A Reflection on Fire//Отражение в огне

      Поражение «Лисов» было ожидаемым, но все равно на обратном пути в автобусе разливалась аура разочарования. Натаниэль старался не вслушиваться в громкие споры, не дергаться каждый раз при упоминании собственного имени, и не обращать внимание на Абрама, с улыбкой комментирующего каждый косяк сокомандников.       Абрам. Сейчас Натаниэль, как завороженный, глядел на его профиль и вспоминал каждое слово, произнесенное Мориямой. У близнеца есть реальный шанс стать свободным, ведь Ичиро просто не мог соврать Натаниэлю об этом. Это не имело бы для него смысла, ведь Ичиро — не Кенго. Его не интересовал спорт, как бизнес, не интересовало мнение Тецудзи и ему было плевать на Рико. Экси для клана Морияма станет обузой, когда Ичиро придет к власти. А это значит, что совсем скоро «Вороны» начнут вымирать, а Абрам сможет стать свободным. Его жизнь не будет обременена страхом и собственными обязательствами. Он больше не будет бояться Рико, ведь власти в руках младшего Мориямы не окажется. Ичиро заберет все поводья в свои руки. И если ради этого ему нужен Натаниэль, то он готов. Он пойдет на эту сделку, зная, что брату больше никто не будет угрожать. «Я приеду за тобой в марте. Постарайся к тому времени попрощаться со своим братом»       Это было то самое «но», которое Натаниэль осознал всего лишь двадцать минут назад, помогая Бойду загрузить стойку с клюшками в автобус. Такое внезапное и такое мерзкое осознание собственного бессилия давило на грудь и заставляло сердце болезненно сжиматься. Ему было мерзко от собственного ощущения. Чувство радости сменилось обидой, но Натаниэль слишком сильно пытался отогнать это подольше от себя. Абрам станет свободным. Это ведь было самым главным, правда?       Отчего же тогда зародилась эта обида? Это была не зависть от того, что у одного из них появился реальный шанс на спасение, нет. Натаниэль с детства знал свой дальнейший путь, он знал, что будет обязан служить клану Морияма в любом случае. Значит, эту обиду можно было ассоциировать лишь с неизбежностью скорого прощания. Если Ичиро сказал «прощаться», значит, он сделает все возможное, чтобы Натаниэль не пытался связаться с братом.       Их отношения с Абрамом перестали быть искренними и братскими в тот день, в кабинете отца, когда Натан Веснински легким движением ручки по бумаге подписал для собственного сына приговор, и одиннадцатилетний Абрам покинул Балтимор с небольшой спортивной сумкой. Тот день стал роковым для них обоих. Абрам отправился в новую, неизведанную территорию, полную людей, знающих кто он, а Натаниэль остался дома, с матерью, которая до конца жизни винила его в решении отца. Если бы Натаниэль только мог вернуть время назад и все изменить, он сделал бы это не раздумывая, лишь бы не погружать в ад двух любимых людей.       Но, к сожалению, это была реальная жизнь, где путешествия во времени невозможны, а слово Натаниэля, вероятно, не значит ничего. У них оставалось всего полгода вместе, а они, находясь в одном автобусе и одном общежитии, все равно умудряются быть далекими друг другу. Через полгода Абрам останется один, но он будет свободным. И эта жертва стоила того, чтобы на нее пойти.       В сознании проскакивали картинки будущей смерти Натана Веснински. Интересно, что с ним станет? Будет ли он мучиться, когда люди Ичиро придут за ним? Умрет ли он в камере? Или на улице? Эти жестокие, но такие желанные мысли, никак не хотели покидать разум Натаниэля. Ичиро озвучил ему хороший план. План, практически без изъянов. И самое главное заключалось в том, что он дал слово не трогать Натаниэля до марта, позволяя ему шесть месяцев прожить жизнь обычного студента Пальметто, бегающего с клюшкой на перевес по лакированному корту. — Твоя мозговая активность создает шум, — произнес Эндрю, пересаживаясь с другого ряда на соседнее кресло. — Уж лучше это, чем нытье Сета о кривых пасах, — ухмыльнулся Натаниэль, поворачиваясь к нему. — Спасибо, Эндрю.       