Под маской

      Глубокое кресло в кабинете Джинши казалось ему единственным островком стабильности в бушующем море проблем. Он сидел, откинувшись на спинку, внимательно слушая собеседников по ту сторону экрана. Прошло уже пару часов с тех пор, как он оставил Маомао внизу, но напряжение не ослабевало. За это время ситуация в сети успела обостриться.       Перед ним на мониторе ноутбука были развернуты свежие фотографии. Качество уже было не то, что утреннее. Кто-то из «счастливчиков» в том чертовом баре, видимо, обладал телефоном последней модели — с зумом, достойным шпионского. Теперь на снимках было отчетливо видно не только его профиль, но и лицо Маомао с растрепавшимися зелеными прядями. Ее большие голубые глаза были затуманены, но черты — узнаваемы.              На экране в режиме видеоконференции замерли два лица: его главный PR-менеджер, Мин Джун, мужчина лет тридцати пяти с вечно озабоченным выражением лица, и его ассистентка, молодая и энергичная Линь Лин.              — Мы пока успеваем удалять самые четкие кадры, — голос Мина звучал устало, но собранно. — Юристы работают по статье о нарушении частной жизни непубличного лица. Ситуация, в целом, управляема, но скорость появления новых кадров нарастает. На случай вопросов стоит заготовить правдоподобную легенду. Будет идеально, если девушка сможет ее поддержать.              — У нас есть два варианта, — подключилась Линь Лин, ее голос был более оживленным. — Первый, как и обсуждали ранее: подтверждаем факт, но представляем все в героическом и абсолютно платоническом ключе. Мисс… э-э… — она мельком взглянула на заметки, — … Маомао является твоей коллегой по съемочной площадке, консультантом-медиком. Ты, будучи истинным джентльменом, увидел, что сотрудница в беде, и пришел на помощь, дабы обезопасить ее от назойливого внимания или возможной опасности. Рыцарский поступок, не более. Это подчеркнет твою ответственность и человечность.              Джинши молча кивнул, его пальцы нервно перебирали гладкий грифель карандаша. Взгляд блуждал по монитору, примеряя версию на предоставленные кадры. Звучало неплохо. Тем более, это была даже не ложь, а просто иная грань правды. Практично, а главное безопасно.              — Второй вариант… более комплексный, — взял слово Мин Джун, его голос стал жестче, деловитее. — История получила огласку. От этого никуда не деться. Так почему бы не использовать это?              — Что ты хочешь сказать? — спросил Джинши нахмурившись, хотя уже догадывался, каким будет ответ.               — У тебя скоро премьера сериала. Что, если мы предложим девушке временный контракт? Медийные отношения. — Джинши перестал вертеть карандаш, сжав его в кулаке. Он не мог поверить своим ушам. Даже ожидая чего-то подобного, услышать это вслух — оказалось неожиданностью.              В кабинете повисла тишина. Прошло пару добрых секунд, прежде чем Мин продолжил:               — На ограниченный срок, скажем, шесть – семь месяцев до премьеры и месяц после. Для поддержания ажиотажа. Мы организуем несколько публичных появлений, парочка «случайных» слитых фото... а через месяц-другой — тихий, красивый «развод». Тем более она не медийное лицо, а врач. Народ верит в сказки, поэтому обожает такие истории. Думаю, мы сможем предложить ей очень хороший гонорар.              Джинши молчал с минуту, переваривая этот поток цинизма. В горле встал ком.              — Ты с ума сошел? — наконец выдавил он, и его голос прозвучал грубее, чем он хотел. — Втягивать постороннего человека?              — Я предлагаю решение, Зуй, — голос менеджера оставался ледяным. — Решение, которое минимизирует репутационные риски для тебя и даст ей материальную компенсацию за неудобства. Подумай. Это не худший вариант. Для нее в том числе.              Джинши почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это, конечно, было гениально. Превратить живой, пусть и нелепый, случай в отрепетированный спектакль. Купить ее молчание и участие.              Он почти не знал эту девушку, но в том, как она держалась, сквозила какая-то неуловимая твердость. Мысль о том, как она может отреагировать — не гневом, а тем холодным, уничтожающим презрением, которое он как-то уловил мельком, — заставила его содрогнуться. Джинши был практически уверен: она не просто не оценит это «предложение», а скорее плюнет ему в лицо.              — Она не согласится, — тут же выдохнул он, представив себе ее колючий, исполненный достоинства взгляд.              — Люди соглашаются на многое за правильную цену и чувство безопасности, — мягко, но настойчиво ответил Мин. — Особенно когда оказываются в центре нежелательного скандала. Это чистая бизнес-транзакция. Она получит деньги и защиту, мы — контроль над историей и пиар. Все в выигрыше.              — Я… мне нужно подумать, — сказал Джинши, чувствуя, как стены кабинета начинают слегка сжиматься.              — Конечно, — Мин Джун кивнул. — Но, пожалуйста, прими решение быстро. Скорость — наш друг. Линь Лин подготовит черновик контракта на всякий случай.              Они вышли из видеоконференции, оставив его наедине с гулом компьютера и тяжестью предстоящего выбора. Джинши еще несколько минут сидел неподвижно, уставившись в потухший экран монитора. Слова Мина Джунa висели в воздухе тяжелым, ядовитым облаком. «Чистая бизнес-транзакция». Фраза отдавалась в висках металлическим привкусом.              С глухим стуком он откинулся на спинку кресла. Мин, черт бы его побрал, был по-своему прав. Это был самый чистый и контролируемый выход. Для него. Для его карьеры. Но мысль о том, чтобы втянуть ее в эту искусственно созданную реальность, где каждое слово, каждый взгляд будут прописаны в контракте, вызывала у него тошноту.              Он и сам задыхался в этой клетке из золоченых прутьев, но по крайней мере он сознательно в нее вошел. А она... она была случайной жертвой, залетной птицей, которую он по глупости попытался укрыть от бури и тем самым только сильнее подставил под удар.              