Stargazing for Beginners

      Хиккап проклинал всё на свете. Ботинки утопали в размокшей лесной грязи, а в голове пульсировала только одна мысль: ему надо успеть до отбоя. Празднование победы в квиддичном матче было отличной возможностью слинять под шумок незамеченным. Он высчитал себе точное время для возвращения и все равно засиделся, все равно дотянул до последнего. Хиккап сам не знал, о чем думал, ведь если его поймают, Беззубика навещать уже будет просто некому. Когда настало время уходить, он продолжил сидеть на месте, тревожно поглядывая на карманные часы, на ползущую по кругу золотую стрелку и всё острее чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. И только когда времени уже совсем не осталось, он схватил свою сумку и, кинув «до скорого, приятель», бросился бежать. Хиккап бежал впотьмах, поскальзываясь на скользком доле, мысленно перебирая оправдания на случай, если его остановят старосты в коридорах. Он был на праздновании по случаю победы в матче и вышел наружу, чтобы покурить. Так он скажет. Конечно, курение не слишком почетное занятие, но хотя бы звучит правдоподобно. Чем ближе было общежитие Гриффиндора, тем отчётливее становился шум вечеринки. Can't stay at home, can't stay at school Old folks say, "Ya poor little fool" Хиккап начал разбирать отдельные слова песни еще до того, как свернул в коридор с портретом Полной дамы. Глухие ритмы музыки пульсировали в каменных стенах, отдавались в подошвах при беге. Down the streets I'm the girl next door I'm the fox you've been waiting for В коридоре у прохода собралась какая-то странная компания. Хилые мальчишки с первого по третий курс. Тинкер Бэлл. Мерида. Рапунцель? Что они все тут делали? Хиккап притаился, желая сперва понять, что вообще здесь происходит, прежде чем решить, стоит ли ему себя обнаруживать. — Нет, что тут делаете вы? — Мерида явно была на взводе. — Мы ищем одного парня, — сказала одновременно с ней Рапунцель. Хиккап почувствовал острый укол тревоги. Они же не его ищут? Мерида бы не стала вовлекать кого-то в это. Она же должна была догадаться, куда он подевался! — Парня? — переспросил один из них. — Хочешь, я им буду? Фу. — Оставь ее, — сказал ему другой. И Хиккап его узнал. Это был младший брат Венди Дарлинг. Джон, кажется. Хиккап решил, что лучше бы ему выйти. Но он тут же обнаружил, что стоит здесь мокрый до нитки и по колено в грязи. Неплохо было бы это исправить, прежде чем показаться из тени. Он закопошился в поисках палочки. Выронил ее на пол. Поднял. Наскоро и не очень-то тщательно применил высушивающее и отчищающее чары… Hello Daddy, hello Mom I'm your ch-ch-ch-ch-ch-ch-cherry bomb Hello world, I'm your wild girl I'm your ch-ch-ch-ch-ch-ch-cherry bomb Хиккап поднял голову как раз, чтобы увидеть, как Джон рухнул на пол от Меридиного удара в челюсть. Может, Мерида сошла с ума и забыла, что она волшебница, а может, она просто-напросто предпочитала физическое насилие магии — Хиккап не знал. Он вообще не знал, что, черт возьми, происходит. А пока все присутствующие стояли в точно таком же шоке, как и Хиккап, Мерида набросилась на Джона сверху. Тот потянулся за отлетевшими в сторону очками, но Мерида снова ударила его. Еще и еще. Она сыпала ударами не переставая. Приятели Джона продолжали потрясенно наблюдать за этим безумием. Кажется, действия Мериды повергли всех в такое глубокое оцепенение, что никто не смел сдвинуться с места. Джон пытался освободиться, закрыть лицо руками, но Мерида прижала его так крепко, что он едва мог пошевелиться. Один из ударов пришелся прямо ему в губу, и та сразу лопнула. Когда Мерида в очередной раз подняла кулак в воздух, он оказался перепачкан кровью. — Мерида, нет! — вскричала Рапунцель, кажется, первой из всех присутствующих вспомнив о наличии у себя воли. А заодно напомнив и Хиккапу. Он метнулся вперед и, обменявшись с Рапунцель мимолетными взглядами, они вместе принялись оттаскивать Мериду. И у них почти получилось это сделать. Ровно до того момента, пока Данброх не заехала Хиккапу прямо в нос. Подошвой. Каким-то совершенно немыслимым образом она заехала ему в нос подошвой. И пока Хиккап, запрокинув голову и ругаясь, осмыслял статистическую маловероятность данного события, железные факты в виде тупой боли и искр указывали на то, что вероятность эта, как ни крути, не равна нулю. Рапунцель засуетилась вокруг, пытаясь заглянуть за его ладонь, которая, судя по нахлынувшему теплу, сейчас останавливала нос от еще одного кровопролития в этом коридоре. — Данброх, чтоб тебя! — озвучил кто-то его мысли. — Фрост?! — удивленно прохрипела Мерида. Он-то тут откуда взялся? Джек Фрост схватил Мериду в охапку, и в первый раз она отбрыкнулась, всё еще сконцентрированная на истекающем кровью лице Джона Дарлинга. Но во второй раз Джеку всё-таки удалось ее скрутить. — Отвали! — злобно прошипела она, хлеща воздух в желании снова добраться до Джона. Последний испуганно отползал от нее подальше на локтях. — С удовольствием! — пропыхтел Джек. — Но сперва может, уймешься нахрен?! Мерида еще какое-то время боролась с воздухом, а потом наконец перестала. Лицо у нее было пунцово-красное. Она шумно дышала, выглядя при этом так, будто не до конца понимает, где находится. Джону помогли подняться на ноги. Он тоже был весь красный, как и Мерида, но в отличие от нее на нем было в разы больше следов драки. Джон ощупал пальцами кровоточащую губу, которая уже начала опухать. У него остались длинные царапины на щеках. «А у Мериды наверняка под ногтями осталась его кожа», — с содроганием подумал Хиккап. — Успокоилась?! — с недоверием поинтересовался Джек, всё еще удерживая ее за плечи. Мерида вытерла костяшками блестящий лоб, на деле лишь сильнее его испачкав. Ее волосы страшно растрепались во все стороны, и сама она теперь казалась какой-то очень растерянной и беспомощной. — Мерлин!