Stargazing for Beginners

      Когда Хиккап и Мерида вошли в кабинет Защиты от темных искусств, внутри уже царило приподнятое оживление. Кто-то пересказывал утреннее происшествие в красках, кто-то строил теории. — Жуткая похабщина! — высказалась Мэвис, устроившись на краю парты, свесив ноги. — Зато весело! — Думаю, это кто-то из старших, — предположила Вайолет Парр. — На последних курсах уже не боишься никаких последствий. Хиккап отыскал глазами Джека Фроста. Тот сидел, вальяжно раскинувшись на своём привычном месте. И разумеется, держался с таким непринуждённым видом, будто он совершенно не при делах. Его белые волосы были по обыкновению взлохмачены, словно он только-только вылез из постели, а в уголках губ притаилась едва уловимая усмешка. Хиккап готов был поклясться, что он с интересом слушает все эти разговоры. При их появлении Фрост поднял голову и с каким-то азартным блеском в глазах принялся следить за Меридой. Он не отводил глаз, с явным вызовом наблюдая каждое ее движение. Хиккап устало вздохнул, предчувствуя, что не за горами какая-то его очередная выходка или реплика, а значит — и громкий скандал между этими двумя. Он уже мысленно приготовился к этому. Однако Мерида, очень старательно проигнорировав существование Фроста, кинула сумку на свое место. Даже не повернула головы в его сторону. Хотя, может, и вправду просто не заметила? — Печенье? — предложила Элис Лидделл, протянув большую жестяную коробку, и Хиккап отвлёкся на болезненный флешбэк о поездке с Беззубиком в Хогвартс-экспрессе. — Мне прислали целую кучу из дома. — Да, спасибо. Смотри! — Мерида, хихикнув, ткнула Хиккапу в лицо печеньем, на котором глазурью были выведены слова «eat me». Затем закинула в рот и принялась жевать с довольным видом. — Да, класс, — рассеянно отозвался Хиккап, садясь за парту. Профессор Каллаган появился вовремя, как по часам. Сегодня он был не в одном из своих твидовых костюмов, а в классической черной мантии, что придало его стремительному появлению бóльшую эффектность. Он высокой тенью прошествовал к доске и резко прихлопнул на неё какой-то мелко исписанный пергамент, отчего несколько студентов вздрогнули. Хиккап молниеносно узнал в правом нижнем углу печать Министерства магии. — Что это? — спросил Хиро Хамада, вытянув шею. — Это, друзья мои, — сказал профессор, обводя сияющим взглядом мгновенно притихший класс, — официальное подтверждение о том, что всё, чему мы сегодня будем учиться в этом кабинете, согласовано с Министерством Магии. Сегодня у нас особенный урок. Речь пойдёт о Непростительных заклинаниях. По классу пронёсся шепот — тревожный и недоверчивый. Этого не было в их программе. Этого не должно было быть. — Кто сможет мне их перечислить? — спросил Каллаган. И по традиции рука Астрид первой взметнулась в воздух — резко, почти по-военному. — Прошу, мисс Хофферсон. — Но, сэр, этого нет в нашей учебной программе, — Астрид выглядела озадаченной, её брови нахмурились. Каллаган кивнул: — Эти заклинания в Хогвартсе обычно изучают лишь на старших курсах и лишь вскользь. Но я считаю, что вы способны на большее, и не стоит прятать от вас существование того, что отрицать бессмысленно. Лучше для вас будет впервые столкнуться с этим в школе, а не встретив врага в реальной жизни. Собственно, в этом и состоит весь смысл нашего обучения, не так ли? — Какого врага? — Астрид громко фыркнула. В разговоре с учителем. Хиккап даже сначала решил, что ему это привиделось. Но то ли Каллаган был слишком приободрён темой урока, чтобы обратить на это внимание, то ли просто сделал вид, что ничего не заметил. Он чуть улыбнулся и повернулся к доске, взмахивая палочкой. Мел, поднявшись в воздух, быстро застрочил по доске: Империус. Круциатус. Авада Кедавра. — Кто-нибудь знает, почему эти заклинания называют Непростительными? — Каллаган, оставив три зловещих названия на доске, повернулся к классу. Повисла