A Reflection on Fire//Отражение в огне

      После того разговора с Эндрю прошло уже три дня. Натаниэль готов был поклясться, что это были три самых беззаботных дня в его жизни. Беззаботность — хорошее слово, приятное, только вот оно характеризовало дни Натаниэля Веснински диаметрально противоположных образом. Забот не было, тревожных мыслей тоже, желание общаться с кем-то вообще решило покинуть этого парня. Три дня голова Натаниэля была заполнена непрекращающимся белым шумом, в котором периодически всплывали картинки прошлого. Он все так же посещал занятия по своей новой специальности, ходил на тренировки с командой и даже на обед с Кевином в университете. Вроде, вчера, Абрам попытался завести с братом диалог, но Натаниэль не слышал его. Он не слышал вообще никого, ни с кем не разговаривал и иногда забывал поздороваться с кем-то из Лисов, пересекаясь в коридорах университета. Наверное, именно по этой причине Элисон недовольно фыркала на тренировке на четвертый день.       В середине недели у Лисов был матч против Бильмонтских «Черепах» и единственное, что Натаниэль запомнил с этой игры — то, что они победили. Разрыв снова был небольшой, но это приятное чувство победы стало глотком свежего воздуха после долгого нахождения под водой. Натаниэль постарался посильнее тряхнуть головой из стороны в сторону, чтобы убрать это странное чувство, когда ты вроде ходишь по твердой почве, но находишься где-то за пределами Земли. И неожиданно для себя парень открыл раздевалку, наполненную шумными криками Лисов. Они радовались, поздравляя друг друга. С удивлением Натаниэль даже обнаружил как Ники, сидя на спине у Мэтта, размахивает над головой чужой футболкой наподобие лассо и кричит что-то о том, что они «взъебут» всех в этом сезоне. Для Лисов, команды, которая всегда захлебывалась последних строчках турнирной таблицы, победа в двух матчах подряд была сродни восьмому чуду света. Казалось, что на эти полчаса, который Ваймак дал им, чтобы привести себя в порядок после игры, они все забыли о конфликтах и проблемах, выглядя как настоящая команда. В комнате отдыха к ним уже присоединились девушки, не прекращая нахваливать заслуги друг друга.       Натаниэль смотрел на них с нескрываемым воодушевлением. Если эти ребята смогли взять себя в руки и буквально выгрызть во втором тайме победу у «Черепах», забыть про собственные конфликты и сейчас искренне радоваться набранному очку, поднимающему их в таблице, то почему Натаниэль не может позволить себе тоже самое? Он ошибочно предполагал, что состояние коматоза, накрывшее его с головой, сможет чем-то ему помочь, ведь он не думал о проблемах, не думал о родителях, не думал о клане Морияма. Он буквально ни о чем не думал на протяжении недели, забывая самое главное — его переживания и реальная жизнь могут сосуществовать вместе. И пока он может думать хоть о чем-то, он останется жить в этом мире.       Для себя Натаниэль сделал вывод: если ему никак нельзя увильнуть от собственных обязанностей, навязанных ему с рождения, то он попытается провести свое время, до того, как отец обязательно позовет его, с максимальной пользой. Он попробует прожить эти несколько месяцев, ведь скоро у него наглым образом отберут подобную возможность. Сейчас у него есть экси, есть счастливая в эту секунду команда и есть брат, активно жестикулирующий рядом с Сетом. Плевать на отца. Плевать на Морияма. Они в любом случае достанут его, а значит думать о них — лишь тешить самолюбие Кенго, Ичиро, Рико и отца. Пусть идут к черту. — Что ты сказал? — раздался над ухом голос Кевина, и Натаниэль впервые услышал чужие слова не через толщу воды. — Плевать, что люди думают о «Лисах», пока вы можете так отчаянно сражаться на поле, — сказал Натаниэль и одарил друга своей искренней улыбкой. — Мы, — поправил его Ваймак, заходя в комнату. — Но, в целом ты прав, Веснински. Все сегодня справились отлично, — хлопнул он в ладоши. — Есть, конечно, нюансы, но я предлагаю обсудить их послезавтра, на тренировке. Сегодня можете веселиться. Это ваш день.       