… — потрясенно усмехнулся Джек, когда она, не отводя от него взгляда, покачнулась. Хиккап испугался, что Мерида вот-вот расплачется. Ее гордость никогда бы не пережила слезы при стольких свидетелях. — …Да ты просто в стель… Но, к счастью или несчастью, она этого не сделала. Вместо этого Мерида резко сложилась пополам, буквально врезавшись макушкой Джеку в грудь. Бедняга даже не успел отскочить в сторону. — …ку. Она медленно распрямилась, давая Джеку возможность полюбоваться на свой живописный ужин прямо у него на ботинках. Лицо Фроста вытянулось с калейдоскопической скоростью, сменяя эмоции: неверие, отвращение, отрицание, ужас, торг, депрессия. Он бы точно сейчас побледнел, если бы только было куда бледнеть. Хиккап отдал должное тому, что Джек остался невозмутим физически, — его бы точно скрутил рвотный рефлекс, будь он на месте Фроста. — Фу-у-у-у! Вот мерзость! — Тинкер Бэлл наконец решила высказаться. — Немедленно опустить палочки! — И тут все присутствующие вздрогнули от резкого голоса Макгонагалл. «Беда никогда не приходит одна», — обреченно заключил Хиккап и поспешил как можно сильнее вжаться в стену. Профессор Макгонагалл, быстро чеканя шаг, приближалась с другого конца коридора, и полы ее мантии стремительно развевались следом. Позади нее толстой бочкой переваливался Слизнорт и поспешал Флитвик, едва доходивший своим коллегам до пояса. — Всем опустить палочки! — повторила Макгонагалл и требовательно оглядела присутствующих, на что присутствующие нервно покосились на собственные руки — палочки никто даже не вынимал. — Мерлиновы кальсоны, что с вами приключилось? — Профессор Слизнорт брезгливо поморщился на внешний вид Джека. Take my hand Take my whole, my whole life too For I, for I, I can't help fallin' in love with you Заиграла пластинка Элвиса Пресли за стеной. — Она пыталась меня убить! — завопил Джон. Он обвинительно ткнул пальцем в сторону Мериды и запыхался от утомления после попытки произнести столь длинное предложение. Лицо Данброх, такое же красное, как и волосы, под взглядом Макгонагалл мгновенно побелело. Фрост инстинктивно отшатнулся. Видимо, свежий опыт научил его держать дистанцию. — Драки — это неприемлемое поведение для Хогвартса! Я надеюсь, вы отдаете себе отчет, как дико и недостойно то, что вы здесь устроили! Я глубоко разочарована! — Пока Макгонагалл отчитывала их, Рапунцель тронула Хиккапа за плечо, призывая посмотреть вниз. По-прежнему держась за нос, он опустил голову и неожиданно встретился глазами с профессором Флитвиком в двух шагах перед собой. — Не шевелитесь, — коротко приказал тот, взмахнул палочкой, и что-то в переносице у Хиккапа малоприятно щелкнуло. Кровь мгновенно остановилась. — Спасибо, профессор, — поблагодарил Хиккап, активно шмыгая и размазывая грязь над верхней губой. Вместо ответа профессор с досадой покачал головой, и Хиккап вдруг осознал, что тот его осуждает. Флитвик подумал, будто он тоже участвовал в драке. — Я был о вас лучшего мнения, Хэддок. Такая фамилия, а вы! Затем Флитвик увел за собой Джона. Макгонагалл разогнала вечеринку, потому как отчитывать всех под пение Элвиса Пресли было недостаточно устрашающе. Слизеринцев, разумеется, совсем не пришлось пытать для того, чтобы те с радостью выложили всё, что произошло. Слизнорт забрал своих гаденышей обратно в змеиное гнездо, а Хиккап, Рапунцель, Мерида и Джек оказались заперты в пустом кабинете Трансфигурации. Разумеется, никто не запер их в буквальном смысле этого слова. Только когда Макгонагалл велела им ждать и вышла, захлопнув за собой дверь, ни у кого не возникло желания ее ослушаться. Джек устроился у окна, закинув тощие босые ноги на стол с таким видом, будто происходящее его совершенно не касается. Свои злополучные кроссовки он выставил в центр класса, чтобы все могли видеть масштаб его личной трагедии. Фрост уже закончил брезгливо тыкать их палочкой с восклицаниями «Скорджифай!» и, не сильно преуспев в их очистке, объявил панихиду. Теперь всё выглядело так, будто они собрались здесь, чтобы почтить светлую память кроссовок Джека Фроста, и сидели в горестном молчании, не глядя друг другу в глаза. Хиккап, может, и мог бы помочь Джеку с заклинанием, но сейчас его заботили вещи куда похуже каких-то кроссовок. Что, если его вдруг начнут допрашивать о том, как именно он оказался в том коридоре? Что, если кто-нибудь в Гриффиндоре подтвердит, что ни на вечеринке, ни в комнате его не было? Что, если вся эта расследовательная цепочка приведет в Запретный лес? Конечно, это всё была его паранойя. Всем, как метко выразилась Астрид, было наплевать, жив он или мертв, и никто никогда не заметил бы его отсутствие. Особенно на вечеринке, где шумно и все веселятся. Однако зачем его держат здесь, если слизеринцев уже отпустили? Конечно, ими занимается Слизнорт. Хиккапом займется Макгонагалл. И живым она с него не слезет. В голове у Хиккапа мелькнула живописная картина с нависшей над Джоном Меридой, яростно молотящей кулаками. Он с опаской покосился на кузину. Притихшая Мерида сильно настораживала его. Из нее не вылетело ни слова с того самого момента, как вылетело нечто другое. Она вжалась в стул и старалась сидеть неподвижно. Это было для Мериды задачей не из легких, потому что ее всё время кренило куда-то в сторону. Кажется, ей было по-настоящему плохо. — Сколько ты выпила? — спросил Хиккап. — Не считала. — Оно и видно. — Вот, возьми, — Рапунцель встала у его парты и протянула Хиккапу карманный платок. Хиккап принял