Stargazing for Beginners

      — Сейчас вы все умрете! — раздался зловещий голос из темноты. Все, что Хиккап знал в следующее мгновение, это то, что его сердце рухнуло ничком куда-то вниз. А вслед за ним с секундной задержкой на полу оказалось и его тело, запнувшись о чьи-то ноги. Не исключено, что о его собственные.  Поднялся оглушительный девичий визг. Возможно, Хиккап визжал вместе со всеми, он сам не мог разобрать — было слишком громко.  Громко и темно. — ИНСЕНДИО! — раздался вскрик Мериды, и в темноту ворвался ослепительный поток огня, прокатившись вдоль по тоннелю и с шипением утонув в его повороте.  Чья-то стройная фигура успела отскочить с его пути, в последний миг вжавшись в стену. — ДАНБРОХ, ТЫ АХРЕНЕЛА?! — Джек?! — удивленно позвала Рапунцель, первой вновь зажигая огонек на конце палочки. — ФРОСТ?! — взревела Мерида. — Ты что, совсем, мать твою, отъехавшая?! — На свет действительно выступил Джек Фрост, потрясенный ничуть не меньше, чем они сами. Он ощупывал ладонями свою грудь, очевидно проверяя ее на целостность. — Ты меня чуть нахрен не убила! Мерида, недолго думая, рывком оттолкнула в сторону Хиккапа, который только сумел подняться на ноги, и наставила палочку прямо Джеку в лицо. — Это я еще и отъехавшая?! Каким конченным маньяком надо быть, чтоб кричать в темноте «вы все умрете»?! — Это была шу-у-утка! — Фрост раздраженно закатил глаза, казалось, совершенно не впечатленный угрозой у самого своего носа. — Что-то, что тебе, Данброх, по-видимому, не понять! Вместо слов она зарычала и занесла локоть назад, явно собираясь сделать выпад с каким-то малоприятным проклятием.  Фрост молниеносно вынул свою палочку, приготовившись к бою. — Прекратите! — воскликнула Рапунцель, бросаясь между ними. — Мерида! Это же Джек! — Вот именно! — прошипела Мерида. — Он шел за нами! Точно хочет доложить! — Мания величия — тяжелая штука. — Джек фыркнул. — Не шел я за вами. Вернее, шел, но не по своей воле. — Что. Ты. Здесь. Делаешь. — отчеканила Мерида. — Я. Здесь. Хожу. — передразнил Джек. — Сиротам разрешения в Хогсмид подписывать некому, знаете ли. Его внезапное заявление заметно сбило Мериду с толку, но палочку она так и не опустила. — А что здесь делаете вы? — без улыбки усмехнулся он, скрестив руки на груди. Никто ему не ответил. — Вот именно, — кивнул Джек. — Этот путь — мой единственный. А вы, детишки, просто развлекаетесь. — Это тоже единственный путь! — парировала Мерида. — Для Рапунцель. — Это правда. У меня тоже нет разрешения, — призналась она Джеку. Тот опустил взгляд на Рапунцель, и насмешливо-враждебное выражение на его лице слегка смягчилось. — Понятно. — Он пожал плечами, мгновенно становясь каким-то равнодушно-непринужденным. — Ну что ж, раз уж наши пути пересеклись, могу быть вашим гидом, мадмуазель.  — Спасибо, не надо! У нее есть мы! — Я знаю все тайные входы и выходы. И, в отличие от некоторых, — он бросил едкий взгляд на Мериду, — я действительно ими пользуюсь. А теперь убери эту штуку от моего лица, Данброх. Я уже понял, что ты очень рада меня видеть. Но Мерида все еще не спешила опускать палочку. — Нам всем нужно в Хогсмид, верно? — вмешался Хиккап, желая уже положить конец этой сцене. — Так давайте туда и направимся. — Вот хотя бы Хитклиф из всех вас сказал что-то дельное. — Джек сунул руки в карманы и вальяжно зашагал вперед них всех в темноту. — Он ведь делает это специально, верно? — мрачно спросил Хиккап. — Даже не сомневайся, — Мерида проскрипела зубами и наконец взмахнула рукой в воздухе, зажигая люмос. Атмосфера в тесном тоннеле стала заметно более напряженной. Джек, однако, оказался честен — он знал, куда идёт, и заранее предупредил их о яме в полу. В какой-то момент их пути он с хитрой усмешкой отошел в сторону и с галантным полупоклоном пропустил вперед Мериду. Та с подозрением покосилась на него и тут же, запнувшись, чуть не лишилась равновесия. — Осторожно, ступеньки. — хмыкнул Фрост. Мерида выругалась, направила палочку себе под ноги и освещая ею каменные плиты, принялась подниматься по ним. Ее подъем закончился глухим ударом макушкой о потолок и новой порцией ругани. — Осторожно, крышка люка, — с нескрываемым наслаждением сообщил Фрост. — Какой же ты придурок! — прорычала Мерида, оборачиваясь. — Поверить не могу, что оказалась здесь с тобой! — Поверить не могу, что ты меня чуть не убила! — Не убила же! Кстати, мне очень жаль, — она прервалась, чтобы показать ему язык, — что я не довела дело до конца! Хиккап громко прокашлялся, напоминая, зачем они здесь. Мерида толкнула крышку люка вверх и так и замерла. Прямо перед ее глазами оказались носы чьих-то расшитых бисером туфель. Вокруг было светло, раздавались десятки голосов и звон дверного колокольчика. — Захвати коробку кусачих конфет! — крикнул кто-то сверху. — Хорошо! — раздался совсем близко голос обладателя ног. Мерида бесшумно ойкнула и мучительно медленно опустила крышку. — Что там? — с придыханием спросила Рапунцель. — Туфли, — придушенно пискнула Мерида. — Я тоже их не люблю, — понимающе шепнула она. — Так, ну всё, уйди с дороги, — велел Джек, закатывая рукава своей магловской кофты и оттеснив Мериду от люка, выглянул в него сам.  — Чисто. — Сообщил он и уже через секунду исчез в пятне света, ослепившем всех троих. Крышка захлопнулась за ним, и в туннеле вновь наступила темнота. — Мы должны…? — с сомнением начала Рапунцель, но тут люк снова распахнулся. — Быстрее, — велел им Джек. Хиккап выбрался из туннеля последним. Наверху его встретило ворчание Мериды, бормотавшей что-то о чистом везении. Рапунцель ревностно отряхивала мантию от пыли.  Хиккап огляделся по сторонам. Это было подсобное помещение с кучей деревянных бочек. В воздухе пахло сахаром.  Джек выглядывал из комнаты куда-то за дверь, ожидая момента, когда им можно будет выйти. — Сейчас! — Фрост схватил его за плечо и буквально вытряхнул наружу. Прежде чем Хиккап успел хоть что-то понять, его окутала волна густого, сладкого воздуха, шум голосов, смех и взрыв красок.  Вокруг толклись дети, снуя между витринами кондитерского безумия. Звонкий визг третьекурсников, восхищённые вздохи, чавканье, смех и периодическое громкое «БА-БАХ!», когда кто-то решался попробовать «Перцовую бомбу». Пахло взбитыми сливками, только что растопленным шоколадом, жжёным сахаром с корицей. — Сладкое королевство, — констатировал он появившейся по левое плечо от него Мериде. С потолка свисали гирлянды из леденцовых палочек, мерцающих, как витражное стекло в лучах света. Стены были уставлены рядами гигантских банок с разноцветными конфетами. Здесь были «бобы со всеми вкусами мира» — от жареной картошки до ушной серы. На соседней полке в корзинках лежали «Шоколадные лягушки». — Вау! — Рапунцель восторженно проскочила прямо мимо Мериды и Хиккапа к фонтану под хрустальным куполом. Ярко-розовая глазурь с шипением и бульканьем вырывалась наверх, где по сложной системе желобов стекала вниз, покрывая толстым слоем гигантские клубничные зефирины, которые медленно вращались на вертелах. Воздух над фонтаном дрожал от жара и сахарной пыли. Рапунцель завороженно бродила меж пестрых полок, с восклицанием перескакивая от одной особенно впечатляющей витрине к другой. Хиккап и Мерида наблюдали за ней со смесью нежной снисходительности и веселья. Сейчас она рассматривала медный автомат по производству «Мороженого мечты». Он был весь украшен золотыми звездами и извергал в хрустальные рожки голубые шарики мороженого, меняющие вкус в зависимости от того, о чём вы мечтали. Разглядывая его, Рапунцель вдруг увидела прямо за окном витрины лицо Джека и с лучезарной улыбкой помахала рукой. Она выбежала на улицу, опасаясь, что Джек уйдет, прежде чем она успеет поблагодарить его. Мерида и Хиккап, проталкиваясь сквозь толпу поспешили за ней. Они вывалились на свежий осенний воздух под звон дверного колокольчика. Как раз в тот момент, когда Джек протянул Рапунцель на раскрытой ладони шоколадную лягушку. — Спасибо! — та слегка удивленно и польщенно приняла ее. — За это и за то, что проводил. — Все для вас, — он шутливо изобразил галантное расшаркивание. Мерида громко фыркнула. Схватив Рапунцель за руку, она оттянула ее от Джека в сторону, как от прокаженного: — Ты же сказала, что тебе нужно в «Кабанью голову», верно? Мы с Хиккапом тебя проводим. — В Кабанью голову? — Джек вопросительно поднял бровь, к явному неудовольствию Мериды начиная идти вместе с ними. — Не спрашивай. — У Рапунцель там свидание, — пояснил Хиккап. — Это не свидание! И вам правда совсем не нужно меня провожать. Просто… укажите направление, и я дойду сама. Всех одномоментно поразила глухота, потому что никто никак не отреагировал на слова Рапунцель. Они вывернули на залитую ярким осенним солнцем центральную площадь Хогсмида, растворяясь в пестрой толпе студентов. Воздух был наполнен беспечным смехом и соблазнительными ароматами, доносившимися из «Сладкого королевства» и «Трех метел». Но чем дальше они уходили от центральной площади, тем уже и тише становились улочки. Веселая суета сменилась гулким, почти зловещим безмолвием. Наконец все четверо остановились перед ничем не примечательным, низким зданием.  Вывеска, изображающая отрубленную кабанью голову, скрипела на ржавых петлях, а к ее потрескавшейся краске прибилась такая пыль, что едва можно было разобрать цвета. Окна были покрыты толстым слоем грязи, что совершенно нельзя было понять, горит ли внутри свет и есть ли там люди. От всей постройки веяло заброшенностью и тухлыми яйцами. — Вот мы и пришли, — объявил Фрост, с некоторой театральностью разводя руками. — Гнездышко для уютных романтических рандеву. Мерида скептически осмотрела фасад. — Выглядит так, будто здесь можно подхватить драконью оспу. Ты уверена, что тебе сюда надо? Рапунцель решительно кивнула. — Ну, раз так... — Мерида выдохнула, скрестив руки на груди. — Мы подождем тебя снаружи. — О, не надо! — воскликнула Рапунцель, и в ее голосе послышались нотки паники. — Вам незачем тратить время! — Ладно, — сдалась она. — Но если ты сама не встретишь нас у входа через полчаса — мы ворвемся туда с бомбардой. — Мы этого не сделаем, — парировал Хиккап. — Она это сделает! — нервно хохотнул Джек, очевидно еще помнивший близость пролетевшего перед ним «инсендио». Мерида улыбнулась краешком губ, довольная своей убедительностью. Рапунцель молча глядела на них, ожидая. — Вы должны уйти, — напомнила она. Они переглянулись и, бормоча ей что-то вдогонку, попятились назад. Рапунцель требовательно наблюдала за ними, пока те окончательно не скрылись из виду. Оставшись одна, она повернулась лицом к обшарпанной двери и с взволнованным вздохом уставилась на латунную ручку.  Рапунцель помедлила несколько долгих напряженных секунд, прежде чем наконец собраться с духом и толкнуть ее.

