Stargazing for Beginners

      — Это просто невероятно! — крикнула Гого Томаго, топая спортивными бутсами вниз по ступеням. На ходу она махнула рукой в сторону высоких стрельчатых окон, где с самого рассвета метался за стеклами веселый рой снежных ос. Все присутствующие в гостиной Рейвенкло послушно поглядели на снегопад. Хотя, разумеется, уже и так успели его заметить. Небо здесь просматривалось на все триста шестьдесят градусов из непрерывной цепочки окон и стеклянного купола над головой. На кануне вечером еще ничего не предвещало этой грандиозной перемены. А сегодня утром студенты выбрались из своих кроватей в уже совершенно другой мир, словно припорошенный обильным слоем сахарной пудры. И был это вовсе не тот неуверенный, робкий снежок, который тает, не долетев до земли, а густой и тяжёлый, укладывающийся пухлыми белыми шапками на все поверхности, гнущий ветки деревьев под своим весом. Снег бесшумно валил туманно-белой стеной, превращая Хогвартс в игрушку из стеклянного шара, понижая видимость до жалких футов. Матч по квиддичу умудрился выпасть на единственный снежный день ноября. Или, вернее сказать, снег умудрился выпасть на заветный день матча. Тема эта по-прежнему оставалась открытой для дискуссий. А между тем никто и не думал отменять игру. Потому что нельзя отменять квиддич. Гого, слетев с винтовой лестницы и примкнув к компании синих плащей, первым делом ткнула пальцем в бронзовую цифру семь на груди ухмыляющегося ловца: — Вчера вот он! Знаете, что он сказал? — Нет, но чувствую, сейчас узнаем. — отозвался Тадаши. — Он сказал, цитирую: «я чую снег!» В ответ на это обвинение Джек, не удержавшись, запрокинул голову и весело расхохотался. Потому что это было правдой. Он действительно сказал так накануне. Не первый год ему удавалось безошибочно предсказывать снег. Если это и можно было примазать к предвидению, то на Прорицаниях с такими талантами ему все равно делать было нечего — Трелони не оценила бы. Это вам не зловещее предчувствие неведомой беды или страшной смерти. — Гого, уверен, что Джек не может управлять погодой. Ребята, мы отлично справимся, несмотря ни на что. — Ободряюще сказал Тадаши Хамада окружившей его команде. — Если найдем ворота. — Пробормотал Васаби, возвышаясь несокрушимой стеной над его правым плечом. Он сейчас был рядом с капитаном, единственным, кто не облачился в спортивную мантию. Это удручало весь факультет — обладая несравненными физическими данными, Васаби просто панически боялся летать. А также травмироваться и пачкаться. В общем, он боялся всего того, что составляло главную прелесть квиддича. Однако их команда была хороша и без того. Достаточно хороша, чтобы сегодня забрать победу у Хаффлпаффа. Если, конечно, как небезосновательно подметил Васаби, они сумеют найти ворота. По скромному мнению Джека даже синоптические осадки были более значительным противником, чем Хаффлпафф. Вы не подумайте, Джек, ничего против них не имел. У хаффлпаффцев была отличная расцветка. И шикарное расположение — прямо под боком у кухни. А еще там учились классные девчонки. Но что касаемо квиддича… — Конечно, мы справимся! Главное — позитивный настрой. — Мягко улыбнулась Ханни Лемон и, опустившись в кресло, принялась шнуровать защиту на ногах. — Что он тут делает?! — воскликнула Гого, когда из-за высокого силуэта Ханны ей открылся вид на сидящего на диване Фреда. И Джек захохотал с новой силой. Фред являлся чем-то вроде местной аномалии, живой школьной легенды. Фреда знали абсолютно все, и Фред дружил абсолютно со всеми. Будучи дважды провалившим СОВ Хаффлпаффцем, он как-то умудрялся быть своим парнем в компании Рейвенкло. Поэтому изумление Гого было адресовано вовсе не тому, что именно Фред здесь делал, а тому, как он при этом выглядел. Развалившись на бархатном диване в гавайских цветастых шортах, Фред предоставлял всей гостиной возможность полюбоваться своим тщедушным подростковым телом с ног до головы покрытым краской. Левая часть была горчично-желтой, а правая — ярко-синей. На голову Фреда была нахлобучена поражающая воображение конструкция. Огромная, почти метр в высоту, монстрическая голова, склеенная из папье-маше, шерсти и перьев. Одна сторона, судя по всему, должна была изображать барсука, но на деле смахивала больше на лысеющую черно-белую крысу, выпученный и единственный глаз которой был полон экзистенциального ужаса от предписанной ей судьбы. Другая же сторона представляла орлиную голову с грозным прищуром. Смотрелась она чуть менее ужасающе, чем барсук, однако над плечом у Фреда раскинулось такое внушительное птичье крыло, что наверняка при попытке встать немедленно утянуло бы его вниз и на бок. — Это был далеко не самый насущный вопрос, когда я его тут увидел. — Поделился впечатлениями Васаби. — Чайник. — Фред бодро отсалютовал Гого. — Какой, к черту, чайник? — То, как я попал сюда. — спокойно разъяснил Фред. — Начинается с «t», заканчивается на «t» и содержит в себе «t». Чайник. Как вам костюм? Не поверите, я сам его сделал! — Поверим, — успокоил Джек. — Действительно впечатляюще. — Похвалил Тадаши. — Лютая дичь, — лопнув розовый шар друбблс, дала свою оценку Гого. По отсутствию эмоций на ее лице можно было констатировать быстрое смирение с ситуацией. — Сними его, пока тебя Хаффлпафцы не отметелили. — посоветовала она. — С чего бы им? Мы на Хаффлпаффе горой за своих! — заверил Фред, не замечая никакого логического противоречия во всей этой идее. Он выпрямился, гордо выкатив грудь, и провозгласил: — Вперед, Хаффлпафф! — остальные студенты в гостиной ошарашено обернулись на него. — На половину барсук! На половину орел! Встречайте — непобедимый барсёл! Или орсук. Это как кто хочет. — И он с философским видом, пожав плечами, снова откинулся на подушки. Джек, присев на подоконник, с безмолвным наслаждением наблюдал за работой светлых умов Рейвенкло в осмыслении аномалии Фреда. — Эй, Васаби! Снег — это, конечно, круто, но как насчет такого заклинания, чтобы с неба падал хавчик! Сочный чизбургер с