Под маской

      Декорации клиники, заполнявшие павильон, старательно воссоздавали хоть и искусственную, но достаточно уютную атмосферу. Мягкий, рассеянный свет, лишенный больничной резкости, падал на удобные кресла в зоне ожидания. Стены, выдержанные в спокойной гамме, были украшены информационными стендами о здоровье. Искусственные растения, расставленные с видимой заботой в углах и на стойках, добавляли ноту жизни, пусть и ненастоящей. Все здесь дышало аккуратностью, надежностью и даже скромным достоинством, намекая на профессионализм врачей.              Воздух в павильоне был пропитан ароматом свежей краски, гипса (от недавно смонтированных декораций) и кофе из термокружек съемочной группы. В одном из углов, затерявшись среди бутафорских мониторов и аппаратов, Эньен терпеливо слушала Яо, чье лицо пылало от возмущения. Тянью, прислонившись к стене, казалось, смотрел в никуда.              —… она просто проигнорировала меня, представляешь?! — Яо почти шипела, размахивая перед лицом Эньен блокнотом, в котором собирала автографы. — Я подошла, улыбнулась, потом сказала: «Извините, госпожа Лю, я ваш огромный фанат, можно автограф?». А она просто посмотрела сквозь меня! Как будто я воздух! Прошла мимо, даже не замедлив шаг! — Яо схватила Эньен за рукав халата. — Эньен, скажи же, что это просто возмутительно! Ужасно невежливо!              Эньен мягко высвободила рукав и положила свою ладонь поверх руки подруги.              — Яо, успокойся. Попробуй подойти в другой раз, когда она не будет спешить на площадку. Может, просто не расслышала или не поняла в суматохе.              — Или устала от назойливых фанатов. Особенно таких упорных, — вставил Тянью, не отрывая глаз и ехидно улыбнувшись.              — Тянью! — Яо сверкнула на него глазами, ее щеки залил румянец. — Ты невыносим! Что такого в том, что я хочу получить автограф?              В этот момент к группе подошла Маомао, погруженная в чтение какой-то статьи на планшете. Заметив ее, Яо мгновенно забыла про Тянью и его колкости.              — Мао! Привет! — С криком, в котором смешались восторг и потребность в сочувствии, девушка бросилась к подруге, обвивая ее руками в крепких объятиях.              Маомао вздрогнула, планшет едва не выскользнул из ее рук. Большие голубые глаза за маской легкого удивления широко распахнулись. Физический контакт, особенно столь экспрессивный, всегда был для нее зоной дискомфорта. Она замерла на секунду, словно дикий зверек, попавший в силки. Но затем, почувствовав дрожь возмущения в Яо и увидев знакомые лица, Маомао медленно, почти неловко, подняла свободную руку и легонько похлопала Яо по спине. Жест был деревянным, но факт ответного прикосновения – уже подвиг.              — Привет, Яо, — произнесла она, слегка отстраняясь, когда объятия немного ослабли. — Что-то случилось?              Яо тут же выпалила свою историю про игнорирующую звезду, с удвоенной экспрессией, добавив для красок пару язвительных замечаний про «недалекого остряка» Тянью. Тот лишь самодовольно хмыкнул. Эньен мягко пыталась примирить всех. Выслушав, Маомао лишь покачала головой и снова уткнулась в планшет, устроившись на свободном стуле.              — В общем, день не задался, — вздохнула Яо, последовав за подругой и плюхнувшись рядом.              Она оглядела павильон, и ее взгляд невольно зацепился за фигуру, сидящую в тени. Джинши был уже в амплуа своего персонажа – темно-синей «хирургической» одежде, – но сегодня в нем как будто не было и намека на экранную уверенность. Актер сидел, сгорбившись, словно невидимая тяжесть давила ему на плечи. Его взгляд был прикован к экрану телефона, но он не читал – скорее, уткнулся в мерцающую пустоту, не видя ничего вокруг. На ушах – массивные наушники, полностью отрезавшие его от окружающего мира. Лицо, обычно столь выразительное, было скрыто спадающей на лоб прядью фиолетовых волос. Но, глядя на него, сразу было ясно: настроение у звезды ниже плинтуса.              — Смотрите, — прошептала Яо, указывая подбородком в его сторону. — Он сегодня какой-то... понурый. Совсем не похож на себя.              — Бедняжка. Наверное, платят мало. Или фанаты слишком громко визжат. Невыносимые страдания.              — Тянью, перестань! — Яо возмущенно ткнула его локтем. — Может, у него действительно что-то случилось? — В ее глазах заискрилось сочувствие. — У него ведь тоже есть чувства. Может, поссорился с близким человеком? Или получил плохие новости? Или... влюблен и несчастен?              — Или просто вчера перебрал на тусовке, — цинично предположил молодой врач. — Звездная болезнь включает и звездное похмелье. Или банальный недосып от бесконечных селфи с фанатами вроде тебя. А может…он просто устал после очень активной ночи? — Тянью ехидно дернул бровями, намекая на то, что Джинши провел ночь не в одиночестве.              — Тянью! — Яо покраснела еще сильнее. — Вечно ты все сводишь к чему-то пошлому! Ему, наверное, очень тяжело нести этот груз славы и ожиданий… Он же постоянно на виду! Каждое его движение обсуждают!              Эньен покачала головой:              — Яо, мы не знаем. Может, он просто устал. Не стоит гадать.              Маомао лишь на долю секунды подняла глаза от планшета. Ее взгляд скользнул по сгорбленной фигуре Джинши в дальнем углу. «И вправду поникший…» — И тут же, словно задвигая ненужный слайд, она мысленно отмела наблюдение. — «Но меня это не касается.» Ее пальцы снова заскользили по экрану планшета, углубляясь в анализ спектрограмм токсичных алкалоидов.              — Но он же... — начала было Яо, готовая снова встать на защиту своего кумира и его гипотетической душевной боли, но ее слова заглушил резкий, усиленный мегафоном, голос режиссера:              — Внимание на площадку! Сцена сорок два, дубль первый! Джинши, на позицию, пожалуйста! Готовим свет! Все посторонние – тихо!              Джинши резко поднял голову, словно в нем щелкнул невидимый переключатель. Он снял наушники, встал, и на его лицо, еще секунду назад выражавшее глухую усталость или что-то иное, легла маска сосредоточенности. Глаза потеряли рассеянность – теперь в них горел профессиональный огонек. Потянул плечи, выпрямил спину — и ссутулившийся юноша исчез, уступив место харизматичному хирургу с экрана: уверенному, собранному, готовому к действию. Он кивнул и направился к обозначенной метке у одной из стоек регистратуры, где его уже ждала актриса, игравшая медсестру.                     

***

                    За последние часы съемочная группа успела отснять еще несколько сцен. Сейчас под софитами разворачивался финальный перед обедом дубль – напряженное совещание хирургов. Их диалог был насыщен медицинскими терминами. Речь шла о редчайшем врожденном пороке у ребенка, случае почти безнадежном, где единственным шансом была калечащая, граничащая с безумием, паллиативная операция – последняя ставка отчаявшихся врачей и родителей. Камера скользила по их лицам, выхватывая морщину концентрации на лбу Джинши, жесткую линию сжатых губ его старшего коллеги, нервное подрагивание века у «молодого интерна». Игра была на редкость убедительной, а сюжетный кейс – пугающе близким к реальности. Даже Тянью, обычно не упускавший случая съязвить, молча наблюдал, лишь изредка одобрительно кивая.              — Снято! Отлично! — наконец прозвучал голос режиссера. Павильон вздохнул, выпуская накопившееся напряжение.              Перерыв на обед прошел в привычном хаотичном ритме. Яо с упоением делилась подробностями меню, пока Эньен терпеливо кивала. Тянью демонстративно ковырял палочками в коробке с лапшой. Уединившись с планшетом в углу, Маомао, казалось, вообще не заметила смены деятельности.              Спустя час объявили подготовку к следующей сцене. Атмосфера сменилась кардинально. Если предыдущий эпизод требовал гнетущей серьезности, то теперь в воздухе витало легкое, почти игривое настроение.              К стойке регистрации, где уже замер в ожидании Джинши, подошла Алисия Рэй. Имя этой актрисы гремело в таблоидах не менее громко, чем его собственное. Высокая, с фигурой, которой позавидовала бы любая топ-модель, она несла себя с непринужденной грацией. Но истинным оружием были глаза — огромные, глубокого серого цвета, способные одним лишь поворотом ресниц передать весь спектр эмоций: от ледяного презрения до обжигающей страсти. Сейчас в них играли искорки кокетливого вызова, направленные исключительно на Джинши. По сценарию их персонажи (ведущие хирурги клиники) были не только коллегами, но и тайными любовниками, чей роман тлел под грузом ответственности.              — Тишина на площадке! Приготовились! Начали! — скомандовал режиссер.              И началось волшебство. Джинши теперь источал уверенность и магнетическое влечение. Его герой что-то шептал Алисии, наклоняясь так близко, что прядь волос едва не касалась ее щеки. Рука Джинши лежала рядом с ее на стойке; мизинцы едва заметно соприкасались. Когда он «проверял расписание» на листке, их пальцы на мгновение сплелись в интимном танце. Серая дива отвечала томным, чуть насмешливым взглядом из-под полуопущенных ресниц, уголки ее губ дрожали от сдерживаемой улыбки. В голосе звучали обертоны глубокого, сугубо личного понимания. Ни поцелуев, ни объятий — вся их химия жила в наэлектризованном пространстве между ними, в красноречии взглядов, в этих микроскопических, но невероятно выразительных прикосновениях.              — О божечки мои! — прошептала Яо, схватив Эньен за руку так, что та едва не уронила чашку с чаем. — Смотрите! Они просто… божественны! Как будто это не игра! Как будто они и вправду… — Она не договорила, боясь сглазить магию. Ее глаза сияли, как у ребенка, впервые увидевшего море.              — Может, они просто спят в реальной жизни? Вот и весь секрет их «химии».              — Тянью, сколько можно! — Яо резко повернулась к нему, щеки вспыхнули румянцем возмущения. — Как ты можешь такое говорить! Они же профессионалы высочайшего уровня! Просто… играют блестяще!              Она снова уставилась на площадку, завороженная тем, как Джинши проводил кончиком пальца по чувствительной тыльной стороне ладони Алисии, вызывая у нее едва слышный, но выразительный вздох.              — Хотя… — голос ее внезапно понизился до шепота. — …раньше, конечно, они действительно встречались. Года три назад, после съемок в одном фильме. Папарацци ловили их вместе повсюду. Они были одной из самых красивых пар.              — Ну вот видишь, поэтому, может, я и не так далек от истины, — сказал Тянью, не отрывая глаз от разворачивающейся сцены, где Алисия с фамильярной нежностью поправляла воротник халата Джинши.              — Может, ты и прав, — Яо чуть сникла, но ненадолго. — Правда, встречались недолго. Всего пару месяцев, вроде. Потом тихо разошлись. Говорили, графики съемок... Но глядя на них сейчас...— Она замерла, наблюдая, как их взгляды сплелись в немом, многозначительном диалоге. — …кажется, искра-то еще жива, а?              — Они действительно создают очень убедительный дуэт, Яо, — мягко вставила Эньен, наблюдая за игрой с искренним интересом.              Тянью, лениво перекатившись плечом, оказался чуть ближе к Эньен.              — Надоело смотреть на их сахар. Может, сходим на ужин после съемок? — Он бросил на нее оценивающий взгляд.              Эньен лишь спокойно, без тени раздражения, отодвинулась на полшага, продолжая смотреть на площадку. Ее молчаливое, но четкое движение было красноречивее любых слов. Тянью скорчил унылую гримасу, а затем вернулся к наблюдению за съемками, оставив попытку.              Маомао стояла чуть поодаль, опершись о тумбу с журналами. Ее взгляд был пустым, а веки тяжелели с каждой минутой. Казалось, еще немного — и она уснет стоя, отключившись от всего этого театра чувств.              Съемка шла, как по маслу. Режиссер, прильнув к монитору, одобрительно шептал что-то оператору. Казалось, сцену закроют с первого же дубля. Но именно в кульминационный момент, когда взгляды Джинши и Алисии должны были слиться в немом признании, в павильон ворвалась ассистентка. Лицо ее было белым, глаза – огромными от немого ужаса. Она метнулась к режиссеру, схватила его за рукав и что-то быстро, срывающимся шепотом, выпалила ему в ухо. Тот резко выпрямился, лицо окаменело, и он взмахнул рукой:              — СТОП! ВСЕМ СТОП! — его голос, усиленный внезапной тишиной, прозвучал неожиданно громко.              