Перемены, коих не ждешь

Двадцатилетие приходит неожиданно, она бы сказала, как гром среди ясного неба. Вроде она только сидела в пыльном лабораторном кабинете и ныла папаше, как сильно хочет блинов, и им нужно обязательно на обратном пути его прикупить. Вроде совсем недавно она приготовила первую рисовую кашу, напрочь испортив кастрюлю и саму кашу, но ее папаша съел всю тарелку до последней капли, как и она сама. Просто потому, что едой разбрасываться нельзя. Вроде только вчера она прогуливала занятия в школе, потому что они "скучные", а папаша потом выслушивал по телефону по этому поводу. Совсем недавно она была его славной маленькой дочкой и ученицей. А теперь она отрезает кусочек шоколадного торта и кладет в тарелку папаше, с чаем, остывающим рядом. Она не ожидала услышать это от него. Ей вовсе и не хотелось этого слышать. Она надеялась, что папаша что-то перепутал. Или... Он что, сошел с ума?! - Ты должна перевестись в университет столицы, - проговорил он, дрожащими руками поправляя очки. Они жили в восьми часах на поезде от столицы, в небольшой деревеньке, от которой до города ехать было полчаса. В этом городе она и поступила в университет, первый попавшийся стоит упомянуть, главное, что направленность была химия. Да, возможно, ей там было слишком просто, возможно, они жили не очень богато, довольствуясь минимумом, но... Но как он может так говорить? Нельзя сказать, что у самой Мао Мао не возникало такой мысли, она даже проверяла списки и приглядывала интересные места. Но она знала, что не может оставить Лоумэня одного, он, конечно, накормить себя сможет, но все же это будет трудно для него. Ей совсем не хотелось его бросать. - Твой... - папаша глубоко вдохнул, - Твой отец смог узнать, что в одном из лучших университетов страны есть вакантное бюджетное место на твое направление. Ты должна сдать некоторые тесты и продолжить учиться там. - Почему? - ровно спросила Мао Мао, не стремясь показать, насколько больно слышать это от него. - Я не молод, Мао Мао, а ты не должна оставаться в этом маленьком месте только из-за меня. Ты - молодая девушка, у тебя есть огромные перспективы, которые ты должна реализовать. А твои родители тебе в этом помогут. Больше ты не можешь скрываться. Последняя фраза пригвоздила ее к стулу. Это правда. Она так старалась отречься от этого. Она вовсе не испытывает любви к людям, коих должна называть родителями. И не хочет ассоциироваться с ними, нести бремя их фамилии на своих плечах. - Мао Мао, дочка, пора войти туда, откуда ты бежала всю жизнь, - мягко улыбнулся он, - Тебе стоит найти друзей, молодого человека, остепениться... Родить мне внуков. А здесь... Все, что ты делаешь, это читаешь, изучаешь, учишь. Дело не в том, что это неправильно, дело не в тебе или твоей личности... - он отвернулся к небольшому окну на их кухне, - Просто здесь нет тех, с кем бы ты могла поговорить. - То есть... Ты и Лакан, уже все за меня решили? - Мао Мао, это неизбежный выбор, - немного посмеялся Лоумэнь. - Почему?! - сжав зубы, почти прокричала она. - Скоро ты поймешь. Давай попьем чай и почитаем, как в старые добрые, - широко улыбнулся он. А Мао Мао пыталась проглотить слезы, что подкатили к ее лицу. *** Столица была и есть большой. Шумной. Торопливой. Невыносимой. Чего стоит одно метро. Ей приходилось быть в столице, наверное, только один раз в десять лет. Папаша настоял, что она должна увидеться со своими родителями. Ха. Кончилось это просто ужасно. Улыбнувшись своим воспоминаниям, Мао Мао со скромным чемоданом отправлялась к выходу с вокзала, чтобы вызывать такси. Она неожидала его увидеть, вернее, она предпологала, но абсолютно этого не хотела. Лакан в своих круглых очках стоял около своей черной машины в легкой куртке и зеленом свитере. Он нервно постукивал по крыше машины, внимательно озираясь вокруг. Он нервничал, и это было очевидно. Жаль, что он успел ее увидеть. Так бы она могла быстро заскочить в какую-то машину такси и уехать, ведь она не знала, что