Его мысли прервал звонок. На экране телефона загорелось «Мама». Видимо, новости дошли и до нее. Он сделал глубокий вдох, собираясь с духом, и принял вызов.              — Да, мам?              — Зуй, дорогой, — ее голос звучал мягко. — Я тут наткнулась в интернете на одну занимательную историю…              — Не всему, что есть в интернете, стоит верить. — Он постарался, чтобы его голос звучал ровно.              — О, я в курсе. Но фотографии, надо признать, получились довольно выразительными. Девушка явно умеет пить — мне нравится. — она громко расхохоталась, давая понять, что ситуация ей известна до мелочей, и её это скорее забавляет, чем злит.              — Мама, — он резко прервал ее, чувствуя, как по телу разливается знакомое раздражение. — Пожалуйста, не начинай.              — Ох, ладно, ладно, — А-Дуо снова рассмеялась, но на этот раз короче, будто смахивая его протест как назойливую муху. — Я просто беспокоюсь о тебе, сынок. К тому же, — ее голос внезапно стал чуть мягче, почти заговорщицким, снизившись до интимной тональности, — тебе не помешало бы наконец появиться на людях с кем-то. Чтобы раз и навсегда прекратились эти дурацкие слухи о том, что ты...              — Мама! Хватит! — рявкнул Джинши, чувствуя, как горит лицо. В трубке раздался новый взрыв хохота — звонкого, беззаботного и до смерти довольного. — Ты за этим мне позвонила?!              Ему оставалось только закатить глаза к потолку, мысленно посылая проклятия всем светским сплетникам разом. В интернете уже который год муссировалась нелепая теория о его нетрадиционной ориентации (не то, чтобы он имел что-то против, но это уже начинало надоедать) — якобы именно поэтому он почти никогда не появляется на публике с девушками. А-Дуо, вместо того чтобы возмущаться или игнорировать подобные сплетни, находила эту шутку до невозможности забавной. Она никогда не упускала случая поддразнить его этим, словно он все еще был несмышленым подростком, а не взрослым мужчиной.              — Ладно, прости, дорогой, — А-Дуо снова рассмеялась, но на этот раз мягче, почти с сожалением. — Ты же знаешь, мне всегда трудно удержаться. Это мое материнское право — дразнить своего единственного сына.              Джинши вздохнул, потирая переносицу. Он чувствовал себя так, будто только что вышел из легкой, но очень быстрой схватки.              — Я знаю, мам.              Тишина в трубке стала чуть более серьезной. Когда А-Дуо заговорила вновь, ее голос потерял игривые нотки, став ровным и деловым.              — Мне звонил отец.              Джинши замер. Все мускулы на его спине непроизвольно напряглись. Веселая перепалка моментально улетучилась, оставив после себя холодный, тяжелый осадок.              — Что он хотел?              — Официально? Спрашивал, как дела. Интересовался тобой. Жаловался, что ты не отвечаешь на его звонки и сообщения. — Она сделала паузу, давая ему понять, что это лишь верхушка айсберга. — Неофициально... Думаю, ты и сам догадываешься. Он в курсе случившегося. Был... скажем так, не в восторге. Позвони ему, Зуй. Лучше объясниться первым, чем ждать, когда он сам найдет способ высказаться. И постарайся не ссориться. Ради моего спокойствия.              Он сглотнул комок, внезапно вставший в горле. Представление о том, чтобы позвонить отцу и обсуждать с ним этот идиотский инцидент, вызывало у него приступ тошноты.              — Ладно, — выдавил он, чувствуя, как слово обжигает ему губы. — Я позвоню.              — Вот и славно, — в голосе А-Дуо снова промелькнуло облегчение и легкая нежность. — И, Зуй? Девушка...              — До свидания, мама, — он положил трубку, даже не дожидаясь ее ответа.              Отец. Конечно, он уже в курсе. Его люди, вероятно, отслеживали каждый чих сына с момента его первого появления на экране. Хотя нет, не так. С момента его рождения.              Джинши провел рукой по лицу, пытаясь стереть нарастающее раздражение. Звонок отцу был последним, что ему хотелось делать сегодня. Он представил себе ровный, лишенный всяких эмоций голос на том конце провода, эти взвешенные, безупречно логичные вопросы, которые заставляли чувствовать себя не сыном, а неудачным инвестиционным проектом. Его отец, Ка Ян, никогда не кричал. Он разбирал по косточкам тише шепота, и каждое его слово било больнее любого крика.              Их развод с матерью был давним и тихим. А-Дуо просто устала быть частью чьего-то графика, вещью в идеальном интерьере. Она ушла, сохранив видимость приличий и получив солидные отступные, но Ка Ян никогда по-настоящему не отпускал то, что считал своим. Особенно сына. Для него Джинши всегда оставался заблудшим активом, который слишком долго играет в свои глупые игры, прежде чем вернуться в лоно корпоративной империи.              Актерство он терпел — как терпят дорогое, но бессмысленное хобби ребенка. Но подобные скандалы он воспринимал как прямой удар по репутации будущего наследника. Не из-за морали, о нет. Из-за потери контроля над нарративом.              Глубоко вздохнув, он разблокировал телефон. Лучше сделать это сейчас, пока есть хоть капля решимости. Он нашел в контактах номер, подписанный просто и холодно: «Отец».              Палец замер над экраном, прежде чем он нажал кнопку вызова. Трубку взяли почти мгновенно.              — Зуйгетсу. — Голос был ровным, низким, без единой эмоциональной ноты. — Решил поделиться своими последними достижениями?              Джинши стиснул зубы, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Отец всегда называл его полным именем. Всегда.              — Это было недоразумение, — начал он, стараясь, чтобы его собственный голос звучал так же нейтрально. — Ситуацию взяли под контроль.              — «Контроль», — отец растянул слово, и в его произношении оно звучало как насмешка. — Интересная трактовка. Позорный запой на публике с первой попавшейся... — он сделал микроскопическую паузу, подбирая слово, — ...особой. Это твой «контроль»?              — Она не «первая попавшаяся»! — сорвалось у Джинши, и он тут же пожалел о вспышке. Это была ошибка. Проявление эмоций — слабость.              