*

Маленькая сгорбленная фигура под черной мантией возилась у дверей, и когда Рапунцель вошла, то невольно задела ее плечом. Совсем легонько, но этого оказалось достаточно, чтобы старушка выронила кошель из ненадежных рук, и монеты, что она пересчитывала, со звоном поскакали по полу. — Ой, простите! — Рапунцель поспешно опустилась на колени и принялась подбирать деньги. — Не беспокойтесь, я все сейчас соберу! Присутствующие, от угрюмого бородача за стойкой до трех еще более угрюмых гоблинов в дальнем углу, молча наблюдали за этим. На стене за плечом бармена висела, беспокойно подергивая ушами, та самая кабанья голова. И тоже смотрела. Рапунцель, стараясь делать вид, что все в полном порядке, возилась, слегка прилипая коленками. Пол был таким же, как все это заведение — грязным и липким от галлонов пролитого пива. Но Рапунцель и не подумала брезговать. Она ответственно заглянула под несколько ближайших столиков, при этом мазнув по полу своими золотыми волосами, чем, вероятно, совершила первую за долгое время уборку в истории «Кабаньей Головы». — Вот, возьмите, пожалуйста, — она протянула старушке полные ладони монет вперемешку с черными комьями пыли. И так и замерла. Из-под тени плаща на нее смотрело, бесстыдно ухмыляясь, совершенно не пожилое и абсолютно не женское лицо. — Флинн?! — шокировано, округлив глаза, шепнула Рапунцель. — Тс-с! — Он поднес скрюченный узловатый палец к губам. Лицо его в миг словно пошло рябью, затягиваясь глубокими морщинами. Черты поползли вниз под тяжестью лет, нос загнулся крюком и обзавелся бородавками, а глаза помутнели, словно два лунных камня. Теперь это была настоящая старуха. — Милое дитя, — очень натурально проскрипела она и вслепую нащупала в воздухе плечо Рапунцель. — Помоги мне присесть. Все еще ошарашенная Рапунцель послушно подвела ее к свободному столику в углу. Поражаясь невероятности происходящего, она словно во сне отодвинула «старухе» стул.

*

— Мы не уходим? — Хиккап айкнул и поморщился, когда Мерида, схватив его за шиворот, потащила в обратном направлении. Они едва успели свернуть с этой малосимпатичной улочки, как ей зачем-то сразу понадобилось обратно. — Хиккап, включай мозги! — посоветовала Данброх, продолжая тащить его. — Конечно, мы не уходим! Она наивная! И совсем одна там. Какой мутный тип станет назначать свидание в гадюшнике вроде этого? — Тут я согласен, — отозвался Джек Фрост, быстро шагая наравне. Его не требовалось тащить, а тем более приглашать с ними. Он всегда приглашал себя сам. Мерида покосилась на него, не зная, какие чувства испытывать от того, что Фрост с ней в чем-то согласен. Перебежав безлюдную дорогу, все трое прильнули к окну. — Видите что-нибудь? — Я — нет. — Ни черта не разглядеть, — Мерида без лишних раздумий протерла рукавом красивой сапфирово-синей мантии опушенное пылью стекло. — С кем это она?

*

Угрюмый бармен, не проронив ни слова, подошел к их столу и, повозив по нему сухой серой тряпкой, изобразил сервис. — Сливочное пиво для милой девочки, — сказала старуха, глядя прямо перед собой. От ее невидящего туманно-белого взгляда Рапунцель делалось очень не по себе. — В бутылке. И чашку черного кофе. Бармен сделал несколько взмахов палочкой, и сначала к их столу подлетела запотевшая бутылка, опустившись прямо перед Рапунцель, а потом с трехсекундной задержкой появилась и чашка перед Флинном, слегка расплескав свое содержимое на блюдце. Зато у них были блюдца. Бармен все так же молча отошел. И словно по команде пристально наблюдавшие за ними посетители начали отворачивать головы, теряя весь интерес к чужакам. Будто какая-то невидимая рука распустила нити, удерживавшие их внимание. Рапунцель по-прежнему опасливо косилась по сторонам. Она украдкой подняла глаза на клыкастую кабанью пасть, бесцельно чавкавшую под потолком. Девочка сглотнула, не в силах не думать о шее животного. — Согласен, местечко не фонтан. Зато далеко от главной улицы, — старуха весело подмигнула, из слепой становясь кареглазой. Закинула стремительно размокающий кубик сахара в кофе и облизнула кончики пальцев. — Это вкусно, попробуй, — бархатным баритоном Флинна сказала она, указывая на бутылку перед Рапунцель. — Горячее, конечно, намного вкуснее, но только не здесь. Здесь вообще лучше ничего не пить и не есть. Уже была в «Трех метлах»? Рапунцель качнула головой. — Еще успеешь, — она пригубила кофе. — Редкая дрянь, — сообщила старуха голосом Флинна, ставя кружку обратно. Пиво, метлы, кофе — что они вообще обсуждают?! — Тебе нельзя здесь появляться! — с жаром прошептала Рапунцель, склонившись над столом. — Тебя же всюду ищут! Старуха хмыкнула. — Нет, солнышко, они ищут этого парня, — лицо под капюшоном снова поплыло, зарябило и разгладилось, являя свой настоящий облик. Молодой, красивый и правильный. Это был ее Флинн. За одним единственным исключением — вместо носа у него было какое-то подобие свиного рыльца. — Или этого, — рыльце вытянулось во внушительный горбатый флюгер. — Я, если честно, уже забыл. О да, «Пророк» меня просто обожает. Не схожу с первых полос вторую неделю. — Это не смешно! — ее потрясение начало сменяться злостью. — Прекрати шутить над этим! — Строгая какая, — Флинн капитулирующе поднял морщинистые ладони и «втянул» нос до нормального состояния. Голова Флинна на маленьких покатых плечах старухи смотрелась невероятно чужеродно. Рапунцель, наверно, стоило бы сказать ему обернуться обратно, чтобы кто-нибудь случайно не заметил. Но она этого не сделала, сославшись на то, что Флинн сидел лицом к стене и видеть его сейчас могла она одна. На самом деле с таким Флинном ей было гораздо комфортнее говорить, чем с какой-то старухой. И она давно не видела его лицо. Его настоящее лицо. Подумать только, она так переживает за него, пока он у всех на виду валяет дурака. — Зачем ты это сделал? Ты должен ее вернуть! — ей не нужно было уточнять, о чем именно идёт речь. — Вернуть? — он хмыкнул, скептически приподняв бровь. — Я ведь не книжку в библиотеке задержал. И потом, как ты себе это представляешь? Я просто являюсь, отдаю ее, и все так проникаются моим очарованием, что мы дружно поем и танцуем в финале? Рапунцель пожала плечами — чем плох этот план? — То, что у тебя прокатил этот номер в «Сладком Утенке», ни о чем не говорит, — Флинн фыркнул, откидываясь на стуле.