его, обменявшись с Рапунцель благодарной полуулыбкой. Но, поглядев на платок, понял, что тот был слишком красивым, чтобы Хиккап посмел его испачкать — кружевной, явно ручной вышивки. Так что он просто сжал его в руке на колене и продолжил ждать своей участи. — А с тобой что не так? — хрипло поинтересовалась Мерида, только теперь недоуменно-рассеянным взглядом рассматривая кровь на его физиономии. Действительно, что с ним не так? Хиккап задавался этим вопросом далеко не первый год в своей жизни. Их профессор Прорицания сказала бы что-нибудь вроде того, что когда он родился, Юпитер вошел в оппозицию к Марсу и теперь все его существование отмечено клеймом тяжелой неудачи. — Может, получится их почистить? — тихо спросила Рапунцель у Джека. Очевидно, речь снова шла о кроссовках. — Не думаю, — возразил тот и, посильнее вытянув шею, объявил во всеуслышанье: — Я их теперь выкину! — Это меня расстроить должно? — хмуро покосилась на него Мерида. — Это у тебя вместо «извини» и «спасибо»? — Джек испытующе приподнял одну бровь. Мерида в ответ подняла обе свои с вызовом: — А за что тебе спасибо-то? И вообще, сам напросился. — Напросился?! — опешил от такой наглости Фрост. Он даже скинул ноги на пол, будто готов был вскочить. — Я тебя не просила лезть! — Ребята, — позвала Рапунцель. — Пожалуйста, не ссорьтесь. — Да запросто! — Мерида уложила голову на парту, полностью скрывшись в рыжем ворохе кудрей. — Хватит говорить со мной, Фрост. — С удовольствием. — Он закинул ноги обратно и отвернулся к окну. И уже сидя затылком ко всем, добавил: — Только пускай твой приятель прекратит на меня так странно таращиться. Хиккап, всё это время задумчиво разглядывавший Джека, поспешно отвел глаза. Он размышлял над тем, что, собственно, Фрост вообще делал рядом с башней Гриффиндора в такой час? Как он появился так вовремя, если на вечеринку приглашен не был? Мог ли Джек, ну, к примеру, следить за ним? Нет, это уже совсем бред. Но тогда что он там всё-таки делал? — Я не таращусь, — буркнул он. — Я вообще не понимаю, как ты там оказался. — Шёл мимо. — Джек с насмешливой услужливостью повернул к нему голову и веселым тоном поведал: — Увидел, как твоя психованная подружка убивает человека голыми руками. Решил вмешаться. — Никого я не убивала! — вскинулась Мерида. — Не убила только потому, что я вмешался! — прикрикнул Джек в ответ. — Справилась бы без тебя! — С чем?! С убийством?! — Фрост фыркнул. — Решила покалечить всех слизеринцев за один день? У тебя, Данброх, вообще тормозов нет? — Никого я не калечила! — вскричала не на шутку взведенная Мерида. — Может, одного и покалечила немного… Я не про Пэна! — она зарычала, запутавшись в том, что пытается сказать. — Но он напросился сам! — тут она спрятала лицо в ладони, будто ее замутило. — И что? — без улыбки хмыкнул Фрост. — Ты теперь всем будешь морды бить, кто тебе не нравится? — Может, и буду, я еще не решила! — сил у нее, однако, мгновенно нашлось на то, чтоб ему ответить. — Кстати, ты в списке первый! — Идиотка. — Он негодующе закатил глаза. — Сам идиот! — Да угомонитесь вы оба. Просто невозможно слушать. — Хиккапа всё это так утомило, что он даже не заметил, как открыл рот и высказался вслух. — Ты вообще молчи, — злобно прошипела Мерида. — Шлялся где-то, пока я тут... — Пока ты тут что? — сухо парировал он. — Устраивала разборки с мордобоем? Кстати, отличная работа. Мерида открыла рот, чтобы огрызнуться, но Рапунцель заговорила первее: — Пожалуйста, не ссорьтесь. Нас и так, наверное, исключат. — Не исключат, — успокоил ее Хиккап. — За одну драку не исключают. — Тем более что дралась одна Данброх. Все остальные просто пострадавшие. — Сказал самый пострадавший! — фыркнула Мерида, закатив глаза. — Давай я сейчас в Хамильтона запущу тошнотным сглазом и посмотришь, как тебе такое понравится, Данброх?! — предложил Джек, вынув палочку. — Давай ты меня не будешь впутывать в свою больную вендетту! — прикрикнул Хиккап, не на шутку напрягшись. Однако Фрост, лукаво подмигнув ему, убрал палочку обратно в карман. Хиккап сразу же нахмурился: — И ты прекрасно знаешь, как меня зовут, Джек. — Нет, это меня зовут Джек. Тебя зовут Хэнк. — НЕ. СМЕШНО. — Сотрясая руками воздух, рявкнула Мерида. После на какое-то время настала полная тишина, в которой при желании можно было расслышать, как беззвучно смеется Фрост. — Это я виновата, — очень серьезно сказала Рапунцель, не поднимая глаз. — Если бы я не попросила Мериду помочь найти Джонатана... Если бы я сразу сказала, что сама дойду... — Ты не должна винить себя, — возразил Джек. — Ты должна винить ее. — Он ткнул пальцем в Мериду, которая сдавленно зарычала, снова уткнувшись лицом в парту. Дверь кабинета распахнулась, и вошла профессор Макгонагалл. Её губы были плотно сжаты, очки холодно поблескивали в сумрачном освещении. Она окинула компанию тяжёлым взглядом. Джек быстро скинул ноги с парты как ни в чем не бывало. Мерида подняла голову, став при этом еще более растрепанной и зеленой, чем прежде. — Потрудитесь объяснить, почему на вас нет обуви, — это было первое, что сказала Макгонагалл. И прежде чем Джек успел ответить, все пришли в замешательство от того, что обращалась она не только к нему одному. Ребята сразу склонили головы под парты, проверяя ноги соседей. Все, кроме Рапунцель. Засвидетельствовав ее босые лодыжки, Хиккап и Джек синхронно покосились на Мериду. — Я тут не при чем! — Я сняла туфли во время танцев, — с виноватой улыбкой сказала Рапунцель. — Они остались где-то в гостиной Гриффиндора. Макгонагалл посмотрела на нее каким-то неопределенным долгим взглядом, очевидно взвешивая степень беззаветной бесхитростности Рапунцель. Ей даже не пришло