На том конце провода повисла тишина, густая и довольная. Отец ждал именно этого.              — О? — прозвучал наконец одобрительный, ядовитый вопрос. — Она кто-то значимая? Ты намерен сделать ее частью своей жизни? Или, может быть, ты уже сделал это в порыве своего знаменитого «контроля»?              Джинши закрыл глаза. Он чувствовал себя как в паутине. Любой ответ теперь будет использован против него. Признание, что она никто — подтвердит его легкомыслие. Признание, что она кто-то — откроет ее для тотальной слежки и проверки со стороны отца.              — Она коллега, — жестко выдавил он. — Медицинский консультант на проекте. Я помог ей, потому что она была в беде. На этом все.              — Коллега, — повторил отец, и было слышно, как он мысленно ставит галочку в каком-то отчете. — Прекрасно. Тогда твои PR-менеджеры без труда все уладят. Я уже связался с Мином и твоим агентом. Они озвучили мне план. Звучит... логично.              Джинши похолодел. Отец уже успел позвонить его агенту. Он уже влез в его дела, как всегда.              — Я намерен отказаться от этого плана, — резко сказал Джинши. — Я не хочу втягивать невинного человека в этот цирк.              Наступила долгая пауза. Он почти слышал, как по ту сторону провода пересчитываются вероятности и перестраиваются стратегии.              — Это плохое решение, — наконец произнес Ка Ян. В его голосе послышалось легкое, едва уловимое раздражение. — Ты отказываешься от чистого, контролируемого плана в пользу непредсказуемого скандала. Это глупо.              — Это мое решение, — уперся Джинши, чувствуя, как сжимаются его кулаки.              — Твои решения до сих пор привели тебя к алкогольному конкурсу на страницах таблоидов, — парировал отец безжалостно. — Подумай, Зуйгетсу. Игрушки игрушками, но пора начинать проявлять ответственность.       Раздались короткие гудки. Отец положил трубку, оставив его с чувством, будто его только что отчитали за двойку в дневнике и поставили в угол. Взрослый мужчина, а ком в горле стоит, как у подростка.              Джинши швырнул телефон на диван с такой силой, что тот наконец смолк, ударившись о спинку. Глухая ярость, горячая и густая, пульсировала у него в висках. Он испытывал острую, почти физическую ненависть к тому, как отец вновь и вновь вторгался в его жизнь, расставляя всё по своему усмотрению, словно Джинши был мальчишкой, неспособным к принятию решений.              Порой ему казалось, что вся его жизнь — это хорошо продуманный сценарий Ка Яна. Даже его бунт — уход в актёрскую профессию, — поначалу казавшийся чистым и искренним протестом против уготованной участи в корпоративной империи отца, со временем приобрёл горькое послевкусие. Возникало стойкое ощущение, что отец ожидал чего-то подобного. Словно это был лишь очередной этап в воспитании наследника — позволить ему наиграться в свои игры, прежде чем он смирится и вернется в предназначенное ему русло. И эта мысль была самой отравляющей: даже его свобода оказалась чьей-то расчётливой уступкой, частью большого плана.              Из его груди вырвался сдавленный, тяжёлый вздох. Сидеть здесь и бесноваться было бессмысленно. Сколько ни ломай голову, отца не переделать. Но у Джинши оставалось право поступать так, как он считал нужным, — вне зависимости от отцовских советов и влияния. Сейчас важнее всего было поговорить с Маомао и ввести ее в курс дела. Объяснить ситуацию и предложить ту самую, более-менее чистую версию — о коллеге и рыцарском поступке. Вариант с медийными отношениями он даже не собирался озвучивать.              Решив действовать, Джинши поднялся с кресла, захватив с собой телефон. Спускаясь по лестнице, он уже мысленно строил фразы, подбирая слова, которые не звучали бы как приказ или оправдание. Ей предстояло принять эти правила, если они хотят избежать нового витка сплетен.              Но когда он вошел в гостиную, все тщательно подготовленные речи застряли у него в горле.              Маомао спала.              Она свернулась калачиком, подложив руки под щеку, как ребенок. Ее зеленые пряди растрепались по подушке, скрывая часть лица. Дыхание было ровным и безмятежным, полная противоположность тому бушующему хаосу, что она устроила несколько часов назад. На мгновение вся ее колючая, язвительная защита исчезла, обнажив что-то хрупкое и беззащитное.              Джинши невольно выдохнул, и напряжение последних часов начало понемногу отступать, сменяясь странным чувством вины. Она была здесь, в его доме, из-за него, а он наверху обсуждал, как выгоднее всего продать ее образ.              Его взгляд упал на плед, аккуратно сложенный на другом конце дивана. Медленно, затаив дыхание и стараясь не выдать себя скрипом половиц, он подошёл, взял его и накрыл спящую девушку. Ткань легла мягкой тяжестью, и Маомао прошептала что-то, неразборчивое и сонное, уткнувшись носом в складки пледа, но так и не проснулась.       Тихо ступая, он вышел из гостиной, направившись на кухню. Решив сделать себе кофе, он автоматическими движениями насыпал зерна, поставил чашку под кофемашину. Когда аппарат запустился, его гул показался оглушительно громким в тотальной тишине дома. Джинши даже замер на мгновение, прислушиваясь, — казалось, этот рёв вот-вот разбудит её.              Именно в этот момент, пока струйка темного ароматного кофе наполняла чашку, в кармане его штанов отозвалась короткая, но настойчивая вибрация. Затем еще одна. И еще.              Джинши нахмурился, поставил дымящуюся чашку на столешницу и тяжело опустился на барный стул. Доставая телефон, он уже мысленно готовился к очередной порции проблем.        Басен:  Ты там как? Басен: Мы тут с Рихаку гадаем, не пришлось ли тебе вызывать скорую для той храброй малышки с конкурса. Басен: Ты уже выяснил, она та или нет?       Джинши взглянул на спящую фигуру на диване, укутанную в плед, затем снова на экран. Его пальцы на секунду замерли над клавиатурой. Было странно обсуждать ее, пока она была здесь.       

