Под маской

      Аромат дорогих духов пропитал все пространство гардеробной в квартире Канов. Маомао стояла, как манекен, пока визажист наносила последние штрихи. Отражение в зеркале казалось чужим: нежно-голубое платье с открытой спиной, сотканное из шелка и органзы, казалось непривычно дорогим. При каждом движении оно мерцало серебряными переливами. Длинная, струящаяся юбка лилась мягкими волнами до самого пола. Руки Маомао до локтей плотно охватывали перчатки цвета лунной дорожки. В руках она легко вертела свою постоянную маску для Балов Теней: серебристо-голубую, с изящными изгибами по краям, напоминавшими абстрактные кошачьи ушки. Она не была явно звериной, но намек на кошачью грацию и загадочность присутствовал. Волосы, обычно собранные в практичный хвост, сейчас были уложены в небольшой элегантный пучок с вплетенными нитями жемчуга.       «Зачем вообще краситься, если мы все равно будем в масках?», – мысленно вздохнула Маомао, ловя на себе восхищенный взгляд матери.              — Ты просто чудо! – воскликнула Кан Фэнсян, сияя в своем изумрудном платье, под цвет собственных длинных волос. Ее алая маска-бабочка казалась слишком яркой. — Постарайся познакомиться с кем-нибудь сегодня. Не сбегай, как в прошлый раз.              Маомао промолчала, лишь слегка поджав губы. Эти нарядные платья всегда казались ей неудобными, а постоянные намеки матери раздражали все сильнее. Она вечно говорила что-то вроде:       «Интересно, когда же Маомао осчастливит нас кавалером?»       или       «Маомао, тебя хоть кто-нибудь из мужчин способен заинтересовать?»       Как будто высшее предназначение женщины — это «выйти замуж». Маомао никогда не понимала этого навязчивого рвения. Благо отец не докучал ей подобными вопросами. Напротив, он лишь тихо радовался, видя, как его дочурка всецело поглощена своим зеленым царством, и искренне гордился ее страстью к медицине.              — Фэнсян, дорогая, дай дочери хоть вздохнуть, — его голос был ровным, но не оставлял места для возражений. — Маомао знает, как себя вести.              Мао встретила теплый взгляд отца в зеркале. Он стоял чуть в стороне, облаченный в безупречный черный смокинг. Его полумаска с геометрическим серебряным узором лишь подчеркивала пронзительность голубых глаз.       — Хорошо, хорошо... — Фэнсян взмахнула рукой, но в ее алеющих глазах все еще светилось упорство.       В дверях, нарушая атмосферу почти церемониальной подготовки, возник Лахан. На нем был идеально сшитый костюм глубокого антрацитового цвета, подчеркивавший его невысокий, но подтянутый стан. Его маска, выполненная в том же угольно-черном тоне, что и костюм, висела небрежно на сгибе предплечья, словно он только что снял ее для передышки.       — Сестра, твоя экипировка напоминает экспонат из музея ледяных скульптур, — Лахан едва заметно приподнял уголки губ, в серых глазах вспыхнул знакомый ехидный блеск. — Только смотри не растай от первого же теплого взгляда потенциального жениха. Будет неудобно объяснять лужицу.       — Ха-ха. Приятно видеть, что твои нейронные связи по-прежнему генерируют исключительно низкопробный шум, — парировала Маомао, поправляя перчатку с ледяным видом.       Лахан фыркнул, не обидевшись, а скорее развлеченный. Он всегда ценил ее остроту, даже направленную против него.              — Низкопробный? Это ты недооцениваешь классику жанра! Я просто поддерживаю научный интерес к твоей… морозостойкости. И, судя по реакции, гипотеза о вечной мерзлоте твоего характера подтверждается...Кстати, — он перевел взгляд на Лакана, ухмылка сменилась деловым выражением, — дядя, к выезду все готово. Машина подана.              Лакан едва заметно кивнул.              — Спасибо, Лахан. Фэнсян, Маомао, пора. — Он протянул руку жене, галантно предлагая ей пройти первыми.              С последним взглядом на «чужое» отражение в зеркале, Маомао глубоко, почти незаметно, вздохнула.