в голову соврать что-нибудь. На удивление, никак это не прокомментировав, Макгонагалл заговорила, обращаясь ко всем: — Профессор Дамблдор временно отсутствует по важным делам, поэтому решение о том, что делать с вами всеми, будут принимать деканы ваших факультетов. Мисс Тримбл, вы можете идти. Не вижу, чего ради вы всё еще сидите здесь. Я уже сказала вам, что, кроме нарушения комендантского часа, вашей провинности не вижу. — Да, но… — Я надеюсь, мне больше никогда не придется штрафовать вас снова. И найдите вашу обувь. — Да, профессор. — Рапунцель послушно посеменила на носочках к двери и на момент обернулась ко всем с ободряющим видом перед тем, как выйти. Хиккап подумал о том, что Рапунцель просто рада была быть не исключенной. Как мало надо для счастья. Особенно когда над тобой не висит дамокловым мечом взбучка от Стоика. Макгонагалл наверняка ему напишет. — Мистер Фрост. — Макгонагалл обратилась к Джеку. — Если я спрошу у профессора Флитвика, имели ли вы право находиться в западной части замка в это время, он сможет мне это подтвердить? Мерида подняла голову, оживляясь. — Да, профессор. — Я непременно сделаю это, мистер Фрост. — Она кивнула. — Вы свободны. — Что?! — Мерида вскочила на ноги. — Он просто так уходит?! — Данброх, сядьте. Джек поднялся со стула с ленцой и, проходя мимо Мериды, едва заметно ей подмигнул. — Невероятно! — злобно пробурчала та, плюхаясь обратно на скамью. Когда дверь за Фростом закрылась, Макгонагалл обратила свой взор на двух оставшихся в классе гриффиндорцев: — Что же до вас двоих. То я считаю необходимой мерой вызвать в школу ваших родителей. Хиккап выпрямился на стуле, будто его молнией прошибло. — Знаю, Хэддок, вы не дрались, и я в это верю. Однако вы вызываете мое беспокойство с самого начала учебного года. Нарушение комендантского часа стало последней каплей. Понятно, значит, она верит, что он слишком слабак, чтобы влезть в драку, но беспокоится за него и поэтому хочет сломать ему жизнь. Он тронут. Озвучивать причины, по которым стоит вызвать родителей Мериды, Макгонагалл не стала в силу их очевидности. Попасться пьяной и дерущейся после отбоя — это какое-то совершенно новое, изобретенное лично Меридой бинго правонарушений. — Разве не директор должен вызывать родителей? — возмутилась она. Хиккап сдавленно выдохнул — не лучшей идеей было дерзить Макгонагалл в ее нынешнем положении. — Совершенно верно. — Холодно взглянула на Мериду профессор. — И, как заместитель директора, все решения в его отсутствие принимаю я. — Она перевела взгляд на Хиккапа: — К сожалению, ваш отец ответил на мое письмо, что в ближайшие дни он не сможет оторваться от дел в Министерстве. — И прежде чем Хиккап успел отойти от волны облегчения, что накрыла его, Макгонагалл добавила: — Однако ваша тетя выразила свое желание явиться как можно скорее, и мистер Хэддок доверил беседу о вас ей. И прежде чем он успел сообразить, что это значит, Мерида почти целиком сползла под стол, накрыв глаза ладонями, и бросилась повторять: — О нет! О нет-нет-нет! Нет, нет, нет, нет! Нет-нет-нет… — Кстати, мы с ней уже успели побеседовать. Вам следовало подумать о последствиях прежде, чем действовать, мисс Данброх. Надеюсь, это и двухнедельные отработки за оттиранием котлов вас чему-то научат. Мерида ненадолго замерла, прислушиваясь к словам профессора, а затем продолжила: — Нет-нет-нет-нет-нет! В дверь аккуратно постучали. — Да-да, — отозвалась Макгонагалл. В проеме показалась миссис Данброх. Идеально прямая, безупречно собранная, как и всегда. Поздний час и скорые сборы не оказали абсолютно никакого влияния на ее внешний вид. На Элинор была красивая узорная мантия из изумрудного бархата, а длинные темные волосы были собраны в косу за спиной — волосок к волоску. — Можем мы немного побеседовать наедине, прежде чем Мерида отправится спать? — поинтересовалась у Макгонагалл Элинор. — Конечно. — Кивнула профессор, и Хиккап поднялся, чтобы выйти вслед за ней. — Будь добр, прикрой за собой дверь, — мягко попросила его Элинор. Он кивнул, оборачиваясь, и она добавила: — Не переживай, дорогой. Я объясню твоему отцу, что ты виноват не был. Мерида втянула тебя в это. Хиккап вздрогнул от того, как Мерида неистово зарычала, распираемая злостью. — Конечно! Он же у нас святой! Хиккап идеальный! — Даже не смей, — так опасно тихо, что у любого застыла бы кровь в жилах, произнесла Элинор. После чего едва уловимым жестом палочки заставила дверь резко захлопнуться. Исключив вероятность лишних ушей, миссис Данброх разом сделалась значительно громче: — Не смей говорить что-то после того, что ты тут устроила! Посмотри на себя! Только посмотри, как ты выглядишь! Это же просто ужас! Мерида Данброх, скажи мне сейчас же, где ты взяла алкоголь! — Была вечеринка по случаю победы в квиддичном матче, — попробовал объяснить Хиккап. В его голове это выглядело как хорошая идея. Элинор ведь тоже училась в школе. В ее годы наверняка были свои вечеринки, и это можно было понять. Однако Мерида сверкнула на него глазами так яростно, будто бы он только что продал ее врагам за три сикля. Хиккап прикусил язык. — Мы выиграли в квиддич! — вскинулась Мерида в попытке объясниться, но мать быстро прервала ее: — Мне нет никакого дела до квиддича! Мне есть дело до того, что моя дочь учиняет драки! Пьяная! Кулаками! Как магл! Чем короче становились восклицания Элинор, тем сильнее Хиккап чувствовал, что совсем не хочет здесь присутствовать. — Так я пойду, пожалуй? — Иди! — гаркнула Мерида. — Мерида! — грозно приструнила ее мать. И уже совсем другим голосом: — Конечно, ступай. Доброй ночи, милый. Затворив за собой дверь, Хиккап еще немного постоял в