Джинши:

Скорая не понадобилась. Спит.

Джинши: 

Не знаю, Басен. Слишком много всего произошло. Она... не такая, как я ожидал.

Басен:  Ха! Звучит так, как будто она тебя уже успела достать 😄 Будь осторожен. Выглядит она, конечно, безобидной, но, судя по-вчерашнему, внутри у нее спит настоящий дракон.              Джинши усмехнулся про себя, вспомнив ее утренний вопль и сцену с тряпкой. «Дракон» — это было точное определение. Его пальцы снова замерли над экраном. В голову пришла другая мысль, та, что гложила его все эти дни, отодвинутая на второй план нынешним хаосом. Он сделал глоток горячего кофе, обжигая язык, и набрал сообщение.       

Джинши: 

Кстати, насчет бала. Есть хоть какие-то новости? Гаошунь помог?

      Ответ пришел не сразу. Три точки то появлялись, то исчезали, будто Басен обдумывал, что сказать. Джинши начал чувствовать легкое беспокойство.        Басен:  Есть кое-что. Отец, как мы и предполагали, наотрез отказался. Сказал, что это нарушение конфиденциальности клиентов, и даже для меня исключений не будет. Его принципы, ты знаешь.              Пауза затянулась. Джинши уже готов был написать, что все в порядке, чтобы Басен не лез на рожон, но тут пришло новое сообщение.        Басен:  Но я кое-что придумал. Дай мне еще немного времени.              Джинши почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал Басена и его «кое-что». Обычно это означало гениально-идиотский план с абсолютно непредсказуемыми последствиями. Он быстро ответил, почти не глядя на клавиатуру:

Джинши:

Басен. Надеюсь, ты не планируешь рисковать своей жопой ради этого?

Басен: 😊 Не бери в голову. Все чисто. Ну, почти. Никто не узнает.

Джинши:

Слушай, не лезь куда не надо, ладно? Если это может вызвать серьезные последствия, то оно того не стоит. Правда.