тишина, которую нарушало лишь чьё-то сдавленное покашливание. Хиккап заметил, как Мерида рядом выпрямилась на стуле, перестав жевать печенье. Астрид впервые в истории не подняла руку, и на этот раз Каллаган кивнул кому-то в другом конце класса. — Их использование грозит пожизненным заключением в Азкабане, — сказал Рыбьеног чуть дрожащим голосом. Но голос его часто дрожал и от меньшего. — Именно так, — Каллаган одобрительно кивнул. — Использование любого из них против человека — преступление, не знающее срока давности. — И мы должны этому учиться? — голос Астрид прозвучал резче. Она почти выкрикнула это. — Хофферсон, тебе же всё уже объяснили, — Мерида закатила глаза, оборачиваясь к ней. — И вон разрешение на доске висит! Хочешь — пойди почитай, а мы подождём. Астрид смерила Мериду неприязненным взглядом, словно взвешивая, стоит ли ей отвечать. Но затем скрестила руки на груди и откинулась на стуле с равнодушным видом. — Мы начнём с заклинания подчинения. Империус, — Каллаган медленно прошёлся между рядами парт. Его шаги были почти бесшумными, и от каждого движения веяло уверенностью человека, который знает, о чём говорит. — Империус лишает жертву свободы воли. Тот, на кого его наложили, становится безвольной марионеткой. Он будет выполнять любые приказы, даже если они противоречат его собственной природе, моральным принципам, инстинкту самосохранения. Империус не оставляет видимых следов. Жертва может не осознавать, что находилась под контролем. А доказать это почти невозможно. — Он сделал паузу, давая словам осесть, и в этой тишине было слышно, как скрипит чья-то парта. — Но я всегда учу своих студентов тому, что нет ничего невозможного. Противостояние Империусу требует невероятной ментальной дисциплины. Далеко не каждый способен на такое. Сегодня мы посмотрим, на что способны вы. По классу пробежал тревожный шёпот. Хиккап завертел головой, чтобы убедиться, что он не один это услышал. Мерида, подавшись вперёд, смотрела на профессора не мигая. Близнецы Торстон — судя по зловещему хихиканью — нашли тему урока интригующей. Все остальные растерянно переглядывались между собой. Рыбьеног смотрелся откровенно неважно и, судя по оттенку лица, готовился заново встретиться со своим завтраком. Джек Фрост уже не ухмылялся. — Я буду накладывать Империус на каждого из вас по очереди, — сказал Каллаган. — Ваша задача — не поддаться мне. — А если не получится? — выкрикнул Снот с задней парты. — Тогда вы сделаете что-нибудь нелепое. Встанете на стул. Споёте. Возможно, станцуете. — Каллаган улыбнулся. — Но вы почувствуете, каково это — терять контроль. И запомните это чувство надолго. Хиккап сполз на стуле пониже. Он не был уверен, что хочет такое чувствовать. — Мистер Хэддок, вы первый. Ну разумеется. Кто же ещё. Хиккап нехотя поднялся на ноги. Он неловко вышел в проход между партами и остановился напротив профессора, чувствуя, как ладони становятся неприятно влажными. — Не расслабляйтесь, — посоветовал Каллаган, нацеливая на него палочку. Хиккап нервно хмыкнул — уж тут расслабишься. — Империо! Он почувствовал, как что-то мягкое, ласковое едва ощутимо касается его сознания. Как тёплая волна, которая обещает, что всё будет хорошо. Что можно просто расслабиться и отдаться ее воле. Вдруг все его тело сделалось таким легким, а голова — такой блаженно пустой. У него не осталось никаких тревог. Ох, как много, оказывается, у него было тревог! И как невероятно хорошо стало без них. Он больше не мог вспомнить ни одной. Он и не хотел. Он наконец стал совершенно счастлив. И тут в пустом черепе эхом отдалось приказание. Этот голос направлял его, и Хиккап какое-то время послушно плыл сквозь туман, не задавая вопросов, не сомневаясь. Всё было правильно. Всё было хорошо. Пока все разом не кончилось. Он обнаружил себя стоящим чуть левее того места, где был прежде, — дыхание сбитое, в груди колотится сердце. Он