A Reflection on Fire//Отражение в огне

      Матч с «Воронами» был отмечен красным кружочком в календаре комнаты отдыха на стадионе Пальметто. И все дни до него могли похвастаться необычной быстротечностью. Удивительно, но никто даже не заикался о поездке в Колумбию на выходных — даже Ники — поэтому Натаниэль ошарашенно уставился на календарь, наверное, в четвертый раз. Сегодня суббота. Они на стадионе. И все бы ничего, но это не незапланированная дополнительная тренировка от Кевина. Сегодня здесь была вся команда. То ли это было совпадением, то ли кто-то подслушал вчерашний спор его и Кевина об этой тренировке, но Натаниэль не переставал кидать удивленные взгляды на парней в раздевалки. Если Ники и Аарон запрыгнули в машину Эндрю чуть ли не в последний момент, аргументируя это тем, что им нечего делать в общаге, то вот появление Сета и Мэтта вызвало настоящий фурор. И всех все устраивало. Никто не пререкался и не вопил о том, что на стадион их заставили приехать силой. Вся команда спокойно переодевалась. В полной тишине, что было так же необычно, как и окружающая спокойная атмосфера. — Эндрю, — позвал Натаниэль его в коридоре. — Можно незапланированный вопрос? — Валяй, — махнул рукой вратарь, не прекращая шествие по коридору. От такой неожиданной благосклонности Эндрю к разговору Натаниэль опешил. — Что должно случиться, чтобы ты отнесся к ближайшему матчу с серьезностью? — спустя пару секунд спросил он.       Эндрю резко затормозил и Натаниэль, шедший позади, чуть не врезался в его светлый затылок. Эндрю обернулся и приподнял левую бровь, изображая недоумение. Натаниэль сделал шаг назад, увеличивая то небольшое расстояние между ними, появившееся после внезапной остановки. — Кевин еще не объяснял тебе ничего, я прав? — спросил он. — Он упоминал, что разговаривает с тобой об экси и пытается вызвать у тебя интерес к игре. — Бесполезная трата времени, — сухо прокомментировал Эндрю, отходя в сторону, когда старшекурсники вереницей двинулись в сторону выхода на корт. — Почему? — спросил Натаниэль. — Потому что это глупая игра для ограниченных идиотов. — Но ты играешь в нее, Эндрю, — рассмеялся Натаниэль. — И я играю в нее, и твои братья, и Кевин. Что, по-твоему, все мы — ограниченные идиоты? Или ты выделяешь только себя? — Что ты хочешь? — в лоб спросил Эндрю.       Натаниэль усмехнулся про себя, желая в шутку ответить что-то типа «безалкогольное мохито и десятичасовой сон», но вовремя сдержал подобный порыв. В ожидании ответа Эндрю склонил голову вбок. За те редкие разы общения с ним, Натаниэль понял, что Эндрю совершает подобное действие лишь тогда, когда действительно заинтересован в ответе. Это не могло не радовать. — Я хочу, чтобы ты сыграл матч с «Воронами» так, будто игра тебе интересна, — честно признался Натаниэль и неловко улыбнулся, понимая, что все это звучит как полнейший бред. — Я знаю, что Кевин и так будет трахать твой мозг по этому поводу, поэтому попытаемся отделаться малой кровью, — оправдался он. — Так ты здесь ради Кевина? — Эндрю указал пальцем на расстояние между ними. Наверняка, он имел ввиду этот диалог. — Нет, я здесь ради «Лисов», — Эндрю чуть не закатил глаза. — Эндрю, я понимаю, что ты слабо заинтересован, но сделай небольшое одолжение всей команде, — улыбнулся Натаниэль. — Пожалуйста.       За секунду мимика Эндрю изменилась с безмятежной безучастности, на непробиваемую безэмоционально. По спине Натаниэля скатилась капля холодного пота, когда он заметил совсем крохотный огонек зарождающейся злости в глазах Эндрю. — Понимаешь, эта игра, она… — Заткнись, — сквозь зубы произнес Эндрю. — Я тебя услышал, — и он ушел на корт вслед за командой, оставляя собеседника в замешательстве.       