Басен: Это говорит мне человек, который на глазах у всего города унес с пьяного конкурса незнакомую девушку, а теперь прячет ее у себя дома. Серьезно, Зуй? Не тебе мне рассказывать о непредвиденных последствиях.       Джинши вздохнул. Призрак улыбки тронул его губы, но, черт возьми, Басен был прав. У него не нашлось, что ему ответить, поэтому он просто опустил телефон и снова посмотрел на спящую Маомао.              Тишина в гостиной, ещё мгновение назад казавшаяся мирной, теперь вибрировала напряжённой, многослойной атмосферой. Она была наполнена эхом его собственных ошибок, меркантильными советами пиар-менеджера, ледяными упрёками отца и теперь ещё — рискованной, безрассудной тенью авантюры Басена. Он чувствовал себя в эпицентре идеального шторма, который создал исключительно собственными руками.              На диване шевельнулась Маомао; её брови сдвинулись в лёгкой гримасе прежде, чем веки медленно приподнялись, открывая затуманенный взгляд. Она казалась растерянной и на мгновение застыла, уставившись в потолок пустыми глазами, словно пытаясь сообразить, где она и как сюда попала.              Она медленно приподнялась на локте, и ее взгляд упал на плед. Легкая складка недоумения пролегла меж ее бровей — она явно не помнила, чтобы укрывалась. Ее глаза скользнули по комнате и остановились на фигуре Джинши, сидевшего на кухне.              — Мое платье еще не привезли? — ее голос был немного хриплым от сна.              — Еще нет. Но, думаю, скоро должно быть.              Маомао кивнула, села на край дивана и потерла глаза, пытаясь стереть остатки сна. Затем она встала, потянулась, и он увидел, как по ее лицу пробегает короткая, почти незаметная тень удивления. Похмельный ад, видимо, отступил.              — Ты давно тут сидишь? — спросила она, направляясь к кухонному острову.              — Нет. Минут двадцать, не больше.              Она остановилась по другую сторону столешницы, внимательно изучая его лицо, затем чашку в его руке.              — Кофе? Не поздновато ли для него?              — Может и так, но кого это волнует? — сказал Джинши, пожав плечами. — Будешь?              Она покачала головой.              — Но не откажусь от воды.              Пока он наполнял ей стакан, Маомао стояла, обхватив себя за локти, и смотрела в окно на закатное небо. Джинши наблюдал за ней краем глаза, чувствуя, как в груди сжимается знакомое напряжение. Сейчас был идеальный момент. Нужно было поговорить.              Он поставил стакан с водой перед ней. Хрустальный звон стекла о столешницу прозвучал неожиданно громко.              — Маомао. Нам нужно поговорить. Касательно вчерашнего и… того, что происходит сейчас.              Маомао медленно повернулась к нему, взяв стакан. Ее глаза, теперь уже ясные и полностью проснувшиеся, изучали его с с настороженно- безмятежным любопытством.              — Дело в том, — начал он, тщательно подбирая выражения, — что ситуация немного обострилась. — Он увидел, как ее плечи напряглись, но лицо осталось невозмутимым.              — Ну, это было ожидаемо, — сказала она просто, без эмоций. — Полагаю, появились новые фото в лучшем качестве?              Её неестественное хладнокровие смущало и настораживало. Ни суетливости, ни дрожи в голосе — только сухая, безэмоциональная констатация, от которой Джинши стало не по себе. Он готов был к чему угодно, но только не к этому ледяному спокойствию — разительному контрасту с тем взволнованным выражением лица, что было у нее прежде при подобном диалоге.              — Да, — подтвердил Джинши. — И моя команда предлагает… версию. Легенду, если угодно. Чтобы минимизировать последствия для нас обоих.       Он кратко изложил суть «рыцарского» сценария, подчеркнув, что ситуация пока под контролем и компрометирующие фотографии с ее лицом уже удаляются. Он говорил четко и по делу, опуская циничное предложение Мина о контракте, как будто его и не было. Маомао слушала, не перебивая. Когда он закончил, она медленно кивнула.              — Понятно, — произнесла она наконец. — Вам нужно, чтобы я подтвердила, что я твоя коллега, которую ты благородно спас от позора. А не… — она сделала крошечную паузу, — … случайная попутчица по алкогольному забвению.              Ее формулировка была на удивление точной и слегка язвительной.              — Это не ложь, — возразил он, защищаясь. — Ты и правда работаешь на площадке. А я… я и правда помог.              — Да, это так, — её слова повисли в воздухе ледяными осколками. Взгляд, прямой и безжалостный, на мгновение пригвоздил Джинши к месту, заставив его внутренне сжаться. — За исключением одной детали: тебя никто об этом не просил.              Джинши почувствовал, как по его шее и щекам разливается жар. Он не выдержал этого пронзительного взора и отвел глаза, уставившись на столешницу.              