недоуменно обвел взглядом надрывающийся от смеха класс. Кто-то хлопал по столу, кто-то вытирал выступившие слезы. Вся тривиальная тяжесть существования в теле подростка вновь свалилась на его плечи. Он опять сделался нескладным четырнадцатилетним Хиккапом Хэддоком посреди комнаты, полной сверстников. И было это на редкость неприятно. Его собственное дыхание отчего-то было быстрым, словно он успел запыхаться. — Благодарю за демонстрацию, — кивнул Каллаган. — Садитесь. — Что я сделал? — шепнул Хиккап Мериде, пока профессор вызывал к доске следующего. Он опустился на стул и тут же почувствовал, как ноги слегка дрожат. Та удивлённо округлила на него глаза: — А ты не помнишь? — Не уверен, — признался Хиккап, и от этого признания ему разом стало ещё тревожнее. — Ты пробежал три круга по классу, распевая национальный гимн. — Что я сделал?! — Ты правда не помнишь? — недоверчиво переспросила Мерида. — Я помню, как бежал… — Хиккап зажмурился, кулаками втирая себе глаза в череп. — Но я даже, черт возьми, не помню слова гимна! — Да-а-а, — протянула Мерида, озаряясь ехидной улыбочкой. — Это была весёлая часть! — Технически я больше норвежец, чем англичанин, — проворчал Хиккап, украдкой наблюдая, как к доске выходит следующая жертва. Каллаган по очереди вызывал учеников и накладывал на них чары. Чего только они не вытворяли, оказавшись в его власти. Вайолет Парр начала приседать и прыгать, изображая лягушку. Рыбьеног попытался станцевать чечётку, вызвав новый взрыв хохота. Перед заклятием оказались бессильны все. Их глаза мутнели, становились будто бы невидящими — стеклянными и пустыми, и студенты послушно следовали голосу профессора. Когда Каллаган убеждался, что сопротивления не последует, он опускал палочку, и все они вновь приходили в сознание — растерянно озираясь вокруг, краснея или смеясь над собой. Это было очень похоже на урок Конфундуса. Ребята наперебой выкрикивали свои предложения, что ещё заставить сделать очередного подопытного. Но отчего-то Хиккап не мог уговорить себя смеяться вместе со всеми. Сиюминутное лёгкое помутнение от Конфундуса не шло ни в какое сравнение с тем беспредельным и абсолютным контролем, что крыл в себе Империус. И это было жутко. Хиккап только сейчас начал осознавать, насколько. Он всё ещё чувствовал тот тошнотворный отголосок чужой воли, что заменила его собственную. Словно кто-то щёлкнул выключателем у него в голове, и желания, страхи, планы — всё, что составляло «Хиккапа Хэддока», вдруг исчезло, будто никогда и не существовало. Хиккап вдруг почувствовал, как внутри разливается бессильная злость на самого себя. Как же предательски легко его разум сдался. Кто-то присвистнул. Тафф Торстон с невероятной серьёзностью на лице снял с полки несколько планетных сфер и начал ими жонглировать. Жонглировал он из рук вон плохо — Плутон упал и с глухим стуком покатился под парты, а Венера едва не прилетела в голову Хиро Хамада. Поэтому по большей части Тафф занимался подбиранием того, что упало. — Мистер Фрост, ваша очередь. — Боюсь, у меня аллергия на приказы, профессор, — парировал тот, на что и без того распаленный класс немедленно взорвался новым приступом смеха. — Вот как? — Каллаган мягко улыбаясь, поглядел на Джека. — Интригующее медицинское состояние. Не переживайте, мистер Фрост. В случае чего мадам Помфри вас обязательно спасет. Под все не стихающие смешки Джек медленно поднялся на ноги. Не с самодовольной усмешкой, не с ленцой и вызовом, а с какой-то крайней неохотой. Должно быть, Хиккап впервые видел его по-настоящему серьезным. Фрост взъерошил собственные волосы и прошёл к доске, бросив короткий взгляд на напольные часы в углу класса, словно надеялся на спасение колокольного звона. Но часы показывали без четверти, и конца урока еще не предвиделось. — Готовы? — спросил Каллаган. Джек твёрдо кивнул. Его челюсть была плотно сжата, руки свободно висели