Stargazing for Beginners

      Кабинет Зельеварения по вечерам казался ещё более мрачным, чем обычно. Свечи чадили, отбрасывая круги на каменный пол, и плясали призрачными бликами в рядах склянок с маринованными тритонами и жабами. Не было голосов, бульканья готовящихся на огне зелий, стука ножа по разделочной доске и шелеста переворачиваемых страниц. Только бодрое шуршание щетки о котлы и вой сквозняков, гуляющих по подземельям. Иногда Мериде чудилось, что это воет кто-то из привидений, но Кровавый барон никогда не допустил бы такой самодеятельности в своей части замка. — Ты знала, что меч Годрика Гриффиндора был выкован гоблином? — Изделия гоблинской работы высоко ценятся, — передвинув свою пешку, деловито кивнула Мерида так, будто действительно знала этот факт. Нельзя ударять лицом в грязь, когда Хаффлпаффец рассказывает тебе о твоем же факультете. Рапунцель мимолетно оторвалась от чтения, чтобы заметить: — Конь ест пешку, — и вновь скрылась за книгой, избежав картины последовавшего за этим насилия. Белый конь, стремительно проскакав буквой Г, встал на дыбы и в несколько ударов безжалостно раздробил копытами красную пешку в пыль — по доске поплыло крошечное облачко. Еще уцелевшие красные фигуры с укоризной воззрились вверх на Мериду. Сегодня она еще не принимала разумных решений, и шахматы постепенно крепли в своем желании устроить диверсию. — Правда, потом гоблин заявил, что это была кража, и пытался вернуть меч назад, — Рапунцель нахмурилась, продолжая быстро скользить по строчкам глазами. — Неоднозначная история. — Она подняла взгляд на Мериду и, захлопнув книгу, дипломатично заметила: — Думаю, мы уже никогда не узнаем, что было на самом деле. Мерида про себя хмыкнула — наверняка Рапунцель хотелось докопаться до той версии правды, в которой угнетенный обманутый гоблин был прав, а чистокровный угнетатель Годрик Гриффиндор — нет. Мерида могла бы заметить, что гоблины, помимо своей искусной работы, еще славятся хитростью и подлостью. Но уже догадывалась, что это никак не поможет. Все две недели, что Мерида прилежно (или не совсем) отбывала свою отработку, Рапунцель приходила к ней под предлогом игры в шахматы. За это время была совместно съедена одна пачка Берти боттс, семь шоколадных лягушек и четыре черничных мафина с кухни. Мерида потерпела около двадцати болезненных поражений в шахматы, а в златовласой голове произошло несколько крупных переворотов. Иначе Мерида не могла это назвать. Впервые увидев Молчуна, Рапунцель задала ей около сотни вопросов на тему эльфов, и Мерида была вовсе не против на них ответить. Но потом Рапунцель начала спрашивать у Молчуна, не устал ли он и может ли она взять на себя часть его работы. Бедняга так распереживался, что чуть не отправился на вечный покой от разрыва сердца. Конечно, Мерида не позволила обижать своего эльфа и аккуратно, как могла, объяснила Рапунцель, почему так нельзя говорить. Рапунцель слушала, кивала, долго извинялась и перед эльфом, и перед Меридой. А от того, что перед ним слезно извиняется волшебница, Молчуну поплохело снова. Мерида приказала ему скрыться с глаз, чтобы больше не искушать судьбу в лице Рапунцель. После этого невидимый эльф орудовал парящей в воздухе щеткой без того, чтобы юная зеленоглазая ведьма на него задумчиво таращилась, вынашивая план о насильственном спасении. На следующий день она пришла уже подкованной. По ее собственным словам, Рапунцель выписала из библиотеки все, что имелось на тему домашних эльфов. К счастью, там оказалось не так уж много информации. И, к большому облегчению Мериды, — информация эта сама подвела Рапунцель к выводу, что ей не надо переживать за эльфов. Ни в одной из книг не было ни точных дат, ни причин того события. Сказано было только, что около двухсот-трехсот лет назад эльфов и гоблинов постигла