Она медленно выдохнула, и в этом вздохе было что-то похожее на усталую покорность.               — Ладно.              — Ладно? — Он не ожидал такого быстрого согласия.              — А что еще? — она пожала плечами. — Альтернатива — стать героиней желтых заголовков на ближайшую неделю. К тому же, как ты говоришь, снимки удаляют. У меня нет ни малейшего желания быть «таинственной незнакомкой Джинши», но я не могу ничего с этим сделать. Мне еще работать и жить в этом городе. Ваша легенда звучит… скучно и безопасно. Меня это устраивает.              Облегчение, хлынувшее на него, было таким сильным, что он едва не расслабился. Но тут же вспомнил о другом.              — Есть еще один момент, — он замялся, чувствуя себя неловко. — На всякий случай. Если пресса все-таки что-то раздобудет о тебе и будет дотошной… Мой агент может связаться с тобой, чтобы обсудить… формальности. Чтобы наши истории полностью совпадали. Мне понадобится твой номер, чтобы я мог его ему передать.              Маомао прищурилась, словно пытаясь разглядеть скрытый смысл в его словах.              — Разве они не могут взять его у ассистентов с площадки? Твои агенты наверняка уже разузнали обо мне.              Джинши замер, и по его лицу пробежала тень растерянности. Он медленно провел рукой по задней части шеи, сдерживая смущенный вздох. Эта очевидная мысль действительно не приходила ему в голову.              — Да, пожалуй, ты права, — произнес он тихо, голос дрогнул от осознания собственной оплошности. — Это... было бы логичнее. Просто я... не подумал об этом.              — Хорошо, — сказала она просто. — Пусть звонит. Я выслушаю.              Именно в этот момент у него снова завибрировал телефон.              «Курьер. Доставка. Подтверждаете въезд?»              — Кажется, твое платье, — произнес Джинши, нажимая кнопку разрешения доступа.              — Наконец-то, — выдохнула она.              Ее взгляд скользнул по направлению к входной двери, будто она пыталась мысленно представить себе путь курьера. Через пару минут раздался мягкий, но настойчивый звонок в дверь. Джинши поднялся, чтобы открыть.              На пороге стоял курьер в безупречной форме, держа в руках аккуратный герметичный чехол для одежды. Когда молодой человек взглянул на Джинши, по его лицу пробежала легкая, почти детская растерянность. Он заметно сглотнул, пальцы непроизвольно сжали ручку чехла чуть крепче, выдав внезапную нервозность. Легкий румянец выступил на его щеках — смесь смущения от неожиданной встречи со знаменитостью и желания выполнить свою работу безупречно.              — Господин, доставка для вас, — молодой человек почтительно протянул чехол и электронное устройство для подтверждения получения.              Джинши быстро поставил подпись на экране и взял чехол.              — Спасибо.              — Хорошего вечера, — курьер кивнул и удалился.              Джинши закрыл дверь и вернулся в гостиную, протягивая чехол Маомао.              — Кажется, все в порядке.              Она приняла его, расстегнула молнию и на секунду заглянула внутрь, убедившись, что платье действительно то самое, не порвано и не испачкано. На ее лице промелькнуло легкое удовлетворение.              — Спасибо. Мне нужно привести себя в порядок.       Чехол мягко шуршал в её руках, пока она поднималась по лестнице. Спустя минут десять послышались легкие шаги. Маомао спускалась вниз. На ней не осталось и следа вчерашнего потрепанного вида или утреннего похмелья. Она была в своем чистом платье, через плечо висела сумка, а волосы были собраны в тот самый практичный хвост, который Джинши привык видеть на площадке. Она забрала телефон с дивана, проверив заряд аккумулятора, а затем повернулась к нему:              — Сколько я тебе должна за химчистку? — спросила она, доставая кошелек.              Джинши вопросительно поднял брови, не ожидая подобного вопроса.              — Нисколько, — отрезал он. — Забудь.              Маомао кивнула, без лишних споров убрав кошелек обратно.              — Спасибо. До тебя ездит такси?              Джинши промолчал, внезапно ощущая легкое, но настойчивое нежелание просто отпустить ее вот так, в такси, после всего произошедшего. Он чувствовал ответственность. И, возможно, что-то еще, чего он не мог определить.              — Такси придется достаточно долго ждать. Я отвезу тебя.              На ее лице промелькнуло искреннее удивление. Возможно, она подумала, что он просто хочет поскорее выпроводить ее и убедиться, что она благополучно покинула его территорию. После паузы она кивнула.              — Хорошо. Спасибо.              Джинши взял с полки ключи от машины, и Маомао последовала за ним в прихожую. Они молча обулись и вышли через боковую дверь прямо в просторный, пропахший бетоном и маслом гараж.              