Натаниэль мысленно перебрал в голове все слова, которые произнесли они оба, но так и не понял, что именно заставило Эндрю так скоро ретироваться из этого, вполне безопасного разговора. Неужели его так разозлила его просьба? А может дело было в формулировке: «сделать одолжение для команды»? Натаниэль не думал, что Эндрю вообще станет его слушать, но он, вроде как, даже принял к сведению слова, значит сама просьба не должна была его задеть. Остается лишь слепая надежда на то, что Эндрю не только отделается от него глупой фразой «я тебя услышал», но и действительно попробует выполнить его просьбу. Хотя… а какого, собственно, черта Эндрю должен был это делать? Да, он поручился за Абрама перед Ваймаком. Да, он сообщал Натаниэлю обо всех успехах и неудачах брата. Да, он несколько раз помог Натаниэлю в борьбе с паническими атаками. Но все эти случаи объединяло лишь то, что Эндрю никто об этом не просил. Была вероятность, что после слов Натаниэля он вообще сделает все диаметрально противоположно, но с другой стороны — Эндрю вроде не придурок.       Игра действительно была важной. Важной для каждого Лиса. Они отхватили немало дерьма за все то время, что Кевин Дэй находится в команде: испорченные корпуса, перевернутые мусорные корзины, глупые и оскорбительные кричалки и комментарии. Теперь на их голову свалился еще и Натаниэль с Абрамом, которые разукрасили, ставшее мирным, существование команды испорченным автомобилем, сенсационной пресс-конференцией и появлением Рико на шоу. Да, они не виноваты, но Натаниэль все равно понимал, что если бы они с братом здесь не появились, то от Лисов со временем бы отстали. Их все так же считали бы аутсайдерами, беспризорниками, наркоманами и психами. Но их перестали бы терроризировать.       Тренировка проходила удивительно бессмысленно. После совместной разминки Лисы тупо рассосались по разным концам корта, лишь изредка перекидываясь фразами. Они лениво отрабатывали удары по воротам, бездумно катали мячи по паркету, но так и не смогли собраться в единое целое. Натаниэль видел, как это бесило Кевина, но при этом сам он находился ровно в таком же состоянии, бесцельно стуча снарядом о стенку. Каждый из них думал о «Воронах». И если мысли Натаниэля, Абрама и Кевина были примерно одинаковыми на этот счет, то вот остальная команда словила какую-то отрицательную мотивацию, занимаясь самокопанием.       Никто не говорил об этом в слух, но Натаниэль видел это. Он видел, как Сет в шестой раз кидает тоскливый взгляд на идеальную передачу Кевина. Сегодня он не дерзил, а лишь наблюдал из-за полуопущенных век за форвардом. Аарон и Ники пытались зеркально повторять действия Абрама на своей половине поля, не решаясь обратиться к нему за советом, но каждый раз у них не хватало концентрации, скорости или сил, чтобы отбить снаряд так же четко. Рене напряженно хрустела пальцами в воротах на своей половине поля и изредка переглядывалась с Эндрю, ведя какой-то немой диалог и пропуская мяч уже в шестой раз. Натаниэль не считал, по крайней мере не пытался, но гребаный угол ворот каждый раз попадал в поле его зрения, когда он вновь пасовал Кевину, а снаряд, ударяющийся в эту точку, вызывал всплеск раздражения. Ден пыталась подбадривать своих сокомандников, но каждый раз сама утопала в собственных мыслях. Что тревожило ее, понять было сложно, но, когда девушка раз в пять минут тоскливо оглядывала оранжевые трибуны, можно было сделать соответствующие выводы. — Так, ну все! — рявкнул Абрам. — Идите сюда, — он помахал рукой на свою половину поля и команда беспрекословно двинулась к нему. — Зачем мы пытаемся тренироваться, если каждый из вас витает черт знает где? Что случилось? — почему-то он посмотрел конкретно на Кевина, хотя должен был понимать причину его расстройства. — «Вороны» — сильная команда, да, но с ними можно играть. — Мы никогда не сможем их победить, — грустно хмыкнула Ден. — Пф, тоже мне, капитан, — закатил глаза Аарон. — А что я еще должна говорить? — воскликнула Ден. — Я умею смотреть правде в глаза. Мы не сможем у них выиграть. Они тренируются по шестнадцать часов в сутки! — она вновь посмотрела на Абрама, эмоционально разводя руками в разные стороны. — У них есть сильный нападающий и непробиваемая линия защиты. Если мы выйдем с поля живыми — это уже будет приятным бонусом. — Ну теперь не такая уж и непробиваемая, — тихо произнес Кевин. — Что? — спросила Ден, хмурясь. — Я говорю, что Абрам здесь, а то ничтожество, которое поставили на его позицию, никогда не сможет закрыть дыру в защите. — Ну