огурцом и американским сыром! — Фред мечтательно прикрыл глаза, поднося к лицу воображаемый бургер. — Во-первых, я по-прежнему против этого прозвища, — сложив руки на груди, ответил Васаби. — Во-вторых, это, с технической точки зрения, не… — Понял! — Фред махнул на него рукой и повернулся к охотнику команды. — Флинт, дружище, а ты что скажешь? Дождь из фрикаделек, а? — Ну-у, — протянул вечно тревожный и всклокоченный от бесчисленных порций кофеина Флинт, съеживаясь в плечах. — Во-вторых, я хочу, чтобы ты оделся! — с нотками истерики в голосе воскликнул Васаби. — Метель на улице, а ты светить голым торсом собрался?! — Кстати, это весомый довод. — Согласился Тадаши. — Об этом я как-то не подумал. — Фред задумчиво почесал синий подбородок желтой ладонью, слегка смазав при этом цвета. Он пожал плечами. — Ну, искусство требует жертв. Ханна вздохнула, распрямляясь в кресле: — Думаю, мне удастся наложить на тебя согревающие чары на пару часов. — Вот спасибо, Ханни Лемон! Ты просто чудо! — Какие еще согревающие чары? Я один здесь остался в здравом уме?! Тадаши в успокоительном жесте положил ладонь на плечо Васаби, что, впрочем, возымело ровно противоположный эффект. — В чем твои руки?! — перехватывая его запястье, завопил Васаби. — Откуда это?! Это краска?! Всем, кто касался Фреда, стоять на месте и ничего не трогать! — Окончательно утратив свое хрупкое душевное равновесие, он набросился на орлино-барсучий талисман. — Вставай немедленно! Я хочу увидеть диван! Главная сложность заключалась в том, что под тяжестью костюма Фред затруднялся встать, даже если очень этого хотел. — Джек! — Здарова, Беннетт! — Джек оторвался от этого занимательного зрелища и вскочил с подоконника, чтобы принять в объятия растрепанного мальчугана в синей пижаме со звездами. По лестнице через комнату уже неслись к нему остальные шумные первокурсники. — Там такой снег! — отпрянув, мальчишка возвел на Джека большие карие глаза с восторженным блеском. — Как же ты будешь летать? Джек, хитро ухмыльнувшись на мгновенье, принял театрально-трагичный вид и, сделав несколько шагов вперед, объявил: — Джейми спрашивает, как же я буду летать. — Он выдержал паузу, оглядев собравшихся вокруг детей. Те захихикали, дыша радостным предвкушением, как всегда, обещавшим им какую-то забаву. — Как-как. Да вот так! — Не моргнув глазом, Джек схватил Джейми за ногу и руку и закрутил по комнате как на карусели. Дети восторженно завопили, разбегаясь в стороны. И тут же ото всюду посыпались возгласы: «И меня! И меня!». — Спину не надорви до начала игры! — назидательно окликнул Тадаши.

*

К моменту матча снегопад перерос в настоящую бурю. Видимость была отвратительной. Ветер швырял колючие хлопья в лица зрителей на трибунах, заставляя сильнее кутаться в цветные шарфы. И именно при такой погоде им предстояло играть — если, конечно, игрой можно было назвать то, что Рейвенкло собирался сделать с Хаффлпаффом. Джек вышел из-под навеса на ослепительно белое поле, оставляя на снегу зелёные следы промёрзшего газона. Он запрокинул голову к небу, втягивая носом пьяняще холодный воздух. Снежинки оседали на его ресницах и не таяли. — О Мерлина ради, постарайся выглядеть не слишком довольным! — прикрикнула Гого, и Джек обернулся на неё, сияя уже в открытую. Он обвёл хитрым взглядом всю свою команду. — Вперёд, салаги! — велел он всем, включая капитана, прежде чем сорваться в небо на своей старенькой «Комете». Свисток мадам Трюк прорезал воздух, и в хаос метели вмешались вихри синих и жёлтых клякс. — И-и-и матч начался! — донёсся с трибун голос комментатора. — Как вы видите, погодка сегодня вносит свои коррективы. Кто-то из зрителей попытался запустить петарду, но та, не пролетев и десяти футов, жалко чихнула золотыми искрами и рухнула в снег, где и затихла. — Квоффл у Хаффлпаффа. Теперь у Рейвенкло. Теперь у того парня, который только что врезался в... Ух! Да, теперь я могу разглядеть номер наверняка, когда он лежит на земле. Макгаффин, ты живой? Если да — помаши нам! Ладно, будем считать, что живой. Хаффлпаффцы растерялись в первые же секунды. Их загонщик Малкольм Макгаффин чуть не протаранил своим здоровенным телом трибуны. Синие и жёлтые мантии мелькали в снежной круговерти, как разноцветные конфетти. — Счёт ведет Рейвенкло! — прокричал в рупор Тимон Миркет, чей голос сегодня звучал особенно противно — видимо, из-за того, что его, как и всех, упорно засыпало снегом. — Лейко Танака забивает гол! Джек сначала даже нахмурился, не поняв, о ком идёт речь. А повернув голову, увидел, как Гого Томаго реактивной молнией уходит от колец Хаффлпаффа. Он так привык к ее прозвищу, что уже и позабыл настоящее имя. Гого, крепкая, миниатюрная и чертовски быстрая, в слаженном тандеме с Тадаши и Ханни за первые десять минут матча успела трижды обвести защиту противника. Счет быстро стал тридцать ноль в пользу Рейвенкло. — Комментирование этого матча больше напоминает мне спиритический сеанс, — голос Тимона Миркета раздавался из рупора с металлической хрипотцой. — Помогите открыть третий глаз, потому что те два, что сейчас открыты, не видят ни черта! Джеку все же следовало признать, что погода не вполне подходила для полёта. Временами метлу уводило резкими порывами ветра в разные стороны. Глаза резало от ледяного ветра, слёзы текли по щекам, смешиваясь с быстро налипающим и еще быстрее тающим снегом. Благодаря буйству стихии невинная игра с Хаффлпаффом вполне тянула на небольшой апокалипсис местного назначения. Никто в здравом уме ни за что не стал бы подвергать себя таким истязаниям добровольно. Джек не чувствовал рук, не чувствовал лица. В общем, он был в полном восторге. В последнее время ему здорово хотелось встряхнуться. Холод, ветер, скорость — всё это заставляло кровь быстрее бежать по венам. Пока он летел по взбесившемуся небу, подпрыгивая на гребнях ветра, было только «здесь и сейчас». Немного через чур агрессивное, мокрое и холодное «здесь и сейчас», но Джеку и так нравилось. Он не боролся с ветром — он был