***

      Машина плавно скользила по аллее элитного района, пока не остановилась перед воротами особняка Дин. Даже сквозь тонированные окна было видно свет сотен огней, заливавших фасад старинного, но безупречно отреставрированного здания. Воздух снаружи, еще недавно свежий, теперь смешался с запахами, доносящимися из особняка: ароматом дорогого табака, шампанского и сладковатым дуновением цветов из сада. Официанты в белых рубашках и простых черных полумасках встречали гостей. Лакан протянул приглашение одному из них. Тот, склонив голову в почтительном поклоне, бегло сверил фамилию с перечнем на планшете и жестом, исполненным безупречной выучки, пригласил семью пройти внутрь.              Внутри царила оживленная, но чопорная атмосфера. Гости, словно живые драгоценности в оправе из бархата, шелка и смокингов, переливались под светом хрустальных люстр. Маски – от изысканно минималистичных до вычурных фантазийных – скрывали лица, но не статус. Легкая дымка от кальянов в дальних уголках смешивалась с ароматом канапе, которые несли официанты на серебряных подносах. Со сцены в «бальном зале» лились сдержанно-волнующие звуки струнного квартета, исполнявшего что-то из Вивальди.              Маомао от всего этого испытывала жгучее чувство дискомфорта. Казалось, пространство было преисполнено фальшью и помпезностью.              Не успела семья Кан как следует влиться в этот бурлящий поток роскоши, как музыка стихла, и на сцену поднялся сам глава клана Дин. Его маска, изображавшая стилизованное солнце из червонного золота, казалась тяжелой и властной.              — Дорогие друзья, коллеги, — его голос, усиленный микрофоном, легко заполнил зал, — рад приветствовать всех вас на нашем балу! Надеюсь, вы уже успели ощутить его неповторимую атмосферу и приятно проводите время, завязывая новые знакомства и укрепляя старые связи. Однако собрались мы здесь не только ради светского общения, но и во имя доброго дела. Значительная часть средств, собранных сегодня, пойдет на поддержку программы сохранения городских зеленых зон и создание новых общественных садов! Ведь красота и здоровье природы — наше общее достояние. Наследие, которое мы обязаны бережно сохранить для будущих поколений. — Он поднял вверх бокал, где искрилось шампанское. — Итак, поднимем же бокалы! За процветание нашего города, за его будущее, и за ваши добрые сердца, которые делают это возможным!              Зал ответил ему морем поднятых бокалов. Раздались вежливые, но громкие аплодисменты. Фэнсян сияла, искренне восхищенная речью и поводом. Лакан сохранял вежливую, непроницаемую улыбку, лишь слегка кивнув в такт аплодисментам. Маомао машинально хлопала вместе со всеми, но ее губы кривились в беззвучной усмешке.              «Иронично... Уверена, за этим вечером последует не один контракт на строительство новых фабрик где-нибудь на месте рощи или луга.»              Как только речь закончилась, и музыка возобновилась, Лакан мягко взял Фэнсян под руку.              — Нам нужно переброситься парой слов с министром Чэнем, дорогая, — пояснил он тихо.              Фэнсян кивнула, но перед тем, как уйти, обернулась к дочери. Ее алые глаза под маской-бабочкой сияли ожиданием:              — Маомао, милая, не скучай тут одна! Присмотрись, вокруг столько интересных молодых людей. Бал создан для знакомств, помнишь?              Не дожидаясь ответа (что было мудро), она позволила мужу увести себя вглубь зала, к группе важного вида мужчин и женщин. Маомао лишь закатила глаза, но ее мать уже этого не увидела.              К оставшейся Маомао, ловко лавируя между гостями с двумя бокалами в руках, подошел Лахан. В одной руке у него было шампанское, в другой – стакан с темно-янтарной жидкостью.              — Держи, «экспонат», — он протянул ей бокал с крепким напитком, ехидно ухмыльнувшись. — Принес тебе кое-что покрепче вместо «легкой» газировки.              Маомао приняла бокал, поднесла его к носу и сделала неглубокий, но оценивающий вдох. Терпкие, дымные ноты с оттенком дуба и ванили – явно выдержанный виски, хорошего качества. Уголки ее губ под маской дрогнули в едва заметном, почти одобрительном движении.       — Ну что, — продолжил Лахан, наблюдая за ее реакцией, — уже присмотрела бедолагу, которого матушка велела осчастливить своим вниманием?              Мао посмотрела на него тем ледяным, пронизывающим взглядом, от которого даже у Лахана, знавшего ее с детства, невольно пробежали мурашки.              — Не смотри на меня таким взглядом! — Лахан слегка отпрянул, делая вид, что поеживается. — Это выглядит достаточно жутко…даже если ты в маске.              — Ох прости, неженка, — парировала Маомао, неспешно отхлебнув виски. — А что касается «бедолаг»… — Она с презрением окинула взглядом ближайших молодых людей. — Я здесь как экспонат, как ты верно подметил, а экспонаты не предназначены для взаимодействия с публикой. Мамины фантазии останутся при ней.              Лахан лишь слегка ухмыльнулся, оставив ответ на потом. Отхлебнув шампанского, он бросил быстрый взгляд через плечо Маомао вглубь зала.              — Кстати, пока ты наслаждаешься виски и презрением к человечеству, обрати внимание на дуэт в дальнем углу, у колонны. — Он едва заметно кивнул в сторону оживленной беседы.              Маомао лениво последовала его взгляду. Она увидела Лакана, стоявшего напротив мужчины в безукоризненном смокинге глубокого синего цвета. Фигура собеседника отца была подтянутой и среднего роста. На его лице была маска, полностью скрывавшая черты: матово-черная, с острым, чуть загнутым вниз клювом вместо носа и узкими прорезями для глаз, придававшими ему вид хищной, неумолимой птицы. Дорогая, строгая, лишенная вычурности, но от того еще более внушительная и чуть зловещая. Даже на расстоянии было видно, как скованы их движения. Напряжение, прикрытое вежливостью, витало вокруг них почти осязаемой дымкой.              — Ну и что? — спросила Маомао равнодушно, сделав еще глоток виски. — Отец вечно с кем-то «ведет переговоры».              — О, нет, это куда серьезнее, чем тебе кажется. — Лахан наклонился ближе, его дыхание почти касалось ее уха. — Они говорят о Центральном парке.              Маомао вопросительно подняла бровь.              — Тот мужчина в маске «Ворона» лоббирует проект гигантского ЖК комплекса с торговым центром прямо на его месте. Аргументы – рабочие места, инвестиции, модернизация района. Дядя, как ты можешь догадаться, не в восторге от этого. Город и так задыхается без зелени, а этот парк – один из последних крупных. Но! — Лахан сделал паузу, глядя ей прямо в глаза. — Это не главная причина. Дядя подозревает, что вся эта стройка – гигантская ширма для отмывания денег.              Маомао сначала слушала с привычной скукой (споры о застройке были вечным фоном ее жизни с отцом-политиком), но последняя фраза про «отмывание денег» сработала как удар тока.              — Подозрения обоснованы? И кто он? Этот «Ворон»?              Лахан пожал плечами, отхлебнув шампанского.              — Дядя копает, а кто под маской я пока сам не знаю. Может быть Чжан из клана Цзолинь, может Ли Кун, или тот новый финансист, Вэй… как его… Вэй Цзин? — Он посмотрел на Маомао, ожидая увидеть хоть тень узнавания в ее глазах, но там была лишь пустота. — Ты понятия не имеешь, что за имена я тебе называю, да?              Маомао, не отрываясь от стакана, медленно допила остатки виски. Темно-янтарная жидкость исчезла, оставив после себя лишь терпкое тепло и легкое облачко пара у ее губ. Она опустила пустой стакан и лишь равнодушно кивнула в ответ на его вопрос. Имена Чжана, Ли или Вэя не вызывали в ее памяти ни малейшего отклика.              — Понятия не имею, — подтвердила она ровным тоном, без тени смущения. — И не стремлюсь узнать.       — Предсказуемо. И предсказуемо печально. — Он вздохнул с преувеличенной скорбью. — Ты упускаешь столько захватывающих драм!              — Не желаю принимать участие в чьих-либо драмах, — ответила Маомао. Ее взгляд уже скользил к французским окнам, ведущим в сад. — У меня есть куда более приятное занятие.              Не дожидаясь его ответа, она развернулась и направилась к выходу. Лахан лишь покачал головой, усмехнувшись.              Прохладный воздух встретил ее как бальзам. Шум музыки и гул голосов приглушился, сменившись тихим шелестом листвы и стрекотанием цикад. Маомао прошла по освещенной фонариками дорожке к небольшому фонтану, где она надеялась найти Шисуй. Но возле фонтана никого не было. Лишь белые птицы, похожие на призраков в лунном свете.              «Шисуй, ты где? Я у фонтана», — написала Маомао.              Ответа не было. Минуты тянулись мучительно долго. Она позвонила. Голос автоответчика был холодным и безликим: «Абонент временно недоступен». Все это было немного странно. Шисуй никогда не пропадала так.              «Может, телефон сел? Или она застряла в толпе?» — пыталась найти рациональное объяснение Маомао, но внутреннее беспокойство нарастало.              Возвращаться в душный зал, к фальшивым улыбкам и разговорам, не хотелось категорически. Она опустилась на каменную скамью в тени плакучей ивы, решив подождать ее здесь. Маомао прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной.              — Бегство признано удавшимся? — раздался неожиданно спокойный мужской голос совсем рядом.              Маомао вздрогнула и открыла глаза. Перед ней стоял высокий мужчина в безупречном темно-фиолетовом костюме. Его маска была простой, черной, закрывавшей все лицо, но подчеркивавшей выразительный разрез глаз. Взгляд из-под маски был внимательным, чуть усталым, без тени привычной светской любезности.              — Скорее, стратегическое отступление, — парировала Маомао, стараясь скрыть свое волнение. Его появление выбило ее из тревожных мыслей. — Светские беседы действуют угнетающе. Особенно те, что маскируют обычное тщеславие под благородные порывы.              Мужчина тихо рассмеялся. Бархатистый тембр его смеха, полный искренности и какой-то томящей приятности, обволакивал слух, как мягкий плед.              — О, да….Особенно забавно это слышать из уст людей, вырубивших полгектара леса под фундамент своих новых хором. — Он сделал шаг ближе, но не садился, сохраняя дистанцию. — Могу присоединиться?              Маомао неожиданно для себя кивнула. В его манере не было навязчивости. Он казался таким же беглецом, как и она.              — Место свободно, — сказала она.       Он сел, откинувшись на спинку скамьи. Они молчали пару минут, слушая тишину сада, контрастирующую с далеким гулким весельем из особняка.              — Интересно, — начал он размышлять вслух, — сколько здесь людей, которые искренне рады быть здесь, а не просто… обязаны? Которые пришли не ради связей или показухи, а ради музыки, танца, или просто возможности увидеть этот сад?              — Согласно моим скромным наблюдениям, — ответила Маомао сухо, но с легкой искоркой в голосе, — процентное соотношение стремится к нулю. Около 0.3%.              «О Боже, я становлюсь похожей на Лахана. Надо поменьше с ним общаться.»               Он снова рассмеялся, на этот раз громче.              — Пессимистично, но, боюсь, близко к правде. Меня, например, притащил долг перед… семьей. — В его голосе мелькнуло что-то знакомое для Маомао. Как будто она уже слышала его ранее. — А вас?              — Примерно то же самое, — призналась Маомао. — Ожидания семьи. Необходимость поддерживать… видимость.              Они снова замолчали, но молчание уже не было неловким. Оно было комфортным, наполненным взаимопониманием двух чужих, но на удивление близких в этот миг.              — Знаете, — сказал он вдруг, повернувшись к ней, — в этом хаосе масок и статусов, приятно говорить с кем-то просто так. Без регалий. Без ожиданий. Меня зовут… — он сделал паузу, словно колеблясь назвать настоящее имя или нет.              — Не надо, — неожиданно быстро перебила его Маомао. Идея пришла спонтанно. — Давайте не будем. Интереснее, если это останется… загадкой. Анонимной беседой двух беглецов.              Его глаза под маской блеснули искренним удивлением, а затем одобрением.              — Превосходная идея. Тогда… — он задумался на секунду, глядя на луну, отражавшуюся в пруду. — Назовем меня… Фиалкой. Просто потому, что мне нравится этот цвет. А вас?              Маомао последовала его взгляду на лунную дорожку на воде.              — Луна, — сказала она просто. — Она сегодня особенно яркая. И… далекая от всего этого. — Она кивнула в сторону особняка.              — Фиалка и Луна, — произнес он, словно пробуя на вкус. — Звучит… как название забытой поэмы.              Они разговорились. Говорили о книгах (обнаружив общую любовь к детективам и научной фантастике), о музыке (он предпочитал джаз, она – регги, но оба терпеть не могли попсу), об абсурдности некоторых светских условностей. Маомао, к своему удивлению, ловила себя на том, что смеется над его тонкими, ироничными замечаниями. Он же явно ценил ее острый ум и нестандартный взгляд на вещи. Они даже посмеялись над одним особенно нелепым гостем в маске павлина, который пытался ухаживать сразу за тремя дамами и везде терпел фиаско.              — Знаете, Луна, — сказал он после очередного смешного эпизода, — вы удивительно… настоящая. Здесь, среди всего этого фарса.              — Вы тоже, Фиалка, — ответила Маомао, и поняла, что говорит искренне. — Неожиданно… адекватен.              Он рассмеялся.              В этот момент из особняка донеслись первые аккорды вальса, сменившего прежнюю музыку. Он встал и с галантным, чуть театральным поклоном протянул ей руку.       — Луна, осмелюсь предположить, что вы умеете вальсировать не хуже, чем разбираться в людях? — Его глаза под маской лукаво блеснули.              — Вы ошибаетесь. Я ужасно танцую, — честно призналась она. — Мои таланты лежат в совершенно иной плоскости.              — Сомневаюсь, — мягко настаивал он, рука все еще была протянута. — А если и так… кому какая разница? Это же всего лишь танец. Один танец.              Его слова, его уверенность, сама абсурдность ситуации неожиданно сломили ее сопротивление. Она положила свою руку в перчатке на его ладонь.              — Если что, я предупреждала, — пробормотала она, вставая.              — Предупреждение принято к сведению, — улыбнулся он глазами.              Вернувшись в бальный зал, они растворились в кружащихся парах. Первые шаги Маомао были скованными, но его ведущая рука была твердой и уверенной, а ритм он чувствовал безупречно. Он не пытался вести сложные па, просто плавно вел ее по кругу, подстраиваясь под ее неуверенность. Скоро Маомао расслабилась, позволив музыке и его надежной поддержке унести ее. Она забыла о парке, об отце, о тревоге за Шисуй, о материнских намеках. Была только музыка, движение, и загадочный человек в черной маске, чье присутствие было удивительно… комфортным. Его рука на ее талии, ее рука на его плече – все это ощущалось не как посягательство, а как часть этого странного, анонимного единения.              Танец закончился слишком быстро. Они остановились, слегка запыхавшись, все еще держась за руки. Аплодисменты слились с музыкой в единый шум.              — Видите? Вы прекрасны, — сказал он тихо, его взгляд под маской был теплым и одобрительным.              — Это все ваша заслуга, Фиалка, — возразила Маомао, неожиданно смутившись. — Вы… очень терпеливый ведущий.              — Для вас – всегда, — он галантно поцеловал ее руку над перчаткой. Легкое прикосновение губ к шелку вызвало неожиданную волну тепла. — Надеюсь, наши пути пересекутся на следующем Бале Теней? Или… раньше?              — Возможно, — ответила Маомао, отводя взгляд. Соблазн узнать его имя сейчас был велик, но она не хотела разрушать магию этой встречи. — Было… неожиданно приятно.              — Взаимно, Луна, — он кивнул. — Спасибо за побег и за танец. Желаю вам… меньше обязательных вечеров и больше настоящих.              Он растворился в толпе так же внезапно, как и появился. Маомао стояла, ощущая странную пустоту и легкое головокружение от танца. Мысли о Шисуй вернулись мгновенно, как только он исчез. Подруга так и не ответила ей.              Вскоре подошел Лакан. Даже сквозь прорези маски было видно, как сведены его брови, а в уголках губ залегли жесткие складки усталости и скрытого раздражения. Он сдержанно кивнул в ответ на вопросительный взгляд Маомао. Переговоры с «Вороном», судя по всему, формально завершились, но в глазах Лакана не было победы. Пора было уезжать. В машине Фэнсян, не замечая напряженной тишины мужа, тут же набросилась на Маомао:              — Маомао, милая! Я видела, ты танцевала! Кто этот молодой человек? Он тебе понравился? О чем вы говорили?              — Мама, пожалуйста, — вздохнула Маомао, откинувшись на сиденье и глядя в темное окно. — Это был просто танец. С незнакомцем в маске. Ничего особенного. Никаких имен, никаких разговоров о будущем.              Лакан сидел напротив, откинувшись на спинку сиденья. Он снял маску и устало потер переносицу, пальцы чуть дрожали от невысказанного напряжения. Его взгляд, обычно такой пронзительный, сейчас был расфокусированным, устремленным в темноту за окном, будто он вновь прокручивал в голове каждый жест, каждое слово оппонента в черной маске. Но когда Фэнсян заверещала про «молодого человека», его голубые глаза резко сфокусировались на дочери. В них мелькнуло нечто острое.              — Но он явно проявил интерес! — не унималась Фэнсян. — А ты? Тебе он понравился?              — Он был…              «Интересным» — промелькнуло в голове у Мао, но ответила она другое.              — …адекватным танцором, — сухо сказала она, закрывая глаза, намекая, что разговор окончен.              — Довольно, Фэнсян! — голос Лакана, обычно ровный и контролируемый, прозвучал резко, как удар хлыста, заставив жену вздрогнуть и замолчать. Он повернулся к Маомао. Весь его вид излучал непривычную, почти угрожающую напряженность. — Маомао. Кто этот человек? — спросил он отрывисто. — Его имя. Его лицо. Что ты о нем знаешь?              Маомао буквально отпрянула, прижавшись спиной к мягкой обивке сиденья. Ее глаза за маской широко распахнулись от чистого, немого шока. Она видела отца усталым, сосредоточенным, даже суровым после сложных переговоров, но такого – с этой дрожью сдержанной ярости в сжатых челюстях, с этим ледяным, пронизывающим взглядом – она не видела никогда. Это было так чуждо его обычной, расчетливой сдержанности, что на мгновение ее парализовало.              — Я... я не знаю, — выдохнула она наконец, голос звучал приглушенно от неожиданности. — Мы не... не представлялись. Это была просто...              — Не представлялись?! — Лакан перебил ее, его голос стал тише, но от этого только опаснее. Он наклонился вперед, опираясь локтями на колени, и Маомао невольно отодвинулась еще дальше. — Ты танцевала с незнакомцем? В маске? И даже имени не спросила? — В его вопросе звучало нечто большее, чем отеческая забота; это было жгучее недоверие, подозрение, вырвавшееся наружу после вечера, полного скрытых угроз. — Ты понимаешь, где мы были?! Кто там мог быть?! Этот... этот тип, он мог быть кем угодно! — Последние слова он выбросил с таким презрением, что Фэнсян ахнула.              — Лакан! — ее голос, обычно легкий и мелодичный, вдруг обрел стальную опору, заставив воздух в салоне сгуститься. Фэнсян повернулась к мужу, и ее взгляд из-под маски-бабочки стал острым, властным и невероятно строгим. — Ты перегибаешь.              Маомао замерла, наблюдая за матерью. Несмотря на внешнюю наивность и порой раздражающую легкомысленность, которую Фэнсян демонстрировала миру, Маомао прекрасно знала: ее мать была умна, проницательна и обладала редким даром влиять на отца так, как не мог никто другой. Именно в такие моменты Маомао смутно осознавала, почему такой человек, как Лакан, без ума от своей жены десятилетиями.              — Ты права. Простите меня. — Он посмотрел сначала на Фэнсян, потом на Маомао. В его голубых глазах больше не было гнева, лишь глубокая усталость и та самая тяжелая озадаченность, что висела над ним с момента выхода из особняка. — Я... я погорячился. — Он повернулся к дочери, его взгляд стал мягче, но не менее серьезным. — Маомао. Ты прекрасно знаешь, какие люди обычно вращаются в таких кругах. Я просто... переживаю. За тебя. Особенно сегодня. — Он замолчал, его пальцы сжались. — Прости меня за этот... спектакль.              Маомао все еще сидела, прижавшись к обивке, ее сердце колотилось.              «Сначала мама вечно пристает: «Познакомься с кем-нибудь!», а теперь, когда я наконец это сделала, предъявляют? За танец?!» — Возмущение пульсировало у нее в висках. — «Отчитали как нашкодившего котенка.»              Но гнев отца был так нехарактерен, так чудовищно не похож на него, что поверх обиды пробивался холодок аналитического интереса.              «Он сказал: «Особенно сегодня». Что он имел в виду?» — Взгляд уперся в профиль отца, замерший в созерцании ночных огней за окном. — «Что-то произошло? Что-то серьезное, что заставило его сомневаться не просто в присутствующих, а в самой безопасности этого места?» — Мысль о Шисуй, все еще недоступной, с новой силой кольнула ее тревогой.              — Хорошо, папа, — наконец тихо сказала Маомао, отводя взгляд к своим рукам.              Тяжелая тишина повисла в салоне, нарушаемая лишь мягким гулом двигателя. Ее взгляд скользнул по пустому месту рядом с ней.              — А где Лахан? — спросила она, пытаясь перевести разговор и разрядить напряжение. — Он не с нами?              Лакан, все еще глядя в ночь за окном, тяжело вздохнул.              — Остался. Сказал, встретил кого-то… хочет еще пообщаться. Уедет позже на такси или с кем-то из знакомых.              Машина плавно ускорилась, увозя их от сияющего особняка Дин в темноту ночи, оставляя за спиной лишь тяжелый груз неразрешенных вопросов и нарастающее ощущение, что этот вечер изменил что-то навсегда.