом, сразу же раскрывая книгу, которую взял из библиотеки для своего домашнего задания по Гербологии. Он украдкой скосил глаза на то, что читала она, — нет, не учебник. Похоже, это были какие-то очень основательные труды по теории квиддича. — Что?! — раздалось с вызовом из-за завеси рыжих кудрей. Она видела затылком? — Ничего. — Хиккап полувопросительно забегал взглядом с иллюстрации зубастой герани на Мериду и обратно. Так, будто искал между ними десять отличий и не находил. — Просто читаю. — Если собираешься прочесть лекцию о том, как поражения закаляют характер, — не поднимая головы, проговорила Мерида, — то предупреждаю: мой характер накален до предела. — Ни о чем таком даже и не думал. — Знаешь, — ядовито прошипела она, — иногда было бы неплохо ощущать, что ты на моей стороне! — Я и так на твоей стороне! — его брови изумленно поползли вверх, скрывшись за каштановой челкой. — Ну да?! — Она порывисто развернулась к нему, яростно сверкнув глазами. «Мерлин, ну почему он не сел где-нибудь в другом месте?» — мгновенно подумал Хиккап. — А кто на поле нахваливал Рейвенкло и потешался над нашими?! — Мерида сказала это очень громко, и Хиккап кожей почувствовал, как скосились на него недобрые взгляды людей в гостиной. Он хотел возразить, что никого он не нахваливал, и Мерида, между прочим, сама смеялась над отборочными громче всех; что это, черт возьми, был даже не настоящий матч, а всего лишь дурацкое состязание, которое она сама же по глупости и затеяла; и что она порядком утомила всех вокруг, ломая эту драму. Но вслух сказал только: — Мне жаль, что ты не поймала снитч. Никто не может выигрывать всегда и во всем. Мерида с рычанием закатила глаза: — Да чтоб тебя, Хиккап! Мне не нужны твои дурацкие утешения! Тогда какого черта ей вообще от него нужно?! — А что я сделать должен?! — Он отчаянно развел руками. — Может, мне вызвать Фроста на дуэль? — Может! — она тряхнула головой с таким утверждающим чувством, будто это действительно был рабочий вариант. — Может, ты уже хоть немного начнешь вести себя как гриффиндорец?! Раз уж шляпа каким-то боком засунула тебя сюда! Хиккап застыл, глядя на нее. Слова отозвались неприятным уколом где-то внутри. У него никогда не было сомнений в том, что шляпа определила его на Гриффиндор исключительно благодаря его фамилии. И, вероятно, в какой-то степени его отчаянным мольбам — она же в конце концов умела читать мысли. Он знал, что занимает чужое место. Он знал, что притворяется тем, кем не является, и делает это из рук вон плохо. Никому даже не нужно было произносить это вслух. Особенно ей. — Окей, я, пожалуй, пойду. — он встал, захлопывая книгу. — Оставлю тебя. — Давай-давай! — крикнула Мерида ему в спину, кровожадно прикусывая ноготь на большом пальце. — Ничего большего от тебя и не ожидала! Осадка от этого разговора Хиккапу хватило, чтобы твердо решить, что теперь он не заговорит с ней первым. А так как ему необходимо было как можно скорее проведать Беззубика, то он совершенно не мог ждать, когда Мерида соизволит пройти через все стадии принятия и остыть. Значит, нужно было идти в лес в одиночку. Ничего, он же как-то прятал Беззубика целый месяц на Олухе, и с этим тоже как-нибудь справится. Делов-то — раз плюнуть. Верно? Пробираться во тьме сквозь деревья ощущалось почти так же, как в детстве, когда, погасив свет, преодолеваешь молниеносные пять шагов до безопасного пристанища кровати, чтоб скорее влезть под одеяло. Только пять шагов были скорее пятью милями, страх — совсем не детским, а безопасное пристанище находилось теперь под крылом дракона. Когда он добрался до скалистого амфитеатра с журчащим родником, его сердце отбивало набат, чечетку и ирландскую пляску одновременно. Беззубик радостно встретил его, утыкаясь угольно-черной мордой в грудь, отчего Хиккап едва сумел устоять на ногах. Он ухватился за широкую шею рептилии и почувствовал, как стальной обруч, сжимавший ему грудь с самого момента их расставания, наконец разжался. — Привет, братец! — с облегчением выдохнул он. — Скучал? Тут Беззубик учуял еду. Хиккап рассмеялся, уворачиваясь от навязчивого драконьего носа. Он закрутился на месте, пытаясь стянуть со спины рюкзак, прежде чем тот окажется растерзан. Наконец справившись с этим, он высыпал на землю кучу припасенной рыбы. Беззубик набросился на угощение, сметая его за секунды. — Полегче, — пробормотал Хиккап, садясь на замшелый камень и наблюдая, как тот ест. Он вынул из-за пазухи свой блокнот и карандашный огрызок. При свете люмоса Хиккап принялся зарисовывать изгиб хвоста, отмечая точки крепления для будущего протеза. Он просидел в лесу несколько часов, пока Беззубик спал, привалившись к нему огромным теплым боком. Хиккап, исчеркав своими каракулями все имевшиеся листы, разложил их вокруг на холодной земле и задумался. В сон клонило все сильнее, отчего размышления становились все обрывочнее. Он потер глаза и рассеянно взглянул вверх на усеянное звездами небо. Здесь, в сердце Запретного леса, в самой странной компании, какую можно представить, он чувствовал себя менее одиноким, чем в переполненном людьми замке. — Я вернусь завтра. Обещаю. — Хиккап сгреб свои чертежи, с неохотой поднялся на ноги. Беззубик смотрел ему вслед с искренним непониманием, почему тот уходит. Обратный путь показался Хиккапу вдвое длиннее и промозглее.