страшная беда. И если гоблины хоть как-то оправились, то вот эльфы остались нагими и босыми. Волшебники приняли их под свою защиту, а в благодарность эльфы обязались выполнять всю домашнюю работу, не беря за это ни кната. — Видишь, — сказала Мерида, когда Рапунцель закончила читать вслух. — Они совсе… Рапунцель уткнулась лицом в ладони и заплакала. Мерида смотрела на нее и не знала, что именно ее так потрясло — необъясненная страшная беда, трогательный союз эльфов и людей или что-то еще. Ее сердце вдруг сжалось от осознания, насколько всё-таки Рапунцель не готова для этого мира. Мерида погладила подругу по плечу и осторожно предложила: — Давай ты больше не будешь об этом читать? Рапунцель закивала, поднимая красное заплаканное лицо из ладоней: — К тому же я уже и так все прочла… На следующий день она притащила книги про гоблинов. И вот тут уж было где разгуляться — те много где наследили в истории. Так что за последнюю неделю стараниями Рапунцель Мерида узнала все о Гоблинском Восстании, что, в сущности, было не так уж плохо. Это была как раз та тема, которую они проходили по Истории Магии, а стало быть, теперь можно было спать на уроках с чуть более чистой совестью. Рапунцель больше не плакала, только временами прерывалась и молча обдумывала прочитанное. Читала она в перерывах между шахматными ходами и неизменно обыгрывала Мериду с такой легкостью, что это было просто нечестно. — Профессор Флитвик наполовину гоблин, — вдруг вспомнила Мерида, почесав разноцветную от синяков коленку повыше гольфа. — Только ты его об этом никогда не спрашивай. — Правда?! — оживилась Рапунцель. — Почему нет? — Ну просто не надо. Люди такое не любят. Рапунцель согласно кивнула, хотя вопрос в ее глазах так никуда и не исчез. Наверное, он никогда не исчезнет. Перед Рапунцель примерно каждые двадцать минут вставали все новые и новые неизведанные тайны. Мерида, наблюдая за этой неутомимой работой ума, гадала, каково это. — Твой ход, — напомнила Рапунцель, опустив взгляд на шахматную доску, и Мерида последовала ее примеру. Красные фигуры замерли в ожидании хода. Белые — тоже, хотя одна из пешек нервно постукивала ножкой по клетке, требуя внимания. — Я сдаюсь. Помоги мне. Рапунцель с готовностью придвинулась к ней и принялась объяснять: — Если ты сейчас пойдёшь пешкой, — мягко сказала она, — то откроешь линию для слона. — А если схожу конём? — Тогда я съем твоего ферзя. Мерида посмотрела на доску, потом на Рапунцель, потом снова на доску. — Так! — И наконец передвинула коня. — Я съем твоего ферзя, — напомнила Рапунцель, вопросительно приподняв бровь. — Я готова пожертвовать им. — Она опустила глаза на заметно напрягшегося ферзя и зловеще добавила: — Ради высшей цели. Это часть моего большого плана. — У тебя нет плана, — покачала головой Рапунцель, отсаживаясь обратно и деловито разглаживая юбку. — Еще бы! — усмехнулась Мерида. — Я едва запомнила, как ходят фигуры. — Тогда что ты делаешь? — Импровизирую. — Шахматы работают не так! — Очень зря. Это придало бы игре какой-никакой смысл. В этот момент дверь кабинета распахнулась, и вошёл Слизнорт. Он был в своём выходном бархатном камзоле с золотой вышивкой и весело что-то мурлыкал под нос. — А, мисс Данброх! — Он сделал неопределенный жест рукой в ее направлении, даже не повернув при этом головы. — Ваш последний день! Надеюсь, вы извлекли урок из этого... печального инцидента? — Да, сэр. — И замечательно, замечательно! — Слизнорт прошёл к своему столу и зазвенел связкой ключей. Нестройно напевая что-то, он отвергал один ключ за другим, пока наконец не нашел нужный. Все это время Мерида и Рапунцель сидели неподвижно, наблюдая за ним. Щетка при этом так и осталась висеть в воздухе у натертого до блеска бока котла. — Ага! Вот он, маленький негодяй. В тяжелые времена живем, знаете