вдоль тела. — Империо! Ладони Джека сжались в кулаки, а глаза немедленно заволокла молочная дымка. — Что попросим сделать мистера Фроста? — спросил Каллаган у класса. — Выйти в окно, — хмыкнула Мерида, откидываясь на стуле. — Сегодня помимо всего прочего мы научимся никогда не портить отношения с мисс Данброх, — сказал Каллаган, и Мерида, никак не ожидавшая, что в общем гомоне учитель ее услышит, слегка покраснела. — Начнем с чего-то попроще. Это был долгий урок, и меня изрядно одолела жажда. — Профессор обернулся через плечо, указав на столик неподалеку от двери в учительскую каморку. На нем стоял хрустальный графин и стакан. — Будьте добры, налейте мне воды. Джек вздрогнул всем телом, будто по нему прошёл мелкий разряд. Но не двинулся. Веселье постепенно улеглось. В комнате стало тихо. Настолько тихо, что сделались слышны далекие шаги где-то по коридорам за дверью. Все в классе выжидающе замерли. Лишь пылинки медленно кружились в полосах света, падавшего из высоких стрельчатых окон. Каллаган выдержал паузу, внимательно наблюдая за Джеком, а затем повторил: — Принесите стакан воды. Джек не сдвинулся с места. Его лицо, обычно такое живое и насмешливое, сейчас напоминало восковую маску. Бледные невидящие глаза смотрели куда-то сквозь Каллагана, в пустоту. — Принеси стакан воды, Джек, — голос профессора был по-прежнему спокойным, но теперь в нём прозвучала не терпящая возражений требовательность. Хиккап украдкой опустил взгляд на кулаки Джека, уже побелевшие от напряжения. — Неплохо, — тихо сказал профессор. Но вместо того чтобы опустить палочку окончательно, он распрямил плечи и, похрустев шеей, изменил позу. Встав чуть боком, словно на дуэли, он снова взмахнул палочкой: — Империо! — Крошечный разряд в теле Джека повторился. — Принеси мне воды, — повторил Каллаган чуть настойчивее. Ничего. Он так и стоял, глядя перед собой немигающим взглядом. Напряженную тишину нарушил скрип старых парт — студенты повытягивали головы, а кто-то вовсе приподнялся с места. По классу прошел призрачный, едва различимый шепоток и быстро замер. — Принеси. Мне. Воды. На этот раз Хиккап заметил, как дёрнулась левая рука Джека. Пальцы разжались, коротко взлетели вверх, но тут же дернулись назад, будто бы обжегшись. При этом все его тело начало дрожать мелкой дрожью. Глядеть на это было особенно жутко, оттого что лицо Джека по-прежнему сохраняло каменное отсутствующее выражение. — Давай, Джек. Дрожь продолжала бить его тело. Вдруг Хиккапу почудилось, как мутная пелена в его взгляде расплывается и глаза вновь начинают обретать привычную синеву. Но это длилось всего секунду, а затем они вновь стали белыми и пустыми. — Принеси воды! — воскликнул Каллаган, и Хиккап взволнованно затаил дыхание. Ему показалось, что атмосфера в классе стала невыносимо плотной и тяжелой. Джек дёрнулся и шагнул вперед. Как будто кто-то толкнул его в спину. Он пошатнулся, но устоял. — Мистер Фрост, — голос Каллагана стал мягче. — Подойдите к столу и налейте мне стакан воды. Джек, дрожа, сделал еще один шаг. Неестественно, слишком широко и нелепо переставляя ногами, он повторил это действие несколько раз. Он уже почти добрался до стола, на котором стоял графин. Но тут его лицо исказила пугающая гримаса. Как у человека, который под страхом смерти пытается удержать дверь, которую ломают с другой стороны. Джек сжал плечи, будто ожидая откуда-то удара. Его всего колотило, как в припадке. — Хватит! — вскричала Астрид, вскакивая на ноги. — Вы что, не видите — ему же плохо! Когда палочка Каллагана начала свой путь вниз, рука Джека взметнулась вверх. Никто и моргнуть не успел, как Фрост одним резким движением смел кувшин со стола. Пронзительный звон стекла разбил тишину. Осколки разлетелись во все стороны, вода побежала по темным деревянным полам. Джек качнулся, успев ухватиться за край стола. Затем быстро выпрямился, провёл чуть дрожащими