Без названия

Тайджу не спешил отпускать его. Его огромная ладонь скользнула по спине Такемичи, и он вдруг почувствовал, насколько хрупок тот под пальцами. Лёгкие лопатки, тонкие рёбра, тепло кожи через тонкую ткань футболки. Такемичи поднял голову, их глаза встретились — такие разные. У Тайджу — тёмные, тяжёлые, полные силы. У Такемичи — ясные, светлые, как вода, в которой можно утонуть. — Можно? — тихо спросил Тайджу. — Что — можно? — удивился Такемичи. — Взять тебя. Полностью. На руки. Такемичи только кивнул. Он знал — сопротивляться бессмысленно. Да и зачем? Следующее движение было почти плавным: Тайджу просунул руки под колени и спину Такемичи и медленно, без усилий, поднял его на руки, прижимая к себе. Лёгкий, почти невесомый, как будто не человек, а воздух. Он держал его, как будто боялся сделать больно одним неловким движением. — Ты как пушинка, — прошептал он, глядя на него сверху вниз. Такемичи сжал руками его майку и уткнулся носом в шею Тайджу, чувствуя, как кожа под ним тёплая, как пахнет сигаретами, потом, улицей и чем-то неуловимо родным. — А ты — как каменная стена, — пробормотал он. Тайджу сел на кровать, не отпуская его, и устроил Такемичи у себя на коленях, удерживая одной рукой за талию, а второй — обводя пальцами его лицо. Осторожно, как будто боялся, что кожа может треснуть от слишком сильного прикосновения. Он медленно опустил губы к его губам, почти не касаясь — сначала дразняще, пробуя воздух между ними. Такемичи прикрыл глаза, чувствуя, как у него перехватывает дыхание. А потом Тайджу поцеловал его. Мягко, осторожно, будто впервые в жизни прикасается к кому-то без злости, без силы, без нажима. Поцелуй был тёплым. Тихим. Почти молитвенным. Он не торопился, не врывался в него, а просто держал и целовал так, будто Такемичи — это последний тёплый уголок в мире, где всё остальное рушится. Такемичи дрожал — не от страха, а от переполненности. Тайджу чувствовал каждое дрожание его тела, и крепче прижимал его, но всё так же осторожно. — Я боюсь сломать тебя, — прошептал он, не отрываясь. — Тогда… просто держи меня, — тихо ответил Такемичи. — И не отпускай. Тайджу кивнул, снова целуя его — чуть увереннее, чуть дольше, но по-прежнему сдерживая всю ту дикую силу, которая жила внутри него. Сегодня он держал не слабость — он держал любовь. И к ней он относился, как к святому.