он будет ее встречать. Конечно, они не стали говорить ей, ведь иначе бы она сделала все, чтобы не пересечься с ним. Поганцы! - Мао Мао! Ты приехала! Как дорога? - широко улыбаясь, подбежал к ней мужчина с растрепанными как всегда волосами. Неужели у него нет расчески? Она молча кивнула, смотря ему в глаза с абсолютно безразличием. Он немного стушевался и потянулся к ручке ее чемодана, но она просто отошла и направилась к его машине, не издав ни звука. Ее тест для перевода проходил дистанционно и больше это было похоже на собеседование. Место было всего одно, и она не знает, попала она туда за свои знания или из-за влиятельного отца. Но, было очевидно, она не могла не пройти, раз папаша так уверенно говорил о ее переводе. И все же ей хотелось бы думать, что она перевелась благодаря своим знаниям. Конечно, она могла сломать их план, просто плохо отвечая на этом тесте, но папаша просил отвечать по уму. Просил таким тоном, коим спрашивал у нее, была ли она в школе. То есть перечить было бы болезненно. Не то, чтобы на нее Лоумэнь когда-то поднимал руку, он умел за непослушание наказать иначе: перестать пускать ее в свой рабочий кабинет, сухо отвечать, не готовить ее любимый суп. Это все для Мао Мао было знаком, что папаша расстроен и обижен за нее. И она, конечно, не хотела бы расстраивать или разочаровывать его. Даже в таком деле. - Ты не хочешь есть? - спросил Лакан, отъехав от вокзала. - Нет, - ответила Мао Мао, и в эту же секунду ее живот заурчал. Черт бы побрал его. Она съела в дороге немного сушеных фруктов, свято веря, что этого хватит. Она и не ощущала голода, но желудок издавал соотвествующие недостатку еды в нем звуки. Хотя с физиологической точки зрения подобные звуки издаются при спазмах гладких мышц кишечника при передвижении его содержимого, иными словами, борборигмус. Лакан слабо хмыкнул, что было похоже на то, что он попытался сдержать смех, она же демонстративно сложила руки на груди и отвернулась к окну. Он же остановился у ближайшего кафе и сам вышел из машины. Мао Мао глубоко вздохнула, будто само нахождение рядом с биологическим отцом для нее невыносимо. Лакан вернулся с небольшой коробочкой удона с курицей. У Мао Мао не образно потекли слюньки, она действительно очень любила это блюдо. Кисло-сладкий соус аккуратно покрывает каждую макаронину, а курочка, хрустящая и остренькая, также в достатке окутана сосусом и приправами, что на губах остается этот скользкий оранжевый соус с красными вкраплениями тертого перца. Она не смогла полностью скрыть своих эмоций, потому что радостно схватила коробочку, поблагодарила Лакана и принялась есть. Ее биологический отец усмехнулся, и они снова тронулись. - Может хотя бы к нам заедешь? До учебы еще неделя. Поживешь с нами, мама скучает по тебе, - неловко проговорил он, остановившись на светофоре. Мао Мао не знала, что ответить. Она не хочет взаимодействовать с родителями, но при этом воспитание не позволяло ей полностью и открыто их отвергать. Папаша часто напоминал ей, что они ее любят, и если для нее что-то не будет слишком в тягость - это стоит сделать для них. Как, например, пожить с ними в одном доме. Никто не заставляет ее проводить с ними время или что-то в это духе. И Лакан прекрасно осознает, что сыграть им в семью не удастся ни при каких обстоятельствах, это было его сильной стороной - понимать границы дозволенного. Но просто хотя бы побыть с ними в одном помещении, чтобы посмотреть как они живут, каковы их обычаи и привычки, чтобы они посмотрели, какова их уже взрослая дочь, она могла это сделать для них. Молчание, похоже, затянулось настолько, что Лакан стал тревожно говорить, что это вовсе не обязательно, и если она не хочет... - Хорошо. Четыре дня. Потом мне нужно заселиться с общежитие, - прервала его Мао Мао. А Лакан счастливо улыбнулся, смотря на нее несколько мгновений, а потом вернул взгляд к дороге, но он был явно в более радостном настроении, чем до этого. Чует Мао Мао, не к добру это. *** Мужчина