ли! В собственном кабинете приходится запирать всё на ключ от некоторых... — бормотал он, роясь в столе. — Я не от вас, не подумайте. Вы знаете, я всегда был о вас высокого мнения. Хорошая фамилия, ловкость на поле... Если бы не эта вспыльчивость, вы могли бы... — Он что-то нашёл и, довольно хмыкнув, спрятал в карман. — В общем, когда закончите, потушите свет, не забудьте. — Да, сэр, — повторила Мерида. Слизнорт вышел, так ни разу и не взглянув на них. — Кажется, он меня не заметил, — шепнула Рапунцель. — Он вообще никого, кроме себя, не замечает. Уже начал праздновать. — фыркнула Мерида. Она поднялась на ноги и сгребла свою сумку со школьной мантией в кучу. — Мы же не доиграли. — Я сдаюсь. Слушай, он ушел на собрание своего клуба лизоблюдов и уже не вернется, а у меня… в общем, есть одно дело. — Мерида кое-как просунула руки в рукава мантии и отбросила на спину рыжую копну волос. Натянула сумку на плечо и сдула со лба непослушный локон, который, впрочем, немедленно возвратился на свое прежнее место. — И если я могу взяться за него сейчас, то будет просто чудесно. Встретимся за ужином? — Да, за ужином, — пробормотала Рапунцель, озадаченно глядя Мериде вслед.

*

Вечер спустился на Хогвартс стремительно, как тяжелый бархатный занавес. И завис ненадолго, оставив узкий просвет для багровой полоски заката над лесом. Но и та с каждой минутой таяла, уступая место сизым сумеркам. Хиккап и Мерида крались вдоль опушки, пригибаясь к самой траве. Они уже почти достигли кромки леса, где темные кроны сходились в одну громадную синюю тень, и Хиккап почувствовал знакомый холодок в груди — смесь страха и предвкушения. Отсюда, с южной стороны, если обогнуть хижину Хагрида по дуге, углубившись в подлесок сразу за огородом, можно было нырнуть в лес незамеченными. Таков был план, который он озвучил Мериде. Они замерли, притаившись за одной особенно огромной тыквой, что росла на грядке. — Ты уверен, что он сейчас не у себя? — прошептала Мерида, не сводя глаз с печной трубы, испускавшей непрерывную струйку дыма. В окне за белой занавеской смутно угадывалось мерцание огня. — Уверен, — так же тихо ответил Хиккап, поправляя на плече тяжеленную корзину с рыбой. — В это время он обычно кормит флоббер-червей. Дверь распахнулась, и на пороге показалась массивная фигура лесничего — ступени крыльца пронзительно затрещали под его ботинками. — Чёрт, чёрт, чёрт! — панически забормотала Мерида. «Видимо, сегодня у флоббер-червей был разгрузочный день», — подумал Хиккап. — Валим! — Мерида потянула его за рукав, и оба быстро попятились за деревья. Но не сделали они и пяти шагов, как предательский треск под ботинком Хиккапа выдал их слуху Клыка. Пес немедленно залаял, устремив нос прямо в их направлении. — Кто здесь?! — пробасил Хагрид, поднимая над головой рыжее огниво фонаря. Теперь он тоже их увидел. — Это мы, Хагрид! — высоко помахала Мерида, натягивая отчаянную улыбку. Хиккап только и успел, что швырнуть корзину с рыбой в ближайший куст можжевельника. — Мы шли тебя проведать! — продолжая тянуть улыбку, сообщила она. Однако ноги ее все же приросли к месту на нервной почве. — Ходим кругами, найти не можем, а ты вон где оказывается! «У себя дома, как неожиданно. Последнее место, где мы собирались тебя искать, Хагрид!» — мысленно подытожил Хиккап. Им совершенно определенно крышка. Хагрид долгим взглядом из-под нахмуренных бровей поглядел на них. Сначала всмотрелся в приветливое лицо Мериды, затем в нервное и будто бы омраченное несварением лицо Хиккапа. В это время куст можжевельника по-прежнему неистово трясся неподалеку. Клык все продолжал обнюхивать воздух, и Хиккап здорово опасался, что пес прельстится запахом рыбы и рванет к ним навстречу. Слава Мерлину, он оказался все же слишком труслив, чтобы хоть на шаг отойти от хозяина в направлении