Перемены, коих не ждешь

Не то чтобы она как-то брезговала едой своей матери или что-то в этом роде, просто при виде именно ее еды у Мао Мао возникала тошнота. Абсолютно не имеющая смысла, стоит сказать. Она знает, что недопустимо разбрасываться едой — у некоторых ее вовсе нет. Но она просто не может впихнуть в себя ни единой ложки материнской стрепни. Поэтому к одиннадцати ночи, когда она корпела над теорией вероятностей, предмет, дававшийся ей труднее всего, ее живот неумолимо скручивало от голода. Фэнсян звала ее на ужин, но та снова просидела над тарелкой весь час, лишь ковыряясь в еде вилкой. Лакан замечал это и тяжело вздыхал, он понимал, быть может, отчего Мао Мао не может просто поесть. Фэнсян тоже догадывалась, поэтому виновато отводила глаза. В обед это было не очень заметно, ведь она ела лапшу в машине, что огласила сразу, как ее посадили за стол, но сейчас ее невозможность проглотить лежала как на ладони. Мао Мао не имела цели обижать биологических родителей, по большей мере, ей на них все равно, но своим равнодушием наносила самые большие удары по их сердцам. Не то чтобы ее это волновало. Она знала, что имела на это полное право. — Я схожу прогуляться. Спасибо за еду, — спустя сорока минут молчания, сказала Мао Мао, встав со стула. Она слышала тихие всхлипы матери, когда натягивала куртку, слышала, как Лакан пытается утешить ее. Но ей было все равно. А на то жужжащее в груди чувство она решила не обращать никакого внимания. В ее сумке тряслись тетрадь и самый дешевый планшет, с которого она читала. Это была та покупка, от которой смогла глубоко выдохнуть. Таскать груды учебников невыносимо. А б/у планшет всяко лучше больной спины. Она не знала, куда ей идти, ведь это был абсолютно незнакомый ей город. Что же. Раз тут нет папаши. Она немного воровато выходила из магазина табачной продукции, дошла до скверика около жилого комплекса родителей и уселась на лавочке, натягивая рукава посильнее на руки, чуть дрожа от холода. Да, хоть на улице и номинально весна, март любит ударить резкими морозами, которых вроде и не ждешь, веришь и надеешься, что зимняя куртка больше не понадобится в ближайшие полгода, убираешь ее в самый дальний угол шкафа, а все равно через неделю небольшого потепления, только появившиеся на деревьях и кустах почки покрываются слоем инея, неминуемо погибая от весенней взбучки матушки-природы. Насколько же интересно, что все живое умирает от того, без чего жизнь невозможна, — воды. Стоит человеку не пить, как через трое суток тот иссохнет и умрет, не поливай даже самые стойкие кактусы — и не неминуемо погибнут под гнетом физиологических процессов. И можно бы ссылаться на божественную силу, люди в Индии бы так наверняка и поступили бы, и имели бы на это полное право с точки зрения духовенства, но Мао Мао, дитя науки и ученого со степенью в области фармацевтики, прекрасно известно, что все дело лишь в физических свойстах этой жидкости. Так уж вышло, что один из самых электроотрицательных элементов — кислород — связан с водородом, с одним электроном на своем единственном имеющемся у него энергетическом подуровне. Легче ведь прийти от единице к нуля, чем от единице к двум, отдать проще, чем забрать. Особенно, когда у тебя такой сильный противник. Хотя их дуэт не стоит считать противостоянием, скорее романтичным танцем. Так вода образуется. Пары электронов кислорода садятся на пустые теперь орбитали водорода. И все равно он не остается один. И все равно его пустота орбиталей заполняет полными орбиталями кислорода, тесно перекрываясь друг с другом. И даже после такого крепкого взаимодействия, положительный водород все равно тянется к отрицательному кислороду, даже будучи и так с ним связанным, образуя водородные связи, что и держут воду