пальцами по лицу и волосам от макушки до затылка. Он повернул голову на профессора. Каллаган, казалось, был совершенно спокоен. Но что-то в том, как долго и неотрывно он глядел на Джека, вызывало у Хиккапа подозрения, что профессор попросту забыл об уроке. И обо всех них. Казалось, вот-вот он улыбнется, потреплет Джека по плечу и присудит Рейвенкло десять баллов, а затем вызовет к доске следующего по списку. Но этого все никак не происходило. Он просто продолжал молча смотреть. Джек дышал тихо, рвано и злобно, неотрывно глядя на Каллагана с усталым вызовом во взгляде голубых глаз. Этот странный момент завис между ними в воздухе. Никто в классе не смел произнести ни слова. — Урок окончен, — наконец сказал Каллаган, все еще не сводя с Джека взгляда. Его голос прозвучал еле слышно и сухо, словно шорох листьев. Студенты неуверенно зашевелились. Кто-то опасливо зашептался. Но никто не заикнулся о том, что до конца занятия оставалось еще пятнадцать минут. Хиккап только потянулся за сумкой, как мимо пролетела Астрид — она покинула урок самой первой. Все остальные как-то оторопело копошились с вещами, украдкой поглядывая на Каллагана и Джека. Студенты выходили из класса в непривычном молчании, и осколки стекла хрустели под их подошвами. Уже в коридоре Джек обогнал их и скорым шагом, не оборачиваясь и не отзываясь на оклики рейвенкловцев, зашагал прочь.

*

— Ну и денёк, — пробормотала Мерида. — Интересно, что нас ждёт на ужине? Вторжение дементоров? — Не накаркай, — посоветовал Хиккап. На ужине вторжения дементоров не свершилось. Однако обнаружилось нашествие иного рода. Как позже стало широко известно, из зала трофеев сбежало не четыре комплекта доспехов, а приблизительно все. И не успели отловить еще первый музыкальный ансамбль, как исполнять начали уже другие. Тыквоголовых рыцарей видели и слышали в разных частях замка в течение всего дня за распеванием всевозможных скабрезных песенок. Так что пир по случаю Хэллоуина стал отчасти посвящен цитированию и передаванию этих шедевров из уст в уста. За Гриффиндорским столом лишь четвертый курс был чуть тише обычного. Исключениями стали близнецы Торстон, которых не проймешь ничем, да Астрид Хофферсон, которая не появилась в Большом зале вовсе. Но тех, кто притих, быстро возвращала к жизни атмосфера шумного веселья. Воздух был полон аппетитных ароматов, звона посуды и смеющихся голосов. Столы ломились от причудливых многоэтажных нагромождений разноцветных пирожных. Под потолком парили тыквы и задорно сверкали яркие молнии. После того как хор поющих жаб Флитвика выступил с песней на стихи из Макбета, все бурно принялись сравнивать Шекспира с репертуаром тыквоголовых рыцарей. И судя по всему, последние пока лидировали в гонке за приз зрительских симпатий. — Филч до сих пор за ними бегает, — хохотнул Джим Хокинс. — Как же жаль, что не я это придумал! Мерида украдкой поглядела в сторону стола Рейвенкло. Джек Фрост выглядел вполне нормально. Такой же дурацкий и беззаботный вид, как и всегда. Ни клыков, ни рогов, ни каких-либо видимых последствий противостояния заклинанию Империус. До Мериды на уроке Защиты от темных искусств очередь так и не дошла. Ее не заставили скакать и петь, читать стихи, жонглировать — делать всякие глупости. И это не казалось ей таким уж страшным. Пока дело не коснулось Фроста. — Тебе дать бинокль? — Хиккап сидел на самом краю скамьи, как можно ближе к выходу, и в двадцатый раз за вечер косился на дверь. — А тебе дать подзатыльник? — предложила равный обмен Мерида. — Ха-ха, — сухо отрезал он. А затем добавил: — Ты тоже думаешь о том, как ему это удалось? Ответ «кому?» не сработал бы, потому что Хиккап и так уже видел, на кого она пялилась. — Нет. — Мерида вернулась к ковырянию пирога вилкой. Обсуждать Джека Фроста она точно не собиралась, спасибо. — Не знаю. Затем Мерида покосилась на преподавательский стол. Макгонагалл сейчас