***

В понедельник в расписании стоял первый в году урок Защиты от Темных Искусств. Предыдущий профессор по этому предмету нынче пребывал в больнице святого Мунго на длительном и, скорее всего, бессрочном лечении. Причины тому, разумеется, не разглашались в силу своей конфиденциальности. А это всегда означало, что в курсе была абсолютно вся школа. Не понятно, что именно учителя пытались скрыть, если студенты своими глазами весь прошлый год наблюдали за тем, как профессор Хук все больше сходит с ума. Беднягу одолевала навязчивая идея, будто его всюду преследует крокодил, издающий тикающие звуки. Особенно бессовестные шутники вроде Питера Пэна прятали часовые механизмы в его кабинете, подливая масло в и без того пылающую паранойю профессора. К концу третьего семестра все стало совсем плачевно. Когда профессор Хук в каком-то лихорадочном припадке попытался задушить Пэна, Дамблдор наконец вмешался. И тут надо отдать директору должное — замену он нашел весьма достойную. Профессор Роберт Каллаган был магистром в области Трансфигурации, членом Гильдии Алхимиков и научным руководителем кафедры Экспериментальной магии где-то под покровительством МАКУСА. Хиккап и сам прежде слышал о нем некоторые вещи, и многое почерпнул, слушая возбужденные разговоры столпившихся перед кабинетом студентов. Хиро Хамада, вундеркинд с Рейвенкло, притащил с собой экземпляр «Принципов трансфигурации», чтобы Каллаган подписал его, и громко рассказывал всем, кто стоял поблизости, об этой книге. Громче голоса Хиро, выбивавшегося над общим гамом, был лишь звонкий хохот Фроста. Последний развлекался запуском мелких иллюзий — по воздуху над их головами носились серебристые кролики, кенгуру и колибри. Тот, кто придумал, что ботаники должны быть тихими и забитыми, очевидно, забыл доложить об этом Рейвенкло. Хиккап вдруг задался вопросом, каково было Мериде, что первый урок понедельника у Гриффиндора выдался именно с ними. Она стояла в стороне ото всех, прислонившись к стене, с безучастным видом. Хиккап не был уверен, в ссоре он с ней сейчас или нет, но выяснять ценой собственной шкуры не планировал. Тут перед носом у Мериды назойливо закружила крохотная, размером с бабочку, птица. Данброх быстро и безжалостно прихлопнула ее, испепелив Джека Фроста взглядом. Хиккап еще раз убедился в правильности своих действий. Наконец дверь отворилась, и четверокурсники с нетерпением ввалились внутрь. Кабинет Защиты от Темных Искусств значительно преобразился. От былой готической мрачности не осталось и следа. Большие подвесные клетки и напольные аквариумы, где держали пикси, гриндлоу и прочую малоприятную живность, стояли пустыми. Со стен пропали картины с изображениями агрессивных темных тварей и портреты чопорных волшебников в пышных воротниках. На смену им пришли карты с тускло сверкающими пентаграммами магических защитных полей, таблицы соответствия проклятий и контрзаклятий к ним, цитаты на мертвых языках. Воздух был стерильным и неподвижным. Комнату заливал яркий ровный свет. Хиккап заметил — вместо свечей в большой древней люстре над потолком горели газовые сферы, напоминавшие маленькие шаровые молнии в стазисе. Очень любопытное заклинание. Когда Хиккап отодвинул стул, Мерида сразу кинула сумку на соседний. А когда он поглядел на нее, та лишь вяло пожала плечами, давая понять, что она готова быть его соседкой по парте, но без особого восторга. Хиккап хмыкнул, но промолчал. Профессор Каллаган, спокойный и статный, молча подождал, пока все рассядутся и затихнут. Вместо мантии на нем был классический твидовый костюм с шерстяным жилетом и галстуком. Волосы с серебряной проседью аккуратно зачесаны назад. На лице уже твердо наметились морщины, но глаза профессора были ясными и полными энергии. — С некоторыми из вас я имел честь познакомиться в конце прошлого учебного года, а для тех, с кем еще нет, — приветствую, мое имя Роберт Каллаган, и я буду вашим учителем Защиты от Темных Искусств. Едва он договорил, как в воздух вскинулась рука: — Почему вы оставили кафедру в Салемском университете ради преподавания здесь? — спросил Хиро Хамада с таким нетерпением, будто лежал всю ночь без сна с этим вопросом на языке. Даже объемная шапка взъерошенных черных волос не позволяла ему сравниться ростом с однокурсниками, но быть в рядах самых заметных в классе ему это явно не мешало. — Ваше имя, юноша? — уточнил Каллаган. — Хиро Хамада. — Ах, вот как. И я наслышан о вас. Двенадцатилетний четверокурсник, впечатляет. — От слов профессора Хиро усмехнулся самодовольно и до ужаса смущенно одновременно. — Продолжай в том же духе, и может быть через пару лет я возьму тебя к себе. — Добавил он, зажигая в глазах мальчика восторженный огонь. — А на заданный тобой вопрос я отвечу так, — Каллаган скрестил руки и присел на краешек своего стола, — хороший друг попросил меня об одолжении как раз в тот период, когда я подумывал о смене обстановки. — Так вы вернетесь в Америку? — привлек его внимание еще один голос. — Астрид Хофферсон, сэр. — Полагаю, мне придется. Но прежде чем это случится, я планирую как можно дольше злоупотреблять гостеприимством профессора Дамблдора. — Каллаган слегка улыбнулся внимавшему классу. — Прошлый год вы изучали, как защитить себя от опасности, вызываемой Болотниками, Водяными, Оборотнями и Красными Колпаками, — начал он. — …и крокодилами, — вполголоса припомнил Джек Фрост, ухмыляясь, и по классу пошли