жидкостью, пусть по молекулярной массе та и не должна быть ею вовсе. Это и является причиной, почему объем на одну единицу воды в виде жидкости, меньше, чем в виде льда. Ох уж эти невообразимые сочетания элементов. Когда кажется, что все эти свойства действительно волшебны, быть может, и хотелось бы верить, что все это, созданное, способное содержать в себе жизнь, появилось в результате чуда. Как бы хотелось навесить на это все какие-то невообразимые и воодушевляющие философские причины. Но все до дотошного просто. Таковы закономерности, приснившиеся однажды Менделееву. Природу возникновения всех элементов, окружающих нас, она изучает. Как бы хотелось знать, как устроены все явления, считающиеся чудом этого мира. Она выдохнула тягучий дым, туша сигарету о ладонь. Это явно не то, о чем стоит задумываться на простой прогулке в городе. Но Мао Мао всегда считалась немного странной, немного душной, немного скучной. Она смирилась, не то чтобы это сильно ее волновало. Скорее не хотелось, чтобы папаша волновался не одиночеству. В их деревеньке она отлично общалась с некоторыми девушками, чьим детям помогала по урокам, абсолютно безвозмедно, стоит отметить. Не по своей воле. Папаша говорил, что стоит быть чуть более милосердной. Мао Мао может и раздражала эта черта ее родителя, из-за нее они иногда не имели куска мяса на суп, но есть им было что. Так что она не жаловалась. Раз она могла помочь, то почему и не помочь. Тем более глядеть за тем, как детишки нагло хвастаются, что у них пятерки за контрольные, было весело. А еще слушать разные сплетни от их мамочек, которые просили называть себя сестрицами. Они и научили Мао Мао некоторым рецептам десертов, которые нравились папаше, они были теми, кто задавал те самые «неудобные вопросы». Она росла вместе с их детьми. Но это все равно не друзья. Папаша переживает. Как бы донести, что это не имеет смысла. — Здравствуйте, молодая госпожа, от чего так задумчиво смотрите вдаль? — спросил какой-то молодой человек, вырывая ее из размышлений. — Что? Здравствуйте, — повернулась Мао Мао, вытаскивая наушник. Мужчина перед ней выглядел как небесная нимфа, ступившая на эту грешную землю по абсолютной ошибке. Пропорции лица были настолько правильными, что по нему можно было изучать анатомию. Форма черепа тоже выглядела до одури по учебному. Его верно сформированные глаза имели какой-то слишком глубокий оттенок чароита, настолько дурманящий, что за них могли бы развернуться войны. На его лице не было ни единого высыпания, ни одного изъяна. Мао Мао стало интересно, какими именно кремами он пользуется для сохранения такой упругости и гладкости кожи. Чтобы поры были настолько маленькими, что они почти незаметны, чтобы сверкание ее было заметно даже под светом уличного фонаря. Одет он был в черное пальто, простой синий свитер с высоким горлом и черные прямые джинсы. Вроде не стиляга, но вроде и со вкусом. Этот парень точно знает себе цену. — Все в порядке? — удивленно спросил он, заметив, как Мао Мао его оглядывала. Ой. Ее подловили. — Мгм. Прошу прощения, что вам нужно? — спросила Мао Мао. Пусть мужчина перед ней и был неземной красоты, едва ли можно было назвать безопасным вот так болтать в ночи с ним в пустом сквере спального района, где в такой час на улице не будет даже собаки. — Мне показалось, что вы расстроены. Сегодня я тоже расстроен, и не имею никакого чувства неловкости, — улыбнулся он немного печально. — Жаль, но не думаю, что могу вас поддержать, — проговорила она, снова вытаскивая сигарету. Она не собиралась спрашивать о комфорте собеседника. Он мог спокойно уйти, если ему не нравится запах сигарет. И Мао Мао, откровенно говоря, это было бы намного приятнее. Мужчина замеялся. Красиво. Звонко и заливисто, облокачиваясь на спинку