коридоре, прислушиваясь к возбужденным возгласам. И гадая, как много дней ему теперь придется избегать Мериду в целях личной безопасности. После того как он ушел, крики еще долго раздавались в кабинете. Элинор кричала и обвиняла. Мерида кричала и оборонялась. Бог знает сколько времени все это длилось, но Мерида успела смертельно вымотаться. — Он оскорблял Рапунцель! — И что теперь? Она, однако же, не полезла махать кулаками! Ты одна отличилась! Повела себя как какая-то варварка! Ты Данброх! Ты наследница рода! Мерида фыркнула, запрокинув голову: — Брось, ты в это не веришь! Тройняшки — твои наследники! — И все же! Ты Данброх! Ты должна с гордостью вести себя в обществе, чтобы вступить в достойный брак в будущем! Тут Мерида издала неопределенный звук, сообщивший всей пустой комнате, что она только что совсем неиронично поборола очередной приступ рвоты. — Если тебя вообще возьмут замуж с такими манерами! — подытожила Элинор, перенеся это оскорбительное для слуха происшествие с невозмутимым видом и прямой осанкой. Затем села на одну из школьных скамей, элегантным жестом руки устроив у ног бархатный шлейф мантии. Ладонь ее нервно зависла у напряженного лба, так его и не коснувшись. Элинор тихо вздохнула: — Какой позор. После чего надолго зазвенела очередная тягостная пауза, в которой она размышляла, нахмурившись. Мериде хотелось поторопить ее размышления. И волшебным образом переместиться в свою кровать. Но жестокая правда жизни состояла в том, что мать планировала отчитывать ее еще очень долго, а трансгрессировать Мерида пока не умела. Тикали часы. Мерида никогда не замечала, как же громко они тикают. Она вообще раньше не замечала, что в классе Трансфигурации есть часы. Мерлин, как же ей плохо. Она никогда больше не будет пить. — Сиди прямо, когда я с тобой разговариваю! — безжалостный стальной оклик вырвал Мериду из медленного соскальзывания под стол. Вздрогнув, она отлипла щекой от парты. — И двух месяцев не прошло с начала учебного года, как ты вляпалась в историю! Теперь попробуй убедить меня, что ты не делаешь всё это специально! — Я не специально, — механически проскрипела Мерида. — Кто эта девочка? — устало, но требовательно спросила мать. — Как ты сказала…? — Рапунцель. — Я раньше ничего о ней от тебя не слышала. — Мы недавно дружим. Она с Хаффлпаффа. — Мерида понятия не имела, как разговор пришел к этому, но была готова сейчас обсудить что угодно, лишь бы не свою собственную персону. — Кто ее родители? Мерида закатила глаза — Элинор проводила свой стандартный допрос на предмет приемлемости всего ее круга общения. А потом вдруг сообразила, что понятия не имеет, что отвечать матери. — Не знаю. — Фамилия? — Не помню, — Мерида поджала губы, опасаясь того, что Элинор вполне может быть знакома с настоящими Тримблами. — Хорошая же подруга! Надеюсь, оно стоило того, — Элинор обвела внешний вид дочери пренебрежительным взглядом. Мерида не знала, сколько еще сможет держать на весу свою многострадальную голову, ставшую просто трехтонной за всю ту вечность, что они здесь торчат. Ни на шею, ни на обе руки в этом вопросе больше нельзя было уверенно положиться. Мерида хотела бы вновь упасть лбом на парту, но мать сразу бы велела ей выпрямиться. — Так он сказал, что она… Она из маглов? — Что? Нет. — Ступай спать. — Неожиданно решила Элинор. — Мы вернемся к этому разговору позже. Мерида испытала возмущение — что, черт возьми, они тут еще не успели обсудить?! Но возникать не стала и выскользнула из кабинета, пока мама не передумала и не начала ругать ее снова. — Явилась, — фыркнула Полная Дама, надменно оглядев Мериду с головы до ног. — И в каком виде! — Audentis Fortuna Iuvat, — с трудом ворочая языком, выговорила Мерида. Черт бы побрал этих заучек-старост с их тягой к латыни. Мерида вошла в гостиную, где ее встретил тот особый хаос, который остаётся после хорошей вечеринки. Опустевшие бутылки из-под сливочного пива громоздились на каминной полке кривой башней, а пол был устлан блестящим конфетти и помятыми плакатами со спортивных трибун «Вперед, Гриффиндор!» — эльфы потом всё уберут. В воздухе висел густой, спертый запах смеси дыма, сладких духов, пролитого пунша и пота. Пахло праздником, который закончился. Лестница на женскую половину оказалась для Мериды серьезным испытанием в ее нынешнем состоянии. Она хваталась за перила, замирала, переводила дух и снова карабкалась вверх. В спальне было чертовски темно. Тишину нарушало только мерное дыхание спящих соседок. Мерида сделала шаг, второй — и споткнулась о собственную сумку, которую утром бросила посреди прохода. Чертова она за то, что ее там бросила! Выругавшись шёпотом, она кое-как доковыляла до своей кровати и рухнула на неё плашмя. — Мерида, это ты? — Шёпот, настойчивый и взволнованный, влез в её затуманенное страдающее сознание. — Нет. — Мерида! — шёпот стал ближе, а затем кто-то потряс её за плечо. Пришлось открыть глаза. Над ней нависала Мэвис с широкой улыбкой. Во мраке комнаты это выглядело довольно жутковато. — Куда ты подевалась? — продолжала Мэвис с энтузиазмом, совершенно неуместным для часа ночи. — Я всюду тебя искала! «О, ирония», — подумала Мерида. — У меня был первый поцелуй! — торжественно сообщила Мэвис, словно сакральную тайну. — Чего? — переспросила Мерида. — Поцелуй! — Мэвис зажмурилась и прижала руки к груди, явно переживая момент заново. Она на цыпочках прокралась к своей кровати и нырнула за полог. Мерида слышала, как она ещё какое-то время хихикала в подушку, переживая свой счастливый вечер. Отлично. Мэвис впервые поцеловала мальчика, а она, Мерида, впервые наблевала мальчику на ноги. И с этой занятной мыслью Мерида провалилась в сон.