нихера себе, — всплеснул руками Абрам. — Не припомню от тебя таких слов раньше. — А это не очевидно? — нахмурился Кевин. — Ты был хорош в Эверморе и хорош здесь, не вижу смысла орать об этом на каждом шагу! — Что с тобой творится? — воскликнул Абрам. — То ты строишь здесь каждого, заставляешь ходить по струнке, то разводишь сопли. Ты знаешь «Воронов» такими, какими знаю их я, — он эмоционально ткнул пальцем себе в грудь. — Вот именно! — рявкнул Кевин. — Именно поэтому мы не сможем их победить. — Посмотри правде в глаза! — в тон ему отвечал Абрам и Натаниэль внутренне ликовал. Ему нравились эти склоки еще в Эверморе. Это было как минимум забавно, а как максимум — безопасно, потому что никто из этих двоих не переходил к рукоприкладству. — Ты здесь, Нат здесь. Ты видел оставшуюся линию нападения? На одном Рико они далеко не уедут. Бергер — двуличный уебок, который не сможет ничего сделать, когда ты встанешь напротив него. Перез — криворукое чмо, у которого из достоинств только высокий рост. Фил? Ну да, Фила можно бояться, конечно, — наигранно серьезно произнес Абрам. — Этот придурок же так прекрасно работает в связке с Рико! Их нападение — говно. И не говори мне, что не задумывался об этом раньше. — Ты прекрасно знаешь, что дело не в нападении и не в защите! — Кевин несвойственно для себя, откинул клюшку в сторону, подходя ближе. — Ты знаешь их приемы и их игру. Так ответь, блять, хотя бы себе, кто из них, — он указал рукой на команду. — Сможет сыграть так же? Вороны могут меняться и размениваться красными карточками направо и налево, у нас нет такой возможности! Мы не можем играть так же грязно! — Ты напыщенный индюк, Дэй. Единственное, что ты можешь, это указывать другим на их недостатки, — от злости брат начинал краснеть. — Ты круто играешь, да, но только вот забываешь о том, что в экси важна команда, — прошипел ему в лицо Абрам. — Сейчас у тебя есть только они. Те, кто не сможет сыграть так же. Но у тебя нет выбора, поэтому засунь свою истерику себе в жопу, надень сучье выражение на лицо и размахивай клюшкой. — Да как ты… — Кевин неожиданно подался вперед, но Натаниэль оказался проворнее и вырос между другом и братом. — Стоп, — произнес он, упираясь рукой в грудь Кевина. — Слова, конечно, своеобразные, но он прав. С клюшкой в руках ты намного полезнее, чем в этой бессмысленной дипломатии. — У тебя красная карточка, ты не имеешь права голоса, — отчеканил Кевин. — Ты охерел, Дэй? — тихо произнес Натаниэль, вскидывая обе брови вверх. — Давай я сам решу, в каких вопросах у меня есть право голоса, а в каких нет. «Лисы» не выиграют, это ожидаемо. Но если каждый из вас будет вести себя как размазня, — он повысил голос, чтобы все услышали его слова, — то нас выбьют из чемпионата раньше, чем ты успеешь выкрикнуть: «криворукие идиоты»! Вы можете сыграть хорошо и сделать небольшой разрыв по очкам. Но для этого нужно взять себя в руки. Ты знаешь, что Рико не посмеет тронуть никого на матче, — намекнул Натаниэль на недавний разговор с Ичиро. — Я тебе больше скажу, — ухмыльнулся он. — Я сделаю так, чтобы он точно знал о том, кто наблюдает за ним из Восточной Башни. Это выбьет его из колеи, и ты знаешь об этом лучше меня.       Кевин отошел от него, как от прокаженного, а после вообще покинул полукруг, образованный Лисами, грубо выругавшись на японском. Он подобрал свою клюшку и пошел в сторону корзины с мячами. Прекрасно, одной проблемой меньше. — У нас вообще нет шансов? — грустно спросил Ники, привлекая к себе внимание. — Ну в смысле, мы никогда не будем так хороши, как они, да, но неужели нет ни единой возможности, что мы выиграем этот матч? — Кто вам сказал, что вы не так хороши? — раздраженно выпалил Абрам. — Это же очевидно, — хмыкнул Аарон. — Может и так, — со знанием дела кивнул Натаниэль. — Но это не значит, что против них нельзя играть. «Вороны» — это ужас, да. Но идеальных людей не существует. Играть можно против всех, вопрос лишь в том, как это делать. — Если вы будете разводить сопли, то давайте вообще не поедем на матч, чтобы нам засчитали техническое поражение, — вклинился Абрам. — Ага, разбежались, — фыркнула Элисон. — Мы сыграем так, что эти суки нас запомнят. — А они забывали? — неловко попыталась пошутить Ден.       