*

— Это и есть ее мать? — нахмурился Хиккап. — Такая… — Старая? Видимость в замыленном стекле была по-прежнему просто ужасная. Но нельзя было выдать себя наиболее нелепым образом, чем отмыть его магией здесь и сейчас. — Только не она, — Мерида напряженно сглотнула. — Лучше уж дурацкое свидание. — Что? А что не так с ее матерью? — непонимающе спросил Джек, напомнив им обоим, что он-то еще не был в курсе всей истории. — Ну-у, э-э-эм… — неопределенно протянул Хиккап, поняв по лицу Мериды, что та не собирается утруждать себя объяснениями. — В общем…

*

— Сумка все еще у тебя? — Она тоже краденная? — Рапунцель сощурила глаза, стараясь выглядеть как можно более грозно. Но Флинн, похоже, остался совсем не впечатлен. — У меня, — наконец сдавшись, она обреченно вздохнула. — Я принесу ее в следующий раз. В конце концов у них был уговор. Теперь она должна вернуть ее. Рапунцель не знала, что тревожило ее больше — неведомое происхождение сумки или то, что им больше незачем будет видеться, как только она ее отдаст. Мало того, она так и не успела разгадать ее ценность. Сколько Рапунцель ни заглядывала внутрь и ни ощупывала швы, сумка была обескураживающе пуста. — Не надо, — покачал головой Флинн. — Держи пока у себя. Рапунцель прикусила губу, стараясь выглядеть не слишком довольной этим. Она все еще должна была быть зла на него. — Что ты собираешься делать дальше? — требовательно поинтересовалась она. — Красотка, мои проблемы — это мои проблемы, договорились? И я сюда выбрался не для того, чтобы меня мелюзга отчитывала. — Мне пятнадцать, — возмутилась она. — Именно. Я пришел, чтобы узнать, как у тебя дела. Она все еще хотела спорить, но что-то в его голосе, его словах заставило сердце екнуть. Он пришел, чтобы увидеть ее. — Как Хогвартс? Тебе там все нравится? Хорошо тебя приняли? С каждым новым вопросом Рапунцель была уже все дальше и дальше от того, чтобы стоять на своем. — Очень! — беспомощно просияв, заверила она. — Мне все очень нравится! Флинн, я попала на Хаффлпафф! — Тебе подходит, — он кивнул с одобрительной улыбкой. И Рапунцель запальчиво начала рассказывать ему обо всем, что успело произойти с ней за эти несколько абсолютно удивительных недель. Она поведала ему о Хаффлпаффской гостиной, о движущихся лестницах, о говорящих портретах, о зачарованном потолке в Большом зале. О том, как профессор Макгонагалл превратилась в кошку на уроке. О том, как Рапунцель впервые заработала для своего факультета очки, правильно ответив на вопрос. О том, как ей нравится Гербология, но Трансфигурация, наверно, все-таки больше, хоть и дается она сложнее. «Вот же дурочка!» — вдруг спохватилась она, останавливая себя. — Но ты, конечно же, и так все это знаешь, — смущенно, проводя рукой по заплетенным волосам, сказала Рапунцель. — Ты ведь сам там учился. — Это было давно, — Флинн отмахнулся. Не так уж и давно, — с протестом подумала Рапунцель. — И потом, мне интересно слушать, как ты об этом рассказываешь. Она сжала в руках бутылку со сливочным пивом, чувствуя, как прохлада стекла слегка успокаивает ее дрожащие пальцы. — И ты завела друзей? — подсказал ей Флинн, подталкивая говорить дальше. — Ох! И я завела друзей! — воскликнула Рапунцель, вытягиваясь на стуле. Она ума приложить не могла, как вообще первым делом не упомянула об этом. — Рыжая, белобрысый и темноволосый? — снова подсказал он. — Как ты…?! — глаза Рапунцель изумленно округлились. — Точнее не опишу — я могу видеть только их макушки, — он кивнул куда-то назад. Обернувшись, Рапунцель лишь мельком успела заметить, как вышеупомянутые макушки поспешили скрыться в окне.