Запретного леса. — На двадцать футов назад! — гаркнул Хагрид себе в бороду. — Да не туда! — с досадой тряхнул фонарем он, когда Мерида и Хиккап попятились. — Кыш от леса! Вот. И чтобы я вас там больше не видел. Он наконец опустил фонарь, когда парочка подростков оказалась у его крыльца. Они потупились, украдкой поглядывая на великана в ожидании, что же тот станет делать дальше. — Что ж. — Лесничий прочистил горло. — Я как раз собрался заваривать чай. — Хагрид распахнул перед ними дверь хижины. — Ну проходите тогда, чего на пороге застыли? Клык радостно закрутился у их ног, явно поддерживая идею чаепития. К чаю у Хагрида оказалось каменное печенье весом с булыжник каждое, а также три часа россказней об очаровательных флоббер-червях и плотоядных скелетоподобных лошадях, которые живут где-то на территориях Хогвартса, но которых никто не видит. Одним словом, вечер удался на славу. Когда они в потемках поднимались по холму в сторону замка, Мерида имела наглость проворчать что-то о том, что только выбралась с одних отработок и тут же едва не загремела на новые. — Класс, ты же у нас явно больше моего рискуешь! — Хиккап с досадой взмахнул руками. Конечно, Мерида ничего такого не имела в виду, но он уже был на взводе. Его неплохо встряхнуло осознание того, что, будь Хагрид самую чуточку подозрительнее, и он бы уже хоть сейчас мог ехать на поезде в Дурмстранг. Если, конечно, у Дурмстранга вообще был свой поезд, в чем он сильно сомневался. — И между прочим, когда я ходил один, все было просто прекрасно! — сердито буркнул Хиккап, на ходу пиная ни в чем не повинную траву. Хагрид уже перестал махать им с крыльца и скрылся за дверью, но они все равно оба понимали — лесничий за ними теперь приглядывает. — Так это я во всем виновата?! — вспыхнула Мерида. — Я этого не говорил. — Ну извини, что хотела помочь! Я ведь тебе только мешаю! «Уверен, его нет дома!» — передразнила она противным писклявым голосом. — Не твои ли слова? Нет? Хиккап набрал полные щеки воздуха, чтобы не сказать что-нибудь еще. Хотя мог. Он помнил, как Джек Фрост сказал что-то о том, что у Мериды вместо головы сигнальный костер. Но, даже будучи в расстроенных чувствах, Хиккап понимал, что солидарность с Фростом может стоить ему жизни. А рисков для жизни на сегодня уже было, пожалуй, достаточно. Они попробуют еще раз завтра. С этой мыслью Хиккап прожевал свой ужин. С этой мыслью лег спать и с ней же открыл глаза утром. Он лежал на спине, глядя в багровый полог кровати, и слушал, как в гостиной внизу уже суетятся голоса. Сегодня было тридцать первое октября. Этим утром сладкий пленительный аромат прополз по каменным ступеням, просочился под дверь и застиг Хиккапа в его кровати. Аромат Хэллоуина. Печеная тыква, теплая корица, пряный имбирь и что-то ещё, чему он не знал названия, но что пахло восхитительно по-домашнему. Разумеется, его дом на Олухе никогда так не пах. Но другой, какой-нибудь идеальный дом вполне мог бы. Пусть тыквой в Хогвартсе кормили практически каждый день, а вот сливочно-тыквенный тарт с мускатным орехом и Бурбонской ванилью подавали отнюдь не ежедневно. Помимо внушительного пира со сладостями, Хэллоуин означал, что сегодня по всему замку будут парить улыбчивые тыквы и сновать стаи летучих мышей. А привидения — донимать всех, кому не лень, театральными сценками о своей ужасной смерти. Каждый год они гастролируют с этими неизменными номерами. И каждый год их легкой жертвой становятся первокурсники. Хиккап перекатился на бок и схватил с тумбочки наручные часы. Стрелки показывали без четверти восемь. В Запретном лесу сейчас еще не рассвело. В последний раз Хиккап был там три дня назад, и дракон встретил его с такой радостью, что сшиб с ног и пропахал им три фута. Они провели несколько часов за играми — насколько вообще можно играть