увлечённо беседовала с профессором Спраут. Раскрасневшийся Слизнорт разливал что-то из фляги себе и Флитвику, а Дамблдор в ярко-сиреневой мантии, вышитой узорами паутины, благодушно кивал Хагриду, который одновременно и рассказывал что-то, и поглощал окорок. Это был хороший момент, чтобы уйти. Мерида вздохнула и, распихав по карманам парочку кексов, объявила: — Ладно. Пошли. Иногда ты делаешь то, что тебе делать не особенно хочется. Например, пропускаешь праздничный пир ради ночного рандеву с огромной огнедышащей рептилией. Что уж поделать, если таковы последствия близкого общения с непримечательными тихонями. Они встали почти синхронно. Хиккап закинул сумку на плечо, и, стараясь не смотреть в сторону преподавательского стола, оба выскользнули за двери. Пока они пересекли пустые коридоры, Хиккап раз десять удостоверился, что за ними никто не идёт. Но все, кто мог бы их остановить, сейчас пировали в Большом зале. Мерида, попутно накидывая капюшон на голову, как раз повернулась, чтобы ему об этом сообщить, и мигом впечаталась в гору грохочущего железа. Прежде чем понять, что вообще происходит, Мерида очутилась на каменном полу. Судя по ощущениям, она мгновенно пополнила свою обширную коллекцию синяков и навечно оглохла. Шум поднялся такой, что впору было бы сбежаться всему замку. Приподнявшись на локтях, Мерида обнаружила, что вокруг нее разбросаны латы. Она даже не успела задаться вопросом, как умудрилась на них наскочить — латы дали ей ответ сами, начав собираться вместе. Доспехи с лязгом притянулись друг к другу, словно на невидимых магнитах. Это они сами на нее выскочили. Хиккап помог Мериде встать на ноги, и оба они уставились на выросшие перед ними доспехи без головы. Поднявшись, безголовый замер, словно оценивая ситуацию. После чего раскинул руки и оглушительно громко пропел: — My thing!… Судя по торжественной жестикуляции, у рыцаря имелись еще слова, только вот подвыветрившиеся чары, слава Мерлину, их уже не озвучили. — Черт знает что такое, — буркнула Мерида, обходя рыцаря стороной. — Но сделано круто, — заметил Хиккап, ступая следом. Путь до леса они проделали молча. Ветер гнал по холмистой лужайке ворох мокрых листьев, и луна то появлялась, то снова пряталась за стремительными рваными тучами. Запретный лес встретил их шепотом ветра в кронах, далёким уханьем филина и хрустом веток. Хиккап шёл первым, уверенно и вместе с тем настороженно прокладывая дорогу. Корни, камни, неожиданные провалы. Нескончаемые скрюченные деревья. Мерида уже и забыла, как же невероятно долго они шагали в прошлый раз, а потому уточняла несколько чаще необходимого: — Ты точно помнишь, куда идти? — Я хожу сюда почти каждый день, — в конце концов раздраженно отрезал Хиккап, выдав самого себя с потрохами. В принципе, она так и догадывалась. Наконец они все-таки вышли к тому самому частоколу деревьев между двумя скалами, за которыми скрывалось драконье логово. — Держись в стороне, — шепнул Хиккап, первым вступая в “амфитеатр“. Мерида закатила глаза — она-то как раз намеревалась броситься на дракона с горячими объятиями. Дракон — тёмная гора мышц и чешуи, едва различимая в скудном свете луны, — при их появлении поднял голову и сверкнул из тьмы своими невероятно яркими глазами. Увидев Хиккапа, он издал низкий горловой звук, похожий на раскат далёкого грома. — Привет, приятель! — бодро поздоровался Хиккап. Дракон перевел взгляд изумрудных светил на Мериду, плотно прижимая уши и крылья к огромному телу. Мериде его поза вдруг напомнила группирующуюся перед прыжком кошку, и эта мысль заставила ее остро желать бегства. Ее удержало на месте лишь понимание того факта, что дракон вероятнее всего настигнет ее в один большой прыжок. Гораздо раньше, чем она успеет пробежать и два шага. — Вы уже виделись, — напомнил Хиккап так непринужденно, будто вел светскую беседу, столкнувшись с давним знакомым на улице. — Ты