его частью. Вместо того чтобы сопротивляться порывам, он использовал их, ускоряясь, когда другие замедлялись, безоглядно ныряя прямо в снежные вихри. Уходя в мертвую петлю, он едва не потерял управление, потому что непроизвольно затряс головой, оживляя в памяти гитарное соло Free Bird из пластинки Lynyrd Skynyrd. Он слушал ее в музыкальном магазинчике в Лондоне летом. Если они выиграют этот матч, а, еще лучше, возьмут кубок, Джек вернется за ней. Он взмыл вверх, поднимаясь над общей суетой. Снитча пока не было видно — и только воображение подсказывало, что золотая искра сейчас парила где-то в этом бескрайнем снежном месиве. Все равно что искать иголку в стоге сена. Ему оставалось лишь ждать. Ждать Джек не любил, поэтому расправил плечи и расслабил мышцы, уходя в очередное самоубийственное пике. Джек позволил гравитации и ветру бороться между собой за его тело, послушно устремляясь к земле ничком. Он смотрел прямо в небо и не проверял, сколько футов до приземления ему оставалось, когда решал вновь подтянуть к себе метлу. Джеку каждый раз удавалось превращать свободное падение в контролируемый полет, прежде чем встретить земную твердь. Он поднимался достаточно высоко, чтобы не переживать об этом. Конечно, можно было бы опасаться того, что в него врежется кто-нибудь из игроков или ударит бладжер. Но это квиддич. Зачем вообще играть, если не проверять свою удачу? Джек наслаждался каждой секундой этого безумия. — Фрост тем временем делает очередную мёртвую петлю. Зачем — один Мерлин знает. Возможно, просто дразнит судьбу. Судьба, судя по всему, не обижается, ведь Фрост всё ещё в воздухе и жив. Счет, напоминаю, восемьдесят — тридцать. Хаффлпафф проигрывает с позорным отрывом! Рейвенкло работает слаженно. Похоже, любая стихия им ни по чем! Хаффлпафф пытается атаковать — Кристоф Бьоргман идет к кольцам, петляя между загонщиками Рейвенкло. Передача, ещё одна передача, расстояние до колец — тридцать футов, двадцать, десять… Блокирует Мегамозг! — заорал Тимон Миркет, и Джек коротко рассмеялся — клички, которые давал людям Фред, были живучи, как нашествие докси. — Прошу прощение, Бернард Феррелл, вратарь Рейвенкло! Он берёт квоффл в эффектном прыжке! Хаффлпафф, кажется, только что лишился последней надежды на спасение своей чести! Тут бладжер, пущенный загонщиком Хаффлпаффа, едва не снёс голову комментатору. Тимон Миркет пригнулся, поперхнулся собственной язвительностью и замолк на несколько долгих минут, что было, пожалуй, лучшим достижением Хаффлпаффа за весь матч. — Джек! Джек! — окликнул Тадаши, подлетая ближе. Его голос почти терялся в завываниях ветра, и только по лицу можно было понять, что Тадаши отчаянно кричал на него. Он указывал ему куда-то в сторону. Поглядев в заданном направлении, Джек немедленно засек снитч. Крошечный шарик вынырнул из снежного вихря почти перед носом, нагло сверкнул золотом и рванул вниз, к самой земле. Джек сорвался следом, не раздумывая. Ветер с новой силой засвистел в ушах, снег принялся сечь лицо, а сердце заколотилось где-то в горле. Джек отчаянно несся, вытянув правую руку вперёд. Он уже почти ощущал на кончиках пальцев трепещущие золотые крылышки. Его кулак сомкнулся, крепко сжимая заветный мяч. Джек торжествующе запрокинул вверх руку со снитчем. Во всем этом хаосе — снег, ветер, крики трибун, мелькание синих и жёлтых мантий — было невозможно уследить за всем сразу. Он только услышал свист за секунду до. Тот самый, зловещий, режущий воздух свист, который предвещает боль. Удар бладжера пришёлся прямо в его гордо поднятый кулак. Джек вцепился в метлу, едва не сорвавшись. Он прижал к себе ушибленную руку и моментально пожалел о том, что вообще пошевелил ею. Боль взревела в его теле огнём, накатила острой обжигающей волной, и в глазах потемнело. Взвыли трибуны, но Джек не различал, что именно они кричали. Уши быстро затопил белый шум и собственное сбитое дыхание. А, может, никто и не кричал вовсе, и то был лишь вой ветра. Джек, резко заглотнув ртом воздух, велел себе сохранять самообладание и, покрепче обхватив древко кометы левой рукой, принялся снижаться. Щурясь, он отчаянно пытался высмотреть внизу упущенный снитч. Если победа засчитана, значит, снитч больше не удирает, верно? Верно? Кто-нибудь вообще видел, как он взял чертов снитч? Победу засчитали или нет? Приземление было грубым — Джек нелепо споткнулся о собственные ноги, но устоял. Спешившись с метлы, он первым делом подбежал к Тадаши. — Был свисток?! — хватая капитана за плечо, прокричал он. — ПОБЕДА! — проорал ему в лицо мокрый от пота и снега Тадаши. — Мы победили! Рейвенкловцы один за другим слетали к ним на газон, и Джек быстро оказался окружен радостной командой. Его хлопали по спине, трясли за плечи, что-то кричали. Он не разбирал слов, только оторопело улыбался и кивал, чувствуя, как тупая боль в сломанной руке пульсом отдаётся в висок. Заметив стремительно приближающуюся к нему Гого, он раскинул руки для дружеских объятий. Однако охотница вместо всех сантиментов несколько раз подряд грубо толкнула его в грудь. — Ты совсем из ума выжил?! — закричала она, разом обрывая всеобщее ликование. — Воу-воу! — Тадаши оттеснил от Джека низкорослую, но от этого ничуть не менее устрашающую девушку, после чего развернулся к Фросту: — Вообще-то я с ней согласен, Джек. Ты крайне неосмотрительно вел себя на поле. Тадаши нравился Джеку в качестве капитана. Он был справедливым, отзывчивым, не особенно занудным и совершенно не упивающимся властью, как это частенько бывало с капитанами и старостами. Но то, как он сейчас выразился, вызвало у Джека непроизвольную гримасу. «Крайне неосмотрительно вел себя на поле»? В квиддиче? Это вообще что должно означать? — Мы поговорим об этом позже. Не сейчас. Хорошо? — Тадаши покровительственно накрыл его плечо ладонью и кивнул, доверительно заглядывая в глаза, как бы ожидая его согласия. Джек поглядел на его ладонь и подавил внезапный порыв смахнуть ее. — Хорошо, Джек? Какое еще к черту «поговорим об этом позже»?