Он действительно выполнил его просьбу, стойко защищая свою позицию. В статистических данных матча Нат уже успел заметить, что «Вороны» нанесли сто пятьдесят ударов по воротам. Удивительно, но из ста пятидесяти мячей Эндрю пропустил всего шесть. Конечно, если бы не работа Абрама на линии защиты, то число голов было бы в разы больше, ведь защитник перехватывал пасы, направленные в самые дальние углы большого настенного прямоугольника.       На благодарность Эндрю ответил безразличным взглядом, вновь доставая из сумки книгу. Когда он усаживался на кресло, Натаниэль успел подумать о том, что Эндрю хочет обсудить разговор с Ичиро здесь и сейчас, но вратарь покинул целых два свободных сидения с возможностью выпрямить ноги в этой длинной поездке, чтобы продолжить читать здесь, рядом с Натаниэлем. Натаниэль лишь беззвучно хмыкнул, когда понял, что тот не собирается уходить.       Возвращение в Пальметто было глотком свежего воздуха после длительной поездки, первую часть которой Натаниэль безбожно проспал, тогда как вторую половину потратил на обсуждение матча с Кевином. Кевин чувствовал себя неплохо и с каждым километром, приближающим автобус к Лисьей Башне, его улыбка становилась все искреннее. То ли отсутствие Рико в жизни Кевина положительно сказалось на его поведении, то ли яркие стены стадиона Пальметто внесли свое красочное пятно в повседневность. В Эверморе Кевин был скорее сдержанным, тогда как здесь, не боялся показывать свои настоящие эмоции, будь то злость, раздражение или радость. — Нат, — шепотом позвал Кевин с нижнего яруса кровати, когда по комнате прошлось громкое сопение спящего Ники. — Что ты сказал ему?       Натаниэль нахмурился, не понимая, о чем идет речь. — Кому? — Эндрю, — уточнил Кевин. — Я играю здесь уже полтора года и ни разу у меня не получилось до него достучаться. Но я видел, как вы разговаривали в коридоре. Натаниэль свесил голову вниз, хитро улыбаясь. — А ты просил его своим дебильным тоном? — Нет, я не… — Да брось, Кев, — усмехнулся Натаниэль. — Я прекрасно знаю, как могут выглядеть твои «просьбы».       Настала очередь Кевина хмурить брови. Он перевел подозрительный взгляд на Натаниэля, после чего отвернулся к стенке, демонстрируя окончание разговора. — То есть ты его просто попросил? — раздался голос друга через пару минут молчания. — Да, — тихо ответил Натаниэль, погружаясь в сон.       Учебные будни накрыли с головой. Уезжая на матч в Западную Вирджинию, «Лисы» пропустили два полноценных учебных дня и теперь бегали по территории университета выпрашивая у одногруппников лекции и закрывая свои долги. Преподаватель расширенного математического анализа заставила Натаниэля решить десять задач и выпустила из кабинета лишь тогда, когда он решил их все. По началу у него проскальзывали мысли отделаться лишь половиной, сдавая второй лист пустым, но миссис Никс настойчиво порекомендовала ему закончить выполнять свою работу.       