ведь помнишь Мериду, верно? — Продолжая приговаривать всякие глупости, он снял с плеча большую плетеную корзину и высыпал на землю влажно-серебристую кучу рыбы. Беззубик моментально бросился на угощение, и Мерида, нервно заглотив ртом воздух, дернулась назад. Ее пальцы сами потянулись за палочкой и сомкнулись на ней мертвой хваткой, но Мерида вовремя себя остановила, приказав ногам стоять на месте. Она наблюдала за тем, как зверь жадно заглатывает широкой зубастой пастью одну рыбину за другой. Мерида с подступающей к горлу тошнотой услышала, как ломаются рыбьи хребты, словно хлебные палочки. — Да-да, это все тебе, я не отбираю. — По чуть-чуть, приставным шагом, Хиккап обошел Беззубика — дракон недобро на него косился, демонстрируя поминутным оскалом, что едой делиться вовсе не намерен. Хиккап осторожно опустился перед драконьим хвостом и вынул из сумки протез. Тот блеснул сталью в лунном свете — кожаные створки на металлическом каркасе, шарниры и целая куча ремней. Всё это представляло собой причудливую конструкцию, отдаленно напоминающую крыло летучей мыши. И как только Хиккап до всего этого додумался? — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Шепнула Мерида, наблюдая за тем, как он ловит беспокойно бьющий по земле хвост и усаживается на него сверху, придавливая своим весом. Веса в Хиккапе, очевидно, все же было недостаточно, потому что хвост по-прежнему легко елозил из стороны в сторону прямо вместе с седаком. Беззубик однако все еще выглядел полностью увлеченным трапезой. — Я никогда не знаю, что делаю, — честно ответил Хиккап, воровато оборачиваясь в сторону драконьей головы. Сгорбившись в три погибели он принялся быстро возиться с ремнями. Мерида вытянула шею. Хвост с тем самым недостающим правым плавником сейчас был подсвечен световыми чарами, и можно было рассмотреть, что чешуя вокруг старой раны зажила криво, словно пропаханная земля. Ремни защёлкивались один за другим. Мерида стояла в пятнадцати шагах, бесцельно вцепившись озябшими пальцами в волшебную палочку под рукавом мантии. И не сводила с дракона глаз. Вдруг Беззубик поднял голову и уставился прямо перед собой. Это был неистовый животный взгляд с вертикальными зрачками, которые сужались и расширялись, словно зверь то ли приглядывался, то ли принюхивался к чему-то. — Хиккап… — с тревогой позвала Мерида, глядя, как медленно поднимаются над хребтами драконьей спины черные крылья. — Уже почти, — отозвался Хиккап, продолжая возиться с хвостом. — Ремни чуть длиннее, чем нужно, а застежки, возможно, будут ему натирать. Но в целом… Пока тот бормотал, Беззубик постепенно, очень медленно, будто боясь поверить, расправил два огромных крыла, словно паруса зловещего пиратского корабля. И замер. Его глаза расширились. — Хиккап! — панически выкрикнула Мерида. — Готово! — торжественно провозгласил тот, затягивая последний ремень. Хиккап точно не мог ожидать, что его реплика послужит сигналом для взлета. Резкий, молниеносный рывок, словно дракона с неистовой силой выстрелили из катапульты поднял такую волну ветра, что Мериде пришлось судорожно выпутываться из собственных волос, для того чтобы с ужасом увидеть пустое место там, где он был еще секунду назад. Ни Беззубика, ни Хиккапа. Мерида с сердцем одновременно рухнувшим в пятки, и забившимся в горле, задрала голову. Сходя с ума от ужаса, она прошерстила взглядом ночное небо в прорези черных крон. И нашла его. Парящий силуэт в небе. На фоне луны раскинулась ширококрылая тень дракона. А на ее длинном хвосте едва можно было разглядеть… — ХИККАП! — заорала Мерида. Вряд ли тот мог ее сейчас слышать, но будто бы Мериде в ответ над лесом разнесся его отчаянный, задушенный ветром вопль. Беззубик, кажется, не сразу понял, что взял пассажира. Он коротко глянул на свой балласт и кувыркнулся в воздухе то-ли в порыве чистой радости, то-ли в желании его сбросить. У Хиккапа не