с существом размером с двухэтажный дом, — и Хиккап в очередной раз замерил угол изгиба хвоста, прикидывая, как встанет протез. Вчера они с Меридой должны были его впервые примерить. Они пытались устроить это всю неделю, но то отработки, то тренировки, то учеба, которую Хиккапу теперь нельзя было избегать. Сегодня вечером все, включая Хагрида, будут пировать в Большом зале. Замок будет пуст, а путь в лес открыт. Хиккап сел на кровати, пытаясь вспомнить, куда вчера подевал галстук. Соседние постели были пусты — Рыбьеног, Снот и Тафф, должно быть, уже ушли на завтрак. Хиккап натянул джемпер поверх мятой рубашки, нащупал под подушкой палочку и, убедившись, что в сумке лежат нужные учебники, спустился в гостиную. Двое из трех его соседей немедленно обнаружились у подножья лестницы на женскую половину общежития. Тафф и Снот наколдовали стайку летучих мышей и развлекались тем, что натравливали их на головы спускавшихся вниз девочек. Справедливости ради, они молча пропустили мимо испуганных первокурсниц и парочку гордо прошествовавших старшекурсниц. Мулан было достаточно одного взгляда, чтобы шутники прикинулись камнем. А вот когда на лестнице появилась сестра Таффа, то ей повезло уже значительно меньше. — Я засуну этих мышей в твою тупую глотку, придурок! — злобно пообещала Рафф, отмахиваясь от черных кожаных крыльев, и гогот затейников быстро смолк. Снот ретировался прочь, будто его тут и не было. — Затем воткну твою волшебную палочку с другой стороны и крикну «Акцио»! — Спеша претворить обещание в реальность, Рафф дотянулась до шиворота брата и ударом колена в живот перевела его в горизонтальное положение. Хиккап поежился от прокатившейся по спине волны мурашек — если что-то на Олухе и было по-настоящему жутким, так это девчонки. И по-настоящему прекрасным. Астрид, спустившись следом, спокойно переступила через растянувшегося на полу Таффа и, не обращая ни на кого из них внимания, проплыла мимо. — Я ранен… Я очень смертельно ранен… — стонал Тафф, пока через него поочередно перешагивали Мерида и Мэвис. — Нет, Рафф, ты не станешь мучить бедных мышек! — возмутилась Мэвис. — Она это образно, — успокоила Мерида. И остановилась, чтобы протянуть руку к бесцельно порхающим летучим мышам, которыми больше никто не управлял. Одна села ей на ладонь, и, рассматривая ее, Мерида философски заметила: — Каждый год одно и то же. Хоть бы что новое придумали. — И не говори, — Рафф, терпеливо дождавшаяся, пока все спустятся с лестницы, с очень решительным видом оттащила своего братца с прохода за ноги и поволокла куда-то. Хиккап отвернулся, чтобы не быть свидетелем чего бы то ни было, что последует дальше. — Ну пойдем уже на завтрак, — поторопил он. Оказавшись за портретом Полной дамы они принялись спускаться вместе с многочисленными зевающими гриффиндорцами вниз по лестницам. — Эй! — возмутилась Мерида, когда Хиккап оттянул ее за рукав в сторону. Он воровато оглядевшись по сторонам приложил указательный палец к губам, на что Мерида закатила глаза — просто невозможно было быть более очевидным. Данброх, с раздражением сворачивая за ним следом вглубь безлюдного коридора пятого этажа, подумала, что Хиккапу все-таки страшно повезло, что никто его в упор не замечает. — Ну что? — спросила Мерида когда они отдалились уже более чем достаточно от любых возможных ушей. — Нам надо стать незаметными. — Если бы Мерида и без того не знала, о чем Хиккап хочет поговорить, то сейчас бы точно догадалась по его нездоровому огоньку в бессонных глазах. — Чтобы пробираться в Запретный лес. — Мантии-невидимки на черном рынке стоят по меньшей мере четыре тысячи галеонов, — решительно покачала головой она. — К моменту, когда мы накопим на одну, у Беззубика появятся правнуки. — Есть и другие… Стой, а откуда ты знакома с расценками? — Не отвлекайся от дела. — Есть и другие способы, — он окунул руку в свою сумку и вынул оттуда потрепанную записную книжецу, пестревшую кучей закладок. Отыскав нужный разворот, Хиккап протянул ее Мериде. — Дезилю-мина-ционные ча-ры? — еле разобрала она его корявый почерк. — Делают тебя невидимым. — Объяснил Хиккап быстро убирая книгу обратно, будто та была объектом высочайшей секретности. — Но это даже не уровень Ж.