Ваймак добродушно оглядел команду и хмуро зыркнул на Кевина, когда тот попытался открыть рот. Все знали, что Кевин хочет спросить об их следующем матче. О матче с «Воронами», который неимоверно быстро приближался. Первое октября было уже через двенадцать дней. — Обсудим в общаге, — прошептал Натаниэль, дергая Кевина за локоть, чтобы он положил руку обратно на подлокотник.       Тренер начал говорить что-то ещё, отмечая особенно отличившихся сегодня игроков, а Натаниэль перевел взгляд на Эндрю. Сегодня тот не стал садиться на диван, освобождая свое привычное место Аарону, которого, если быть честным, помотало на сегодняшней игре достаточно сильно. Хуже себя чувствовала, наверное, только Элисон, но она здорово прятала свою усталость и боль в ноге от удара чужой клюшки за искусно нарисованным безмятежным лицом. Выражение лица Эндрю вновь было непроницаемым, но краем глаза Натаниэль заметил чуть приподнявшийся уголок губ, когда тренер Ваймак похвалил его вратарскую работу. Возможно, Натаниэль придумал себе эту эмоцию, но вот только, когда Эндрю заметил, что за ним наблюдают, то привычно нахмурился и подошел на шаг ближе, не давая Натаниэлю возможности смотреть на него незаметно для окружающих. Натаниэль мысленно усмехнулся, делая в голове пометку все же спросить Эндрю об экси.       После их разговора на крыше Натаниэль, ожидаемо, думал не только о своих проблемах, но и о проблемах Эндрю, только вот сейчас, когда мысли наконец пришли в норму, он вспомнил ту фразу, окрашенную печальным оттенком: «Моя мать тоже не любила меня»       И как только он вспомнил об этом, его безумная голова вновь заполнилась вопросами, но все они сводились лишь к одному маленькому, но значительному: Почему?..       Именно с этим и решил разобраться Натаниэль в первую очередь, входя в свою комнату. Выгонять Кевина было бы странно и некрасиво, поэтому Натаниэль решил не сдерживать себя, а задать вопрос на немецком. — Ники, можно спросить тебя кое о чем? — Ого, у нас что планируются секретики от Кевина? — улыбнулся Ники, хвастаясь своим Мюнхенским акцентом. — Слушаю тебя, дорогой. — Это касается… — Натаниэль замялся, осознавая, что на всех языках имена будут звучать одинаково, поэтому попытался обойти этот момент, избегая того, что Кевин может понапридумывать себе чего-то лишнего. — Нашего вратаря. — Оу, — улыбка резко пропала с лица Ники. — Не думаю, что смогу тебе чем-то помочь в этом вопросе. — У нас несколько дней назад состоялся разговор и… — У вас состоялся «что»? — воскликнул Ники. — Ты разговариваешь с Эндрю? — Ники, — нахмурился Натаниэль. — В чем проблема того, что мы разговариваем?       На пару секунд на лице Ники промелькнула тень печальной усмешки. Он оглядел Натаниэля с головы до ног, тяжело вздохнул и опустился на свою кровать. — У нас же секретики, да? — попытался улыбнуться он. — Он не особо разговорчив… со мной.       Черт, вот об этом Натаниэль точно не подумал. Ники ему нравился своей жизнерадостностью и не нравился своей…жизнерадостностью. Но вот обижать его, или как-то задевать Натаниэль точно не хотел. Скорее всего, он не позволил бы другим сделать это, ведь Ники за эти два месяца знакомства стал каким-то ярким лучиком света в их холодной комнате, пропитанной натянутым общением. — Прости. — Ты не при чем, — отмахнулся Ники. — Так, о чем ты хотел спросить? — Что ты знаешь об их детстве?       