Эндрю звучно фыркнул и к всеобщей неожиданности направился в ворота, возле которых копошился Кевин. Все удивленно перевели взгляд в его сторону, задержали дыхание, когда Кевин занес клюшку для удара, и неверяще выпучили глаза, когда Эндрю отбил мяч. Обычно, на тренировках он отсиживается на скамейке, или стоит в воротах без малейшего движения, но это его действие, вообще-то прописанное в обязанностях вратаря, будто вернуло на землю всю команду. — Продолжаем тренировку, — серьезно произнесла Ден. — Мы покажем хорошую игру на следующей неделе.       Когда команда разошлась по разным концам поля, Натаниэль обнаружил сжатый кулак в поле своего зрения, на уровне груди. Не задумываясь дольше секунды, Натаниэль отбил его своим кулаком и взглянул на брата с улыбкой. Абрам кивнул в ответ и натянул на голову шлем, готовый отрабатывать передачи.       Если команду оживить смог Эндрю, проявивший интерес к тренировке, то Натаниэль почувствовал себя невероятно окрыленным после этого, казалось бы, простого действия собственного брата. Этим он показал, что они на одной стороне, у них одна правда.       Натаниэль вклинился в компанию Ники и Аарона, чтобы парни тренировались обводить нападающего уровня команды «Воронов». Ники лишь на первый взгляд казался недальновидным, на самом деле он умудрялся просчитать действия Натаниэля таким образом, чтобы прервать передачу мяча другому игроку. В их импровизированной схватке дополнительным нападающим служила плексигласовая стена, отражающая любой удар Натаниэля. Ники пыхтел, бесился, раздражался, но пытался все силы вложить в то, чтобы отобрать у Натаниэля мяч. К сожалению, даже в две клюшки защитники не могли должным образом выполнить свою работу. Чаще всего их потуги сопровождались тем, что оба парня ударялись клюшками друг об друга или путались в направлении передачи, входя в кураж слишком сильно. — Стоп, — резко остановился Натаниэль, и занесенная для удара клюшка Ники больно ударилась о голень Аарона. Тот недовольно зашипел. — Ты идиот? — Черт, прости, прости, — затараторил Ники. — Ники, ты, блин… — Эй! — остановил их Натаниэль. — Послушайте. У вас получается неплохо, но вы должны работать вместе друг с другом, а не отдельно. — Ага, неплохо, — цокнул Аарон, снимая шлем. — Сегодня все поголовно «смотрят правде в глаза». — Я серьезно, — нахмурился Натаниэль. — Твоя проблема в том, что ты не знаешь, как будет действовать Ники в той или иной ситуации, а он старается отдать преимущество тебе и отступает тогда, когда его позиция более выгодна, — «как детям» объяснял он. — Вам надо не мешать и не уступать друг другу, а, наоборот, поддерживать и просчитывать действие своего партнера. — Ты больше не в «Воронах», — напомнил Аарон. — Нет здесь никакого партнерства. — Значение имеет не название команды, а сама ее суть. Нужно работать вместе. А вы будто пытаетесь насолить друг другу. — Я не пытаюсь помешать, — всплеснул руками Аарон. — Ники, какого хера ты сделал в последний раз? — он резко повернулся к кузену. — На кой черт тебе надо было бить по моей клюшке, если он пытается обвести тебя справа?! — Я не пытался ударить по клюшке! — возмутился Ники. — Я хотел развернуться, но ты сделал мне подсечку! — Да потому что ты не следишь за руками! И вообще…       Дальше Натаниэль не слушал. Он добился того, чего хотел. Если Аарон и Ники выскажут друг другу свое недовольство, то они наверняка сделают соответствующие выводы и смогут наладить свою работу. В любой командной игре важно взаимопонимание. На поле у тебя есть только команда и соперники. Нельзя играть так, будто бы ты — отдельная часть от общего механизма, ведь положительного результата достигает лишь та команда, которая смогла научиться работать слаженно. К сожалению, «Вороны» были именно такими. У них была общая мотивация, заставляющая их работать единым фронтом против любого противника. «Лучший мотиватор — это страх» — эту фразу однажды произнес Рико, подсекая под колено какого-то первогодку. И Морияма был чертовски прав, ведь именно на этом допинге и двигалась вся команда на протяжении своего длинного пути. Каждый ворон знал, что будет, если он станет той самой «отдельной частью».       