А.Б.А. Этого вообще нет в школьной программе. Министерство пользуется такими. Я слышал, как отец обсуждал их с Плевакой. Но пока я не смог раздобыть их описания, не говоря уже о том, чтоб научиться применять их. — Отличная находка. — похвалила Мерида. — Копим на мантии-невидимки, стало быть. — Или ты могла бы спросить об этих чарах у своего отца. — Хиккап пожал плечами. Мерида прыснула, испустив саркастичный смешок: — Или ты у своего! — Да, — закивал тот, задумываясь. — А потом мы бы с ним устроили чаепитие и заплели друг другу косички. Он бы рассказал, как прошел его день в министерстве, а я бы рассказал, как нарушил дюжину-другую законов, что он там издает. «Конечно, сын, раз такое дело, то держи чары! Все секретные чары, какие есть, забирай!» — Он совершенно бездарно изобразил басистый голос Стоика, выкатив грудь колесом и расправив не обремененные мускулами руки. — Твой хотя бы тебя любит. Ты все еще его милая маленькая доченька. — Пусть даже так, — Мерида сразу вспыхнула при упоминании этого детского прозвища. — Знаешь ли, никто не просвещает маленьких доченек в государственные тайны! — Не он ли обучал тебя искусству дуэли? — Хиккап пытливо сощурился, складывая руки на груди. — Подарил тебе холодное оружие на пятилетие? Мерида на мгновение задумалась. — Ладно, — выдавила она. — По крайне мере попробую. Но когда еще это будет? На рождественских каникулах? А до тех пор? — А до тех пор постараемся не попасться. Стой. Ты это слышишь? — Хиккап замер на полуслове. Мерида тоже насторожилась. В первые мгновения она еще совсем ничего не различала — только привычный отдаленный гул коридоров Хогвартса. Но затем ее ухо тоже начало выхватывать нечто постороннее. Где-то в недрах замка что-то очень тяжелое с ритмичным металическим лязгом ударялось о каменные плиты. — Что за черт? — Мерида вытянула шею, совершенно бесцельно оглядываясь по сторонам.  Звук исходил откуда-то со стороны лестниц. Не раздумывая и не сговариваясь Хиккап и Мерида поспешили туда. На лестничной площадке лязг рассыпался на множественное бестолковое эхо, что совершенно невозможно было понять, откуда он берется. Портреты на стенах затыкали уши и делились друг с другом праведным возмущением. Сбежав вниз по ступеням, Мерида и Хиккап сунулись сначала в проем четвертого, а затем и третьего этажа.  — Сюда! — угадала Мерида, и сразу кинулась на приближающийся звук. Хиккап — следом за ней. И как оказалось, очень зря, потому что источник шума вывернул к ним из-за поворота мгновенье спустя. И выглядел он весьма угрожающе. Ватага двухметровых рыцарей, гремя доспехами показалась из-за угла и устремилась прямо на них воинственным маршем. Секунду Хиккап и Мерида просто стояли на месте, совершенно не понимая, что происходит.  Хиккап попятился первым. — Что за черт?! — Мерида повторила свой вопрос с новым приливом эмоций, и оба бросились бежать уже в противоположном направлении. Они судорожно оглядывались на странное преследование через плечо — железные ноги рыцарей были намного длиннее, а шаг скорым, так что им не доставило большого труда поравняться. Хиккап и Мерида лишь успели вжаться в арочный проем, как железный лязг затопил их уши, настигая… и прошагал мимо. Рыцари продолжили свое шествие по коридору, совершенно не заинтересованные в парочке четверокурсников. Лязг их лат эхом разносился все дальше по коридору, удаляясь. Мерида и Хиккап переглянулись абсолютно круглыми глазами. Если до этого момента они еще и клевали носом, то теперь совершенно проснулись. — Куда делись их головы? — спросил Хиккап. — Тебя именно это интересует? — Мерида, конечно же сразу пустилась по рыцарским следам. — Мне вот больше любопытно, куда они свинтили. — Ну и это тоже, — пожал плечами Хиккап и ускорил шаг, чтобы поспевать за ней. Они вбежали в восточный холл третьего этажа как раз вовремя, чтобы увидеть как рыцари остановились на его середине. Их грохочущие шаги стихли и наконец воцарилась оглушительная тишина.  