Ники на несколько секунд задумался, взвешивая что-то в своей голове. Он похлопал ладонью по покрывалу, призывая Натаниэля сесть рядом, и неожиданно серьезно на него посмотрел. — Не было у них никакого детства, Нат, — сухо произнес Ники. — Тильда — их биологическая мать, была любительницей тяжелых наркотиков и забеременела хер пойми от кого. Она родила близнецов и оставила их в родильном доме, — Ники тяжело выдохнул так, будто ему было сложно говорить обо всем этом, и от такой серьезной откровенности у Натаниэля по спине побежали мурашки. — Через пару дней её, видимо, сожрала совесть, и она вернулась. Только вот совести было недостаточно, потому что домой Тильда вернулась лишь с одним ребенком. Уж не знаю, каким образом она выбирала, возможно, просто выбрала того, кто был выше в алфавитном порядке, но тем, кого она забрала, оказался Аарон.       Раздался хлопок дверью и оба парня дернулись от неожиданного звука. Кевин вышел из комнаты, видимо не желая слушать болтовню на непонятном для себя языке. Что ж, Натаниэль извинится перед ним позже. Наверное. Потому что сейчас, казалось, что Ники может рассказать ему что-то такое, что приподнимет завесу тайны над действиями и бездействиями Эндрю Миньярда. — Эндрю оказался в приюте, — не переходя на английский, продолжил Ники. — Боже. — Не думай, что Господь помог хотя бы одному из них, — хмыкнул Ники. — Думать о том, кому из них пришлось хуже, явно нужно не нам. Эндрю прошел через двенадцать приемных семей, пока не дошел до Спиров. Ему было около двенадцати, — нахмурился он. — Да, точно, двенадцать. И у них, вроде, все было неплохо, по крайней мере, когда я видел Кэсс Спир, то никогда бы не подумал о том, что она могла бы быть жестокой или вроде того. — А Аарон? — Аарон жил с матерью все это время, — кивнул самому себе Ники, сильнее хмурясь. — Он узнал о брате случайно, — замечая шок в глазах Натаниэля, он продолжил на английском, понижая громкость голоса. — Его в какой-то закусочной встретил коп, занимающийся перевоспитанием Эндрю — офицер Хиггинс. Он перепутал их, обращаясь к Аарону чужим именем. Только вот если сам Аарон не понял, что произошло, то понял полицейский, поэтому обратился к Тильде. Он подумал, что она приемная мать Аарона и их каким-то чудным образом разделила система опеки, только вот ситуация оказалась иной. Когда приемная мать Эндрю позвонила, чтобы договориться о первой встрече братьев, она спросила у тети Тильды, как так вышло, что в приюте оказался только один из близнецов, и тетка ей рассказала, а Аарон подслушивал по параллельному телефону.       Натаниэль слушал, практически не дыша. — Хиггинс позже связался и с моим отцом — он родной брат Тильды — и обрисовал ему ситуацию. На следующий день мы приехали в их дом и Аарон рассказал мне, что перезвонил по тому номеру, с которого говорила приемная мать Эндрю. Он был так счастлив, узнав о брате, — Ники печально усмехнулся, поднимая глаза к потолку. Натаниэль заметил, как в уголках его глаз скапливаются слезы. — Он позвонил по номеру и Кэсс Спир продиктовала электронную почту Эндрю. Аарон писал на нее несколько месяцев, пока, однажды, Эндрю не послал его на хуй. — Почему? — прошептал Натаниэль. — Я не знаю наверняка, — пожал плечами Ники. — Но могу предположить, что он просто испугался или, может, позавидовал тому, что Аарон все это время жил с их родной матерью. Только вот для самого Аарона момент, когда он узнал о брате, стал поворотным, в худшем смысле. Тильда сорвалась с места чуть ли не на другой конец страны, стала пить еще сильнее и поколачивать Аарона. У них и так никогда не было теплых взаимоотношений, но это точно сломало его. Он взбунтовался, стал таскать ее наркоту, постоянно бузил в школе, за что Тильду вызывали к директору, а Аарон, соответственно, получал еще больше. Мама писала мне об этом в Германию, она сильно переживала за Аарона. Потом мой отец решил внести свой вклад и взялся за многолетнюю волокиту по возвращению Эндрю в семью. Он давил на сестру всеми возможными способами, чтобы она согласилась забрать Эндрю, а после утрясал все формальности с опекой и судом. — Каким судом? — В последний месяц, перед официальным усыновлением Эндрю в семью Спиров, он попал в колонию для несовершеннолетних, — сухо произнес Ники, проверяя реакцию Натаниэля на эти слова пытливым взглядом.       