смешки, которые, впрочем, быстро смолкли. — Это бесспорно полезные знания, но ни одно из магических существ не сравнится в своем коварстве с человеком. — Его голос был негромким, но в классе стояла такая тишина, что слышен был каждый шорох. — Поэтому в этом году мы поговорим о более изощренных атаках. — С этими словами Каллаган исчез. — И не только поговорим. — Раздался его голос уже в самом конце класса. Все в замешательстве повернули головы. Снот Йоргенсон, выцарапывавший условное изображение мужских гениталий на последней парте, испуганно вскочил, с грохотом опрокинув свой стул, и уставился на стоящего рядом профессора. — Чтоб меня орки…! — у него хватило самоконтроля не закончить эту фразу. Каллаган успокаивающе положил руку ему на плечо. — Как вы это сделали?! — воскликнул Хиро, вытягивая шею. — Как он там оказался?! — ахнула Мэвис, привставая на стуле. — Он трансгрессировал? — В замке невозможно трансгрессировать, — запальчиво возразил Рыбьеног. — «История Хогвартса», глава двенадцать. Каллаган со спокойной полуулыбкой прошел обратно к своему столу, пока класс наперебой выдвигал версии случившегося. — Ну, что это было? — спросил он. — Это мы хотели спросить, — тихо проворчала Мерида. — Фокус, — нахмурил брови Джек. — Иллюзия! — сказала Астрид. — Вы заставили нас думать, что стоите там, тогда как на самом деле… — она не нашла слов, чтобы закончить, зайдя в тупик собственного рассуждения. — И как я это сделал? Все молчали. — Ну как, удалось мне ввести вас в замешательство? — класс разрозненно протянул слова согласия. Хиккап задумчиво пробормотал себе под нос название заклинания. И к его ужасу Каллаган каким-то чудом это заметил. — Что вы сказали? — он жестом руки указал прямо на него. — Ну, эм, Конфундус? — неуверенно повторил Хиккап, вжимая голову в плечи, потому что этот ответ просто не мог быть правильным. — Конфундус. — Каллаган смотрел на него изучающим взглядом. — Очень хорошо! Может, тогда вы сумеете рассказать и о сфере его применения, мистер…? — Хэддок, сэр. — ответил он, краем глаза замечая, как рука Астрид вскинулась вверх в страстном рвении ответить на вопрос. Он с радостью готов был ей уступить. — Но я не понимаю, профессор. Обычно это заклинание применяют к одному человеку за раз, а тут… — Я наложил его на весь ваш класс. — кивнул Каллаган. — Не думаю, что успею научить вас этому в рамках наших уроков, но базовое применение вы точно освоите. — Это потрясающе, — совершенно искренне прокомментировал Хиккап. — Благодарю. Так откуда вам известно об этом заклинании? — Я узнал о нем от… — он сглотнул, поняв, что ему приходится прилюдно упоминать то, что он прилюдно упоминать ненавидел, — своего отца. Он работает в Министерстве магии. — Быть не может! — картинно охнул Снот, и по рядам пробежали едкие смешки. — Хиккап, что же ты нам не рассказывал?! Да, именно поэтому. Каллаган заставил Йоргенсона замолчать одним взглядом. — Действительно. Официально это одни из самых часто используемых в Министерстве чар. А кто мне скажет почему? — Профессор наконец благосклонно кивнул Астрид, которая, казалось, готова была вот-вот взорваться от напряжения. — Оно помогает держать волшебный мир в тайне от маглов, сэр. — опуская наконец руку на выдохе, отчеканила Астрид. — С его помощью можно дезориентировать человека в пространстве, запутать его мысли. — По пять баллов получают Хофферсон и Хэддок. — Каллаган медленно прошелся перед рядами парт. — Сознание, память, восприятие, воля. Все это — продукт сложнейшей мыслительной активности. И всем этим можно управлять. Один из самых базовых инструментов для такого управления — Конфундус. Заклинание, известное некоторым из вас по розыгрышам в школьных коридорах и одурачиванию маглов Министерством магии. Большинство из вас представляет его как невинную шалость. С помощью конфундуса вы можете заставить блестящего стратега пропустить решающий ход в шахматной партии. А вашего соперника в квиддич — сорваться с метлы. Но такой подход — профанация его истинной силы. — Что такое профанация? — шепнула в ухо Мерида. Хиккап приложил палец к губам, не желая упустить хоть слово. — На физиологическом уровне Конфундус создает временный хаос в нейронных связях. Он не стирает память, не подчиняет волю. Он... спутывает карты. Связь между мыслью и действием, между восприятием и реальностью — становится нестабильной. — Каллаган сделал взмах палочкой, и перед ним возникло и начало медленно вращаться сложное трёхмерное изображение человеческого мозга, составленное из мерцающих линий серебристого света. — Ну класс, — мрачно подытожила Мерида, подперев щеку локтем. — А так хорошо все начиналось. — Заклинание воздействует на префронтальную кору, временно нарушая синаптическую передачу. Но его истинная сила в незаметности. Как отличить собственную мысль от навязанной? Как доверять своим решениям, если вы не можете быть уверены, что они действительно ваши? После хорошо примененного Конфундуса жертва никогда не поймёт, что с ней случилось. — Префронтальную чего? Передачу чего?! — возмущенно прошипела Мерида. — Это вообще на каком языке? — Иными словами, — будто услышав ее отчаяние, подытожил Каллаган, — представьте чистый ручей — мыслительную цепочку. Конфундус — это камень, брошенный в его центр. — Но сразу после этого он преступил к наглядным объяснениям на модели мозга, и Мерида обреченно уронила голову на парту. По мнению Хиккапа же, лекция была