A Reflection on Fire//Отражение в огне

      Солнце уже практически спряталось за горизонт, окрасив небо яркими красками. Прохладный ветер приятно развевал рыжие волосы, которые в ответ назойливо щекотали лицо. Натаниэль приглаживал свою нестриженную шевелюру уже в пятый раз. На шестой — он просто надел капюшон, прижимая его к голове чуть сильнее, чем требуется. Нос вновь учуял запах сигаретного дыма. Второй раз за последние двадцать минут.       Натаниэль сидел на самом краю крыши Лисьей башни, свесив обе ноги вниз. Он смотрел с высоты на мельтешащих туда-сюда студентов, на дорогу, по которой ездило все меньше и меньше машин, и просто наслаждался этим мимолетным чувством свободы. Вот он — мир — бескрайний, живущий своей жизнью без него.       Эндрю сидел чуть поодаль, привычно прижав ногу к груди. Он кашлянул, привлекая к себе внимание, и Натаниэль снял капюшон, не оборачиваясь в сторону Эндрю, но давая знать, что слушает. — Расскажи мне о нем, — попросил Эндрю. — О ком? — О своем отце, — пояснил он.       На подкорке сознания всплыла мысль о том, что сейчас очередь Натаниэля задавать вопросы, но спорить не хотелось. Удивительно, но не хотелось и врать, или прерывать момент этого безмятежного спокойствия после сложной учебной и тренировочной недели. Натаниэль пообещал Эндрю не лгать. И хоть он легко мог выкрутиться, вновь рассказав лишь меньшую часть правды, сейчас не хотелось этого делать.       Натаниэль обернулся в его сторону. Эндрю чуть склонил голову на бок и не сводил с Натаниэля взгляда. В такой позе, с поджатой ногой и склоненной головой он невольно напоминал птичку. Любопытный взгляд, скрытый за маской притворного безразличия, лишь добавлял аргументов к правильности этого сравнения. Нат усмехнулся и принялся рассказывать.

***

Тринадцать лет назад

      Абрам захлебывался слезами, забившись в угол комнаты. Он пытался прикрывать голову и лицо руками, но отец вновь и вновь замахивался, чтобы нанести удар. — Отвечай, когда с тобой разговаривают! — кричал Натан Веснински, снова поднимая руку вверх.       Натаниэль, показавшийся в дверях несколько секунд назад, быстро пробежал через всю комнату и встал прямо под удар. Лицо отца пылало яростью и ненавистью к собственному отпрыску. — Не бей его! — воинственно произнес Натаниэль, сжимая собственные маленькие ручки в кулаки.       Ему всего шесть лет.       Натан грубо схватил сына за горло футболки и притянул ближе к себе, заглядывая в голубые глаза. — Вы оба должны отвечать за свои проступки! Ни один Веснински не будет прятаться за бабской юбкой! — Это я уронил вазу, — хмурился Натаниэль. — Я, а не Абрам.       Это была ложь. Все в комнате знали об этом. Абрам по неосторожности столкнул с тумбы старую вазу, до краев заполненную водой, и вся жидкость разлилась на стол с документами, а сам ребенок сбежал в комнату матери, опасаясь гнева отца. Абрам был виноват. И тем не менее Натаниэль все равно готов был понести наказание за близнеца, ведь его на этой неделе не наказывали еще ни разу, тогда как Абрам получал уже в третий раз.

Одиннадцать лет назад

— Непутевый щенок! — раскаленный утюг прижимался куда-то в область плеча.       От боли Натаниэль не мог кричать, не мог плакать или брыкаться. Чувство страха и первобытного ужаса сковало его, не давая пошевелиться. Было больно, отвратительно больно, но он с силой сжимал веки и лишь что-то неразборчиво скулил себе под нос. — Еще раз допустишь подобное и оба получат, ты поняла меня?! — на этот раз Натан обращался уже к жене.       Дверь с грохотом закрылась и Натаниэль позволил себе судорожный вздох. В глазах безостановочно мелькали мушки, не давая возможности разглядеть ничего вокруг. Плечо и лопатка ужасно полыхали болью, не позволяя шевелить правой половиной тела. Неожиданно холодные руки брата осторожно погладили мальчишку по волосам. — Мама, нужен какой-нибудь лед, — тихо говорил Абрам. — Я принесу мазь от ожогов, — коротко произнесла Мэри Веснински и засеменила на выход из комнаты. — Нат, — протянул Абрам. — Ты в порядке?       Натаниэль заплакал. Тихо, совсем беззвучно, как и было принято в их доме. Он посильнее прижал ноги к собственной груди и свернулся калачиком, продолжая сотрясаться под собственные рыдания от страха и боли. — Тише, тише, — Абрам успокаивающе гладил его по голове.       За что ему это? Натаниэль просто хотел пойти на кухню и выпить стакан сока. Он думал, что сможет сделать это тихо, но в силу роста не дотянулся до бутылки с первого раза и подпрыгнул. Бутылка с соком с громким хлопком грохнулась на пол, а сам Натаниэль даже не успел понять, что именно случилось, как в проеме появилось разъяренное лицо отца. Натан грубо схватил ребенка за шкирку и потащил на второй этаж, в комнату матери. Мэри как раз гладила белье, поэтому утюг, который мужчина выхватил из её рук, а заодно и из розетки, не успел должным образом остыть, оставляя на нежной детской коже уродливый ожог.