Только вот этот факт из биографии вратаря Натаниэль уже знал. Личное дело Эндрю Миньярда ни раз обсуждалось в Эверморе, в попытках завербовать его в «Вороны». — Отец ездил к нему в колонию, только вот Эндрю отнесся к идеи воссоединения семьи без восторга, поэтому отец познакомил его с Аароном. После этого лед тронулся: у Эндрю неожиданно появился стимул. Он изменил поведение, стал соблюдать все правила и через год вышел на свободу по УДО.       От последней фразы Натаниэля передернуло. «Слушание по условно досрочному освобождению пройдет 27 декабря. Его отпустят.» — То есть Эндрю с Аароном все-таки смогли наладить отношения? — Натаниэль посильнее тряхнул головой, чтобы отбросить ненужные мысли в сторону. — Тетя Тильда погибла, Нат, — совсем тихо произнес Ники. — Аарон винил в этом Эндрю. В ту ночь Тильда подралась с Аароном, тогда-то мои родители и узнали, что она его избивает. Аарон пришел к ним, весь в синяках, с подбитым носом. Отец в ярости позвонил ей и потребовал приехать, но объяснений от нее так и не добился. Она забрала Аарона и уехала. До дома они не добрались. Машина вылетела на встречку и разбилась. Тетя никогда не пристегивалась, — Ники неловко поерзал на своем месте, судорожно вздыхая. — Только вот в машине с ней был не Аарон. Аарон в это время сдавал вместо брата экзамен по органической химии в их школе. Эндрю тогда ещё не принимал таблетки, потому Аарон мог легко выдать себя за брата, и, наоборот. Я до сих пор не знаю, что там произошло: то ли тетя Тильда запаниковала, когда поняла кто сидит с ней в машине, то ли у них завязалась борьба, — он пожал плечами. — Аарон не то, чтобы любил ее, но она все-таки была для него матерью, вырастила его. Эндрю, разумно, не испытывал к ней никаких теплых чувств. — Ты думаешь, что Эндрю убил ее? — Я думаю, что могу понять их обоих, Нат. У Эндрю было пиздецовое детство. Он не был нужен никому, часть приемных семей берет себе ребенка из приюта только ради пособий. Жизнь Аарона тоже не была сладкой. Но состава преступления не было и Эндрю не посадили. Я тогда приехал из Германии, чтобы взять опеку над ними. Мой отец был слишком подавлен после смерти сестры, ведь какой-никакой, но она была ему родственницей. Эрик помог мне с кредитом на дом в Колумбии, и я записал его на близнецов, чтобы у них было хоть что-то, что они могли бы считать своим домом. — Но сейчас Эндрю и Аарон… — Натаниэль хотел сказать, что не видел этой всепоглощающей ненависти близнецов друг к другу. Они ведь буквально делили соседние койки и большую часть времени вели себя сносно друг с другом. — Сейчас Эндрю и Аарон уже практически два года занимаются терапией с Би, — впервые за весь их разговор Ники искренне улыбнулся, а после из его глаз полились слезы. — Они справляются. Они ведут себя как братья, хоть иногда между ними и пробегает эта искра недопонимания. Они знают друг друга слишком мало, но их многое объединяет.       Да, например то, что родная мать не любила никого из них. — Я безумно счастлив, когда вижу, что у них получается быть братьями. Может Эндрю все такой же молчаливый и грубый, а Аарон язвит по пустякам, но я вижу их связь. Они справляются, — повторил Ники, утирая рукой непрекращающиеся ручьи из своих глаз.       