блестящей. Каллаган небрежно оперировал терминами, о которых в школьном учебнике не было ни слова. Он цитировал ученого мага V века, тут же приводя выводы современников. Это был полет ума, от наблюдения за которым у Хиккапа захватывало дух. Наконец-то у них появился достойный учитель по Защите. — Теория без практики — мертва. — Каллаган смахнул модель мозга, заставляя ее растаять в воздухе, и оглядел класс. — Будут добровольцы? — Позвольте, — Джек Фрост поднялся и, неожиданно указав на Снота, склонил голову в полупоклоне, — пригласить Йоргенсона на танец. Каллаган оценивающе оглядел Фроста, давая классу время отсмеяться. — Чего?! — Йоргенсон опасливо отклонился на стуле. — Мистер Йоргенсон, что скажете? — Профессор Каллаган кивнул, жестом приглашая их выйти вперед. — Я... э... — Снот оглянулся на однокурсников, но нашел лишь любопытные ухмыляющиеся лица. — Ладно, — сдался он, неохотно поднимаясь. Снот, бормоча что-то невнятное о «ненормальных рейвенкловских выскочках», вышел вперед. Джек встретил его на «поле боя» с обезоруживающей улыбкой. — Не волнуйся, — прошептал он. — Я буду нежен. Йоргенсон за спиной у Каллагана украдкой ответил ему жестом, на что Джек с наигранным осуждением покачал головой. — Готовы? — голос Каллагана вернул их к делу. — Мистер Фрост, ваша задача — мягко дезориентировать. — Конфундо! — Джек уверенно взмахнул палочкой. Сначала казалось, что совсем ничего не произошло. Но затем Снот заморгал, покачнулся и уставился на Джека с внезапной задумчивостью. Он поднял руки над головой и подпрыгнул на месте в нестройном балетном па. — А говорил, не танцуешь. — улыбнулся Джек. Под смех класса Снот тряс головой, словно пытаясь вытряхнуть воду из уха. — Неплохо, — одобрительно кивнул Каллаган. — Легкая дезориентация, навязчивая идея. Теперь ваша очередь, Йоргенсон. Попробуйте ответить тем же. — Ладно, Фрост, готовься! — Снот взметнул палочку вверх и… застыл. Он с полоумным видом завертел глазами, ища нечто безвозвратно утерянное. — Это то, о чем я говорил вам. — одобрительно кивнул Фросту профессор. — Представьте теперь, что это заклинание применяется не в учебном классе, а в поединке, когда от скорости вашей реакции зависит ваша жизнь. Очень хорошо. Фините! — Каллаган навел палочку на Снота, позволяя тому вспомнить заклинание. Йоргенсон тут же с криком «КОНФУНДО!» рубанул воздух, как топором. Джек лишь пожал плечами и усмехнулся, заставляя лицо Йоргенсона побуреть на несколько тонов. Снот дернул палочкой снова: — Конфундо! Ничего не произошло. Разве что ухмылка Фроста сделалась чуть шире. — Эм, профессор, — робко подала голос Элис Лидделл, — кажется, он попал в часы. Все повернули головы. Большие напольные часы действительно вели себя странно: секундная стрелка замерла, минутная поползла назад, а часовая беззаботно вращалась по кругу. — Ничего страшного, — сказал Каллаган, взмахом палочки отрезвляя пьяный циферблат. — Попробуйте снова. Сосредоточьтесь. Йоргенсон, пугающе красный от напряжения, снова взмахнул палочкой: — Конфундо! На этот раз заклинание, кажется, достигло цели. Джек Фрост вздрогнул, и на его лице на секунду промелькнуло легкое замешательство. Он медленно оглядел класс, и его взгляд застыл на Мериде. — Данброх, — сказал он с внезапной искренней убежденностью, — хорошо выглядишь сегодня. Глаза Мериды потрясенно округлились. Она перевела взгляд на Йоргенсона, который выглядел ничуть не менее растерянно. — Да шучу я. — Джек хмыкнул, мгновенно меняя вид с озадаченного на самодовольный. — Ничего у него не вышло. Не представляю, с какой силой ему надо было помутить мое сознание, чтоб заставить всерьез сказануть такое. — Фрост зевнул и беспечно повернулся к Йоргенсону боком, пока тот с неистовыми криками «конфундо!» тыкал палочкой в его направлении. С каждой новой безуспешной попыткой смех в классе становился все сильнее. — Ты! — прошипела Мерида, сужая глаза. — Достаточно, — сказал Каллаган. — Десять баллов мистеру Фросту за то, что сумел заколдовать мистера Йоргенсона, а мистеру Йоргенсону пять баллов за часы. Это было очень неплохо. Возможно, я недооценил ваш класс. К следующему уроку я приготовлю для вас задание посложнее. — Да он издевается, — Мерида обвела рукой ту часть аудитории, что всю лекцию просидела с абсолютно потерянными лицами. Торстоны, Мэвис, Клэнк и Боббл с Рейвенкло точно уяснили из этого урока не больше, чем она. А Йоргенсон так вообще возвратился на свое место с таким видом, будто растерял последние мозги. — Конфундус — это вмешательство в когнитивные процессы, — Каллаган постучал указательным пальцем по виску. — Понимая это, вы сможете легче освоить другие, более продвинутые заклинания, в чьих основах лежит тот же принцип. Это нужно не только для их применения, но и для противостояния им. — Сэр, разве можно противостоять Конфундусу? — усомнился Хиро. — Можно противостоять даже Империусу, если развить достаточную ментальную дисциплину. Но об этом на следующих уроках. — Но в нашей программе нет заклинания Империус, профессор, — Астрид все равно подняла руку, хоть Каллаган и позволял им отвечать без этого. — Стандартная программа Хогвартса, — в его голосе прозвучала легкая нотка скуки, — является необходимой базой. Стартовой площадкой, оттолкнувшись от которой вы должны начать летать самостоятельно. Именно этого я и хочу добиться от вас — полета. — Плохие новости для Гриффиндора, — хмыкнул Джек Фрост, и половина класса