Мерида и Хиккап осторожно заскользили вдоль стен, хотя доспехи, кажется и так не обращали на них никакого внимания. Сейчас они были заняты тем, что водружали на свои безголовые медные плечи большие хэллоуинские тыквы. — Какого…? — в замешательстве протянула Мерида.  На этом странности не закончились, а лишь начались. Потому что тыквоголовые рыцари вытащили неведомо откуда музыкальные инструменты: один поднес к молнеобразно-кривой улыбке дудочку, другой прижал к начищенной до блеска груди лютню. Третий торжественно ударил в тарелки от кастрюль — видимо, настоящих не нашлось — Мерида и Хиккап испуганно вздрогнули. И грянула музыка. То была какая-то чинная старинная мелодия. И загремела она с такой силой, что завибрировали стены. Двое подростков оторопело уставились на странный квартет из доспехов, зачарованный каким-то злым гением. «Очевидно, заклинание лежит еще и на самих инструментах», — заметил Хиккап со смесью замешательства и уважения наблюдая за тем, как один рыцарь держит у зловещей улыбки флейту, отбивая ногой такт, а другой самозабвенно водит рукой по лютне, впрочем, совсем не касаясь струн. Тот, кто это придумал, постарался на славу. Но самое главное началось, когда четвертый, доселе стоявший без дела, запел высоким, почти оперным дамским фальцетом. A sweet-scented courtier did give me a kiss And promised me mountains if I would be his. But I’ll not believe him, for it is too true, Courtiers promise much more than they do. My thing is my own, and I’ll keep it so still, Other young lasses can do as they will. My thing is my own, and I’ll keep it so still. Солист не допел куплет и до середины, как вокруг уже сгустилось сильное оживление. На шум быстро сбежались студенты. Кто-то столпился поглазеть, а кто-то скорее бежал мимо, прикрывая руками уши. Народ возбужденно переговаривался, хихикал и тыкал пальцами на несанкционированное выступление. — Что это?! — проорал кто-то, и толпа расступилась, пропуская вперед разъяренного Филча. Он уже примчался сюда с дико выпученными глазами, а когда увидел происходящее, чуть вовсе не выдавил их из головы наружу. A lusty young vicar did give me a smile, He wished to spend with me one hour of his time. But I had no fancy to be a priest’s whore, For they love their own pleasure, but women ignore. My thing is my own… — Кто это сделал?! — завопил Филч неистово. — Прекратить! Немедленно прекратить! Не дождавшись реакции от столпившихся студентов, Филч решил действовать своими силами. Он, злобно скалясь и бормоча что-то недоброе, пошел прямо на солиста. Однако криворотая тыква с глазами-щелками осталась совершенно не впечатлена его угрозами и продолжала торжественно петь: But when a young fellow that’s handsome and tall Comes a-courting me with his back against the wall, If he can prove honest and willing to marry, He’s welcome to my thing, and no need to tarry. Филч выдернул у флейтиста флейту, но на музыку это совершенно никак не повлияло — она продолжила литься по воздуху сама собой. В ярости Филч снова развернулся к солисту и ударом сбил с него голову. Тыква, не теряя своей злорадной улыбки, покатилась по полу, тогда как латы остались пританцовывать уже без нее. Высокий женский голос по-прежнему лился откуда-то со всей своей