*

Тадаши несколько раз уточнил, хочет ли Джек, чтобы тот сходил с ним в больничное крыло. Нет, Джек не хотел. Ему же не в голову прилетело, чтобы не отыскать дороги. После Джеку пришлось еще какое-то время отсиживаться на пустой больничной кушетке, держа на весу свою неестественно вывернутую ладонь. Джек не хотел представлять, что там творится под кожаной перчаткой, но ощущения подсказывали, что перелом был далеко не один. Очевидно, его травма была отнюдь не самой существенной на очереди у мадам Помфри. Бородатая Хогвартская шутка о том, что после квиддича в больничном крыле начинается час пик, была бородатой не без причины. Несмотря на то что весь матч с Хаффлпаффом не занял и получаса, народ успел как следует покалечиться. Из-за скверной видимости многие игроки просто напросто врезались друг в друга на бешеной скорости. Все они, разумеется, скоро будут в полном порядке. А вот мадам Помфри еще долго будет ворчать, понося и квиддич, и школьное руководство на чем свет стоит. — Наплевательское безалаберное и безответственное разгильдяйство! — пробормотала мадам Помфри, проходя мимо него с охапкой склянок и быстро скрываясь за одной из белых ширм. Джек усмехнулся, подумав о том, как быстро сможет выговорить эту фразу несколько раз подряд. Тут в приоткрывшуюся дверь влетела девчонка в не менее мокрой, чем у него, квиддичной форме, с налипшими на лицо каштановыми волосами. Джек узнал в ней Фауну Уайлд, ту самую загонщицу Хаффлпаффа, чей удар снес ему руку. При виде Джека ее глаза опасно увлажнились. — О Мерлин! Джек, прости, пожалуйста, прости, я не хотела. Я целилась… — Фауна присела на краешек кушетки рядом и взволнованно затараторила. — В смысле, я целилась в тебя, но я совсем не хотела, клянусь! А если бы я попала тебе в голову?! — Эй. Всё в порядке. — Джек заставил себя улыбнуться своей лучшей улыбкой наплевательского безалаберного и безответственного разгильдяя. — Заживет как на собаке. Кстати, если бы ты попала в голову, тогда мне было бы уже всё равно, потому что я был бы в глубокой отключке. Как оказалось, шутка пришлась не к месту, потому что Фауна немедленно всхлипнула. В итоге Джеку пришлось утешать ее, популярно объясняя, что квиддич — это спорт, бладжеры — часть игры, а бить ими по людям, вообще-то, ее первостепенная обязанность. Ситуация дошла до полного абсурда, когда Джек заставил ее дать обещание, что она вытащит наружу свою спортивную злость и в следующий раз будет целиться ему в голову и никуда больше. Фауна покивала и вытерла нос рукавом желтого свитера. Извинившись в тысячный раз, она наконец оставила Джека в покое. Загонщица скрылась за ширмами, где, судя по голосам, находился еще кто-то из ее друзей. Едва оставшись один на один с пульсирующей болью в руке, Джек сразу стянул с лица свою довольно убедительную, но все же вымученную улыбку. Что и требовалось доказать. В Хаффлпаффе были классные девчонки. Но что касаемо квиддича… — Пять переломов, — констатировала мадам Помфри, осмотрев его руку. — Со смещением. — Что, на каждый палец? — уточнил Джек, вежливо похлопав ресницами. Помфри взмахнула палочкой, резко возвращая кости на место. Раздался ужасающе смачный хруст, и Джек, непроизвольно сложившись пополам, зашипел. — Вы хоть понимаете, молодой человек, что могли остаться без конечности? — Вы бы пришили мне новую? — Всё еще морщась, предположил он и обхватил невредимой рукой только что излеченную. Помфри одернула его и, притянув ладонь к себе ближе, стянула с нее перчатку. За холодком отчищающих чар последовала перевязка. Белые бинты сами собой обвили каждый его палец и туго стиснули запястье. — Носить до вечера. — строго наказала Помфри. — Руку не напрягать. Не драться. Если снимете раньше — я узнаю. Джек решил не уточнять, какие именно у мадам Помфри имелись каналы информации. Он лишь усмехнулся, прекрасно понимая, откуда у нее взялись идеи про драку. Теперь, очевидно, школьная целительница была твердо убеждена в том, что все эти глупые подростки не только поголовно калечились на квиддиче, но и напивались и дружно дрались в рукопашную после. И все из-за одной Данброх. Ходячая рыжая катастрофа. — Чего сидишь, улыбаешься? У меня помимо тебя еще целая орава! — поторопила мадам Помфри, возвращая Джека в реальность.

*

Стеклянный купол голубой гостиной, обычно открывавший вид на звёздное небо, сейчас был запорошен снегом, и лампы под ним разливали по комнате мягкое призрачное сияние. “How can you say I go about things the wrong way?” вопрошали The Smiths из волшебного грамафона. В воздухе стоял запах чьих-то цветочных духов, каминного дыма и тыквенного сока с примесью спирта. I am the son and heir Of nothing in particular You shut your mouth, How can you say I go about things the wrong way, I am Human and I need to be loved Just like everybody else does Синие знамёна свисали с балконов верхнего уровня, где толпились старшекурсники со стаканами пунша в руках. С потолка на них сыпались очень убедительно зачарованные золотистые звезды. В центре комнаты кто-то водрузил на стол огромный кубок — старый, с выцветшей гравировкой «Победителям турнира по шахматам 1923 года». Никто уже не помнил, откуда он взялся, но традиция наполнять его после каждой победы жила сама по себе. Сейчас в кубке плескалась смесь клюквенного сока, эля, веселящей воды и чего покрепче. Джек знал это, потому что смешивал этот ужас сам. Он в своих видавших виды кроссовках спустился по винтовой лестнице, перешагивая через лужицы талого снега, натекшие с чьих-то ботинок. Джек ответил кивком на оклик Фреда, вновь сидевшего на том же самом диване. Фред уже избавился от своего монструозного костюма, но по-прежнему был немного синим с одной стороны и жёлтым с другой. Видимо, краска оказалась такой же въедливой в кожу, как Фред в этот несчастный диван. В креслах напротив сидели Хиро и Ханни. Хиро что-то быстро чертил на салфетке, старательно делая серьезный вид человека старше двенадцати лет, пока его от сюда не прогнали. Ханни заглядывала ему через плечо, задумчиво накручивая светло-медовый локон на палец. — Тебя Каллаган искал, — не поднимая головы, сказал Хиро, когда Джек прошел мимо него. — Меня? Что ему надо? Хиро пожал плечами: — Просил зайти. — Понятно, — сказал Джек, хотя ему ни черта не было понятно. У стола с напитками стояла Гого. Скрестив руки на груди, она наблюдала за веселящимися. Её короткие чёрные волосы с фиолетовыми прядями были все еще влажными на вид, а глаза она подвела какой-то темной косметикой. При приближении Джека она демонстративно отвернулась. Гого была шестикурсницей и, вообще-то, довольно крутой. Джек не знал, с чего ей вздумалось вдруг развести эту драму на пустом месте. Но он никогда так просто не оставлял в покое людей, у которых вызывал раздражение. А еще у него сейчас особо не было других дел, поэтому, разумеется, он сразу же полюбопытствовал: — Да что такое? Мы же победили! — Прежде чем ты совершил попыток двадцать самоубиться об землю или еще об кого-нибудь! — отчитала его Гого. — Джек, ты нам всем за этот матч нервы вытрепал! — Да расслабься! — Он заглянул в несколько ближайших кувшинов на столе, ища что-то, что не было бы смешано с драконьей дозой алкоголя. — Я же поймал снитч. При чем, при хорошем счете. Что-то не думаю, что кто-нибудь так нападал на Данброх после ее финта Вронского. Гого дёрнулась: — Так вот откуда все это?! Тебе надо было в лепешку разбиться, но выпендрится