засмеялась. Профессор терпеливо сделал паузу. — Поэтому, — продолжил он, — я предлагаю вам выйти за рамки. Небольшой исследовательский проект. Только по желанию. Срок — до конца года. Теория, практика, изобретение нового заклинания, зелья или артефакта. Возьмите любую тему и глубоко изучите ее, предложите новый, неочевидный подход. Проявите творчество. По рядам пронесся взволнованный шепот. — Тех, чьи работы покажутся мне... достойными особого внимания, — Каллаган подобрал слова с явной тщательностью, — я приглашу продолжить исследования на своей кафедре после окончания Хогвартса. Это предложение повисло на секунду в воздухе, натянувшемся от замешательства, а затем буквально взорвало весь класс. Каллаган немного подождал, давая ученикам возможность успокоиться, но момент этот никак не наступал. Оживление было слишком сильным. Профессор понимающе улыбнулся — он только что помахал четырнадцатилетним волшебникам билетами прямиком в мир продвинутой магии, и реакция была вполне соответствующей. — Разумеется, все курсы с четвертого по седьмой тоже участвуют! — повысив голос, чтобы перекричать их, добавил он. — Но не дайте трудностям себя запугать. Нам в Салеме нужны именно те, кто не ищут легких путей. Большинство учеников смотрели на него с откровенным благоговением. Хиро Хамада перестал дышать, вытянувшись на стуле. Джека Фроста охватил такой азартно-задумчивый вид, будто в своем уме он уже листал фолианты в Запретной Секции. Хиккап вдруг вообразил, как презентует свою проектную работу: «Дамы и господа, представляю вашему вниманию протез хвостового плавника! Что это такое, к чему он прикреплен, вы спрашиваете? О, это совершенно законный и абсолютно не требующий вашего беспокойства дракон, не обращайте внимания! Он нам здесь нужен только для демонстрации». Если это не впечатлит приёмную комиссию Салема, то он умывает руки. Очевидно, он хмыкнул над своими рассуждениями вслух, потому что Мерида истолковав это по-своему, сказала: — Согласна, полный фарс. — Она хмуро наблюдала за тем, как восторженно Рейвенкловцы обсуждают между собой предложение Каллагана. Хиккап не был с ней солидарен, однако весь этот великолепный мир блистательных магических достижений и высоких перспектив был для него такой же недосягаемой сказкой, как и семь полноценных часов сна. Пока другие грезили о Салеме, он грезил о том, как будет хлюпать в потемках по размытой дождями лесной грязи навстречу своему “внешкольному проекту“. — Ага, — он отвернулся от радостно щебечущего класса и поглядел в окно на Запретный лес. По стеклу скользнула струйка воды, пересекая темную стену многовековых елей. — Ты хоть что-нибудь понял? — Жалобно нахмурив брови, простонала Мерида, когда они вышли из кабинета. — Что-то понял, — кристально честно ответил Хиккап. — Замечательно. — Она раздраженно откинув волосы, закинула сумку на плечо. — Если раньше я прекрасно понимала, что такое Конфундус, то теперь я абсолютно без понятия. Да весь этот урок — один сплошной удар Конфундусом по башке! — Не переживай, Данброх. — Рядом с ними возник Джек Фрост, ехидно ухмыляясь. Очевидно, он шел позади и все слышал. — Зато ты хороша в спорте. Ох нет! — он вскинул брови в притворном испуге. — Я и в этом лучше тебя! — И заливисто смеясь, унесся прочь по коридору, словно рассчитывая, что Мерида будет гнаться за ним. Но та, очевидно, рассудила, что слишком много чести — преследовать его из-за одной дурацкой реплики. Это раньше Мерида могла чуть что кидаться за ним с зудящими кулаками. А теперь она была взрослой. И мудрой. И кинула «конфундо!» ему в спину. Джек в моменте, забыв, как переставлять ногами, запутался в собственных конечностях. Скрипящий звук при скольжении об пол, как с опаской предположил Хиккап, издало его лицо. — А нет, все-таки я тоже что-то поняла, — повеселев, заметила Мерида, быстро пряча палочку в карман. — О, надеюсь, он не повредил ничего, что в нем так нравится девчонкам! — Хихикнула она, глядя, как испуганно хлопочют вокруг Джека Вайолет Парр и Элис Лидделл. Хиккап, который глядел на кузину, укоризненно качая головой, вдруг задумался над специфической конкретностью этого заявления. — Ну что, идем сегодня? — Спросил он, когда они стали спускаться по лестнице. Не надо было уточнять, что именно имелось в виду. — Ох, Хиккап! — Мерида в сердцах ударила себя ладонью по лбу. — Сегодня же тренировка после занятий! И наверняка до темноты. Ты же сам знаешь, мы просто ужасны! ”Мы“ в смысле новички, — быстро уточнила она. — Я понял. — Только не ходи без меня, хорошо? — Нахмурилась Мерида. — Ты ведь помнишь того тролля? — Шепнула она и изобразила, будто все ее тело прошибает дрожь. А может, и не изобразила. — Сегодня тренировка, но завтра! — Хорошо. — Хиккап не стал говорить ей, насколько для него абсурдно ее предложение ”просто подождать”, когда ждать было совершенно невозможно. Тем же вечером после ужина, когда Гриффиндорцы толпой повалили в гостиную, Хиккап сделал вид, что хочет заглянуть в библиотеку. Вместо этого он свернул в нишу с гобеленом, на котором Варнава Вздрюченный вечно получал дубинами от троллей за попытку обучить их балету. И почему кругом одни тролли, когда стараешься о них не думать? Хиккап замер, прислушиваясь к затихающим шагам. Он ждал, пока шум не слился в ровный, безликий гул, а затем, накинув капюшон мантии, выскользнул из-за гобелена и двинулся по опустевшим коридорам. В сторону Запретного леса.