Внутри стоял всего один автомобиль — обтекаемый кроссовер матово-черного цвета. Маомао замерла на пороге, на ее лице мелькнула неподдельная растерянность, прежде чем она сумела придать ему привычную нейтральность. Подсознательно она готовилась увидеть нечто иное — сияющий ряд роскошных машин под чехлами, выставленных напоказ как трофеи богатства и статуса.              «Хм, всего одна? А я думала, все богачи заставляют гаражи коллекциями, как витрины», — пронеслось у нее в голове.              Она мысленно одернула себя за эту предвзятую мысль, осознав всю ее глупость и поверхностность.              Джинши, то ли не заметив, то ли тактично проигнорировав ее мгновенную слабость, прошел мимо с привычной легкостью, разблокировал машину и открыл Маомао пассажирскую дверь. Она слегка смущенно кивнула в ответ на его джентельменский жест и скользнула на сиденье, погружаясь в прохладную мягкость кожи. Дверь закрылась за ней с глухим щелчком. Джинши устроился за рулем, и двигатель завелся с тихим, мощным рычанием.              Автоматические ворота бесшумно поползли вверх, снимая преграду между островком уединения и внешним миром. Улица тонула в густых бархатных сумерках, где призрачный свет угасающего солнца сливался с теплым электрическим сиянием только что зажженных фонарей.              — Куда ехать? — наконец спросил он, свернув на главную дорогу.              Маомао назвала адрес — один из неброских, но вполне респектабельных жилых комплексов. Джинши кивнул и настроил навигатор.              Они ехали молча. Джинши ловил себя на том, что краем глаза наблюдает за ее отражением в стекле. Она смотрела в окно, ее лицо было спокойным, но в уголках губ таилась легкая усталость. Он хотел что-то сказать — извиниться еще раз, поблагодарить за понимание, — но слова казались пустыми и ненужными.              Неожиданно она нарушила тишину, ее голос прозвучал тихо, но четко:       — А какие еще были варианты?              Джинши замер, рука непроизвольно дрогнула на руле.              — Варианты чего?              — Ну, твоя команда наверняка предлагала несколько вариантов для урегулирования… ситуации. Ты озвучил только один. — Она повернулась к нему. — Что предлагали в других?              Его будто окатили ледяной водой. Этот вопрос застал его врасплох — он не предполагал, что она могла уловить нечто подобное.              — Это... — он замялся, чувствуя, как предательский жар снова покрывает его шею. — Это был неподходящий вариант. Циничный и несправедливый по отношению к тебе. Я даже не рассматривал его серьезно.              Она прищурилась, и в её взгляде замерла тихая, оценивающая ясность. Казалось, ещё чуть-чуть — и она разглядит самую суть того, что он так тщательно скрывал. Джинши застыл, ожидая вопроса, который вскроет всё разом. Но её взгляд просто потерял остроту, отступил, будто наткнувшись на невидимую стену. Она либо поняла, либо догадывалась, но говорить об этом не стала. И в этом молчании было больше проницательности, чем в любых словах.              — Понятно, — произнесла она наконец, снова отворачиваясь к окну.              Остаток пути они проделали в тяжелом, давящем молчании. Наконец навигатор объявил о прибытии. Джинши остановил машину у подъезда, который она указала.              — Спасибо, что довез, — сказала Маомао, уже отстегивая ремень. — И за... все остальное.              — Маомао, подожди, — его рука непроизвольно рванулась вперед, застыв в сантиметре от ее запястья. Она обернулась, вопросительно подняв бровь. — Если... возникнут проблемы, ты знаешь, как связаться со мной. Через площадку. Или...              — Я думаю, с помощью вашей «легенды» мы со всем справимся, — её голос прозвучал резко, обрывая его на полуслове. — Не беспокойтесь, господин Джинши. Я поняла, что от меня требуется. Спокойной ночи.              Она вышла из машины, не оглядываясь, и исчезла за стеклянной дверью подъезда. Джинши сидел за рулем, глядя на ее спину, пока дверь не закрылась, окончательно отрезав ее от его мира.              Он остался один в гробовой тишине салона, и лишь теперь до него начала доходить вся гнетущая тяжесть произошедшего. Она назвала его «господином Джинши». Приняла правила его игры, но четко обозначила границы. Дистанцировалась.              Сгорбившись, он опустил голову на прохладную кожу руля, чувствуя, как подступает волна отчаяния. Завтра она вернется к своей работе, а он — к своей. Все откатится в привычное русло, словно сегодняшнего дня и вовсе не было.              Джинши завел машину и медленно тронулся с места, оставляя позади тихий двор и острую горечь собственной победы, которая на вкус была точь-в-точь как поражение.