Натаниэль положил руку на его плечо, крепко сжимая. Выражая немую поддержку. — Черт, извини, — рассмеялся он, не прекращая плакать. — Я становлюсь размазней, когда говорю о них. — Ты молодец, Ники, — прошептал Натаниэль. — Ты… — сложно было подобрать слова от осознания того, что именно для близнецов сделал их кузен.       Он дал им дом, пожертвовал своей, наверняка зарождающейся карьерой в Германии, помог им стать ближе. Пусть он не психолог и не их отец, но он сделал для них намного больше, чем сделали все остальные. Глядя на такого Ники, расчувствовавшегося, заплаканного, но счастливого, Натаниэль мысленно давал затрещины обоим Миньярдам. Он прокрутил в голове события последних месяцев и понял, что ни разу не видел, чтобы кто-то из них проявлял братские чувства к Ники. Это ужасно. И больно.       Не сдерживая эмоции, Натаниэль подался вперед и крепко обнял Ники. Ему это было нужно, потому что прижавшись к плечу Натаниэля, Ники зашелся новой порцией рыданий. Натаниэль терпеливо гладил его по волосам, давая возможность выплакаться. Абрам тоже раньше гладил его по голове, перебирал волосы, в попытках успокоить, поддержать или показать, что он рядом. Ох, это было так давно, что уже казалось выдумкой. — Расскажи мне о Германии, — прошептал Натаниэль.       Он знал, как Ники любит болтать направо и налево об Эрике — своем молодом человеке с другого континента, поэтому не удивился, когда Ники шмыгнул носом и отстранился, широко улыбаясь. Он погрузился в долгий и яркий рассказ о своей учебе, любимых местах, в которых они побывали с Эриком. Рассказал о том, что у его парня есть большая белая собака по кличке Морис, и самая лучшая на свете семья. Натаниэль слушал, так и не найдя подходящего момента, чтобы спросить, а что, собственно, не так с семьей самого Хэммика? Но решил, что это вопрос уже для другого откровенного разговора. Сейчас Ники был счастлив и погружен в приятные воспоминания, поэтому не хотелось прерывать его. Нат так и уснул на чужой кровати и чужой подушке, даже не переодевшись в пижаму.       На утро он обнаружил себя заботливо укрытым одеялом, а в его затылке пробивал дыру один пытливый взгляд зеленых глаз. Нат нехотя повернулся на кровати, сразу же выгибая бровь. — Ты обещал поговорить со мной о «Воронах», — напомнил Кевин, стараясь скрыть свое недовольство. — Ты променял меня на Ники, — а, нет, недовольство все-таки проскользнуло. — Боги, Кев, — протянул Натаниэль, скидывая с себя одеяло. — Давай отложим порцию здравых обид и нравоучений на обед. Сейчас я хочу кофе и чего-нибудь пожрать, — Натаниэль рывком открыл, а после закрыл дверь, отрезая себя от Кевина.       На кухне, за разными концами стола, сидели Миньярды и пили кофе. Эндрю задумчиво глядел куда-то в стену, а Аарон, нахмурившись, пялился в учебник по биологии. Впервые Натаниэль взглянул на них совершенно другими глазами. Без зависти братским взаимоотношениям. Ведь завидовать совершенно точно было нечему. Они оба искалечены судьбой, но при этом смогли создать ту саму близнецовую связь, о которой любят говорить во всяких глупых фильмах. Нат точно помнил, как они договаривали друг за друга фразы или общались одними взглядами. Они были вместе, но при этом прошли достаточно дерьмовый путь к этой вершине. Перед глазами вновь всплыли слова Ники о том, что Эндрю якобы мог убить свою мать. Сейчас, глядя на его заспанный профиль, Натаниэль четко для себя решил, что даже если это и так, даже если Эндрю спровоцировал аварию, в которой погибла Тильда, то он не станет его осуждать. Нат поступил бы точно так же ради своего брата. Что уж там говорить, у него самого не раз перед глазами всплывали картинки кровавого убийства Рико Мориямы, Грейсона Джонсона, Уэйна Бергерна и Натана Веснински. Все эти люди должны были гнить в братской могиле, без возможности реинкарнации. — Проблемы? — взгляд Эндрю неожиданно столкнулся с его глазами. — Нет, — улыбнулся Натаниэль, мотая головой из стороны в сторону. — Никаких проблем, — а ведь он обещал Эндрю не лгать.       