Гул павильона стих. Актеры замерли: их «любовное» напряжение мгновенно испарилось, сменившись недоумением и вспышкой раздражения на сбитый дубль. Ассистентка, задыхаясь, оторвалась от режиссера и, увидев группу «мед. консультантов», бросилась к ним. Ее хриплый от паники голос прорезал мертвую тишину:              — Простите! Срочно! В гримерке номер три… с госпожой Лю! У нее… у нее кровь! Она… она… — Голос сорвался на высокой ноте, словно застрял в горле.              Адреналин мгновенно вытеснил всю сонливость Маомао. Она рванула к гримерке, а вслед за ней — Тянью, Эньен и Яо. Предчувствие беды сжало сердце.              Гримерка предстала картиной хаоса. Актриса Сяо Лю, молодая девушка в дорогом, но теперь запачканном вечернем платье (видимо реквизит для следующей сцены), сидела на полу, прислонившись к стулу. Лицо ее было мертвенно-бледным, губы поджаты от боли. Правой рукой она судорожно сжимала левое предплечье. Алая кровь обильно сочилась сквозь пальцы, растекаясь по руке и капая на пол. Рядом валялся тяжелый металлический кронштейн от осветительного прибора с острым, загнутым краем.              — Господи... Я... я о него споткнулась! Какая же глупость! — всхлипывала актриса, голос дрожал от шока и боли. — Он просто валялся! Я упала... рукой... об этот проклятый угол... Как же больно!              — Спокойно! Дышите глубже! — команда Мао прозвучала четко.              Она уже опустилась на колени рядом, не обращая внимания на кровь, пятнающую ее халат. Быстро натянув перчатки, Маомао крепко сжала предплечье актрисы выше раны.              — Эньен! Аптечка, стерильные салфетки, бинты! Тянью, помоги мне! Яо, найди что-то твердое для шины!              Яо, побледнев, послушно выскочила из гримерки. Эньен сунула Мао толстую пачку стерильных салфеток. Та, сохраняя давление, одним уверенным движением протолкнула салфетки под сжатые пальцы девушки и крепко прижала их ладонью к ране.              — Держите так! — бросила Мао актрисе.              Тянью рывком натянул перчатки и, аккуратно разжав окровавленные пальцы Сяо Лю, освободил доступ к ране. Кровотечение под мощным давлением заметно ослабело. Он промыл края раны физраствором из флакона, который протянула Эньен, смывая сгустки крови и грязь. Затем внимательно осмотрел повреждение: длинный, глубокий порез вдоль внутренней стороны предплечья — зияющий, с рваными краями.              — Глубокий. Сильное кровотечение. Артерии, слава богу, целы, но вена задета. Нужна давящая повязка прямо на рану и фиксация руки. Вызовите скорую, скорее всего, придется зашивать.              Маомао кивнула, ее голубые глаза оставались холодными и ясными. Тянью убрал, пропитанные кровью, салфетки. Маомао сразу же наложила на зияющую рану новые, переданные Эньен.              — Эньен, давящая повязка!              Эньен положила на рану плотный рулон бинта, накрыла ладонью и туго забинтовала предплечье поверх него, начиная витки непосредственно над повреждением. Кровь еще проступала, но уже не сочилась – давление работало.              Яо прибежала, протягивая найденную деревянную планку.              — Тянью, фиксируй руку! — Мао осторожно ослабила свое давление и тут же проверила пульс на запястье актрисы ниже повязки. Он был слабым, частым, но прощупывался.              Тянью быстро приложил планку по внутренней стороне травмированного предплечья. Эньен продолжила бинтование, теперь уже поверх шины, обездвиживая конечность. Актриса застонала от новой боли, но рука была надежно зафиксирована.              Именно в этот момент Маомао ощутила на себе тяжелый, пристальный взгляд. В дверном проеме, оттеснив свиту, замер Джинши. За ним, прильнув всем телом, стояла Алисия Рэй. Ее пальцы впились в его плечо, ища опоры. Из-за его спины выглядывали ее огромные серые глаза, застывшие в немом крике от вида крови. В них бушевала смесь животного страха и жгучего любопытства. Взгляд актрисы метнулся по кровавой сцене и тотчас вернулся к профилю Джинши.              Сам Джинши казался окаменевшим. Его фиалковые глаза были широко раскрыты, отражая шок, сменившийся пристальным, жгучим вниманием. Взгляд был прикован к Маомао: ее рукам, уверенно работающим с кровоточащей раной; к лицу – сосредоточенному и спокойному; к белому халату (хотя уже не такому и белому), на подоле которого алело пятно крови. Он видел, как ее команды превратили панику в порядок.              — Кто-нибудь вызовете скорую! — резко бросила Мао. — Рана глубокая, требует срочной обработки и швов!              — Сейчас! Машина уже вызвана! — крикнула кто-то из коридора.              — Как она? — тихо, с беспокойством спросил Джинши.              — Кровотечение замедлилось, — ответила Мао, проверяя повязку и пульс (перепроверила на всякий случай). Рука актрисы была уже надежно зафиксирована импровизированной шиной. — Но травма серьезная. Этот железный хлам, — она кивнула в сторону валявшегося кронштейна, — не должен здесь валяться. Кто-нибудь еще может пострадать.              Джинши принял ее упрек без возражений. Взгляд скользнул по ее лицу, затем задержался на кровавом пятне уже на рукаве. Что-то дрогнуло в его лице. Он резко повернулся к ассистентам:              — Немедленно! Весь техперсонал! Уберите весь незакрепленный хлам! Проверьте каждый угол! Никаких острых предметов под ногами!              Ассистенты разбежались, как тараканы от света. Джинши обернулся обратно к Мао.              — Я могу чем-то помочь? — Сделав шаг внутрь и сбросив цепкую хватку Алисии с плеча, он опустился на корточки рядом с Маомао.              — Все под контролем, — ответила Мао, не глядя на него. — Но вы можете оставаться с ней. Разговаривать. Пусть смотрит на вас, а не на руку.              Джинши кивнул, мгновенно переключив внимание на Сяо Лю, которая, казалось, была сейчас где-то не здесь. Взяв ее свободную, дрожащую руку в свои, он мягко заговорил:              — Сяо, слушай меня. Скоро приедут врачи. Смотри на меня. — Он ловил её испуганный взгляд, заставляя сосредоточиться на себе, а не на боли. — Дыши глубже. Вот так. — Джинши начал дышать размеренно и громко, задавая ритм, и девушка, всхлипывая, невольно последовала за ним. — Ты молодец.              «Не ожидала, что он такой…эмпатичный.»              Маомао наблюдала за происходящим с искренним удивлением. Этот внезапный переход от высокомерной звезды к… простому человеку, способному на сочувствие, был поразителен. Она быстро отвела взгляд, смущаясь собственных мыслей.              Сяо Лю, всхлипывая, подняла заплаканные глаза на его лицо. Вид знакомой, ободряющей улыбки, пусть и напряженной, подействовал как успокоительное. Она кивнула, пытаясь улыбнуться в ответ сквозь слезы.              — Спасибо… — выдохнула она. Полный слез и благодарности взгляд скользнул по Маомао, Эньен, Тянью и Яо. — Спасибо вам… Вы… так быстро… Я так испугалась… — Она снова всхлипнула. — Спасибо, доктор Линь… — Сяо посмотрела прямо на Маомао, которая как раз отстранялась, проверяя, не ослабла ли повязка.              Та лишь коротко кивнула в ответ. Лицо оставалось сосредоточенным, но уголки губ дрогнули в едва уловимом смягчении.              — Мы просто делали свою работу, — сказала Маомао, вставая и освобождая место для Тянью, который продолжал мониторить состояние пациентки.              В этот момент Джинши тоже поднялся. Его взгляд снова притянуло алое пятно на рукаве белого халата Маомао.              — Ваш халат… — начал он, его рука невольно потянулась, будто желая коснуться пятна, но остановилась в сантиметре от ткани. — Вам нужна замена? Или… помощь?              Маомао, не ожидая подобного внимания к своей персоне, резко подняла глаза. Ледяная голубизна, полная усталости и привычной отстраненности, столкнулась с его аметистовым взглядом. И в этот миг ее острый, ясный взор показался ему невыносимо проницательным — будто заглянувшим в самую душу, куда обычно никто не был допущен.              Под этим безжалостным сканированием Джинши почувствовал, как жар заливает шею и щеки. Он невольно отвел глаза. Смущение – давно забытое, почти чуждое чувство – сковало его. Линь Маомао... Прокрутив в голове ее имя, он пытался взять под контроль свою нелепую реакцию. И вдруг...              «Эти глаза…Этот взгляд…»              Джинши резко схватил ее за руку и впился взглядом в ее лицо. Маомао от неожиданности немного отпрянула.              — Эй, что вы делаете?! — Она начала вырывать свою руку из крепкой хватки, но поймав его взгляд, замерла.              Его глаза сузились, исследуя каждую деталь. Он искал не просто цвет –искал оттенок той глубины. Ту самую ледяную ясность, что пронзила его в лунном саду. Взгляд метался по лицу, скользил по контуру ее глаз, пытаясь уловить знакомый изгиб, оценивал густоту ресниц – все ли совпадает с тем смутным, но ярким образом в памяти?              «Рост подходит. Комплекция тоже. Голос…Сложно сказать. Не понимаю.» — Он машинально сверял каждую известную ему деталь. Сердце бешено застучало где-то в горле. — «Неужели…?»              Но реальность ворвалась резко и грубо: запах крови, запачканный халат, ее ледяная отстраненность — полная противоположность той теплой, остроумной незнакомке.              «Нет. Не может быть. Полный бред.» — Он мысленно тряхнул головой, отбрасывая навязчивую фантазию как дурной сон. — «Совпадение. Стресс. Да, у меня просто стресс.»              Джинши снова посмотрел на ее бейдж – «Линь Маомао» – обычное имя, ничего не говорящее. Он механически разжал пальцы, отпуская руку Мао, словно она вдруг стала горячей.              — Прошу меня простить. — Голос прозвучал ровно, слишком ровно, как заученная реплика, лишенная всякой интонации.              Не глядя больше ни на кого, он быстро развернулся и вылетел из гримерки, резким движением плеча отстранив Алисию, замершую в дверях с округлившимися от непонимания глазами.              Тишина в гримерке стала оглушительной. Лица всех – Эньен, Тянью, Яо, Алисии, Сяо и самой Маомао – застыли в идентичной маске немого шока. Они переглянулись, не веря только что увиденному.              — Скорая здесь! — прокричал кто-то из коридора, разрывая затянувшееся молчание.              Мао вернула себе самообладание и сняла окровавленные перчатки, выбросив их в ближайший мусорный контейнер.              Через мгновение в гримерку вошли двое фельдшеров с носилками и сумкой.              Маомао четко обрисовала им ситуацию: характер травмы, объем кровопотери (приблизительно), время происшествия, проведенные манипуляции. Тянью добавил свои наблюдения по поводу глубины пореза. Эньен помогла аккуратно перенести актрису на носилки, стараясь не тревожить зафиксированную руку.              Когда носилки вынесли, в гримерке вновь воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь шумом за дверью и тяжелым дыханием Яо. Прижавшись к стене, она все еще не могла прийти в себя, уставившись на лужу крови на полу.              — Ну что, — нарушил молчание Тянью, снимая окровавленные перчатки и бросая их в биоконтейнер, который успела подставить Эньен. — Теперь мы еще и служба спасения. Прекрасное дополнение к обязанностям «медицинских консультантов».              — Интересно, нам за это доплатят? — сухо отозвалась Маомао, разглядывая засохшее алое пятно на рукаве своего халата.              — Было бы неплохо… — протянул Тянью. — Эх… а так хотелось самому зашить рану.              — Главное, что помогли вовремя, — вмешалась Эньен, протирая руки антисептической салфеткой. Она повернулась к Яо, и ее взгляд мгновенно смягчился, наполнившись теплой тревогой. — Яо? Дорогая, ты как? Ты вся дрожишь.              Этот тихий вопрос, полный искренней заботы, словно снял последнюю плотину. Губы Яо задрожали, глаза наполнились слезами. Она попыталась что-то сказать, но вместо слов вырвался лишь сдавленный всхлип. Резко оттолкнувшись от стены, Яо прижала ладони к лицу, скрывая навернувшиеся слезы, и, не говоря ни слова, выбежала из гримерки, едва не споткнувшись о порог.              Тянью и Маомао переглянулись — их лица выражали искреннее удивление. Они привыкли к эмоциональным вспышкам Яо, к ее восторгам и возмущению, но вот такие тихие, сокрушительные слезы – это было в новинку.              — Пойду за ней, — просто сказала Эньен. Она быстро последовала за Яо, оставив Маомао и Тянью наедине с гнетущей тишиной и алыми пятнами на светлом линолеуме.              Прислонившись к косяку, Маомао вдруг ощутила, как ноги стали ватными. Глубокий вздох вырвался из ее груди.              — М-да… Веселый выдался денек.