У Лисов, к счастью, подобной мотивации не было. Но проблема в том, что не было и другой. Натаниэль рассуждал, чем можно было бы заинтересовать команду, чтобы они начали работать слаженно, и в какой-то момент он понял, что именно эти мысли и привели близнеца к тому, что он называет «сплочением». Нат удивленно развернулся в сторону Абрама, который объяснял Ден одно из базовых упражнений «Воронов». Рядом с ними маячили Сет и Элисон, явно заинтересованные в происходящем. — На минутку, — с улыбкой произнес Натаниэль, хватая брата за предплечье и отводя в сторону, ближе к Кевину. — Кев! — окликнул друга Натаниэль и друг в два шага оказался рядом с ними. Натаниэль понизил громкость голоса, когда понял, что Лисы сразу же остановили свою работу и перешел на французский. — Давайте покажем им упражнения воронов. — Ты прикалываешься? — зашипел Кевин. — Зачем? — одновременно с ним произнес Абрам. — Нет, не прикалываюсь. Им нужно понять, с чем предстоит иметь дело. Может они и не смогут осилить такие упражнения, но… — Может? — воскликнул Кевин. — Ты действительно издеваешься. — Но нужно показать им, чтобы они были готовы. К тому же, если кто-то из них захочет дальше связать свою жизнь с экси… — отстаивал Натаниэль свое мнение, не принимая комментарии Кевина в счет.       Парни притихли, обдумывая слова Натаниэля. В целом, он знал, что они его поддержат, но никак не ожидал того, что перед этим Кевин и Абрам начнут вести какой-то немой диалог, приподнимая брови и странно моргая. — Ну? — выжидающе подтолкнул их к решению Натаниэль, не желая смотреть дальше на эти мимические припадки. — Да, — синхронно ответили бывшие Вороны.       Абрам взял все руководство на себя, зазывая Лисов ближе и объясняя им основную суть. К удивлению, никто не сопротивлялся, когда Кевин и Натаниэль расставляли конусы, а затем сбивали по одному в разном порядке. Это было первое упражнение «Воронов», подлежащее усвоению любым первогодкой Эвермора, рассчитывающему стать частью команды. Его суть заключалась в том, что каждому конусу присваивалась цифра от одного до девяти, и когда ты научился сбивать все девять, тренер наобум называет цифру, ожидая, что ты попадешь в нужный конус.       Упражнение было легким для восприятия, но Натаниэль ненавидел его всей душой. Он глубоко вздохнул, занося клюшку в седьмой раз, и быстро выдохнул, когда очередной конус упал на пол. У него все еще получалось выполнять эти действия, но они были скорее заученными, привычными. В нем не было прежней концентрации, напряжения и желания, просто — рефлекс.       Мыслями он был слишком далеко отсюда. В том дне, когда Тецудзи пришел на корт по его душу, называя цифры в безобразном порядке. Натаниэль тогда не смог попасть трижды.       Судорожный вздох прокатился по корту и заставил Ната обернуться. Возле трибун стоял Абрам и глядел на брата глазами, полными непонимания и страха. В ту секунду Натаниэль не видел суровый взгляд Тецудзи и насмешливый — Рико. Все произошло слишком быстро. Натаниэль не успел сделать даже пары шагов, когда темная трость тренера Мориямы грубо ударилась о лопатки брата трижды, заставляя того издать жалобное мычание.       Натаниэль зажмурился, прогоняя воспоминание. Он отошел подальше от Лисов, позволяя им попробовать себя в «вороньем» упражнении. Кевин хмуро ставил конусы на донья.       Натаниэль глубоко вздохнул и выдохнул, оглядываясь по сторонам. Ему нужно было визуальное подтверждение тому, что прямо сейчас за ним надменно не наблюдает Тецудзи, что он все еще здесь — в Лисьей норе, а Эвермор — остался позади. Натаниэль кинул взгляд в сторону близнеца, убеждая себя в том, что с ним всё в порядке и ему ничего не угрожает. Брат с широкой улыбкой помогал Элисон принять правильную позицию, чтобы удар получился четче, быстрее, сильнее. Он обхватил ладонью девушку за локоть, приподнимая его выше. Элисон Рейнольдс сосредоточенно кивала каким-то словам, которые Абрам произносил ей чуть ли не в самое ухо, и пристально смотрела на треклятый третий конус. До этого она сбила лишь второй, промахиваясь мимо первого на добрые тридцать градусов.       