Раздался громкий стук в дверь, из-за которого Аарон выронил свой учебник. — Что за черт? — воскликнул он, наклоняясь за книгой.       Натаниэль быстро пересек комнату и открыл дверь, на пороге стоял ошарашенный Абрам. Он не сказал ни слова, входя в комнату, и сразу направился к дивану в поисках чего-то. — Дэй! — закричал брат и Кевин мигом выскочил из комнаты.       Нападающие вопросительно переглядывались, пока Абрам рылся в ворохе подушек и пледов. Наконец он нашел то, что искал — пульт — и включил телевизор на новостном канале, добавляя громкость. — Из последних событий известно, что Кенго Морияма потерял сознание на встрече с деловыми партнерами в Нью-Йорке, — голос ведущей сопровождался кадрами из больницы. — По словам очевидцев, его увезли на скорой в ближайшее отделении больницы. Доктора от комментариев отказываются, но нам известно, что бизнесмен и политик оказался в реанимационном отделении. О его состоянии ничего не известно, семья так же отказывается от комментариев.       На экране картинка сменилась на коридор бизнес-центра по которому быстрым шагом передвигался Ичиро, разговаривая с кем-то по телефону, он отмахнулся от камер и охранники оттесняли репортеров в сторону выхода. — Мистер Морима, что вы можете сказать о состоянии своего отца? — Мистер Морияма, по какому поводу госпитализировали Кенго Морияму?       Ичиро не смотрел в камеры, двигаясь к своему автомобилю. Один из охранников открыл перед ним заднюю дверь и японец скрылся внутри тонированного автомобиля.       Следующие кадры были уже из Западной Вирджинии. Репортеры подкараулили Рико на входе в здание стадиона и беспринципно впихнули ему микрофон чуть ли не в самое лицо. — Рико, что вы думаете на счет госпитализации своего отца?       На пару секунд взгляд Рико изменился и Натаниэль пораженно замер, глядя на экран. Рико не знал, что Кенго Морияма в больнице. Между тем, Рико состроил максимально безэмоциональное лицо и перед тем как войти в здание, сухо произнес: — Я отказываюсь от комментариев.       Видимо, Тэцудзи не получилось выловить на улице, поэтому новостной сюжет закончился, сменившись на какую-то незамысловатую рекламу. Натаниэль только сейчас понял, что не дышал практически все это время. Абрам выключил телевизор и безумными глазами уставился на брата. — Ты знал? — воскликнул он. — Что? Нет, конечно! — защищался Натаниэль, щупая собственные карманы. Ему срочно нужен был телефон. — Я не… — он не знал, что хотел сказать.       Кенго Морияма в реанимации. Ичиро куда-то уезжает, и вряд ли в больницу к отцу. Рико с пораженной мордой отказывается от комментариев. Кевин впихнул в руки Натаниэля телефон, показательно кивнув на экран. Натаниэль без раздумий набрал заученный номер. Раздались протяжные гудки, а все люди в гостиной замерли, казалось, не дыша. Он поставил телефон на громкую связь. Он когда-то клялся Ичиро, что все их разговоры будут строго конфиденциальны, но остается надеяться на то, что японец быстро сообразит о возможных слушателях. — Слишком предсказуемо, Ниэль, — раздался знакомый голос на другом конце провода. — Что случилось? — без приветствий и преждевременных соболезнований спросил Нат. — Реанимация, — сухо прокомментировал Ичиро, после чего прозвучал протяжный усталый выдох. — Расскажу при встрече. — И… — начал Веснински, но перед тем как сбросить вызов, Ичиро произнес. — Я буду в Эверморе первого октября.       Ичиро Морияма приедет на матч «Лисов» и «Воронов» в Западную Вирджинию. Натаниэль нервно усмехнулся, понимая, что на шоу у Кэти он даже не соврал Рико о том, что его брат может заявиться.       Если Ичиро хочет встречи с ним, значит дело серьезное. Возможно, Кенго Морияма умирает.