*

— Она нас видела? — отчего-то шепотом спросил Хиккап, сидя на корточках на тротуаре. Джек с каким-то азартом потянулся вверх, чтобы взглянуть еще раз. — Что ты делаешь?! — зашипела на него Мерида, утягивая обратно вниз. — Не трогай меня! — он брезгливо отряхнул плечо, до которого дотронулись ее пальцы. — Ты нас выдашь! — Мы уже и так себя выдали. И если кто в этом и виноват, то это ты, Данброх! — Я?! — Ну не у меня же сигнальный костер вместо головы! — Что, прости?! — Я пытаюсь найти в себе силы простить тебя, — заверил Джек. — Но ты этому совсем не способствуешь. Они были так заняты препирательством, что не сразу заметили, как дверь паба приоткрылась и наружу выглянула Рапунцель. Она замерла в проеме, наблюдая за ними тремя. Хиккап встретился с ее вопросительным взглядом. Он закрыл глаза и, пристыжённо склонив голову, обхватил пальцами переносицу. Судя по неутихающим спорам, Мерида и Джек все еще ничего не поняли. — Ребята, — вынужден был позвать Хиккап. — Рапунцель! — Мерида вскочила на ноги. — У тебя все хорошо? — поинтересовался Джек, поднимаясь следом. — Отлично, — кивнула та. — А у вас? — Это там твоя мама? — вместо оправданий в лоб спросила Мерида. Судя по тому, как моментально изменилось лицо Рапунцель, на ответ рассчитывать не стоило. Возникло молчание, в котором она и Мерида смотрели друг на друга. И если последняя была непробиваема, как и всегда, то во взгляде Рапунцель, такой мягкой и во всем соглашающейся, проступила неведомо откуда суровая непреклонность. Она сжала губы в белую линию и нахмурилась абсолютно тем же образом, что и взрослые, когда собираются хорошенько тебя отчитать. — Мы пойдем, — Хиккап потянул Мериду за рукав мантии. — И вернемся через полчаса. — Та сразу запротестовала. — Полчаса! — повторил ей Хиккап, оттягивая от «Кабаньей Головы». Мерида находу обернулась через плечо и упрямо прокричала: — Уже через двадцать пять минут! Когда Рапунцель перевела взгляд на Джека, тот лишь примирительно поднял ладони перед собой и попятился назад: — Меня уже нет. — Увидимся у «Кабаньей головы», да? — кинул он, проносясь мимо Мериды и Хиккапа. И не дожидаясь ответа на свой вопрос, растворился в толпе прогуливавшихся студентов. Они вернулись на людные улицы Хогсмида, и царившее здесь оживление мгновенно захлестнуло их, выбивая тишину переулка у «Кабаньей головы», словно смутный сон. Мерида фыркнула Джеку вслед: — Прицепился как клещ! — Он делает ровно то же, что и ты. — Так я, по-твоему, клещ? — вспыхнула она. — Я считаю, что тебе не все равно. — просто ответил Хиккап. — И это хорошо. Мерида раздраженно скрестила руки и задумалась. Она была явно недовольна, что Хиккап только что похвалил ее, тем самым похвалив и Фроста. И пока она размышляла над тем, как вывернуться из этого хитросплетения с ответной репликой, они уже подошли к дверям под золоченой вывеской «Дэрвиш и Бенгз». — И зачем нам сюда? — спросила Мерида, входя вслед за Хиккапом внутрь. — Мне нужны новые перчатки из драконьей кожи, — сказал тот одновременно и ей, и продавцу за прилавком. Предыдущие Хиккап, как известно, «потерял». Так что отец выслал ему с утренним письмом немного денег именно для этой конкретной цели. Судя по их количеству, Стоик еще не забыл, сколько выдал ему на карманные расходы перед началом учебного года. И, похоже, считал, что его сын со своей плачевной успеваемостью обойдется без шоколадных лягушек и сливочного пива. Потому что суммарно галеонов должно было хватить как раз на одну пару перчаток. А так как бубонтюберам в теплицах Спраут не было видно конца и края, Хиккап зрело рассудил, что руки ему все же дороже, чем сладости. — Вот увидишь, мы вернемся, а Рапунцель там уже и след простыл, — проворчала Мерида, бесцельно прогуливаясь вдоль дубовых стеллажей, уставленных всевозможными причудливыми приборами и механизмами. — Сцапала мамаша! — С этими словами она постучала по одному из встретившихся на пути вредноскопов и, разочарованная отсутствием у себя врагов, поплелась дальше. — Что ты предлагаешь? Сыграть с ее матерью в перетягивание каната? — Уж в этом я бы точно победила, — буркнула Мерида, явно прикинув в голове размер той фигуры в темном плаще. Продавец вытащил из-под стекла на красном бархатном подкладе перчатки разных расцветок. Хиккап задумчиво склонился над ними, понятия не имея, как выбирать. Темно-красные, ядовито-зеленые, бледно-бежевые. Ни одни из них цветом не напоминали Беззубика, но вот эти, например, горчично-желтые, на ощупь были точь-в-точь как гладкая поверхность его головы, когда гладишь рукой. Хиккап одернул пальцы. За его спиной Мерида, взяв с полки карманный телескоп, как-то слишком рьяно вытянула его во всю длину, и продавец попросил ее этого не делать. Хиккап сглотнул, ощущая на себе его выжидающий взгляд. Его собственные глаза беспорядочно бегали по экземплярам разноцветной кожи, ладони отчаянно потели. Он был совершенно не в силах сосредоточиться. — Как ты вообще можешь думать о чем-то другом?! — материализовавшаяся рядом Мерида упрекающе цокнула языком куда-то ему в волосы. Хиккап терпеливо втянул носом воздух, возводя глаза к потолку, и повернулся к ней: — Я не думаю, что если бы мать действительно хотела забрать ее, то стала бы дожидаться вылазки в Хогсмид, чтобы сделать это. Она бы явилась прямо в школу, едва получив письмо. А не вот так — втихаря. И у Рапунцель в замке остались вещи. Мать дала бы ей их собрать, если только не сидит на горе золота. В чем я сомневаюсь. — он обратился к продавцу. — Это всё с Олуха? — Вот эти из Китая. Огненный шар, двадцать галеонов. — темно-красная кожа блеснула лаком в свете свечей, когда тот взял ее в руки, демонстрируя. — Еще бывают поставки из Румынии, обычно в конце месяца. Так что если хотите кожу длиннорога — заглядывайте через недельку. Я могу их для вас отложить. — Но все остальное с Олуха? — зачем-то спросил Хиккап еще раз. Продавец кивнул. — Какие хотите? — напомнил он о себе после мучительно долгой паузы. Он хотел уйти отсюда. К счастью, колокольчик на двери звякнул, оглашая появление нового покупателя. Тадаши Хамада, шестикурсник, капитан команды Рейвенкло, вошел вместе с каким-то своим другом. Тот был еще более плечистым и высоким, до той степени, что даже не походил на студента. Хиккап не знал его имени. Кажется, среди друзей его звали Васаби, но Хиккап понятия не имел, почему. Среди рейвенкловцев были в ходу очень странные клички. Но не ему с его именем было рассуждать об этом. Васаби остался стоять у входа, тогда как Тадаши прошел вглубь к прилавку, встав перед преградой в виде огромной рыжей копны волос. — Знаю, ты считаешь, я не в свое дело лезу! — Мерида возбужденно тряхнула головой. Было видно, что Тадаши пытается заговорить с ней. Но каждый раз, когда он открывал рот, Мерида открывала свой первее: — Но я все же считаю, что нам не следовало ее оставлять! Тем более там, тем более с этой… Хиккап оттянул ее за запястье от прилавка, давая старшекурснику возможность наконец купить то, за чем тот пришел. — Привет, Мерида. — приблизившись, Тадаши широко улыбнулся ей. — Привет. — рассеянно кивнула она, тут же поворачиваясь обратно. — А что стало с твоими прежними перчатками? — Сколько за эти? — Хиккап схватил какие-то наугад. — Семнадцать галеонов. — продавец, уже переключившийся на Тадаши, коротко кивнул в сторону Хиккапа. Наверно, ему стоило уточнить, какие здесь самые недорогие, и выбрать их. Но он невозмутимо полез в карман и, быстро отсчитав деньги, злобно швырнул их на прилавок. Он сам себе ужаснулся, когда монеты с силой срикошетили. Продавец расстрелял Хиккапа взглядом, прежде чем наклониться и поднять их. — Простите. Я нечаянно, — натянуто пробормотал он. По тому, с каким видом продавец вручил ему покупку, было очевидно, что в это оправдание он ни на миг не поверил. Хиккап был рад наконец выбраться из душного магазина на воздух. Если только понятие радости могло стоять рядом со скрутившим живот отвращением, которое он испытывал, по-прежнему сжимая в руке пару новых перчаток. Надо было попросить завернуть их в бумагу. Хиккап затолкал их в карман мантии и глубоко выдохнул. Были ведь времена, когда перчатки были просто перчатками. — Зайдем за перьями? — предложила Мерида. Хиккап жалостливо покосился на окраину деревни. Туда, где начинался багряно-зеленый лес. Он мысленно, со скрипом, отодвинул свои планы еще на сорок минут. Не больше.