*

Справедливости ради, как позже выяснилось, он не зря не послушал Мериду и вновь навестил Беззубика один. Следующим утром за завтраком Мулан объявила всем им, что тренировки по квиддичу отныне будут проходить каждый божий день и до тех самых пор, пока их команда не перестанет походить на кучку пьяных макак на метлах. Мерида лишь молча покосилась на него и одними губами прошептала «прости». Хиккап в ответ лишь пожал плечами: «ну а что она тут могла поделать?» Мулан Фа выжимала из новой команды все соки, гоняя их по полю до глубокой ночи. Остервенение, с которым она это делала, было в некоторой мере продиктовано тем, что у Мулан остался только один год, чтобы получить предложения от спортивных скаутов. Все знали, что она мечтала играть в квиддич профессионально, как и ее парень Шанг Ли, ставший после выпуска новым загонщиком Сканторпских Стрел. Кто же знал, что когда Мулан займет его место в качестве капитана Гриффиндора, набранная ею команда первым делом устроит юмористическое представление для Рейвенкло, а их хваленая ловец, которая должна давать пример новобранцам, прилюдно продует игру, в которую сама же и ввязалась. В общем, Хиккап не мог винить Мулан. И Мерида, на его взгляд, держалась довольно хорошо. Она тренировалась, стиснув зубы, возвращалась в башню затемно, грязная и промокшая, и, в отличие от сокомандников, ни разу не жаловалась. Да и в конце концов, Джек Фрост после того урока ЗОТИ ушел от нее с подножкой, а не на тот свет. Всю оставшуюся неделю лили сильные дожди, гриффиндорцы ежедневно убивались на поле впотьмах, а Хиккап трижды пробирался в лес в одиночку. Он хотел и чаще, но в ночь со вторника на среду был урок Астрономии. А в четверг он предательски уснул, ожидая, когда Рыбьеног наконец оторвется от какой-то невероятно толстой книги и по примеру Снота и Таффа захрапит. Но Ингерман истолковал его пристальные взгляды по-своему и принялся увлеченным шепотом рассказывать о прочитанном. У Хиккапа не было никаких шансов — он моментально обмяк на подушке, как от Петрификуса, и открыл глаза уже утром. Хиккап решил, что если у него когда-нибудь вдруг разыграется бессонница, он попросит Рыбенога сделать это снова. В субботнее утро выдалась чудесная погода. После легких заморозков воздух стал хрустальным, краски — ярче и насыщеннее. Синева неба отражалась в глади Черного озера. Склоны холмов стали лилово-розовыми от сладко цветущего вереска. В кюветах дороги, ведущей в Хогсмид буйствовали колокольчики. Однако Хиккап не разделял всеобщего воодушевления по поводу первой вылазки в деревню. За завтраком перед его тарелкой с кашей опустился Громобой — темно-стального окраса филин Стоика. Хиккап развернул письмо, гадая, то ли это Макгонагалл проявила небывалую щедрость, подарив ему целую неделю на то, чтобы исправиться, то ли это ее донос пролежал столько дней в ворохе многочисленных документов на министерском столе. Вероятнее всего было второе. «Хиккап, Я получил письмо из школы. Твой декан пишет, что ты не сдаешь вовремя домашние задания, а когда сдаешь, они оставляют желать лучшего. Опоздания, прогулы, провалы по успеваемости с первых же дней. Что на тебя нашло? Раньше ты хоть в учебе показывал какие-то результаты, а теперь решил совсем ни в чем не стараться. Если ты думаешь, что этот номер у тебя пройдет, то сильно ошибаешься. Не вынуждай меня вмешиваться в ситуацию. Ты знаешь, что я не располагаю временем. Возьмись за голову. Твой отец» Он мог бы прислать кричалку. Или поставить в конце каждого предложения жирный восклицательный знак, что больше бы соответствовало реальной подаче этих слов. Но кричалки были слишком эксцентричным для Стоика жестом, а восклицательными знаками он никогда не пользовался. Так же как и украшательствами к подписи вроде «с любовью» или «искренне Ваш». Но если бы вдруг решил, то мог бы начать с, к примеру, «твой отец, к собственному сожалению» или «твой отец, патологически разочарованный». Нет, слишком длинно для Стоика. Должно быть что-то прямое, короткое. Как удар топором. «Твой отец, увы». Да, вот это подошло бы просто идеально. Хиккап смял письмо и кинул его в высокую урну, стоявшую в самом углу Большого зала. Судьба, видимо, продолжала злобно над ним подшучивать, потому что бросок оказался мимо. Хвала Мерлину, никто вокруг в этот момент на него не глядел, потому что Хиккап не хотел поставить под удар свою легендарную репутацию квиддичного охотника. Хиккап попытался убедить себя, что ему наплевать. На письмо отца, на Макгонагалл, на оценки. Но где-то в районе грудной клетки его жгла мерзкая обида, подзуживавшая, что если бы только у него были силы и время, он был бы одним из лучших в классе по успеваемости. Он бы прошел отборочные в команду по квиддичу. Уж Рыбьенога он бы точно обошел! Он бы принял участие в конкурсе Каллагана и придумал бы что-нибудь совершенно… что-нибудь такое…! Но это были лишь оправдания, чтобы чувствовать себя незаслуженно обделенным. Он цеплялся за них как за причину своих неудач, но правда была лишь в том, что он сам и был их причиной. Хиккап твердил себе, что не имел права злиться. И все равно злился. Он наскоро набил рот остывшей овсянкой и поднялся из-за стола. Но тут вдруг встретился взглядом с Рапунцель. Она целенаправленно шла прямо к нему с другого конца зала, и Хиккап застыл на месте с полными щеками, не зная, что ему