Девять лет назад

— Почему мы уезжаем, а Нат остается здесь? — Абрам забавно хмурил брови, завязывая шнурки на своих кроссовках. — Потому что так надо, — Мэри посильнее закутывалась в собственное пальто. — Ваш папа хочет привести Натаниэля на следующую встречу со своими коллегами. — Он мне не папа! — воскликнул Абрам. — Я его ненавижу! — Абрам! — синхронно зашипели на него Натаниэль и Мэри. — Твой отец проведет несколько важных встреч здесь, поэтому мы ненадолго уедем вместе с Ромеро, чтобы не мешаться, — шепотом пояснила Мэри. — Почему мы не можем взять Ната, мам? — тихо произнес Абрам, умоляюще глядя на мать. — Сынок, — она нежно потрепала Абрама по волосам. — Твой отец так сказал.       Натаниэль резко отвернулся в сторону окна, чтобы не видеть это внезапное проявление материнской любви. Она никогда не разговаривала так с ним, никогда не трепала по макушке, не целовала в щеку, не протягивала руку на пешеходных переходах. Натаниэль еще не понимал этого, но чувствовал, что она никогда не сможет полюбить его так же, как и Абрама.       Дверь справа неожиданно открылась, заставляя всех троих дернуться от испуга. Натан Веснински неспешным шагом вышел в коридор и посмотрел на жену нечитаемым взглядом. — Увидимся на следующей неделе, — холодно произнес он. — Да, — кивнула Мэри и, схватив Абрама за руку, поспешила к входной двери. — Натаниэль, — отец обернулся в сторону сына. — Прощайся с матерью и иди за мной. — Пока, — тихо произнес Натаниэль, даже не поднимая взгляд на Мэри. Он смотрел в глаза брату. — Скоро увидимся, — маленький мальчик попытался выдавить из себя улыбку, но взгляд Абрама потух еще сильнее.       За те пять дней, проведенных в разлуке с братом и матерью, Натаниэль поприсутствовал на пяти встречах. Он не понимал, почему отец представлял его всем этим людям, не понимал, как реагировать на их рукопожатия и взгляды. Он просто сидел в углу комнаты и слушал какие-то взрослые речи, пока на последней из таких встреч к нему не подсел другой мальчик ненамного старше него и совсем на него непохожий. Натаниэль учился в школе и понимал, что темноволосый мальчишка перед ним — азиат, но с удивительным знанием английского языка, хотя учительница — Миссис Беверли — говорила, что такие люди разговаривают на китайском, японском или корейском. — Ого, я думал ты на другом языке разговариваешь! — удивился Натаниэль, когда взрослые разошлись по разным краям дома, разговаривая о чем-то в небольших кучках по два-три человека. — Я родился и вырос в Америке, — надулся мальчишка. — Прости, я не хотел тебя обидеть, — искренне извинился Натаниэль. — А откуда ты здесь? — Пришел с отцом, — с важным видом сообщил он. — Вон он, — мальчик указал рукой на статного низкорослого мужчину азиатской наружности. — Твой отец Кенго Морияма? — удивился Натаниэль. — Так ты все знаешь! Зачем тогда делаешь вид, будто ничего не понимаешь? — нахмурился мальчик. — Даже не спросишь, что я здесь делаю? — Твой отец Натан Веснински. Мясник, — полушепотом говорил мальчишка. — Я видел его уже много раз, да и ты похож на него, — он кивком указал на рыжие волосы Натаниэля. — Как тебя зовут? — Натаниэль. — А я Ичиро, — мальчишка коротко улыбнулся и протянул Натаниэлю руку для рукопожатия.