И теперь Натаниэль двигался по коридору университета, выжатый как лимон. Но на его лице все же отразилась злорадная гримаса, когда он увидел, как Ники тащит стопку своих рефератов в кабинет международного менеджмента. Натаниэлю не довелось изучать этот предмет, но у него были уши, которыми он не раз слышал от разных студентов истории о зверстве конкретного преподавателя. Понадеявшись, что с Ники все будет хорошо, он направился к лестнице, которая смогла бы привести его на улицу, а потом и в общежитие. — Стой! — прозвучал позади женский голос, а учитывая, что в коридоре находилось не слишком много народу, Натаниэль тоже инстинктивно остановился, хоть и понимал, что этот голос не принадлежит девушкам из команды.       Через пару секунд перед его лицом, глядя прямо ему в глаза с самым злобным видом, появилась невысокая русая девушка. Она слишком сильно хмурила брови, что ни капли ей не шло, но Натаниэль видел её впервые, поэтому не мог позволить себе пошутить на этот счет. — Ты самый настоящий козел! — воскликнула она. — Ваша команда вернулась ещё позавчера, а ты даже не написал мне смс! — Чего? — удивился Натаниэль, оглядываясь по сторонам. — Да как ты смеешь! — не унималась девчонка.       Её грозный вид и громкий голос привлекали внимание. Краем глаза Натаниэль видел, как некоторые студенты задерживаются возле кабинетов подольше, чтобы погреть уши. — Слушай, — нервно усмехнувшись, начал Натаниэль. — Я не понимаю, о чем идет речь. Я вижу тебя в первый раз.       Она ошарашенно вздохнула и влепила парню мощную пощечину, подкрепляя её криками «Мерзавец!». Натаниэль рефлекторно дернулся, но от удара увернуться не успел, поэтому сейчас сильнее жмурился, стараясь избавиться от жгущего ощущения на собственной щеке. Сука. У нее явно был поставлен удар с левой. — Ты идиотка? — громко спросил Натаниэль.       Если бы она не была девушкой, то он ударил бы ее в ответ. Чувство злости заполнило его с головой. Натаниэль уже открыл рот, чтобы наорать на нее, но девушка сделала это раньше. — Серьезно, Абрам?! — воскликнула она, а Натаниэль пораженно замер. — Мог бы сразу сказать, что тот поцелуй ничего для тебя не значил!       Она вновь подняла свою руку, но в этот раз он отреагировал быстрее, перехватывая ее запястье. — Перед тем как ударить человека, постарайся хотя бы спросить его имя, — злобно прошипел он, склоняясь к ее лицу.       За пару секунд ее мимика преобразилась со злобной на пораженную, а после ее лицо вообще исказилось от замешательства, будто она не понимала, верны ли ее догадки. — На твоей толстовке написано «Веснински», — все еще сопротивлялась она, стараясь вырвать руку из захвата. — К твоему сведению, дорогая, — говорил Натаниэль. — Игровой номер Абрама Веснински — тринадцать.       Кто-то из окружающих их студентов звучно рассмеялся, и Натаниэль резко отошел на пару шагов назад, выпуская запястье девчонки из своей хватки. Не хватало еще, чтобы весь университет обсуждал эту историю по десять раз на дню. — Передай своему брату, что он козел, — выкрикнула она перед тем, как развернуться на каблуках.       С гордо поднятой головой она двигалась по коридору, совершенно не обращая внимание на насмешливые взгляды в свою спину. Студенты медленно начали расходиться по кабинетам, а Натаниэль испытал стойкое желание найти своего брата прямо сейчас. Этот придурок целовался с какой-то недалекой идиоткой и не перезвонил? Что за хрень вообще?!       Быстрым шагом двигаясь по извилистым коридорам государственного университета Пальметто, Натаниэль заметил Эндрю Миньярда возле учебной аудитории. Тот, кажется, тоже его заметил и, видимо, поэтому двинулся следом за ним.       