Натаниэль почувствовал, как сбоку к нему подошел человек, но не стал оборачиваться. Он видел, как Эндрю Миньярд направлялся в его сторону. — Не будешь пробовать? — кивнул в сторону команды Натаниэль. — Нет, — сухо ответил Эндрю.       Натаниэль чувствовал его пристальный, изучающий взгляд, но все еще не оборачивался, наблюдая за тем, как девчонки хлопают Элисон по спине, когда у нее наконец получается сбить еще два конуса. Три из девяти… В Эверморе за такое наказывали. И это все еще не укладывалось в голове: Лисы искренне радовались этим незначительным успехам, тогда как Воронам оставалось лишь молиться, что найдется тот, кто сделает упражнение хуже.       Натаниэль помнил это чувство. Чувство надежды на чужие неудачи. Оно было таким холодным, склизким и неприятным, что всегда хотелось помыться после того, как его испытаешь. И тем не менее, Натаниэль Веснински был одним из тех, кто надеялся на что-то подобное чаще других. В Эверморе, когда ты новичок, и твой выход на поле зависит лишь от этих поганых упражнений, другого выбора не оставалось.       Он пропустил одну подачу из десяти. И он был третьим «новичком» из шести. Майк Майер, выступающий перед Тецудзи вторым, не пропустил ни одну. Натаниэль незаметно для других скрестил за спиной пальцы, когда на корт вышла Жаннет Ван-Дайрс. — Пропусти, — прошептал себе под нос Натаниэль, когда Кевин Дэй сделал девчонке передачу. — Пропусти. Пропусти, — судорожно шептал он.       И она пропустила подачу. Первую, затем вторую, третью, а после нее и четвертую. Это был провал. Тренер Тецудзи медленно подошел к Жаннет, грубо схватил ее за руку и пихнул в плексиглас. Со своего места Натаниэль не мог сказать наверняка, но вроде бы она заплакала. Совсем беззвучно.       Он резко вырвался из пелены собственных воспоминаний, когда на его плечо легла чужая тяжелая рука. Натаниэль резко дернулся, стряхивая ее с себя и испуганно обернулся. — Черт, — выругался он, когда понял, что это был всего лишь Эндрю. — Вроде бы твой брат говорил что-то о витании в облаках, — произнес тот, приподнимая бровь. — Я вспомнил кое-что, — тихо признался Натаниэль. — Не важно. — Разве? — О «Воронах», — уверенно произнес Натаниэль. — Я не хочу говорить о «Воронах».       Эндрю кивнул и перевел взгляд на команду. Замечая, как удивленно вскинулись вверх обе его брови, Натаниэль тоже обернулся. Ники Хэммик сумел сбить шесть конусов из девяти.       После разговора с Ники прошла целая неделя и Натаниэль так и не нашел в себе сил и желания подниматься на крышу. Он знал, что Эндрю там, видел с парковки, как над четвертым этажом мелькает небольшая оранжевая точка, объясняемая зажженной сигаретой. Но ни разу Натаниэль не поднялся. Он не знал, что именно спросить у Эндрю, как не хотел и сам отвечать на какие-то вопросы. А другой причины подняться на крышу не было. Эндрю точно не захотел бы заводить с Натаниэлем бессмысленный диалог. Но сейчас он был здесь. Стоял по правое плечо и внимательно следил за тем, как Ники вновь и вновь заносит для удара клюшку. — Почему вы так с ним? — тихо спросил Натаниэль на немецком. Эндрю перевел на него заинтересованный взгляд. — С Ники. Он рассказал мне, что взял опеку над тобой и Аароном и… — Хватит, — остановил его Эндрю. На удивление, в его тоне не было ни злости, ни раздражения. Только усталость. — Ники нужно поменьше болтать языком. — Это и его история. — пожал плечами Натаниэль. — Он имеет право ей делиться.       Эндрю посмотрел Натаниэлю в глаза. И во взгляде его карих глаз Натаниэль впервые смог разглядеть реальную выраженную эмоцию. Это была печаль и просьба. Она не промелькнула секундной вспышкой, как было с другими проявлениями эмоций Эндрю. Наоборот, сейчас он будто сбросил свою непроницаемую маску и предстал перед Натаниэлем таким. Настоящим. Он не лгал, а просил. Просил не спрашивать. Эндрю не хотел говорить о Ники или о своей семье, и Натаниэль поддался, извлекая из этого взгляда важную вещь — Эндрю Миньярду не все равно.