Восемь лет назад

— Твой брат отправится в Эвермор в Западную Вирджинию, чтобы учиться играть в экси под руководством Тецудзи Морияма, — говорил отец. — Но почему? — задавая этот вопрос, Натаниэль рисковал попасть под удар тяжелой руки, но Натан был сегодня в хорошем расположении духа, значит шансы быть избитым снижались практически до нуля. — Это его единственная возможность показать себя с правильной стороны. Абрам — Веснински, а значит должен соответствовать тому статусу, который я создал для нашей семьи. Он слаб, у меня нет возможности тратить на него время, а Тэцудзи Морияма с удовольствием возьмет его себе под крыло. Тренерский штаб команды «Вороны» сможет сделать из Абрама достойного представителя нашей семьи. Да и мы тем самым укрепим свои контакты с Кенго Морияма. — А я? — Ты останешься здесь. Ты мой сын, Натаниэль, из тебя может получится человек, достойный занять мое место через много-много лет, — впервые за одиннадцать лет жизни Натаниэль видел на лице собственного отца такую искреннюю улыбку. — Иди и попрощайся с братом. Я не знаю, как скоро вы увидитесь вновь.       Абрама увезли через пару часов. В ту ночь Натаниэль так и не смог заснуть, понимая, что «руководство» Тэцудзи Морияма может ничем не отличаться от «воспитания» Натаном Веснински. Страх за собственного брата заполнял все окружающее пространство. Что с ним будет дальше? Как к нему будут там относиться? Будет ли об Абраме заботиться хоть кто-то?       Натаниэль в ночи покинул комнату и тихими шагами приблизился к приоткрытой двери в комнату матери. Из глубины помещения раздавались тихие всхлипы. Натаниэль пошире открыл дверь и заглянул внутрь. Мэри лежала на кровати, лицом к входу и, судя по её опухшим глазам, она плакала уже давно. Темно-серые простыни потемнели от слез в том месте, где лежала ее голова.       Натаниэль на цыпочках подошел к матери и осторожно положил руку на ее русые волосы. Он не знал, зачем делает это и поможет ли это Мэри, но когда Абрам начинал перебирать волосы близнеца своими руками, то Натаниэлю всегда становилось легче и спокойнее. Мэри еще несколько раз всхлипнула перед тем, как открыть глаза. Она судорожно вздохнула и отползла на другую половину кровати, кидая на сына взгляд, полный ужаса. — Уходи, — прошептала она. — Уходи отсюда. — Мама, — тихо позвал Нат, протягивая женщине руку. Он хотел помочь ей, выразить свою поддержку. Он хотел разделить боль со своей матерью, ведь отъезд Абрама касался и его. — Нет, — она судорожно замотала головой из стороны в сторону. — Уходи, Натаниэль. Я не хочу тебя видеть, — прошипела мать, глядя на него карими заплаканными глазами. — Но… — «почему?» хотел спросить Натаниэль, но мать перебила его. — Из-за тебя его забрали! — воскликнула она и вновь начала рыдать. — Из-за тебя! Уходи. Уйди отсюда, — Мэри закричала так громко, что Натаниэль рефлекторно закрыл уши руками.       Он быстро выбежал из комнаты, не оглядываясь на громкий грохот позади себя. Наверное, Мэри скинула какой-то предмет со своей тумбы. Натаниэль изнутри закрыл свою дверь и запрыгнул на кровать, укрываясь с головой одеялом. Он пытался сдерживать рыдания, пытался вести себя тихо, но раз в несколько секунд какой-нибудь судорожный вздох все равно пробирался наружу.       За что мать его ненавидит? В чем от виноват?