оглушительной громкостью. Это было невозможно остановить. Хиккап всерьез испугался, что у Филча сейчас случится припадок или что-нибудь в этом роде. На лбу у завхоза запульсировала огромная жила. Он размахивал руками и орал проклятия, тонувшие в грохоте музыки. — Какой ужас! — Мерида задохнулась от смеха, когда Филч, в желании сломать тыкву прыгнул на нее сверху и смачно поскользнулся на ее корках, растянувшись во весь рост. Тыква: 1, Филч: 0. Он попробовал подняться, но поскользнулся снова. Тут сочувствующие Хаффлпаффцы ему помогли вернуться на ноги, и Филч продолжил орать, размахивая руками во всех направлениях. Однако в драку с тыквами больше не лез. Толпа вокруг смеялась, но смеха этого совершенно не было слышно за неутомимой песней: My thing is my own, but I’ll share it with him, For a woman’s not made just to live like a nun. My thing is my own, but I’ll share it with him — Насколько вообще древняя эта песня?! — поинтересовался Хиккап абсолютно риторически. Это же надо было откопать что-то настолько старое и непристойное. — Достаточно древняя, чтобы напомнить ему о временах его молодости! — прокричал в ответ кто-то. Резко развернувшись, Хиккап увидел Джека Фроста. Тот наблюдал за происходящим с ленным удовлетворением хитрого кота. — Хавьер, — Джек с заговорщическим видом подмигнул ему и скрылся за головами все прибывающей толпы. И, как оказалось, скрылся он очень своевременно. — Фините! — голос Макгонагалл оборвал песню на полуслове. Тыквоголовый солист замер, флейтист опустил руки, а тарелочник уронил крышки от кастрюлей с оглушительным грохотом. Тарелки еще какое-то время звенели эхом, катясь по полу. А затем наступила такая тишина, что зазвенело уже в ушах. — Что здесь происходит?! — стальным голосом поинтересовалась Макгонагалл, и оживление мгновенно возобновилось. Филч начал вопить о необходимости возвращения к средневековым пыткам, не чураясь физиологических подробностей, пока все остальные, ощупывая свои настрадавшиеся уши, делились друг с другом пережитыми впечатлениями. Макгонагалл, поджав губы, смерила Филча неприязненным взглядом. Обратилась же она, однако, не к нему, а к рыцарям: — Возвращаетесь на свои места, — приказала она. И, судя по тому, что доспехи развернулись в четырех разных направлениях, с грохотом наткнулись друг на друга, а затем бросились бежать врассыпную, что-то снова пошло не по плану. Народ озадаченно расступился, пропуская беглецов. Мерида восторженно хохотнула и зажала рот рукой, потому что Макгонагалл, кажется, ее заметила. К Меридиному счастью, их декану в эту минуту было совсем не до нее. Макгонагалл окинула пронзающим взглядом всех собравшихся, коих толклось в холле уже около сотни, и громко объявила: — Рекомендую поспешить на завтрак, пока он вас еще ждет! Времени до первого урока у вас осталось не так много! Мерида, восторженно хихикая, схватила Хиккапа за рукав и потащила сквозь разбредающуюся толпу. — Черт возьми, вот это было потрясающе! Тот, кто это устроил, просто чертов гений! — поведала она, сияя с мощностью тысячи люмосов. Хиккап хмыкнул: — А ты не боишься, что это окажется Фрост? Если в школе происходило нечто подобное, то в восьми из десяти случаев Джек Фрост оказывался при делах. И у Хиккапа были все основания думать, что и в этот раз без него не обошлось. — С чего бы это я должна бояться? — Ее улыбка разом слетела, голос напрягся, хоть Мерида и попыталась состроить непринужденный вид. — Ну, отказываться от слов про его гениальность не начнешь? — Вовсе нет. — Она фыркнула, упрямо глядя перед собой и повыше задрала подбородок. — Мне совсем не сложно признать, что это было неплохо. — Неплохо, — повторил Хиккап. — Нормально, — рассудительно кивнула Мерида. — В общем, пойдет. Идем, а то до завтрака так и не доберемся… из-за этого дурацкого розыгрыша.