Натаниэль замер возле кабинета «Философии», дожидаясь, пока стройные ряды студентов покинут его. Выхватывая из толпы Абрама, он направился за угол, не желая вновь становиться объектом внимания. — Ты, блять, издеваешься?! — воскликнул Натаниэль, прижимая брата к стене. — Почему я получаю по лицу за то, чего не делал! — Что? — Абрам перевел недоуменный взгляд с него на Эндрю, но тот лишь пожал плечами, глядя на эту ситуацию с легкой искрой интереса в глазах. — Да отцепись ты! — брат попытался спихнуть руку близнеца со своей груди, но Натаниэль лишь надавил сильнее, не давая ему сдвинуться с места. — Я спрашиваю, почему какая-то недальновидная идиотка только что дала мне пощечину перед половиной студентов! Разве это я поцеловал её и не перезвонил? — прошипел Натаниэль. — Блять, — протянул Абрам, глядя теперь виновато. — Черт, прости. — Не нужны мне твои извинения. Выбирай себе подружку хотя бы со среднестатистическим айкью, — Натаниэль отпустил брата, понимая, что он больше не будет вырываться. — На мне даже кофта с игровым номером! — Она не болеет за «Лисов», — хмыкнул Абрам. — Плевать я хотел на ее интересы. Знай, что у нее неплохой удар левой, — усмехнулся Натаниэль, а на лице Абрама расплылась широкая улыбка. — Она передала тебе, что ты козел. — Не сомневаюсь, — закатил глаза брат, доставая телефон из кармана. — Абрам! — вновь раздался тот же самый женский голос.       Натаниэль резко повернулся в ту сторону, замечая все ту же девушку. Он хитро улыбнулся, щелкая пальцами в сторону брата. — Теперь угадала! — крикнул он, возвращаясь к лестнице.       Эта ситуация, как и пощечина, неплохо взбодрили, поэтому на улицу Натаниэль выходил без мыслей об учебе, рефератах и завтрашней тренировке. Он глубоко вздохнул, сразу же ощущая запах сигаретного дыма недалеко от себя. Эндрю покинул здание университета вслед за ним, поэтому прямо сейчас с наслаждением затягивался горьким дымом. Конечно, своим видом тот не показывал никакого наслаждения или радости, но пару раз на крыше Натаниэль замечал, что Эндрю заметно расслабляется, зажимая сигарету между зубов. — Поехали, — махнул рукой Эндрю, перехватывая рюкзак. — А как же Кевин? — удивленно произнес Натаниэль, оглядываясь на университет. — У него было полчаса, чтобы дойти до парковки. И еще пять дополнительных минут, пока я смотрел на ваши с Абрамом разборки. — Но, как же… — «ваша сделка», хотел сказать Натаниэль, но понял, что не знает ни малейшей подробности об этом. — В университете Дэю давно ничего не угрожает, — сказал Эндрю, нажимая кнопку на брелке автомобиля.       Раздалось приглашающее пиликанье, и Натаниэль уселся на заднее сидение. Эндрю кинул на него странный взгляд через зеркало заднего вида, но ничего не сказал, выруливая с парковки. Поездка до общежития заняла преступно мало времени, поэтому уже через пять минут оба парня в полном молчании поднимались по лестнице на четвертый этаж. Вообще-то в Лисьей Башне был лифт, но Натаниэль бессознательно его игнорировал на протяжении всего своего нахождения в Пальметто. Эндрю не отставал, поднимаясь за ним по лестнице.       Натаниэль оказался возле комнаты первым, поэтому, открыв дверь странно нахмурился, глядя на напряженного Аарона и незнакомого мужчину, сидящего за их столом с кружкой кофе в руках. Понимая, что он так и замер в проходе, парень поспешил отойти в сторону, пропуская Эндрю. Эндрю замер. — Эндрю, — подал голос мужчина. — Я как раз тебя жду.       Повисла тишина. Аарон и Эндрю продолжали буравить этого человека взглядом, пока Натаниэль переводил недоуменный взгляд на каждого из них. — Нам ожидать нового родственника? — спросил Эндрю. — Нет, — усмехнулся мужчина. — Я здесь совершенно по другому вопросу. Мы не могли бы поговорить наедине?       