Шесть лет назад

      Натаниэль с детским восторгом оглядывал поле для игры в экси с высоты Восточной Башни стадиона Эвермор. Сегодня должна была состояться игра между «Воронами» и какой-то командой западного побережья, но Натаниэль все равно рассчитывал на то, что сможет увидеть Абрама. Прошло два года, за которые Натаниэль не раз слышал от отца фразу: «С твоим братом все в порядке», но ни разу не получал письма от Абрама. Они не могли связаться друг с другом и никто не мог помочь Натаниэлю в решении этой проблемы. Никто, кроме Ичиро, который по просьбе Натаниэля заикнулся перед собственным отцом о том, что был бы не против посмотреть матч в обществе сына Натана Веснински. И вот Натаниэль здесь, а Ичиро у себя дома, в Нью-Йорке, лежит с высокой температурой в обществе грелок и медсестер. — Нравится? — спросил мужской голос.       Натаниэль обернулся. Перед ним собственной персоной возвышался Кенго Морияма со стаканом крепкого алкоголя в руках. — Да, господин, — кивнул Натаниэль.       Мужчина ухмыльнулся, довольный манерами мальчишки, и посмотрел вниз сквозь стекло. — Как там твой брат? — В порядке, — коротко произнес Натаниэль, хоть и не мог отвечать за собственные слова. Он понятия не имел о том, что происходит с Абрамом. — Ты мог бы попросить отца о том, чтобы научиться играть, — монотонно говорил Кенго, глядя на поле. — Спорт не помешал еще ни одному мужчине на пути к своей цели. — Вы правда думаете, что он позволит? — охнул Натаниэль, глядя снизу вверх на Господина Морияму. — Знаешь, Тецудзи — мой брат, и я по юности очень завидовал тому, что у него есть возможность уделять время спорту. Как сейчас помню, он постоянно во что-то играл, катался на велосипеде, на лыжах, а я не мог. Сейчас даже жалею об этом, — мужчина сухо усмехнулся. — Я не думаю, что твой отец будет против. Важно лишь дать ему понять, что ты не забудешь о своих обязанностях, — Кенго посмотрел в глаза Натаниэлю и отошел в сторону, опускаясь на большой и темный диван.       После окончания матча одного из мужчин, присутствующих в Восточной Башне, крепко привязали к стулу. Кенго Морияма вынес свой приговор о предательстве, говоря такие сложные слова, что Натаниэль даже не пытался понять их смысл. Вся его голова была заполнена мыслями об экси… Он даже не обратил внимание, когда в комнате показались еще два мальчишки, приблизительно его ровесники. Они оба были темноволосыми, одетыми в черную форму и на их лицах были нарисованы какие-то цифры. Натаниэль вдоль стены дошел до мальчишек и понял, что левая скула каждого из них была разукрашена римскими цифрами. Мальчик азиатской наружности и тот, что повыше, неотрывно наблюдали за происходящим, не пытаясь скрыть собственный испуг. Тренер Тэцудзи тоже был здесь, стоял и смотрел на то, как Натан Веснински острым ножом отрезает кричащему мужчине ухо. Неожиданно мальчик азиатской наружности грубо выругался на японском. Натаниэль не знал языка, но несколько слов из лексикона Ичиро все же сумел подхватить. — Это же мат, — нахмурился Натаниэль, говоря шепотом, и оба мальчишки с удивлением на него посмотрели. — Аб… — Нет, — отрицательно помотал головой тот, на чьем лице была нарисована римская цифра два. — Ты не Абрам, — он прищурился. — Нет, — подтвердил Натаниэль. — А вы знаете Абрама? — Конечно, он ведь играет вместе с нами, — вклинился японец. — Я — Рико Морияма. А ты? — Ичиро твой брат? — удивился Натаниэль. — Ты знаешь его? — воскликнул Рико, за что тут же получил тычок тростью тренера под ребра. — А ну-ка, тихо! — нахмурился Тэцудзи Морияма.       Рико еще несколько минут сверлил Натаниэля странным взглядом, но больше ничего не сказал. Краем глаза Натаниэль заметил, как оба парнишки побледнели, наблюдая за тем, как отцовский тесак взлетает вверх. Когда правое запястье мужчины отлетело в сторону, Рико стошнило прямо на красный ковер.       Натаниэль мысленно усмехнулся. Ему уже доводилось видеть подобную жуть в исполнении собственного отца, поэтому сейчас это было не так травматично, как впервые. Он даже почувствовал легкое превосходство над этими мальчишками, которые так отчаянно боролись с желанием сбежать отсюда. — Я — Кевин, — прошептал высокий мальчишка рядом. — Абрам играет за защитника. У него хорошо получается. — Натаниэль, — представился он. — С ним все в порядке? — Конечно, — кивнул Кевин, но Натаниэль понимал, что ему чего-то не договаривают.       Мужчина на стуле тем временем окончательно потерял сознание от потери крови. Натан Веснински протер свои ножи специальной тряпочкой и пристально посмотрел на Натаниэля. Натаниэль коротко кивнул отцу, стараясь сделать так, чтобы его лицо излучало максимально серьезный настрой. Отец не должен догадаться о том, что Натаниэль снова пытается разузнать что-то про Абрама.