лавочки. — Я не хочу этого, молодая госпожа! Вы просто действительно выглядите загадочно, — утирая влагу, скопившуюся в уголках глаз, проговорил он. — Быть может, — ответила она, смотря ровно перед собой, выдыхая дым. Больше они не говорили. Мао Мао не было интересно, что случилось у этого человека. Как и ему на самом деле были безразличны ее дела. Никому нет дела до чужого горя. Даже самым, казалось бы, близким. А все альтруисты, готовые отдать ради спасения чужого последний кусок хлеба, скорее нарушение природы человека. Мао Мао не хотелось бы вдаваться в их психологические портреты, чтобы понимать какие в истине причины лежат в основе их добродетели. Как и любому человеку. Ей все равно. — Я пойду, молодой человек. Всего хорошего. Надеюсь, вы найдете то, что сможет вас утешить, — проговорила Мао Мао, встав со скамейки, проделав легкий поклон перед мужчиной. — До свидания, молодая госпожа, быть может, свидимся, — с нахальной ухмылкой проговорил парень перед ней. Быть может. Выкурив несколько сигарет, она и вовсе забыла, что хотела есть, поэтому, тихо зайдя в дом, и ощутив резкий голод, звонко ударила себя по лбу. Боже, она ведь и вышла за едой. Видимо возможность закурить, не проходя для этого пару километров от дома папаши, затуманила ей разум. Из гостиной вышел Лакан, когда Мао Мао, повесила на крючок куртку. Он мотнул головой на кухню. — Она не собирается тебя травить. Не стоит отказываться из-за этого от еды, — на выдохе сказал он, стоило прикрыть дверь. — Я знаю, — ответила Мао Мао, присев на стул. Лакан полез в холодильник и вытащил три яйца и ветчину. На плиту он поставил сковороду. — Прости, что не сделал этого сразу, — сказал он, разбивая яйца в шипящее масло сковороды. — Ты и не должен, — кратко ответила Мао Мао, выйдя из кухни, чтобы помыть руки. Лакан, уложив аккуратно нарезанные кусочки ветчины, уронил лицо в ладони, облокотившись поясницей на кухонную столешницу. Он знал о том, что они бесконечно виноваты перед своей дочерью, и с ее стороны милосердно, что она вообще разговаривает с ними. Но ему все равно безумно больно понимать, что они теперь бессильны. Для их отношений он больше ничего не может сделать! И главное теперь — не нарушить личное пространство их дочери. Она выросла очень умной, но одинокой девушкой. Этим она была похожа на него, такого же отчужденного всю жизнь стратега, коим его за глаза называют на работе. Он самодур, абсолютно непредсказуемый человек, набравший в свой аналитический отдел настолько талантливых людей, что и сам будто вовсе не работает. Но при этом он знает: начальство держится за него мертвой хваткой и не отпустит ни при каких обстоятельствах. Его аналитика, его способность увеличивать число чистой прибыли только своими решениями, бесценна в мире бизнеса. И ему об этом известно. Он поставил тарелку на стол, рядом поставил доску с нарезанными кусочками хлеба и несколькими дольками помидоров. — Спасибо, — сказала Мао Мао, принимаясь за еду. — Я не думал, что ты куришь, — как бы невзначай бросил Лакан. Мао Мао от этой фразы невольно поперхнулась, делая глоток апельсинового сока, стакан которого сразу же подал Лакан. — И что с того, — недовольно пробубнила Мао Мао, подхватывая кончик ветчины палочками. — Да просто интересно, знает ли дядя, он ненавидит курение, ведь дедушка умер из-за рака легких, — легко проговорил Лакан, хитро ухмыльнувшись. — Нет, папаша не знает, — насупилась она. — Я не расскажу, и запрещать никакого права не имею. Но все равно не поддерживаю. Знал бы Лакан от чего Мао Мао начала курить, придержал бы свой острый язык. Впрочем, все едкие слова она проглотила с мякушкой хлеба, пропитанной яичным желтком. — Ладно, ешь. Я пойду спать, все для личной гигиены на полке ванной. Спокойной ночи, Мао