Натаниэль видел, как Эндрю перевел взгляд на своего близнеца и еле заметно дернул бровью, отчего Аарон лишь сильнее нахмурился. — Нет, — ответил Эндрю, вновь смотря на мужчину. — Говори здесь. — Хорошо, — тяжело выдохнул мужчина. — Хотя знаешь, если бы отвечал на мои звонки, то мне не пришлось бы тащиться в Южную Каролину из Окленда, — сделав паузу в ожидании ответа от Эндрю, он все равно продолжил говорить. — Два месяца назад служба опеки штата Калифорнии завела дело на приемную семью. Мне бы хотелось, чтобы ты дал показания. — Зачем мне делать это? — вскинул бровь Эндрю. — Полиция не справляется?       Краем глаза Натаниэль заметил, как сильно вратарь вцепился пальцами в собственный бицепс, при это оставляя на лице абсолютно непроницаемую маску. — Мы уже проводили расследования, но оказалось, что подозревали не того человека. Нам нужен свидетель. Последний ребенок попал в больницу, где стало известно, что он не раз подвергался насилию. Служба опеки очень настаивала в проверке Ричарда Спира. Мы не смогли ничего на него найти. Твои показания бы очень нам помогли, ведь ты прожил со Спирами практически десять месяцев и был уже достаточно осознанным, чтобы обращать внимание на детали. — Сколько лет было тому ребенку? — серьезно спросил Эндрю.       Мужчина замялся, но взгляд не отвел, продолжая при этом перекатывать шариковую ручку между пальцами. И когда он успел ее достать? После вопроса Эндрю весь воздух в комнате будто наэлектризовался, ожидая повода поразить каждого присутствующего мощным ударом тока. Но мужчина все еще молчал, поэтому Эндрю подошёл ближе. — Я задал вопрос, Хиггинс.       Хиггинс. Имя маячило в памяти. Натаниэль точно слышал его раньше, поэтому попытался воспроизвести в голове последние пару реплик. «Нам ожидать нового родственника?». Точно! Это был тот самый коп, о котором рассказывал Ники. Именно офицер Хиггинс первым узнал о секрете Тильды Миньярд.       С этим знанием и с упоминанием семьи Спиров, о которых так же успел поведать Ники, ситуация приобретала новые оттенки. — Ему восемь лет, — удивительно неуверенно ответил полицейский. — Восемь, — глухо повторил Эндрю. — Восемь, — кивнул Хиггинс. — И сколько еще детей было в этой семье? — Эндрю, это все-таки информация из уголовного дела и я… — Говори, блять. — После тебя — шестеро, — серьезно произнес полицейский.       После того, как Эндрю приблизился к Хиггинсу чуть ли не вплотную, его пальцы впились в столешницу таким образом, что никто кроме Натаниэля не видел этого. Резкое осознание выбило из нападающего воздух. Шестеро детей подвергались насилию со стороны. А Эндрю? «Когда его насиловали, где был ты?»       Голову будто сдавило мощными тисками от того, какие мысли зарождались в ней. Эндрю поручился за Абрама. Эндрю первым понял, что случилось с Абрамом в тот самый день. Нет. Нет. Нет.       Этого просто, блять, не могло быть. Эндрю же мог просто предположить тогда, верно? Но если это был тычок пальцем в небо, почему же сейчас он так сильно сжимает гребаную столешницу? Почему офицер Хиггинс проделал такой долгий путь из самой Калифорнии, чтобы поговорить именно с Эндрю?       Натаниэль старался дышать глубже, но тише. Не хватало еще привлечь внимание. Он перевел взгляд на Аарона, но тот смотрел прямо перед собой и не выдавал ни единой эмоции? Он знает? Или нет? По гребаным безэмоциональным выражениям лиц Миньярдов понять что-то просто невозможно. «Это совершенно не сравнится с тем, что было с моим братом.»       Собственные слова всплыли в голове вместе с тем мимолетным проблеском реакции на лице Эндрю Миньярда. Вот, что это было. Это было гребаное понимание. Блять.       