Пять лет назад

— Я сказал — нет! — Натан громко ударил кулаком по столу. — Твоя обязанность — находиться здесь, со мной, и учиться. — Подожди, — Натаниэль вскинул руки вверх. — Сам посуди, ты не всегда можешь сорваться в Западную Вирджинию, чтобы присутствовать на встречах. Я смогу делать это за тебя и передавать информацию. — Ты — ребенок! — Отец, — спокойнее произнес Натаниэль. — Ты же сам знаешь, что господин Морияма отнесется к этому решению положительно. Он будет только рад, что найдется человек, готовый проконтролировать действия Тэцудзи. Я сам слышал слова о том, что тренер Морияма мутит воду и пытается залезть в ваши дела. Так представь, что будет, если я окажусь в его команде. Он не рискнет что-либо делать, пока рядом находится человек, верный главной семье Морияма.       Отец внимательно слушал. В последний год они практически смогли найти общий язык, потому что Натаниэль беспрекословно выполнял каждый указ собственного отца и вел себя так, как хотел Натан Веснински. Их взаимоотношения были сродни тонкому стеклу, которое может треснуть от мельчайшего давления. И сейчас Натаниэль очень рискует, говоря об этом. С другой стороны, за пару лет он здорово прокачал свой талант выкручивания те или иных ситуации в свою пользу. Он научился видеть то, что нужно людям, и говорить то, что они хотят слышать. Сейчас он говорил отцу то, что он хотел слышать, эти слова были необходимы. Для Натана было важно, чтобы Натаниэль не забывал о том, на кого им необходимо работать, чтобы он не забывал свои обязанности. — Ичиро сказал, что «Вороны» — вторые сыны мафии, не способные добраться до вершины. А что будет, если Тэцудзи решит устроить бунт? Что если он захочет свергнуть собственного брата? — Тэцудзи Морияма не обойдется быстрой смертью в этом случае, — хмуро заключил отец. — Мне нужно посоветоваться с Господином об этом, но, Натаниэль: ты ведь понимаешь, что твои обязанности от этого никуда не денутся? — Конечно. — Если подобное действие будет одобрено Господином, то ты будешь обязан сообщать обо всем, — Натан встал со стула, подходя ближе к сыну. — Ты будешь обязан делать то, что тебе говорят. Если я скажу «домой», то ты возвращаешься в Балтимор. — Конечно, отец. Я готов пообещать все, что будет нужно и выполнить это. — Я рад, что мы понимаем друг друга, — кивнул Натан. — Лола хвалит тебя на занятиях, говорит, что у тебя есть потенциал. Мне, признаться, никогда не нравилось, как ты держишь нож, но у тебя неплохо получается налаживать правильные связи. Ичиро Морияма твой друг, ведь так? — Да, отец. — Он прислал тебе письмо еще в понедельник, но я не припомню, чтобы ты на него ответил. — У меня не было времени, и… — начал объясняться Натаниэль. — Молчать! — рявкнул Натан. — Ты должен быть вежлив с этим мальчишкой. Дружите? Дружите! Но не забывай о том, что каждое твое действие может привести к тому, что репутация нашей семьи испортиться. Не забывай, что Ичиро — будущий глава клана Морияма. Если ты окажешься в Эверморе, в чем я, конечно же, сомневаюсь, то не смей показывать свой стервозный характер Ичиро Морияме, если увидишь его. Ты меня понял? — Да, отец, — тихо произнес Натаниэль.       Через два дня он ехал в Эвермор, потому что Кенго Морияма счел аргументы мальчишки достаточно убедительными для того, чтобы засунуть его в это логово «вторых сыновей».

***

— Я три года подряд приезжал в Балтимор на полтора месяца летом и в течение года на пару тройку дней, пока отца не посадили в тюрьму. — А твоя мать? — тихо спросил Эндрю, видимо тоже стараясь не разрушить столь тонкий момент откровений. — Она умерла от болезни три года назад, — ответил Натаниэль, отмахиваясь от воспоминаний, как от назойливой мухи. — Меня не было на её похоронах, как и Абрама.       Эндрю замолчал на долгие пару минут. Натаниэль в последний раз взглянул на парковку, успевшую за это время погрузиться в темноту, и медленно встал. Его ноги, как и спина, затекли от неудобного положения, но в целом стало легче. В его голове как будто бы была пустота, периодически сменяющаяся на картинки прошлого. — Моя мать тоже не любила меня, — меланхолично произнес Эндрю, когда Нат уже преодолел пару шагов до двери. — Возможно, это карма всех близнецов, — сказал Натаниэль, не оборачиваясь. — Надеюсь, что нет, — хмыкнул Эндрю и, судя по звукам, извлек из пачки еще одну сигарету.