*

Солнечный свет резанул сквозь сомкнутые ресницы такой острой болью, что запульсировало в висках. Мерида застонала, крепче зажмуриваясь, и попыталась натянуть одеяло на голову. Этого ей сделать не удалось, ведь вчера она уснула на постели прямо сверху, не потрудившись ее расправить. И пока Мерида вслепую и отчаянно кряхтя пыталась выдернуть из-под себя одеяло, закатываясь в неуклюжий рулет, чей-то голос неподалеку произнес: — Доброе утро. Мерида как следует поспорила бы с этим утверждением, если бы могла сейчас связно разговаривать. Вместо этого она лишь протестующе замычала. Голова раскалывалась так, словно на ней всю ночь отплясывал табун кентавров. Во рту было сухо, как в пустыне, и привкус такой, словно феи нагадили. А еще кто-то сейчас страшно раздражал ее тем, что притащил в спальню свой завтрак. Видимо, чтобы над ней как следует поиздеваться. В воздухе плыл пленительный аромат горячей еды. — Открой рот, — раздался настойчивый голос. Она послушалась, и кто-то немедленно влил ей в рот ложку бульона. Мерида, щурясь, приоткрыла один глаз и рассмотрела плывущий и двоящийся в солнечном сиянии силуэт Рапунцель. Свет лучей из не зашторенного окна за ее спиной обрамлял златовласую голову ослепительным нимбом. — Ты ангел, — прохрипела Мерида, с трудом проглатывая. Рапунцель улыбнулась и протянула ей еще ложку. — На завтраке был суп? — Завтрак кончился пару часов назад. Но я сходила на кухню и попросила эльфов дать что-нибудь. — Слава Мерлину, сегодня суббота. — Мерида подтянулась на подушках в сидячее положение. Все же она была не настолько немощной, чтобы ее кормили как ребенка. — Идти на уроки было бы настоящей пыткой. Она резво принялась хлебать суп, чувствуя, как ее несчастное страждущее тело вновь наполняется жизнью. Жизнью, полной боли, но все же жизнью. — А ты как сюда попала? — наконец заметила Мерида, когда суп был почти съеден. — Хиккап меня впустил. Он предположил, что тебе наверняка сейчас плохо… после вчерашнего. — Есть попить? Я от жажды просто умираю. Рапунцель протянула ей кубок, и Мерида жадно на него набросилась. Впрочем, быстро начав пить, она тут же выплюнула все рассеянным фонтаном. — Это нахрен что?! — с выпученными глазами прохрипела она, откашливаясь. — Это дала мне мадам Помфри, — смущенно сказала Рапунцель. — Прости, надо было предупредить. Лишь услышав имя школьной медсестры, Мерида разом осушила остатки того, что еще не успела выплюнуть. Все до последней капли, сцеженной на язык. — Сначала она не захотела ничего о тебе слышать, тогда я сказала, что у меня болит голова. Не думаю, что она мне до конца поверила. В любом случае, надеюсь, это должно хоть немного тебе помочь. — Ты слишком хорошая, ты знаешь это? — очень серьезно посмотрев на нее, спросила Мерида. — Брось. — Рапунцель смущенно отмахнулась. — Это ведь ты за меня вчера вступилась. Кстати, не надо было этого делать. — Еще как надо. — мрачно, но упрямо возразила Мерида. — Я слышала, твоя мама была здесь? Мерида замерла. Картинки вчерашнего дня замелькали перед глазами — молниеносно, болезненно, как куски разбитой мозаики с острыми краями, что впиваются в мозг. Квиддич. Дождь. Уворачивания от бладжера. Трепещущий снитч за плечом у Дэша. Ликование толпы. Танцы. Тинкер Бэлл. Мерзкий смех кучки мальчишек. Тут ее кулак начал саднить, словно вспомнив о проделанной работе, и Мерида поглядела на свою руку зачарованно, сжимая и разжимая пальцы. А картинки все продолжали лететь — Фрост. «Может, уймешься нахрен?!» Рвота. «Она пыталась меня убить!» — вопль парня с окровавленным ртом. Макгонагалл. Родителей в школу. Ее мама. Здесь, в Хогвартсе. — О нет, — простонала Мерида, закрывая лицо руками, и откинулась обратно на подушку. — О нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет. Нет! Если от зелья мадам Помфри и был какой-то исцеляющий эффект, то со всей тяжестью свалившейся на нее реальности Мерида совсем его не почувствовала. — Не все так плохо, — осторожно погладила ее по плечу Рапунцель. Где-то в коридоре послышались шаги и приглушенные голоса, а затем дверь распахнулась. — Весь замок гудит! — возглас Рафф заставил голову Мериды зазвенеть, словно церковный колокол. — Говорят, что Мерида начистила кому-то из Слизерина морду! Говорят, у него теперь вместо лица отбивная! — Спасибо, Торстон, — послышался следом недовольный голос Астрид. — Ты просто кладезь ценной информации — они же еще не знают этого! А она теперь всегда здесь будет торчать? — Я уже ухожу, — сказала