Стоять здесь, слушать это, делать эти выводы. Все это было слишком. Слишком, даже для Натаниэля. — Пошел вон, — расслышал он голос Эндрю, будто из-под толщи воды. — Тебя бы это так не волновало, если бы тебе нечего было сказать, — с тихим упреком произнес Хиггинс, вставая со стула. — Просто «да» или «нет», Эндрю, мне этого достаточно. Я назову одно имя, ты дашь ответ. После этого я уберусь отсюда, обещаю. — Хиггинс, если ты смог приехать сюда, то сможешь и… — Дрейк.       Эндрю замолчал, громко втягивая носом воздух. Через секунду он отшатнулся от стола, рывком распахивая дверь, шагнул в коридор и направился к лестнице. Офицер схватил свою небольшую сумку и поспешил следом, оставляя Натаниэля и Аарона в обществе друг друга. — Аарон, — тихо позвал Натаниэль. — Скажи, что я что-то неправильно понял.       Тот впился в него безумным взглядом и интенсивно замахал головой из стороны в сторону. — Я… Я не знаю, — честно произнес Аарон. — Я никогда о нем не слышал. Я не уверен, что сам понимаю, о чем идет речь.       После этих слов Аарон закрылся в комнате, а Натаниэль еще раз прокрутил весь этот разговор в голове. Твою мать.       Он отказывался верить собственным домыслам, пытался переубедить себя, но каждый раз натыкался на непробиваемую стену уверенности в собственной правоте. Ведь, если он прав, то поступки Эндрю по отношению к Абраму становятся очевидными. Объяснимыми. Мысли закрутились в голове с новой скоростью. Мог ли он догадаться до этого раньше? Вероятно, нет, раз даже Аарон Миньярд не может понять, что ему делать с этой информацией. Снова вспоминались слова Ники о том, что Эндрю попал в колонию для несовершеннолетних, когда его усыновление практически свершилось. Он специально сделал это, чтобы не оставаться там. А для чего же еще? Как он мог оставаться там, если слова офицера Хиггинса — правда?       До самого вечера Натаниэль не мог решиться на то, чтобы отправиться искать Эндрю. Он знал, что Аарон звонил ему, но ответа так и не получил. Когда время перевалило за десять вечера, Натаниэль накинул на себя толстовку и, подхватив вторую, отправился на крышу, надеясь, что Эндрю будет там.       Он оказался прав, ведь Эндрю сидел на краю крыши в непривычном для себя положении. Если до этого дня он никогда не приближался к краю настолько близко, то сегодня его ноги были свешаны вниз. Почему-то от этой картины сердце Натаниэля екнуло. Он осторожно подошел к нему, стараясь попасть в поле его зрения как можно быстрее, и протянул ему толстовку. На улице уже становилось прохладно, а Эндрю сбежал из комнаты в одной лишь футболке с удлиненными рукавами. Вряд ли повязки на руках и легкая синтетическая ткань создавали какое-то подобие теплоты. — Я возьму? — спросил Натаниэль, указывая пальцем на пачку сигарет, лежащую рядом с Эндрю. — Бери, — ответил Миньярд, подпихивая пачку ближе.       Натаниэль сел, оставляя достаточное расстояние между ними, и вытащил сигарету. Никотин пробирался в самые отдаленные участки его легких, даря то самое расслабление, которое было нужно парню на протяжении всего дня. Он курил редко. Лишь во время каких-то эмоциональных потрясений, стараясь не превращать дурную привычку в зависимость. Сегодня он чувствовал стойкое желание заполнить свои легкие никотином, но в комнате не курил никто, кроме Эндрю. — Ты ведь поэтому помог моему брату? Из-за того, о чем рассказал Хиггинс? — тихо спросил Натаниэль, боясь того, что Эндрю уйдет, проигнорировав вопрос. — Да, — честно признался он.       Натаниэль кивнул своим мыслям. Все его подозрения оказались правдой. Своим коротким ответом Эндрю лишь подкрепил эту правду.