делать. — Здравствуй, Хиккап! — приветливо сказала она, и ближайшие полдюжины человек за их столом с любопытством уставились на нее. Хиккап в ответ махнул рукой, быстро проглатывая неприятный ком. — Зачем тебе нужен он? — с совершенно непонимающим видом влез Йоргенсон. Сидевшие за ним парни, судя по их лицам, полностью разделяли это недоумение. Все они смотрели на Рапунцель, практически уронив челюсти на стол. Точно, о чем такая красивая девчонка могла говорить с ним? — Мерида не с тобой? — проигнорировав реплику Йоргенсона, спросила Рапунцель. Верно, о его кузине. — Нет, — Хиккап уронил взгляд на пустоту рядом с собой, будто проверяя. — Может, еще спит. Определенно спит. Вчера вечером Хиккап даже не застал момент, когда их команда вернулась с поля, настолько они припозднились. Он заметил, что Рапунцель выглядит как-то встревоженно. Хиккапу вспомнился тот потерянный вид, с которым она рассказала об угрозе возвращения домой. Неужели плохие новости наконец пришли? Руками Рапунцель обхватывала лишь собственные локти — никакого письма от матери не наблюдалось. Но, может, оно было у нее в кармане? — Хочешь, чтобы я нашел ее? — Рапунцель благодарно закивала в ответ, и Хиккап, обогнув стол, поравнялся с ней. — Пойдем. Прогуляемся вместе до башни Гриффиндора. Они вышли из шумного Большого зала и принялись подниматься по мраморной лестнице. Сейчас здесь было совсем безлюдно, и их шаги гулко отдавались под высокими сводами. — У тебя все в порядке? — наконец спросил Хиккап, украдкой косясь на нее. Рапунцель вздохнула, нервно сплетая пальцы. — Сегодня все идут в Хогсмид, — сообщила она, словно страшную тайну. Хиккап лишь кивнул. Он рассчитывал воспользоваться шумихой по поводу вылазки, чтобы улизнуть в лес засветло, прихватив с собой пару бутербродов. Последняя часть плана была уже провалена, потому что, встретив Рапунцель, он забыл взять с завтрака еды. Может, проводив ее к Мериде, он спустится снова, и на этот раз сразу к эльфам на кухню, чтобы попросить еще и рыбы. Да, так он и поступит. — И у меня нет разрешения. — Оу, — только и произнес он, разом вылетая из своих мыслей. Разрешение от родителей. Он забыл, что оно вообще требуется для тех, кто посещает Хогсмид впервые. Пускали туда студентов только начиная с третьего курса. Но ведь Рапунцель было уже пятнадцать, и стало быть это правило на нее не действовало? Хиккап сильно сомневался, что ее мать, получив письмо Дамблдора, первым делом подписала бы разрешение на Хогсмид. Скорее, она сразу утащила бы Рапунцель обратно домой. Но Хиккап все равно зачем-то спросил: — Так и нет никаких вестей от…? Она покачала головой. — Но мне нужно в Хогсмид. Сегодня. Очень нужно. Мне надо… кое с кем встретиться. Хиккап остановился и посмотрел ей в лицо. Большие зеленые глаза Рапунцель были полны тревоги и решимости. — С другом. — добавила она. — О, — он осекся и отвел взгляд, после чего быстро возобновил восхождение по лестнице. Первая вылазка в Хогсмид, а Рапунцель уже пригласили на свидание. Кто-то явно не терял времени. Нет, конечно, она была очень хорошенькой, это понятно. Вспомнить хотя бы реакцию ребят там за завтраком. — И ты хочешь, чтобы Мерида... э-э... провела тебя, да? — Ну-у, Розетта сказала, что у Мериды талант нарушать правила. Хиккап хмыкнул. Это бы сейчас здорово потешило самолюбие Мериды — узнать, какая слава о ней ходит в других факультетах. Наверняка Розетта сказала Рапунцель еще и держаться от Данброх подальше, но та деликатно опустила эту часть. — Я слышала, в замке есть тайные ходы... — Ладно, — Хиккап прервал Рапунцель, пока она не начала говорить лишнее. Они шли сквозь галерею любопытных портретов на седьмом этаже. — Давай найдем Мериду. Но только, ради Мерлина, не говори при всех, куда мы идем. Перед портретом Полной Дамы он остановился и оглянулся на Рапунцель, не зная, как ему поступить. Должен ли он сказать ей, чтоб она подождала его здесь? Или попросить ее отойти подальше, чтоб она не слышала их пароль? Все это показалось Хиккапу неловким и неуместным, поэтому он просто громко сказал: «Ирисковый попрыгун» и шагнул в раскрывшийся проход. В гостиной мельтешили туда-сюда девчонки. Прихорашивания перед первой вылазкой в Хогсмид шли полным ходом. Кто-то вставил в проигрыватель пластинку, и Ванда Джексон громко воспевала о своем погружении в воронку любви. Here I go falling down, down, down Вот я падаю вниз, вниз, вниз My mind is a blank В моем сознании пустота My head is spinning around and around Моя голова идет кругом As I go deep into the funnel of love Когда я погружаюсь все глубже в воронку любви Хиккап и так во всей этой атмосфере почувствовал себя жутко неуютно, так еще и старшекурсница Ариста Сиборн, проскочив мимо с бигудями в волосах, кинула: — А это еще кто? — и имела в виду она явно не его, а кого-то, кто был у него за спиной. Астрид Хофферсон, сидевшая за письменным столом, подняла голову от свитка над которым корпела, и глаза ее потрясенно расширились. Он, наверно, никогда не видел их такими огромными. «Черт. Черт. Черт.» — подумал Хиккап, не в силах повернуть задеревеневшую шею и взглянуть себе за плечо. It’s such a crazy, crazy feeling Это такое безумное, сводящее с ума чувство I get weak in the knees У меня слабеют колени My poor old head is a reelin' Моя бедная старая голова идет кругом' As I go deep into the funnel of love Когда я погружаюсь все