Мао. — Спокойной, — ответила она, вздохнув. Она все смотрела на дольки томата. А ведь у нее на них сильнейшая аллергия. *** Следующий день она пыталась разобраться в карте столичного метро, что всегда было задачей нелегкой. Ей было необходимо подписать некоторые документы и записаться в комнату, которую ей смогут предоставить. Так как она перешла на четвертом семестре, в общую волну заселения она не попадала. Скорее, это плюс, чем минус, ей не пришлось толпиться в невыносимую жару в очередях, тащить тяжелые чемоданы, обливаясь потом. От дома Лакана ехать было сорок минут, с учетом того, что Мао Мао впервые спускалась в метро. Ей было немного некомфортно от числа людей, но это пройдет со временем. Она надеется, что пройдет. Деканат принял ее с широкой улыбкой и веселым щебетанием за чашечкой чая, чтобы поближе узнать их новую «подопечную». Атмосфера царила славная, благоприятная. Работники деканата видимо остались ею довольны, ведь провожали ее нехотя, но та старалась оправдаться «делами житейскими», коих у студентов пруд пруди. Ну не может она оставаться хладнокровной к людям старшего поколения! Они такие славные. Иногда. Ей сказали, что она может пока пройти в общежитие, посмотреть комнату, а может, если повезет, познакомиться с соседкой. Так она и поступила, поэтому совсем скоро стояла у двери с номером 77, на 7 этаже. Она не знает, злая это шутка судьба или знак на удачу, но явно это странное совпадение. Что же, она отпирала дверь блока ключом, раздраженно, поправляя сумку, стемившуюся свалиться на пол. Замок был мало поддатлив, и в какую бы сторону она не толкала массивную дверь, та не хотела открываться. Она уже пробовала и ключ в другую сторону, и чуть не легла на эту дверь. Пока с другой стороны не щелкнул замок и перед ней не показалась девушка с двумя хвостиками на голове, в коротких шортах и желтой футболке. Она смотрела на Мао Мао с удивлением, и ее длинные ресницы трепетали, пока она оглядывала ее с головы до пят. — Ты моя новая соседка? — с улыбкой спросила она. — А… Да, — ответила Мао Мао, немного отступая назад. — Эта дверь открывается только с шаманскими танцами, я закрыла ее, так как собиралась спать, но обычно днем мы ее не закрываем, извини за это, — проговорила она, выходя из блока в милых зеленых тапочках в виде гусениц. Она уперлась ногой в стену, перед этим вставив ключ Мао Мао в скважину, и оттянула дверь назад со всей силы, свободной рукой еле дотягиваясь до ключа, повернула его влево. — Вот так она закрывается и примерно также открывается, можешь попробовать, — проговорила девушка, утирая небольшое число капель пота со лба. Мао Мао была удивлена, но не напугана. Она проделала все те же манипуляции, что и ее соседка, и наконец открыла эту злосчастную дверь. — Поэтому, если кто-то есть в блоке, стараемся дверь не закрывать. Но если уходят все, то последний ее закрывает. Ах, да, меня зовут Шисуй! — с улыбкой проговорила она, протягивай руку. — Мао Мао, приятно познакомиться, — ответила она, пожав руку в ответ. — Что же, заходи, осмотрись, хочешь чай? А! Можешь дать свой вейбо, я добавлю тебя в общий чат блока! — Да, конечно, — ответила она. Итак, второе чаепитие пополнило запас ее крови чаем на ближайший месяц точно, а желудок переполнился от количества печенек, которые в нее впихнули и в комнате, и в деканате. Мао Мао обещала предупредить Шисуй, когда будет заселяться, а после поехала обратно в дом Лакана, когда солнце уже начало садиться. Она устала от количества лиц, что мелькало перед ее лицом, поэтому в вагоне метро ее неминуемо клонило в сон. *** Она вернулась в дом, где сильно пахло запеченной курицей. На полке обуви она не увидела туфель Лакана, а на вешалке — его куртки. В груди сразу стало немного прохладнее, но она двинулась