*

Яркий дневной свет после полумрака «Кабаньей головы» ударил в глаза. Рапунцель зажмурилась, подставляя лицо ласковому осеннему солнцу. Она, все еще улыбаясь, прижала ладони к слегка розовеющим щекам. То ли виной всему было сливочное пиво, то ли искрящееся внутри нее счастье от этого НЕ-свидания. Она надеялась, что после встречи в Хогсмиде что-то для нее прояснится. Что именно — она точно не знала. Но знала, что теперь запуталась лишь сильнее. Кем он был на самом деле? И кем была она теперь, прикрывающая вора? Отчего же ей по-прежнему казалось, будто она знает его? От ее непомерной наивности? «Не думай об этом. Не сейчас», — приказала себе Рапунцель и решительно зашагала прочь, намереваясь найти друзей. Она свернула в узкий проулок между «Кабаньей головой» и кособоким домиком с соломенной крышей — короткий путь назад к оживленным улицам. Но лишь шагнув в него, Рапунцель ощутила, как уши словно заложило ватой. Здесь было тихо, сыро и пусто. На земле валялись битые бутылки, а стены тупика густо поросли плющом. Теперь уж точно виновато было сливочное пиво, потому что центральная улица Хогсмида находилась в ровно противоположном направлении. Рапунцель тряхнула головой, словно желая избавиться от воды в ухе, и повернула назад. — Здравствуй, дорогая. Из тени подворотни выступила фигура в плаще. И еще до того как она откинула капюшон, Рапунцель уже знала, кого увидит под ним. Этот голос являлся ей во снах каждую ночь. — Мама, — шепнула Рапунцель. — Как… как ты нашла меня? Готель сделала шаг вперед, и луч света упал ей на лицо. В прозрачных глазах проступила угрожающая решимость, от которой спину Рапунцель обожгло холодом. — О, очень просто, дорогая. — Голос ее был сладок, как мед, и ядовит, как беладонна. — Я сразу почувствовала запах обмана и предательства и взяла след. Мама выглядела такой уставшей, что сердце Рапунцель мгновенно пронзило острой виной. Ее лицо было бледным, скулы казались еще острее, чем прежде. Глаза в обрамлении темных кругов — два серых осколка льда. И только пружинившие по плечам черные кудри выглядели такими же живыми, как и всегда. — Я, я… Мне… как? — Рапунцель обхватила себя руками, замерзая под этим взглядом. Она не знала, с чего начать — броситься извиняться, оправдываться или задавать вопросы. Готель кинула презрительный взгляд на стену «Кабаньей головы», обрывая ее жалкие заикания: — Развлеклась? — Мама… — Ради этого все было? Чтобы ты могла шляться по грязным пабам в компании отбросов? — Он не… — Рапунцель выдохнула с ужасом. Она знает. Сколько же именно она знает? — О да, я в курсе, вор и разбойник. — Словно прочитав ее мысли, ответила Готель, взмахнув рукой. — Отличный выбор. — Я хотела учиться, — ухватившись за самое главное, напомнила она нетвердым голосом. — Не мямли! — мама раздраженно поморщилась. — Говори громче, Рапунцель. — Я хотела учиться. — Учиться. — презрительно усмехнулась она. — И как успехи? — Я попала на Хаффлпафф, — отчего-то совершенно задушенно пролепетала Рапунцель. — Я так горжусь, ничего не скажешь. — Готель запрокинула голову и зарылась пальцами в волосы, встряхивая их, как делала это перед зеркалом. И разом все, чем Рапунцель так гордилась, чему так радовалась, показалось ей бесконечно жалким, крошечным, постыдно нелепым. — Мне… мне нравится! — попыталась убедить она сама себя. — И мир вовсе не такой, как ты говорила! — Мир жесток, Рапунцель, — мрачно отрезала Готель. — Я защищала тебя от него. А ты сама бросилась в его пасть. Хотя тебе нельзя было! И ты это знаешь! Могло случиться что угодно! Но еще не поздно. — Голос ее внезапно смягчился, приняв ту бархатную, гипнотическую интонацию, под которую Рапунцель засыпала все свое детство. — Все можно исправить. Мы вернемся домой. Забудем этот кошмар. Она раскинула руки, приглашая ее в объятия. Рапунцель представила, как упадет в них, как делала это тысячи раз прежде. Она сделает это, и все закончится. Эта мучительная тревога в груди утихнет. Ее больше не будет. И Хогвартса тоже больше не будет. Конец звездам в Большом зале. Конец детскому хохоту вокруг. Конец урокам. Конец всему, что она едва успела увидеть. Перед глазами понеслись яркие образы, улыбающиеся лица, чувство искрящегося волшебства под пальцами. Рапунцель сама не заметила, как ее подхватила и понесла та же головокружительная, сбивающая с толку карусель, что и в подземелье у Слизнорта. Она поняла, что не дышит и глубоко втянула воздух. — Нет, — услышала Рапунцель свой собственный голос. Тихий, но четкий. Наступила мертвая тишина. — Что? — Нет, — повторила она уже громче. — …Нет? — Лицо Готель исказилось. Сделалось каким-то абсолютно незнакомым. Ее черты не поплыли, меняясь под воздействием волшебства. Она не сделалась старше, толще или мужественнее. То было нечто совершенно другое. Рапунцель просто больше не узнавала ее. И это пугало до дрожи. — Не пойду! — она топнула ногой, дивясь собственной дерзости. Мама вдруг улыбнулась с ужасающим гневным безумием во взгляде. — О, Рапунцель у нас самая умная, — ее зловещий шепот прозвучал в тишине словно смертоносный крик банши. — Что ж, будь по-твоему. Готель отступила назад. Тень сомкнулась над ней, поглощая. — Мама, подожди! — Рапунцель бросилась вперед, вздрагивая от резкого хлопка над ухом. Но было поздно. Руки сомкнулись на пустоте. Мама исчезла, будто ее и не было. В воздухе остался лишь запах ее духов — сладкий, удушающий аромат нарциссов. Рапунцель стояла, не в силах пошевелиться. Что же она натворила? Что она наделала? Дрожь, начавшаяся глубоко внутри, вырвалась наружу, и теперь ее всю колотило. Мелко и неконтролируемо. Рапунцель обхватила себя руками. Кошмарное чувство, что она только что положила начало чему-то очень плохому, сдавило ребра и легкие. Если бы она только послушалась… все бы было по-прежнему. Что казалось ей теперь совсем не такой уж и незавидной участью. — Она здесь! Я же говорил, что слышал что-то. Рапунцель обернулась. В яркий просвет улицы высыпали Мерида, Джек и Хиккап. Их улыбки мгновенно потухли при виде Рапунцель. — Эй! — Джек ринулся вперед с таким видом, будто обращался вовсе не к ней, а искал здесь еще кого-то, кто, по его мнению, мог ее обидеть. Подбежав, он недоверчиво вгляделся в тень тупика и накрыл ее дрожащее плечо ладонью. — Эй, ты в порядке? За ним уже была Мерида, чья правая рука быстро исчезла в кармане мантии. Рапунцель узнала этот жест. За ним следовало появление волшебной палочки. «Успокойся», — приказала она себе и резко замерла, переставая дрожать. — Да! — она постаралась убедительно улыбнуться. — Да, в полном! — Продолжая старательно растягивать губы в этом подобии улыбки, она по очереди оглядела их обеспокоенные лица. Когда Рапунцель встретилась с сочувственным взглядом Хиккапа, то неожиданно сама для себя объявила: — Кажется… Кажется, я остаюсь! — И сразу же поспешно утерла несколько подступивших слез, стараясь спрятать лицо. Что было совершенно бессмысленно, ведь все и так в упор глядели на нее. Они растерянно стояли вокруг, не зная, что сказать, пока Рапунцель шмыгала носом. Мерида молча приблизилась и решительно обняла ее за плечи. Эти объятия были крепкими и теплыми, но все равно невольно напомнили Рапунцель о тех, других объятиях. От которых она, возможно, навсегда отказалась. — Значит, — в конце концов нарушил молчание Джек, — мы должны это отпраздновать.