глубже в воронку любви I tried and I tried, to run and hide Я пытался, и я пытался, убежать и спрятаться Астрид протянула руку к стоявшему на столе проигрывателю, и музыка оборвалась. Первые несколько секунд кто-то еще увлеченно бегал туда-сюда, занимаясь своими делами, но большинство взглядов мгновенно и неизбежно притянулись к Рапунцель. Бурное копошение красного муравейника замерло, прерванное вторжением единственной пчелы. В возникшей тишине Тэд Виггинс и Джим Хокинс, сидевшие в креслах, зашептались о чем-то между собой. — Всем привет! — прозвучал прямо у Хиккапа за спиной искренне дружелюбный голос Рапунцель. Он лишь болезненно зажмурился от этого звука. Он должен был сказать ей подождать снаружи. — Ну привет, — хмыкнула Жасмин, скрестив руки на груди и многозначительно переглянулась с Мулан. Хиккап покраснел. Он терпеть не мог эти девичьи переглядывания. Астрид вот ни с кем так и не переглянулась, но ее абсолютно ошалелый взгляд пугал его куда больше, чем что-либо другое. Казалось, она вот-вот вскочит из-за стола и размажет их обоих по стенке. Но пока она этого до сих пор не сделала, Хиккап судорожно сглотнул и, подняв голову вверх, позвал: — Мэвис! — Что? — та, доселе стоявшая с любопытством свесившись с лестницы, сделала вид, будто только сейчас начала по ней спускаться. — Позови Мериду! — Зачем? — совершенно бесстыдно полюбопытствовала Мэвис. — Тор Всемогущий, да просто позови! — гаркнул он не своим голосом, неожиданно для самого себя придав Мэвис небывалое ускорение. Хиккап насчитал, что Астрид моргнула всего один раз за всю ту вечность, что гипнотизировала их своим остекленелым взглядом. Он с облегчением выдохнул, разрывая этот мучительный зрительный контакт, когда услышал резвый топот ног по лестнице. Мерида сбежала вниз в пижаме и громко расхохоталась, увидев Рапунцель, будто ей рассказали шутку, в которую она сперва не поверила. Хиккап, опасливо косясь на Астрид, быстро вытянул Мериду и Рапунцель из гостиной. Уже в коридоре последняя, не теряя ни секунды, выпалила свою просьбу, дополнив ее парой страстных реплик о том, как она надеется на них и не представляет, кто еще бы мог ей с этим помочь. Лесть сработала безотказно. Мерида гордо вздернула подбородок, и в ее глазах заплясали веселые чертики. — Вот тебе и тихая Хаффлпаффка! — игриво поддела она, толкнув Рапунцель в бок. — Любовные авантюры, нарушения правил! — Рапунцель отчаянно смутилась и хотела что-то возразить, но Данброх тут же сказала: — Конечно, я помогу! — Ох, правда?! — Рапунцель ахнула и крепко обняла ее, затем оторопевшего Хиккапа, затем снова ее. — Спасибо! Спасибо! — Правда? — в полголоса переспросил Хиккап у заключенной в тиски объятий Мериды. Та пожала плечами и взглядом велела ему прикусить язык. Насколько Хиккапу было известно, у Мериды никогда прежде не возникало нужды пробираться в Хогсмид в обход, ведь разрешение от родителей у нее имелось. Хиккап и сам знал о существовании некоторых тайных ходов. Изучение замка и его окрестностей на первых двух курсах позволило ему чувствовать себя немного увереннее в Хогвартсе. Но знать и использовать знания — это совсем разные вещи. Посему выходило, что ни он, ни она на самом деле не были такими экспертами, какими Рапунцель их мнила. Хиккап обреченно пожал плечами. Мысль о том, чтобы ввязаться в новую авантюру, когда у него уже был на попечении целый нелегальный дракон, вызывала желание забраться в какой-нибудь сундук и закрыть его изнутри. Но вид полных надежды глаз Рапунцель вынудил Хиккапа со вздохом похоронить эту идею. Через полчаса они трое стояли перед статуей Одноглазой Ведьмы. Хиккапу до последнего казалось, что Мерида упрямо скрывает свою некомпетентность. Но когда она достала палочку и произнесла «Диссендо», горбатая спина статуи отъехала в сторону, открыв им чернеющую бездну. И Хиккап подумал, что, вероятно, он знал не все о ее похождениях. — Осторожно на ступеньках, — бросила Мерида через плечо, зажигая белесый огонек на конце своей палочки. Они по очереди спустились в холодный, пропахший сыростью каменный тоннель. По мере углубления в темноту единственным источником света стал люмос Мериды, и Хиккап, последовав ее примеру, зажег свой. Рапунцель не без гордости повторила за ними. — Ну так, с кем у тебя свидание? Расскажешь нам? — Мерида первая нашла, чем скрасить этот мрачный путь. — Это не свидание. — Как скажешь, — хмыкнула ни разу не убежденная Мерида. — Держи при себе свои секретики! Дай угадаю, вы договорились встретиться в кафе Мадам Паддифут? Все парочки туда ходят. — Нет. Место, куда мне надо, называется «Кабанья Голова». Мерида вывернула шею, чтобы переглянуться с Хиккапом в полутьме. — Не самое популярное место для свиданий, — заметил он. — Может, потому что это не свидание? — в голосе Рапунцель послышались нотки раздражения. Они на время замолчали. Где-то вдали с регулярными интервалами падали капли воды. Хиккап, шедший последним, чувствовал, как по спине бегут мурашки. Каждую секунду ему чудились шаги Филча или вяканье миссис Норрис. Внезапно позади что-то зашевелилось. Хиккап инстинктивно подскочил вперед, наступив Рапунцель на пятку. — Ай! — Я что-то слышал. — Да крыса наверно пробежала, — отмахнулась Мерида. — Вот сейчас! — Я тоже слышала, — шепнула Рапунцель. Все трое замерли, затаив дыхание. — Сейчас вы все умрете! — раздался зловещий голос из темноты.