Рапунцель, вставая. В любой другой день Мерида была бы рада как следует наязвить Хофферсон и заставить Рапунцель остаться. Но детальная четкость собственных воспоминаний совершенно лишила ее всякого внимания к тому, о чем говорили в комнате. Так что она просто позволила болтовне звенеть над ней до тех пор, пока не осталась совсем одна. Или думала, что осталась одна. Когда Мерида открыла глаза и села на кровати, то обнаружила, что в комнате все еще находится Астрид. Она сидела абсолютно бесшумно, пребывая в привычном для себя состоянии, то есть за чтением книги. — Который час? — осипшим голосом спросила Мерида. За окном либо было очень пасмурно, либо уже смеркалось. Грязно-синие тучи недовольно ворочались и ползли, подгоняемые напором злого ветра. Астрид ничего не ответила, и, повторив вопрос несколько раз, Мерида поняла, что та ее игнорирует. Ну и пожалуйста. Мерида, фыркнув, встала и на нетвердых ногах побрела в ванную. Не мешало бы почистить зубы, прежде чем разыскивать Хиккапа. Он, в конце концов, не заслужил смерть от ее амбре, пока она будет пересказывать ему свой разговор с мамой. И только Мерида решила наградить себя титулом самой несчастной и угнетенной, приготовившись жаловаться на свою ужасную жизнь, как Хиккап испортил ей всю мазохистическую малину. Он нашелся в одном из своих привычных убежищ — в коридоре с гобеленом, изображающим трех сплетенных в морском танце келпи. Мерида обнаружила его там, когда солнце уже полностью село за тучами, и зажглись факелы, отбрасывая длинные дрожащие тени на холодные каменные полы. — Спрятался? — она запрыгнула на подоконник рядом, прислоняясь спиной к прохладному стеклу. Хиккап поднял на неё совершенно потерянный взгляд и протянул письмо: — Вот, прочти. Я не возражаю. Почерк Стоика был резким, рубленым, без единого завитка, а нажим таким, будто каждое слово было вбито в пергамент молотком. «Хиккап, Тебе стоит написать тете письмо с извинениями за то, что твое поведение выдернуло ее из дома на ночь глядя. А еще сказать ей спасибо за то, что она всячески пыталась выбелить тебя передо мной и отговаривала от перевода в Дурмстранг. В отличие от твоей тети, у меня иллюзий на твой счет нет. Дисциплина — вот чего тебе не хватает. Директор Дурмстранга мой давний знакомый, так что, скорее всего, удастся договориться о твоем переводе посреди учебного года. Конечно, мне бы этого не хотелось. Сын министра магии Британии должен учиться в Хогвартсе. Это последний раз, когда я даю тебе возможность решить, где тебе быть. Я даю тебе время до зимних каникул, чтобы исправить свои оценки. Надеюсь, тебе хоть вполовину так же стыдно, как мне стыдно за тебя. Твой отец» — Вот дерьмо… — Мерида вернула письмо, чувствуя, как внутри закипает злость. Это было просто чудовищно несправедливо! Хиккап вообще ничего такого не сделал. Это ведь она влезла в драку, а не он. Неужели Стоик настолько не верил своему сыну? — Это самое длинное письмо, что я когда-либо от него получал, — Хиккап хмыкнул. — Мог бы и помягче, — буркнула она. — Это мягко. — Хиккап спрятал письмо обратно в карман. — По его меркам это даже ласково. — Он это не всерьез. Про Дурмстранг. Хиккап неопределенно пожал плечами: — Ты видела, чтобы Стоик когда-то был несерьезен? Я – нет. И это просто отличная возможность упечь меня куда подальше, чтобы я его больше не позорил. Они посидели в тишине, слушая, как где-то вдалеке эхом разносятся шаги студентов и ворчат грозовые тучи за окнами. Мерида вскинула голову, когда Хиккап с придыханием раскрыл рот, чтобы заговорить. И голос его прозвучал нетвердо и взволнованно: — Я могу попросить тебя навещать его? Ну, когда меня отправят в Дурмстранг. Даже сейчас он думал только о своем драконе. — Хиккап… — Я знаю, вы не ладите, — скоро перебил он. — В смысле, тебе он не очень нравится. Но если он тебя как следует запомнит, ты сможешь одна ходить к нему, когда меня уже не будет рядом. — Не неси чепухи! — вспыхнула Мерида. — Хиккап, ты должен подтянуть свои оценки. С Беззубиком я теперь тебе буду помогать. Не знаю как, но я найду время. — У тебя теперь еще и отработки, — напомнил Хиккап. Но по нему было видно, что он был заметно успокоен ее словами. Мерида запрокинула голову с глухим звуком ударяясь затылком о стекло и издала нечто среднее между рычанием и мычанием. Они снова замолчали. Где-то гулко пробили часы, возвещая восемь вечера. — Пойдём поедим? — предложила Мерида, спрыгивая с окна. Хиккап нехотя закопошился, поднимаясь вслед за ней.