было совершенно никаких шансов. Он сорвался. И не переставая истошно вопить, полетел вниз. Мерида, петляя на ровном месте и запинаясь в собственных ногах, побежала, как ей казалось, ему навстречу. Она выкинула вверх палочку, стараясь вспомнить нужное заклинание. Почему, почему, почему она клевала носом на Чарах?! — Арестум Моменто! Так или иначе, она промазала. И Хиккап с оглушительным плеском грохнулся в серебряное пятно пруда. Дракон, сразу следом пошел падающей кометой вниз. Продолжая неистово реветь и молотить крыльями в воздухе, он рухнул в густые заросли деревьев, сбив все ветки и растревожив птиц. И с зобным мычанием пропахал своей тушей с десяток футов, наконец замерев. — Хиккап! — Мерида подбежала к пруду. — Хиккап! Она уже собиралась броситься в воду, как вдруг в серебряных бликах воды поднялось шевеление. — Я… здесь… — просипел Хиккап, поднимаясь из воды. — О боже, Хиккап, ты жив?! — она неверяще вытаращив глаза, наблюдала за тем, как он неуклюже переставляя в воде ногами бредет на берег. — Вроде, да. — Прохрипел он, на ходу снимая с лица налипшую водоросль. Держась за ребро, Хиккап наконец выбрался на сушу. Он прошел мимо совершенно шокированной Мериды и заковылял, прихрамывая, к своим вещам. Мерида молча наблюдала за тем, как он, весь насквозь мокрый и побитый, нагибается к своей сумке и вынимает оттуда блокнот. Затем с кряхтением усаживается на землю и принимается что-то увлеченно зарисовывать. — Нужно доработать… — пробормотал Хиккап непонятно кому. Мерида еще какое-то время смотрела на него, не в силах поверить. А затем наконец взорвалась: — Извините, мне это привиделось, или ты, Мерлин тебя дери, сейчас упал с неба?! Никто ей не ответил. Грифель в руке Хиккапа быстро строчил по бумаге, и с кончика носа мальчишки прямо на рисунок капала вода. Но Хиккап, казалось, сейчас и этого был не в силах заметить. — Ау! Я сама с собой разговариваю?! Дракон с недовольными урчащими звуками прошествовал прямо мимо нее легкой рысцой на больших черных лапах. Беззубик, судя по всему, не удовлетворившись своим пятисекундным полетом, решил найти утешение в еде. Он возвратился к недоеденной рыбе, уткнувшись мордой вниз. Мерида, чьё сердце все еще взволнованно колотилось в глотке, так и застыла с невысказанным возмущением. Глядя на эту идиллию, совершенно нельзя было заподозрить, что творилось минуту назад. Каждый был занят своим любимым делом, и совсем никого не волновал тот факт, что они чуть не разбились. Хорошо, на Беззубике сейчас не было и царапины. Но Хиккап мог хоть немного испугаться за себя для приличия! Чтоб его! Что она, позвольте узнать, сказала бы его отцу, двинь он кони?! — О, чтоб тебя! — выругалась она, все еще не веря всему происходящему. Кажется, Мерида сейчас была самой здравомыслящей и ответственной в радиусе двадцати миль. И ей это новообретенное чувство совсем не нравилось. Направив палочку в землю, Мерида проговорила: — Инсендио! Между ней и Хиккапом немедленно затрещал веселый огонь. Пляска рыжих языков пламени озарила лесную ночь, и повеяло теплом. Мерида вытянула вперед замерзшие руки. Хиккап коротко оторвался от своих чертежей, замечая взглядом пламя, и тут же снова сгорбился над блокнотом. Маленький голубоватый огонек люмоса парил над его головой, заглядывая в записи через плечо. Беззубик же, подняв голову от своей трапезы и, очевидно, расценив Меридин костер как никуда негодный, широко раскрыл розовую пасть. Мерида с кратким визгом отскочила, когда дракон изверг прямо к ее ногам поток синего пламени. И теперь на месте прежнего костерка плясала уже целая стена огня. Этот новый костер пускал искры до самых звезд и был выше, чем в ночь Гая Фокса. Хиккап едва слышно хмыкнул, утыкаясь в свои записи. Дракон издал нечто храпяще-гудящее, что отдаленно напомнило Мериде человеческий смех. Они что, оба над ней потешались? — Невероятно, — оскорбленно выдохнула Мерида.