сильнее, чем Данброх?! Джек фыркнул, перекладывая себе на тарелку пирог с патокой. Он не был особым фанатом сладкого, но после полетов всегда страшно хотелось есть. Между слов, облизывая пальцы, он возразил: — Мне не надо выпендриваться сильнее, чем она. Я и так объективно круче. — О Мерлин! — выдохнула Гого, воздев глаза к куполу, словно ища поддержки у небесных сил. — Ты невыносим! Джек тихо хмыкнул, опуская голову. Опыт показывал, что, когда девчонки сообщали о том, что он невыносим, то имели в виду, как правило, нечто совершенно противоположное. — Победителей не судят. — Сказал он, наливая себе что-то, что по запаху напоминало медовуху. — Следующий матч играешь в шлеме. — Заявила Гого, забирая стакан, который он только успел наполнить, и сделала из него глоток. — Справедливо. — Кивнул Джек. — Могу еще доспехи надеть. Как раз припас парочку. Он заметил, как Гого старательно сделала вид, что не хочет ему улыбнуться, и сходил тузом в рукаве: — Поможешь развязать? — Джек с просящим видом протянул свою забинтованную руку. Такой беспомощный непутевый Фрост, что с него взять? — У меня левой не выходит. — Нет. — Возразила она. — Пусть будет тебе живым напоминанием о том, что бывает, если валять дурака на поле. Джек про себя заметил, что отхватил бладжер в тот единственный момент за всю игру, когда не валял дурака. Но говорить вслух этого не стал. Так или иначе, лед тронулся, и к диванам, где собрались остальные, они возвратились уже друзьями. Тем временем Фред уже вовсю пытался убедить Васаби выбрать идеей для проекта Каллагана превращение человека в огнедышащего ящера. Васаби, борясь с нервным тиком, совершенно безуспешно пытался объяснить Фреду, почему это категорически невозможно воплотить в реальность. Джек встретился с веселым взглядом Хиро и подмигнул ему. — Ну же, Васаби, нет ничего невозможного. Мысли шире! — с невинным видом, облокотившись на спинку ближайшего кресла, предложил Джек. — Спасибо! — просиял Фред. — Я твердил ему то же самое! — Не! Подстрекай его! — Васаби сердито указал на Джека пальцем. Тадаши, появившись, оглядел свою команду и улыбнулся той мягкой, уверенной улыбкой, которая заставила всех замолкнуть. Видимо, у Тадаши это вышло непроизвольно, потому что он не сразу понял, что теперь все вокруг ждут от него какую-то речь. — Мы сегодня показали достойную игру. Вы все молодцы! А теперь давайте праздновать. Джек, можно тебя на секунду. Джек закатил глаза. Ну, конечно. Джек специально для этого разговора выбрал встать поближе к граммофону, чтобы музыка звучала громче. Однако план этот оказался идеален не до конца, потому что Тадаши тоже, как оказалось, мог звучать громче. Две песни подряд капитан вещал ему про ответственность, работу в команде, риски и общее дело. Он был вежлив и сдержан и все время спрашивал, согласен ли Джек с той или иной его мыслью. Джека раздражало то, как сильно Тадаши старался — от этого становилось только сложнее его послать. — Джек, если тебе захочется поговорить с кем-то… Тут уж он решил, что пора закругляться. Джек похлопал Тадаши по плечу и сказал, что ему надо зайти к Каллагану. — Что, сейчас? — недоуменно приподнял брови Тадаши. — Ага. Но я тебя услышал, кэп. — Кинул Джек, вылетая из гостиной. На деле у него не было особого желания посещать профессора ЗОТИ. Спустившись из башни Рейвенкло, он отправился в бесцельные шатания по коридорам замка. Джек часто так делал. Ему это нравилось. Бродить по пустым коридорам, уворачиваться от патруля старост после отбоя, заглядывать в укромные уголки Хогвартса. Прислушиваться к эху шагов и бормотанию портретов, которые в неурочные часы жили своей жизнью. Старухи в чепцах перешёптывались за чашками чая, рыцари на лошадях неторопливо объезжали свои покрытые кракелюром владения, а одна знатная дама задумчиво гладила сипуху по голове. Сегодня, впрочем, бродить было особенно приятно. Снег за окнами всё ещё валил, но уже не так яростно, как днём. Луна подсвечивала белые сугробы на подоконниках, и казалось, будто весь мир укутался в пушистое одеяло. Тишина стояла такая, что звон в ушах затапливал разум. Джек свернул в боковой коридор на третьем этаже, где висели портреты каких-то древних магов в нелепых париках. Обычно они только и делали, что храпели, но в этот раз один из них — с невероятно огромным воротником — вдруг обратился к Джеку: — Молодой человек, вы не подскажете, который сейчас час? — Без понятия, — честно ответил Джек. — А вы куда-то спешите? — Наглец, — проворчал волшебник и снова закрыл глаза. Джек усмехнулся и пошёл дальше. Ноги сами несли его вниз по лестнице, мимо знакомых гобеленов, мимо выставленного в восточном зале скелета взрывопотама, мимо класса Трансфигурации, где уже давно погас свет. Он оказался в той части замка, где располагался класс Защиты от Темных Искусств, гораздо раньше, чем понял, как именно сюда пришёл. Дверь кабинета была открыта настежь, и оттуда на каменный пол ложилась желтая полоска света. — А, Джек! — Каллаган стоял у своего стола, перебирая на нем какие-то бумаги. — Проходи. — Он махнул рукой на первый ряд парт, предлагая присесть. Джек прошел вперед, не затворяя за собой дверь, но остался стоять на ногах. — Я все ждал, когда же ты зайдешь, чтобы обсудить свою идею для проекта, — Каллаган сложил бумаги в портфель из шоколадной кожи и, коротко обернувшись на Джека, улыбнулся ему одним взглядом — гармошка морщинок собралась в уголках его глаз. — Уже есть какие-то наработки? Джек помотал головой. — Нет? Что же так? — Думаю, надо дать возможность выступить тем, кто действительно этого хочет, сэр. — Вот как? — профессор распрямился и, сложив руки на груди, внимательно поглядел на него. — А чего же хочешь ты? Эта внимательность Джеку не особо понравилась. Он с равнодушным видом пожал плечами: — Не знаю, играть в квиддич. — Квиддич, — повторил Каллаган оценивающе. — Моя дочь в твоем возрасте только о нем и грезила. — Он поглядел в окно на подсвеченный огнями Хогвартса снегопад. — А потом? Перестала? — не выдержав, полюбопытствовал Джек. — Ваша дочь. — Напомнил он, когда Каллаган обернулся на него с какой-то неясной задумчивостью на лице. — Она занялась наукой. Пошла по моим стопам. У тебя высокий потенциал, Джек. — сказал Каллаган, и Джек мгновенно напрягся. — Ты ведь это знаешь? Ты мог бы многого достичь в будущем. Если бы ты только перестал искать легких путей. Легких путей. Его кулаки непроизвольно сжались. — А вы все обо мне знаете? — холодно поинтересовался Джек. Возможно, более вызывающе, чем ему бы следовало в разговоре с учителем. Учитель или нет — он никому не позволит ему рассказывать, какая у него легкая жизнь и что ему следует с ней делать. — Я лишь знаю, что ты можешь больше. — не обратив внимания на его грубость, продолжил Каллаган. В его голосе прорезалось воодушевление: — Намного больше. С такими талантами, как у тебя, Джек, ты мог бы добиться невероятных успехов! Результат, который ты показал на уроке, то, как ты противостоял Империусу, это, я говорю тебе, отнюдь не каждый сильный волшебник на такое способен. В Аврорате единицы, кто мог бы хоть немного… — Я могу идти? — перебил Джек. Он так и стоял, сжав кулаки и глядя в сторону. Каллаган замер и смерил его долгим взглядом. Джек не видел его лица, но по голосу догадался, что было на нем сейчас и недоумение, и огорчение: — Да. Разумеется. — Доброй ночи, профессор. — отчеканил Джек, быстро покидая класс.