*

По дороге вниз Мерида во всю пыталась разговорить его. Хиккап отвечал односложно, пару раз даже мрачно отшутился, но было видно, что письмо отца сильно по нему ударило. Он шёл, сгорбив плечи даже больше, чем обычно, и глядел под ноги.  Большой зал как всегда гудел растревоженным ульем. Тысячи свечей парили под набрякшим тучами потолком, отражаясь в золоте тарелок и бокалов. В воздухе витал горячий запах тушенных овощей и жареного мяса — лучшая еда в такую скверную погоду. Мерида вдохнула поглубже, напоминая себе, зачем она здесь. И, задрав подбородок повыше, зашагала вперед, нанизывая по дороге любопытные взгляды. Слухи о вчерашней потасовке уже обросли такими подробностями, что даже близнецы Торстон, специалисты по преувеличениям, не знали, где правда. — …и она схватила его за шиворот и швырнула об стену! — шептал какой-то первокурсник своим друзьям. Мерида на мгновение нависла над ним, проходя мимо. — Я не швыряла, — сказала она буднично. Вся компания дружно охнула и вжала головы в плечи, будто ожидая, что Данброх сейчас и им наваляет.  Мерида украдкой обменялась с Хиккапом ухмылкой — и впервые за день в его глазах мелькнуло что-то похожее на веселье. Пожалуй, эти сплетни были даже забавными. Как только они уселись, за столом  Хаффлпаффа вскинулась рука — Рапунцель махала им. Она ужинала в кругу своих товарищей по факультету, которые что-то оживлённо обсуждали, то и дело бросая любопытные взгляды в сторону Мериды. Мерида помахала в ответ, и тут же поспешно уткнулась в стол, сделав вид, что ее необычайно увлек узор на блюде. В этот самый момент из-за соседнего стола прямо перед ее носом поднялся и пошел в сторону выхода Джек Фрост.  Кажется, он её не заметил. И слава Мерлину. Потому что встретиться с ним лицом к лицу после вчерашнего Мерида совсем не была готова.  — Не знал, что его уже выписали, — тихо заметил Хиккап, кивая куда-то в сторону. Мерида проследила за его взглядом. Питер Пэн сидел на своём обычном месте, и если бы не бледно-бордовый след на скуле под левым глазом да рука, висящая на перевязи, можно было бы подумать, что ничего и не было. Тинкер Бэлл, кажется, была просто вне себя от счастья от представившийся возможности помочь Пэну с нарезанием мяса. Она кормила его с таким гордым видом, будто решала проблемы вселенской важности. — Мадам Помфри творит чудеса, — пробормотала Мерида. Пэн, словно почувствовав её взгляд, повернул голову. На пару долгих секунд их глаза встретились, и он приветливо улыбнулся. Но Мериде от чего-то все равно стало не по себе. Она отвела взгляд первой. И когда это Большой зал успел превратиться в минное поле? — Странно это всё, — сказала она, принимаясь нагружать свою тарелку. — Что именно? — Хиккап всё ещё смотрел в сторону слизеринского стола, но Мерида не успела ответить. Пэн поднялся. Вместе с Навином Мальдони они пересекли зал — неторопливо, уверенно, будто направлялись к старым друзьям. И остановились прямо перед Рапунцель. Та медленно поднялась на ноги. Мерида бросила вилку.  Ноги сами понесли её через весь зал, руки сжались в кулаки, готовые к новой драке. — Что такое? — напряженным голосом поинтересовалась она, вклиниваясь между Рапунцель и слизеринцами. Навин демонстративно, с лёгкой усмешкой поднял руки в примирительном жесте: — Спокойно, Данброх! Мы просто подошли поболтать. — О чём это? — Мы не хотим недопониманий. Мы тоже обсудили между собой ситуацию в Слизерине. И мы не поддерживаем такие... выражения. Особенно в адрес леди. Особенно таких красивых. — Навин обаятельно улыбнулся Рапунцель своей безупречной улыбкой. Мерида нахмурилась, но промолчала. — И сами можем за них наподдать, если надо, — продолжил Навин, снова поворачиваясь к Мериде. — Так что с нашей стороны тебе абсолютное понимание. — Вот спасибо, — Мерида скрестила руки на груди. — Верно я говорю, Пэн? — Навин по-свойски закинул руку загонщику на плечо. — Верно. — Пэн кивнул, глядя Мериде в глаза. — Это было некрасиво со стороны ребят. Но они просто... сильно за меня переживали. Надеюсь, ты их простишь. И не хотелось бы, чтоб ты подумала, будто бы я подговорил их на это. Я ведь лежал в больничном крыле. — Я так и не подумала, — ответила она, пристально глядя на Пэна в ответ. Он просиял, словно ее слова принесли ему большое облегчение. — Ну что, Слизерин и Гриффиндор вновь друзья навеки? — Навин весело завертел головой между ними двумя. Мерида не смогла сдержать смешок. Это была хорошая шутка, в конце концов. — Да-да, — фыркнула она. — До следующего матча! — шутливо пригрозил Навин напоследок, и слизеринцы ушли к своему столу. Мерида переглянулась с Рапунцель с недоуменной усмешкой — бывает же. — Ладно, я там оставила свою говядину. И Хиккапа. — Она рассмеялась и, коротко помахав Рапунцель, развернулась на каблуках. Но прежде чем окончательно возвратиться к столу Гриффиндора, она вдруг испытала какой-то необъяснимый прилив воодушевления. Охваченная этим неожиданным порывом, Мерида повернула обратно и направилась прямо к слизеринцам. Джон сидел с ребятами своего возраста и жевал картофель вполне залеченным ртом. Когда Мерида подошла, он настороженно уставился на нее снизу вверх. — Я хотела извинится. В том смысле, то что ты сказал, было по-настоящему отстойно. Но мне все-таки не следовало тебя бить. — Вывалила Мерида. — По крайней мере так сильно. — Ничего, — после некоторой паузы апатично ответил Джон. Все в радиусе трех метров с любопытством наблюдали за их разговором. — Он говорил, что ты, скорее всего, так сделаешь. — Кто говорил? — не поняла Мерида. Джон усмехнулся полным картофеля ртом и вернулся к своему ужину с таким видом, будто она просто перестала для него существовать. Мерида медленно повернула голову к противоположному концу слизеринского стола. Питер Пэн, что-то весело рассказывал своей свите и уже совсем не глядел на нее. Когда Мерида наконец приземлилась на свое место, Хиккап встретил ее немым вопросом во взгляде. — Ты только что говорила с Джоном Дарлингом? — уточнил он так, будто не до конца доверял собственному зрению. — Да, извинялась. — Извинялась? Ты? — Судя по удивлению в ее голосе, Хиккап готов был ей не поверить. — И что он тебе сказал? Что я идиотка. — Попросил снова его ударить. — Что? — Ничего, — Мерида воткнула нож в говядину и принялась пилить ее с таким усердием, что задрожал бокал тыквенного сока рядом. Вечная дружба между Слизерином и Гриффиндором умерла не прожив и двух минут.