***

      Дверь закрылась за ее спиной окончательно отсекая тот другой мир, в котором она невольно оказалась. Квартира встретила ее знакомой прохладной тишиной и запахом дерева, книжной пыли, сушеных трав и растений. И тут же, словно торнадо, налетел он.              Из полумрака прихожей к ее ногам метнулся пушистый комок ярости и обиды. Аконит встал на задние лапы, впился когтями в ее ногу и издал пронзительную тираду, полную укора, боли и трагизма.              — Мяу-ау-ау-у-у! — его глаза горели праведным гневом.              Маомао вздохнула, согнувшись.              — Прости, прости, малыш. Меня... занесло. — Она потерла его за ухом, и он на секунду сменил гнев на милость, зажмурившись и заурчав.              Она прошла на кухню, и кот тут же устроил ей сопровождение, путаясь под ногами и комментируя каждое ее движение жалобным ворчанием. Звук насыпающегося в миску корма был самой прекрасной музыкой на свете. Аконит умолк и набросился на еду с таким исступлением, будто его в самом деле не кормили несколько лет.              Пока он уплетал ужин, Маомао по привычке проверила своих зеленых питомцев. Потрогала землю в горшках, с удовлетворением отметила, что никто не завял и не требовал срочного полива. Этот простой, понятный ритуал успокаивал, возвращая почву под ноги. Здесь был ее мир. Простой, предсказуемый и пахнущий землей.              Наконец, позволив себе расслабиться, она повалилась на диван. Маомао потянулась за телефоном, который не проверяла все это время. Экран взорвался уведомлениями. Яо (15:35): Маомао, завтра же ждем от тебя объяснений! Тянью (15:38): Дааа, НянНян. Заставила ты нас попереживать. Думаю, я полысею быстрее, чем планировал. Ты хоть где вообще? Эньен (16:03): Маомао, не делай так больше. Мы чуть не свихнулись.              Маомао уже было собиралась отписать что-нибудь успокаивающе-скучное, как взгляд упал на следующее сообщение. Оно было от Шисуй. Всего одно.        Шисуй: Маомао, я могу к тебе приехать? Кое-что произошло, не хочу оставаться дома.              Сообщение было отправлено сорок минут назад. Сердце Маомао сжалось. Шисуй не была из тех, кто ищет утешения или жалуется. Если она пишет такое — дело серьезное. Маомао тут же набрала ее номер. Трубку взяли почти сразу.              — Шисуй? Ты где? Все в порядке?              В ответ послышался тихий, хриплый вздох. Голос Шисуй звучал приглушенно и отрешенно, будто она только что плакала или все еще продолжала.              — Привет... Я... не совсем. — она замолчала, и Маомао услышала, как на другом конце шумят колесами машины. — Я уже в такси.              — Что случилось? — спросила Маомао, уже вставая с дивана и направляясь к окну, будто могла увидеть машину подруги.              — Не... Не по телефону, ладно? — голос Шисуй дрогнул. — Можно я просто приеду?              — Конечно, можно. Приезжай. Я дома, жду. — Маомао постаралась сделать свой голос максимально спокойным.              — Спасибо. — это прозвучало как облегченный выдох. — Скоро буду.              Связь прервалась. Маомао опустила телефон и обернулась к своей тихой, уютной квартире. Вечер, который должен был закончиться чаем, проверкой образцов и борьбой с котом за место на диване, внезапно перевернулся. Личные бури отступили, уступив место тревоге за подругу.              Она подошла к окну и отодвинула занавеску, вглядываясь в темную улицу, ожидая огней такси. Аконит, наконец насытившись, грациозно подскочил к ней и утерся бочком о ее ноги, на этот раз мурлыча уже без всякого укора. Маомао автоматически наклонилась и почесала его за ухом.              — Приедет гостья, — тихо сказала она коту. — У нее, кажется, беда. Ведем себя прилично.