*

— Я на мели, — доложил Хиккап, когда они вошли в «Три метлы». Внутри как всегда было не протолкнуться. Пахло печеным мясом и пряным элем. Взрывался бурным хохотом большой стол каких-то старшекурсников, по-видимому накативших нечто покрепче сливочного пива. — Не переживай, я дам тебе в долг. — успокоила Мерида, махнув рукой. Мастерски лавируя между столиками, она пробивала себе дорогу в толпе. Хиккап подозревал, что мастерство это было непосредственно связано с работой локтями. — Великодушно, конечно. — похвалил он. — Но ты и так торчишь мне галеонов семь, если не больше. — Тогда дам тебе в дар! Хиккап, протискиваясь вслед за кузиной к барной стойке, проворчал под нос что-то о том, что это совсем не так работает. — Четыре сливочных пива! — прокричала Мерида пухленькой миловидной женщине за стойкой. — И большой кусок яблочного пирога со взбитыми сливками. Отправившись искать Джека и Рапунцель, они обнаружили их как раз в тот момент, когда завидный стол у камина освободили преподаватели. Слизнорт, Флитвик и Хагрид явно покидали паб навеселе. — А, Хэддок! — пискнул Флитвик, запрокинув на него блестящие стекла очков. — Я все еще жду ваше сочинение! — Этот юноша и вам задолжал, Филиус? — Слизнорт выкинул вперед указательный палец и принялся им трясти, что, по-видимому, должно было оказать на Хиккапа воспитательный эффект. — Я так и не дождался от него ни одного свитка за этот год! — Непростительно! — Флитвик икнул. — Да выходной же, ну! — прогремел Хагрид. — Отцепитесь вы от мальчишки, а! Славный малый! Животных любит! — С этими словами он опустил свою ручищу ему на макушку, чем едва не забил славного малого в пол, словно гвоздь. Мрачно поглядев им вслед, Хиккап тщательно ощупал свой череп на предмет трещин и повернулся к столу, за которым уже сидел, потешаясь, Фрост. — Нехорошо! — пожурил он, цокая языком. — А я думал, ты у нас законченный ботаник, Хамфри! — Ты знаешь, что это не мое имя. — буркнул Хиккап, садясь напротив него лишь с той целью, чтоб держать их с Меридой подальше друг от друга. Та села напротив Рапунцель. — И я вовсе не обязан быть ботаником. Это ты обязан. — Факультетские стереотипы, — отмахнулся Фрост. — Я всего лишь прирожденный гений, не более того. Та самая румяная женщина с задорными светлыми кудряшками принесла за их стол сливочное пиво. Опуская с нагруженного подноса одну кружку за другой, она поинтересовалась у всех четверых: — Как дела, ребятки? Наслаждаетесь выходными? — Не то слово, — лишенным эмоций голосом заверил Хиккап. — Розмерта, душа моя, можно еще орешков? — белоснежно улыбнулся Джек с самым очаровательным видом. — Уже несу, милый! — игриво подмигнула та в ответ. Мерида брезгливо поморщилась. Она выдвинула тарелку с яблочным пирогом на середину стола между собой и Рапунцель и протянула ей вторую вилку. Та приняла ее со слабой благодарной улыбкой. Они изо всех сил старались делать вид, что все в порядке. Но когда не было больше нужды искать стол, пробираться сквозь толпу и делать заказ, повисло неловкое молчание. Иногда кто-то отхлебывал из кружки, но на этом всё. Усилия каждого из них были брошены на то, чтобы не глазеть на Рапунцель и не задавать вопросов о случившемся. Хиккап делал вид, что его страшно увлек дощатый потолок, из-за чего в конце концов ткнул себе кружкой мимо рта и чертыхнулся, облившись. Джек выглядел непринужденнее всех, но его нога нервно постукивала под столом. — Может, хватит? — взъелась на него Мерида. — Что не так с Хаффлпаффом? — вдруг спросила Рапунцель, бесцельно ковыряя край пирога. Есть не хотелось. И хоть Рапунцель так к пирогу и не притронулась, ее странным образом грел сам факт того, что пирог просто был. Здесь, на столе между ними. Правда, Меридиными стараниями он быстро уменьшался. Что тоже было отчего-то трогательно. Возможно, сейчас буквально что угодно могло выбить из Рапунцель слезу. — Что ты имеешь в виду? — не понял Джек. — Ну, он… какой-то… не такой, как надо? — наощупь подбирая слова, неуверенно уточнила она. — Кто тебе такое сказал? — спросила Мерида, пытливо приподняв бровь. Так, будто готова была вздернуть болтуна. Хиккап сдержал усмешку — ирония заключалась в том, что Мерида как раз и была из тех, кто мог сказануть подобное. Видимо, с появлением Рапунцель стандарты оценивания Хаффлпаффа у нее несколько изменились. Рапунцель неопределенно пожала плечами, изучая столешницу. Вид у нее по-прежнему был такой несчастный, что Хиккап не смог промолчать: — Они трудолюбивые. — подал голос он, тем самым притянув ее взгляд. — И добрые. А некоторые люди… В общем, некоторые принимают доброту за слабость. — Хаффлпаффцы просто не кричат о себе на каждом шагу, какие