ближе к кухне. — Мао Мао! Баобэй сказал, что сегодня вынужден задержаться, поэтому, может, мы поужинаем вдвоем? — с широкой улыбкой сказала Фэнсян, увидев Мао Мао в проеме двери. — Мгм. Можем, — ответила она и стала помогать ей вытащить приборы и курицу. Фэнсян рассказывала о новом заказе. Она работала удаленно графическим дизайнером. На самом деле ее мать была очень творческим и талантливым человеком, в молодости она даже проводила пару выставок своих картин, но вскоре оставила это дело и продолжила работу в более приземленном деле. Фэнсян имеет большой спрос в дизайнерских кругах, она действительно хороший специалист. Мао Мао никогда не отрицала, что ее родители — удивительно одаренные люди, оба добившиеся в жизни много. И, может, ей действительно повезло получить их гены. В конце концов, не будь их, ее бы и не было на свете. Вдруг Фэнсян прекратила щебетать о своей работе. Ее взгляд сосредоточился на пустой тарелке Мао Мао. — Почему ты не ешь? — спросила она холодно. — Я… Поела до этого. С соседкой, — немного сдавленно ответила Мао Мао, — но могу разделить с тобой беседу и… — Ты меня так ненавидешь? — спросила она, подняв взгляд, наполненный леденящей сердце злостью. — Нет, вовсе нет… — тон Мао Мао был испуганным. — Нет?! Так почему ты не можешь даже проглотить то, что я приготовила?! Я так старалась! — провизжала Фэнсян, громко ударив палочками по тарелке. Мао Мао испуганно сглотнула. Она протянула палочки к курице и взяла кусочек. Она тяжело дышала, будто задыхаясь, поднося еду ко рту, ее руки начинали дрожать, а сама она не могла просто взять этот злосчастный кусочек курицы в рот, прожевать и проглотить. Давай! Сделай это! Просто съешь эту чертову курицу! — Так и знала! Ты меня ненавидешь! — взревела Фэнсян, стаскивая скатерть со стола, разбивая все приборы. Она ударила опешевшую Мао Мао по лицу, явно оставив красный след ладони, который перерастет в синяк. Она сразу вскочила с места и побежала ко входной двери, но мать схватила ее за волосы и дернула в гостиную, уложив спиной на стеклянный туалетный столик, где лежали бумаги стратега и его недопитый кофе, который тут же разлился на белоснежный ковер. — Неужели тебе так сложно меня понять! — кричала истерично Фэнсян, прижав ее к столу за шею, — Я ведь все равно тебя люблю! Очень люблю! — кричала она, сжимая горло Мао Мао все сильнее. Она видела, как сквозь длинные темно-зеленые волосы матери, на глазах той наворачивались крупный слезы, которые неминуемо падали на ее лицо. Она задыхалась до тех пор, пока не смогла разбить стол, разбив кружку стратега и осколком не стуча по и так накренившемуся столу. Спину пронзила боль от стекла, но хватка на шее ослабла, и она смогла глубоко вдохнуть, откашливаясь и выскакивая из-под своей матери. — Доченька, так ты хочешь покинуть меня? Снова покинуть меня?! — в слезах проговорила она, упав на колени, сгребая в руки осколки стекла. Мао Мао чувствовала, что та собиралась сделать, поэтому быстро рванула ко входной двери, в этот раз наконец сбежав. Она стояла перед дверью 77 блока, вертя ключ в руках. Благо карты и ключ она оставила в куртке, которую стремительно сорвала, сбегая из квартиры. Она не знала, куда ей идти еще, ведь телефона у нее не было. Поэтому, не имея других вариантов, она хотела было провернуть все те же тяжкие махинации для открытия, но та легко отперлась сама собой, стоило ей потянуть. Она представляла, как выглядело ее лицо, поэтому натянула копюшон куртки до самого носа, салфеткой в метро периодически вытирая кровь, сочившуюся из носа. Стоило ей войти, как перед ней встал парень, который пристал к ней в сквере, с чайником в руках, который он выронил, стоило ему увидеть новоиспеченную соседку, только снявшую копюшон. Вот уж точно приятно познакомиться.