радостно завез ее скромный белый чемодан в широкую прихожую. Насколько она знала, у ее родителей есть и загородный дом, но квартира, вероятно, более удобный вариант в рабочие будни. Прихожая была выстилана белым, с небольшими акцентами черного. Она словно попала в черно-белую вселенную, и ее чемодан подходил под это пространство куда больше, чем она сама. Не то чтобы она была любительницей пестрых оттенков, скорее наоборот, предпочитала гармоничные и спокойные тона, а одежда ее была скорее практичной, нежели красивой. Кажется, за всю жизнь с папашей у нее в гардеробе была только одна юбка и одно платье. И то, эти вещи были приобретены, когда Мао Мао не было и десяти. Стоит ли говорить, что сейчас в ее гардеробе найти даже шорты до колена уже будет успехом. Она не старалась спрятать женственность и приквлекательность осознанно, скорее у нее это выходило само собой. Одежда - это изнашиваемая вещь, которая находится на теле постоянно. Главное требование к ней - это комфорт. А вот комфорт для всех понятие растяжимое. Для Мао Мао было несколько критериев: не белое, чтобы не было заметно резких движений пасты от ручки, которой она неминуемо пачкала все вокруг, даже не осознавая этого, чтобы стирать можно было все в одном режиме, чтобы не сковывала движения, но при этом в ней было бы удобно при этом и в лабороторном халате, ну и, как у любого человека - приятная к телу ткань. Может, это даже те условия, которые не приходят людям в голову кроме пары пунктов, но именно они всегда отрезали путь к ее гардеробу приталенным рубашкам, милым блузкам и пиджакам. Обувь в прихожей стояла в аккуратно шкафчике, всегда было два столбика и десять рядков, всего двадцать отделений. Зачем так много? Неудивительно, что большая часть, которая находилась там, была женской. Туфли разных цветов и фасонов, пара кроссовок и скромные строгие мужские туфли, застенчиво спрятавшивеся в это цветном безумстве. - Дорогая, мы приехали! - воскликнул Лакан за ее спиной. Он помог ей снять серую ветровку и повесил ее на крючок, слабо, почти не дотрагиваясь, подталкивая ее прямо по коридору к, как она понимает, кухне. В конце коридора из двери высунулась голова женщины с высоким хвостом и мягкой улыбкой. Мать Мао Мао. Она протирала руки бежевым кухонным полотенцем и любовно смотрела на них. От нее будто исходило сияние, как от белого золота. В ее глазах цвета бальзамина плескалось тепло, а сами они приняли форму полулун. У Мао Мао даже что-то дрогнуло в груди. Она не видела ее несколько лет, но та совсем не изменилась. От нее также исходила сила, она сверкала молодостью и красотой даже в почти пятьдесят. Мао Мао даже подумала о том, что, наверное, такой женщиной стать не сможет никогда. - Вы ели? Я сварила немного супа, - спросила она, выходя в коридор. Отец Мао Мао сразу же подошел к ней и мягко вглядывался в ее лицо, будто стараясь найти в нем что-то конкретное. После нескольких мгновений молчания, он повернулся к дочери и кивнул ей в сторону кухни, показывая, что им следует пройти дальше. Может сама женщина и не совсем понимала, что он ищет, и это просто знак его глубокой привязанности, но Мао Мао понимала, для чего он это делает. Как бы она ни отрицала близости с биологическими родителями, все же с Лаканом она была ближе, чем со своей матерью - Фэнсян. С ним она хотя бы виделась в течении жизни, а вот с ней пересекалась, наверное, только пару раз. И чаще это было не из-за ее нежелания, а из-за самой матери. Тарелка супа выглядела подозрительно в глазах Мао Мао. Она не торопилась есть. Скорее просто водила ложкой по содержимому тарелки, стараясь не выдавать своей неприязни. Лакан же уплетал за обе щеки, не прекращая нахваливать свою жену. Сама Фэнсян выглядела так, словно очень хотела заговорить, но не знала о чем. И не знала, имела ли на это право. Наверное, это их первый семейный обед. От этой мысли у Мао Мао сводит зубы, словно после мороженого она хлебнула кипятка. К супу она так и не притронулась.