они крутые, в отличие от Гриффиндорцев. — хмыкнул Джек, определенно понимая, на какой эффект рассчитывать. — Извини?! — немедленно возмутилась Мерида, отрываясь от пирога с набитым ртом. — Я все еще работаю над предыдущим твоим извинением, Данброх. Мерида смерила Джека крайне враждебным взглядом и наморщила нос, выражая свое глубочайшее к нему презрение. Но что было удивительно — промолчала. В конце концов они собрались, чтобы заставить Рапунцель отвлечься, а не чтобы опять собачиться. И, похоже, это стоило временного перемирия между ними. — А еще Хельга Хаффлпафф была единственной из основателей, кто готов был принять к себе любого. Вне зависимости от происхождения и талантов. — добавил Хиккап. — Я никогда не признавался в этом. — Он нахмурился, сам не в восторге от того, что собирался сказать, но все же продолжил: — Во время своего распределения я отчаянно просил о том, чтобы попасть на Гриффиндор. Я тогда не знал, что шляпа умеет читать мысли, но так отчаянно хотел этого, что молился всем богам у себя в голове. Я хотел, чтобы отец гордился мной. И после он действительно гордился. Какое-то время. — он пожал плечами, обращаясь к сливочной пене в своей кружке. — Но потом всем стало очевидно, что шляпа просто сжалилась, и истинное мое место на Хаффлпаффе. — Через секунду он понял, что сказал, и взметнул растерянный взгляд на Хаффлпаффку за столом: — Без обид! — Никаких обид. — Рапунцель кивнула. — Иди к черту, чувак! — заступился за нее Джек, кинув в Хиккапа орешек. Хиккап поднял орешек из складки своей мантии и броском вернул отправителю. Джек ловко поймал его ртом. — Ловец, дамы и господа! — торжественно объявил Хэддок. Джек раскланялся в ответ на шутливые аплодисменты благодарной публики в лице Хиккапа и Рапунцель. — Я могла бы быть на Слизерине. — После каких-то своих раздумий вдруг выдала Мерида. — Ну конечно. — Хиккап закатил глаза. Он был уверен, что Мерида выдумала это, только чтобы не оставлять его внезапную исповедь в одиночестве. Или в очередной раз всех шокировать. Она любила вызывать у людей бурную реакцию. — Если кто-то из нас и соответствует описанию своего факультета на все сто, то это ты, Мерида! — Храбрая сердцем и слабая мозгом. — Похоже, Джек углядел в их перемирии прекрасную возможность испытать ее терпение на прочность. Мерида смерила его суровым взглядом. И не придумала ничего лучше, чем одной рукой заслонить глаза Рапунцель, а другой тем временем показать Фросту средний палец. Джек бессильно прыснул со смеху, и Хиккап сразу последовал его примеру. Мерида, не удержавшись, захихикала следом, при этом отчаянно пытаясь удержать пирог в пределах щек. Рапунцель, растерянно переводя взгляд с одного на другого, рассмеялась вместе со всеми. — Шляпа раздумывала между Слизерином и Гриффиндором. — Пояснила Мерида, когда все наконец отсмеялись. — Шансы были равны. Так она сказала. Я выбрала Гриффиндор. Папа учился на Гриффиндоре, а мама на Слизерине. И я не имела ничего против Слизерина, просто… Не хотела, чтобы она надеялась, будто я и дальше буду во всем как она. Я бы никогда не смогла. — Мерида сделала большой глоток сливочного пива. И, обзаведясь пенными усами, громко стукнула кружкой о стол, поставив тем самым жирную точку в своем рассказе. Все выжидающе посмотрели на Джека. Он лишь развел руками: — Я вообще ни черта не знал ни про один факультет. Когда шляпу надели мне на голову, я думал только о том, как бы она мне ее не откусила. Мерида расхохоталась, найдя эту историю необычайно смешной. Немного успокоившись, она лукаво улыбаясь, поделилась с остальными: — Видимо, именно эти блестящие мысли и заставили шляпу отправить Фроста на Рейвенкло! — Что еще раз доказывает, что все это распределение — полная брехня, — подытожил ее мысль Хиккап, и они весело переглянулись в найденном взаимном согласии. После чего с апломбом чокнулись кружками, расплескав часть содержимого на стол. — Брехня! — громко провозгласила Мерида. — Брехня! — повторил Хиккап. — Пошли вы, ребята! — с напускной сердитостью Джек метнул по горсти орешков в каждого из них. — Какое расточительство! — ахнула Мерида. — Прекрати сейчас же! Если ты не хочешь — я съем! — Уж лучше я потрачу их на обстрел! Они все-таки устроили потасовку. С исследовательским любопытством наблюдая за ними, Рапунцель подумала, что, кажется, она научилась отличать шутки от правды. Сейчас, например, были шутки. Даже если каждый из них предпочитал делать вид, что они враждуют взаправду. Говорить о своем новообретенном знании она им, конечно, не собиралась. Рапунцель наконец отхлебнула из своей кружки. Флинн был прав — это было невероятно вкусно. Внутри медленно разливалось тепло.