*

Утром Элис Лидделл обратила внимание на его руку, спросив, сможет ли Джек сам приготовить зелье. Джек, который вчера так и не озаботился тем, чтобы снять повязку, задумчиво опустил глаза: — Даже не знаю. — Еще болит? — поинтересовалась Венди Дарлинг, присоединяясь к беседе. — Чудовищно! — с чувством заверил Джек, опираясь на один из пустых столов. Слизнорт только запустил их внутрь, тут же отлучившись куда-то, и за исключением их Рейвенкловской кучки в классе было совсем безлюдно. Венди хоть и понимала, что Джек шутит, все же выбрала считать, что в его шутке была доля правды. Она сочувственно нахмурила аккуратные брови и горько вздохнула. Джек уже давно для себя отметил, что за неимением серьезных ответов от него люди сами решали, чему из его слов верить и насколько. Венди, например, по доброте душевной, но никак не по глупости, выбирала больше верить ему, чем не верить. Люди почти никогда не знали, когда он бывал серьезен, и Джека это полностью устраивало. Он принялся живо описывать окружившим его девчонкам, как летел, как схватил снитч и как его ударил бладжер, переломав все пальцы разом. Вайолет Парр, державшая в руках учебник, подтянула его к самому своему носу, оставив только полные ужаса глаза. Венди на самом напряженном моменте его рассказа вдруг отделилась от компании и, не поднимая головы, направилась к своему рабочему месту. — Эй, Венди, — окликнул Джек. — Что это с ней? Элис подставила к его уху ладошку и прошептала: — Она расстроена из-за своего брата. Джон спутался с нехорошей компанией и совсем отказывается ее слушать. — Она даже с Пэном ходила разговаривать, — добавила Вайолет, и Элис осуждающе на нее посмотрела. — Что? Все и так уже знают, что это всё Питер Пэн. — Но мы решили об этом не распространяться. — Напомнила Элис. — Чего ради? — фыркнула Вайолет, смахивая с плеч свои блестящие черные волосы. — Если бы мой брат вздумал вступить в этот клуб «Пропащих мальчишек», я бы так надрала ему уши! Пока они говорили, на заднем плане замаячило огненно-красное пятно, будто в подземелье внесли огромный пылающий факел. Но на деле это была всего лишь рыжая грива Данброх, благодаря которой каждое ее появление было эффектным. Сразу за ней следом, словно на ниточке привязанный, волочился Хэддок. На первый взгляд было совершенно необъяснимо, почему эти двое вечно околачивались вместе. Но если учесть, какой вздорный нрав был у рыжей, все моментально становилось на свои места. Хэддок, похоже, был единственным в своем роде в достаточной мере безвольным существом, чтобы выносить все ее фокусы и во всем соглашаться с ней. Проходя мимо, гриффиндорцы окинули взглядом его компанию. После чего Данброх обернулась к своей верной тени и пробормотала что-то вроде: — Какой бред. И вовсе он не болен! Мерида водрузила сумку на свое рабочее место, и их взгляды наконец встретились. Она быстро опустила глаза. Данброх уставилась на стол, на свои руки и ингредиенты, которые должна была сейчас этими руками раскладывать. Джек мог поклясться, что видел, как в полумраке кабинета ее щеки порозовели на несколько тонов. С того самого дня, как Данброх совершила финт Вронского, а также напилась, подралась и учинила ядерный обстрел ему на ноги, что-то значительно переменилось. Она определенно избегала его. Поначалу Джек и вовсе не понял, что происходит. Но потом он, кажется, начал понимать. Данброх, черт возьми, была смущена. Он смущал ее. Это было что-то определенно новое, чего в истории их взаимоотношений раньше никогда не случалось. Джеку было невероятно трудно поверить, что кто-то вроде Данброх, кто-то с сентиментальностью и чувством такта топора, может так совершенно отчаянно смущаться. И, главное, из-за чего? Данброх принялась с видом крайней заинтересованности рыться в сумке, делая вид, что совсем не замечает, как пристально он на нее смотрит. Щеки ее, однако, не спешили возвращаться к своему нормальному оттенку. Ей было неловко? Стыдно? Неприятно вспоминать о случившемся? Что ж, что бы там ни было, Данброх следовало бы поостеречься, потому что Джек намеревался надавить на это чувство как следует. Пока она сосредоточенно копошилась в своих вещах, Хэддок отошел к шкафам с инвентарем, чтобы взять для них обоих котлы. Он уже возвращался с поклажей обратно, когда Джек вдруг опередил его, проскользнув перед самым носом на оставленное им место. И Данброх, и Хэддок недоуменно уставились на это внезапное вторжение. — Что надо? — без прелюдий потребовала Мерида. — О, — Джек прижал здоровую руку к груди, изображая смертельную обиду. — И это всё, что ты имеешь сказать мне после того, как я чуть не умер? — Ты всего лишь сломал руку, — буркнула Мерида, выгребая из своей сумки перевязанные лирные корешки и грузики для мерных весов. — Мадам Помфри лечит такие вещи на раз-два! — А ты целитель? Откуда тебе знать? — Мне не надо разбираться в целительстве, чтобы понимать, что ты симулируешь! — Мерида уже достала из своей сумки все, что требовалось для урока, но все еще делала вид, что что-то ищет. Возможно, портал для побега. — Неправда, мне все еще очень больно. — с проникновенной искренностью парировал Джек, наслаждаясь моментом. — А как я страдаю морально! Данброх, ты знаешь, мне снились кошмары. Бладжеры гнались за мной по пятам. Кажется, у меня останется психологическая травма. — Какая ещё травма?! — резко развернувшись, она сверкнула глазами. Джек отпрянул, уходя от удара ее взлетевших в воздух кудрей, и ухмыльнулся: — И фантомная боль. Вновь не выдержав полноценного зрительного контакта, Мерида раздраженно отвернулась. Полный восторг. — Фантомная боль бывает только в отсутствующей конечности. — Раздалось позади. Джек оглянулся на Хэддока, который по-прежнему бестолково стоял рядом со своим украденным местом и, кажется, совершенно не знал, что ему теперь делать. — А у меня в присутствующей. — Джек смерил его таким взглядом, будто это Хиккап явился куда не звали и нагло влез в чужую беседу. — Что гораздо хуже. — Проваливай. — Велела Мерида с угрозой в голосе. — Данброх, не мешай мне, — Джек ответил почти шепотом, потому что как раз в этот момент в класс вкатился профессор Слизнорт, на ходу объявляя тему занятия. Наткнувшись взглядом на Хиккапа, он остановился: — Вы заблудились? Урок уже идёт, к вашему сведению. Хиккап растерянно переступив с ноги на ногу, покосился на Джека. И, встретив его совершенно непробиваемый невинный взгляд, наконец смирился, ссутулив плечи. Он принялся сгребать в свою сумку все то, что ранее успел выложить на стол, и Джек был рад любезно помочь ему в этом. Он закинул туда пару его вещичек, после чего решил приурочить к ним еще и вещички с Меридиной половины стола. Но Данброх своевременно огрела его по руке. — А! — завопил Джек, и все взгляды в классе снова устремились на их стол. — Мерлина ради, что с вами? — обернулся профессор Слизнорт. — Я вчера получил травму на квиддиче, сэр. — С идеально выдержанным содроганием в голосе произнес Джек, прижимая к себе перевязанную конечность. Краем глаза он видел, как Данброх трагично закатила глаза, а затем и вовсе спрятала их за ладонью. — Мне уже лучше, но боюсь, что не смогу самостоятельно нарезать все ингредиенты. Мадам Помфри велела не перенапрягать руку. — Что ж, тогда ваш сосед по котлам вам поможет с нарезкой. — Махнул рукой Слизнорт, заметно желавший поскорее приступить к уроку. — Профессор Слизнорт! — воскликнула Мерида, отчего тот был вынужден дернуться снова. — Я хочу… поменяться местами. — В возникшей тишине она отчаянно оглядела класс, выискивая того, кто наверняка ей в этом не откажет. — С Хэддоком. Слизнорт повернул голову на едва успевшего устроиться на новом месте Хэддока и вернулся к Мериде с мгновенным ответом: — Нет. Итак, сегодня мы продолжаем тему антидотов. Свои свитки об областях применения желчи броненосца в Зельеварении не забудьте оставить на моем столе, кто этого еще не сделал… После этого урок наконец начался и, кажется, пошел своим чередом. Однако через некоторое время в кабинете начали раздаваться обрывки разговора. Студенты стали поднимать головы, чтобы посмотреть, что опять происходит за злополучным столом в углу. — …на свою половину стола! — сердилась Мерида. — … пытаюсь, а ты… невозможно …сама от себя еще не… ? — Фрост, а не пойти бы… — После вас, мадам! — …если ты не… клянусь, я сейчас … ! — …вымыть рот с мылом… Почему ты вечно …? — …да потому что ты бладжером СТУКНУТЫЙ И КВОФЛОМ ДОБИТЫЙ!!! — проорала Мерида в порыве гнева. По классу прокатился смех. — Минус пять очков, Гриффиндор. — сказал профессор Слизнорт. — Я могу отнимать их до бесконечности. А у вас столько найдется, мисс Данброх? Гриффиндорцы недобро покосились на рыжую копну кудрей. Вряд ли Мерида почувствовала на себе их прожигающие взгляды, потому что тут же с возмущением подала голос: — А у Рейвенкло вы пять очков отнять не хотите?! Теперь к недобрым взглядам добавились еще и взгляды остальной половины класса. — Еще хоть одно слово не по теме занятия, и я отниму все пятнадцать. — Устало пригрозил Слизнорт. Астрид Хофферсон оторвалась от своего котла и стремительно прошла через комнату. Приблизившись вплотную к Мериде, она процедила ей сквозь зубы: — Заткнись, просто заткнись! — и тут же ушла обратно. Джек с наслаждением вздохнул, любуясь бурой от злости Данброх, и с улыбкой пододвинул к ней деревянную доску. — Смокву ты нарезала крупновато. Думаю, лучше переделать. Мы же хотим, чтобы она как следует отдала сок. — Ты у меня сейчас отдашь концы. — Тихо прорычала Мерида, беря в руки нож. — Что-что? Я не расслышал. — Не переставая улыбаться, поинтересовался он. Данброх ничего не ответила. Не поднимая на него головы, она стиснула зубы и принялась криво кромсать смокву. — А можно как-то поаккуратнее? — Заткнись. — Данброх раздраженно сдула со лба рыжую кудряшку. Джек хмыкнул: — Что-то как-то слабенько. Что, оскорбления закончились? — Ты не понимаешь! — прошипела она с плеском отправляя горсть сушеных жуков в бурлящее зелье. От пара испускаемого множеством котлов, ее волосы, казалось, стали виться еще безумнее, чем обычно. Если такое вообще было возможно. — Моих родителей в этом году уже и так вызывали в школу. Мне вообще нельзя подставляться! — Вот видишь, как удачно все складывается. — Мило улыбнулся Джек. Данброх подняла на него полные недоброго предчувствия и угрозы глаза. На Нумерологии он снова извернулся так, чтобы сесть рядом. И заставил ее переворачивать ему страницы учебника. К счастью для Данброх, у них с Гриффиндором в тот день было только два совместных урока. Иначе Джек непременно придумал бы для нее что-нибудь еще. Выгоды в этом, конечно, оказалось абсолютно никакой, кроме чистого веселья — Данброх ужасно сварила его зелье. Справедливости ради, ее собственное вышло ничуть не лучше. У Данброх была просто восхитительная способность менять оттенок от «кровь с молоком» до насыщенной сангрии в зависимости от степени сердитости. Рожицы, которые она при этом непроизвольно корчила тоже являлись отдельным видом искусства. Так что Джек каждый раз чувствовал себя ценителем и творцом, искусным дирижером, доводящим ее до кипения. В этот раз ко всем давно изученным видам румянца примешался какой-то новый розовый оттенок стыда и смущения. И для его появления Джеку даже ничего не требовалось делать — просто находиться рядом и наблюдать с великим исследовательским интересом. Словом, к концу этого учебного дня Джек пребывал в прекрасном настроении. После уроков он вышел во внутренний дворик с круглым фонтаном. Фонтан теперь не работал, а каменные грифоны у его изножья были одеты в снежные шапки. Белое пушистое одеяло накрыло прямоугольник мерзлой земли и припорошило карнизы крыш. Джек расправил плечи и глубоко вдохнул свежий воздух, оглядывая выбранное им поле для свершения великой битвы. Ещё вчера, когда всех, кто был младше четвертого курса, прогнали из гостиной на время вечеринки, он пообещал обиженной малышне игру в снежки. И слово свое он держал. Дети, хихикая, повыглядывали из-за кустов, припорошенных снегом статуй и большого фонтана. Человек двенадцать, не меньше. Некоторые уже держали в рукавицах снежки наготове. — Джек! Джек пришёл! — эхом отразился от рядов каменных колонн радостный вопль. Они обожали его за то, что он никогда не вёл себя как взрослый. Все они смотрели на него, ожидая чуда. Джек вынул палочку и, пробормотав себе под нос, совершил движение наподобие того, каким помешивают сахар в чае. Снег поднялся в воздух, начал вращаться, формируясь в маленькие идеальные шарики, а потом, словно на ниточке, полетел прямо в сторону детей. Воцарился веселый визг, и все бросились в рассыпную. — Джек! Так нечестно! Джек расхохотался так, что чуть не пропустил снежок, который летел ему прямо в лицо. Он отбил его палочкой в последний момент — снежок рассыпался в воздухе мелкой ледяной пыльцой и осел на волосах, полностью слившись с ними цветом. Первые минуты сражение было почти честным. И только изредка Джек, во всей этой белой круговерти, уворачиваясь от снарядов и отвечая двойными залпами, делал едва заметные взмахи палочкой. И тогда то снежок неожиданно менял траекторию в воздухе, то чья-то шапка съезжала на глаза в самый неподходящий момент, то под ногами у кого-нибудь образовывалась ледяная горка. — Джек, помоги! — закричала Пиппа, когда её начали забрасывать снегом сразу трое мальчишек. Фрост взмахнул рукой, и с ближайшего дерева лавиной рухнула увесистая шапка снега прямо на головы всем четверым. Джек с чувством выполненного долга оглядел развернувшееся сражение. Снежки свистели в воздухе. Дети носились по снегу, перекрикивались и хохотали. Лица их раскраснелись, глаза горели. С одной стороны кто-то пытался прятаться за фонтаном и стволами деревьев. С другой — кто-то швырял горстями снега без разбора. С третьей стояла скамья, на которой сейчас сидела одинокая фигура в Хаффлпаффском шарфе. Джек прищурился. Маленькая девочка не поднимала головы от книги, даже когда прямо мимо неё проносились снежные снаряды или пробегали с бешеными воплями другие дети. — Привет, — сказал Джек, остановившись перед скамьей. — Привет, — девочка подняла на него большие слегка удивленные глаза. — Можешь мне помочь? Надо внедриться в тыл врага. Будешь моим тайным агентом. — Тайным агентом? — непонимающе переспросила она. — Хорошо. — Кивнул Джек, на ходу меняя стратегию. — Можешь поднять руку вот так? — он запрокинул кулак со снежком повыше. — Вот так? — девочка повторила за ним. — Да, идеально. — Джек, резко развернувшись, бросил снежок в пробегавшего мимо Калеба. Когда мальчик оглянулся, Фрост с готовностью указал пальцем на девочку и быстро ретировался прочь. Отбежав на безопасное расстояние, он с удовлетворением пронаблюдал за тем, как девочка оставляет книгу на скамейке и вступает в общую игру. Несколько детей разом уставились куда-то в сторону колоннады, растерянно опуская вниз руки со снежками. Джек засек эту перемену в общем настроении как раз вовремя, чтобы разглядеть надвигающуюся опасность. Ведь как оказалось, за спиной прямо на него неслось рыжее пятно ярости. Видно, от внимания проходившей мимо Данброх не смогло укрыться то, как активно Джек пользовался своей больной рукой. Она сошла со своего прежнего маршрута и бросив сумку прямо в снег, устремилась на него со смертоносной решимостью во взгляде. Огненно-красные кудри рассыпались по ветру, глаза блестели. Джек восторженно хохотнул и попятился от нее назад. Данброх на быстром ходу загребла голой пятерней снег. Страстное желание немедленно чем-нибудь в него зашвырнуть вместе с нетерпением привело к тому, что Мерида бросила в Джека блестящей снежной пылью, даже не достигнув своей назначенной цели. Джек хохотнул и над этим, что мгновенно сделало Данброх еще свирепее. — Ты! — прорычала она, не замедляя шаг. Снова нагнулась, зачерпнула горсть из сугроба и, на этот раз уже не забыв сдавить руками снежок, запустила в Джека. Он увернулся. — Ну, мне пора! — крикнул Джек ошарашенным детям и понесся от Данброх прочь.

*

Несколькими часами позднее Джек вышел из Большого зала после ужина и, вместо того чтобы направиться по привычному маршруту в северное крыло замка, совершил несколько поворотов направо. Он поднялся на третий этаж и оттуда, мимо кабинета Древних Рун, свернул в закуток с чередой дверей без номеров. Эти классные комнаты, как Джек хорошо знал, по обыкновению пустовали. Временами в них позволяли устраивать собрания различным школьным клубам. Но и у тех они не пользовались особой популярностью. В отличие от обжитых преподавателями кабинетов, в этих царило серое запустение. Еще не коснувшись одной из дверных ручек, Джек почувствовал нечто вроде щекотки на своем затылке и тут же замер. Кто-нибудь другой, скорее всего, мог бы даже и не заметить, но Джек ни с чем не мог спутать это хорошо знакомое и абсолютно ненавистное ощущение. Будто кто-то едва заметно постучал подушечками пальцев по коже скальпа. Чтобы сразу следом нагло забраться клешнями по локоть прямо внутрь его черепной коробки. Волна злости затопила грудную клетку и сжала горло удавкой. И прежде чем он успел хоть что-то предпринять, образы нескольких минувших дней сами собой полетели перед его сознанием, словно разноцветные тряпки, бодро вытряхиваемые из бельевой корзины. Каллаган. Империус. Квиддичный матч. Ощущение полёта. Толчок в грудь от Гого. Уроки, уроки. Коридоры. Снова Каллаган. Данброх, несущаяся на него в разгар снежной битвы. Джек повел плечами, разгоняя мурашки. — Ты легко выходишь из себя. — Сообщил ему Банни. Он обнаружился в паре шагов за спиной, расслабленно возложив вес своего двухметрового тела на одну из каменных стен. — И теряешь контроль. — Тут он усмехнулся, поглядев на палочку, крепко зажатую в руке Джека. Он сам не понял, в какой момент вынул ее. — А с этим ты что собрался делать? — Ты застал меня врасплох! — возмущенно воскликнул Джек. — О, прости! — издевательски отозвался Банни. — В следующий раз уведомлю тебя о нападении в письме за пять рабочих дней. Это будет тебе удобно? Джек стиснул зубы. Очередь уроков с Банни была его самой нелюбимой. Они остались стоять молча, глядя друг другу в глаза. На этот раз Джек оградил свой разум надежной стеной. Не сумев сквозь нее просочиться, Банни наконец усмехнулся. И все-таки это не была победа. Джеку понадобилось больше семи секунд, чтобы закрыться. Целая вечность для того, чтобы прошерстить его разум как открытую книгу. И от подлости этой атаки, и от собственной его неготовности к ней злость закипала в венах. Джек зажмурился, стараясь не дать ей снова лишить себя обороны. — На прошлом уроке Каллаган испытывал Империус на всём классе. — После долгой паузы сказал Фрост. Он и так уже прекрасно знал, что в его памяти Банни нашел наиболее занимательным. — После этого… он заинтересовался мной. — Конечно, он заинтересовался тобой. Ты ведь безмозглый выпендрежник, которого хлебом не корми, дай попозерствовать. Что ж, поздравляю, теперь ты обратил на себя всеобщее внимание. — Что я должен был делать?! — немедленно ощетинился Джек. — А сам как думаешь? — Поддаться? Вы меня учили не этому! — Мы так же учили тебя не быть упертым ослом. Но все эти уроки, как видно, прошли впустую. — Ты пришёл для того, чтобы отчитать меня, или, может, все-таки уже начнешь чему-то учить? — выдавил Джек сквозь зубы. — Я уже преподал тебе урок. Только ты, как обычно, невнимательно слушал. И Банни исчез так же резко, как появился.