A Reflection on Fire//Отражение в огне

      Игра с командой Арканзаса выходила совсем иначе, чем изначально планировал тренер Ваймак. Вся расстановка и схема матча полетели после первых пятнадцати минут игры, потому что арканзасцы здорово подтянулись с прошлого сезона и сейчас были, будто бы, совершенно другой командой, которая из защищающейся формы игры перешла в активное нападение. Планировалось, что именно «Лисы» сегодня окажутся теми, кто будет выдавливать соперника со своей половины поля и безостановочно совершать броски по воротам, пользуясь куражом после серии красочных побед. Все пошло совершенно наоборот, поэтому Натаниэль уже десять минут возился на своей позиции и его нещадно продолжали сдвигать назад, к бортику, не давая возможности обойти даже линию нападения Арканзаса.       При возникшей возможности, Натаниэль буквально нырнул под руку опекающего его защитника и пробежал вдоль борта, практически задевая его локтем. У него не было достаточно времени на раздумья, поэтому он без колебаний перекинул мяч Кевину, который тут же пустил снаряд на паркет, когда защитник команды противника врезался в него на полном ходу и моментально получил желтую карточку за грубую игру.       Элисон снова ввела мяч в игру, запуская цепочку неуклюжих передач между «Лисами». Безусловно, они сами набрали форму с начала игрового сезона, в чем здорово поспособствовали упражнения воронов, но некоторые из них все равно совершали передачи так, будто хотят сбить конус. Напарник — движущаяся мишень, тогда как конус просто стоит на месте. Это была легкая мысль и тем не менее Мэтт все равно передал мяч так, что Кевину пришлось сделать пол шага назад, чтобы принять его, пожертвовав набранной скоростью. Когда снаряд оказался в клюшке Кевина Дэя, Натаниэль со всех ног ломанулся в сторону ворот Арканзаса. У него было не более трех секунд и десяти шагов, поэтому, когда Кевин ловко обманул защитника, заводя клюшку ему за спину и выбрасывая мяч, Натаниэль поймал снаряд и замахнулся, рассчитывая в эту секунду исключительно на удачу. Технически, этот бросок получился отвратительным, но, тем не менее, красные лампы загорелись за спиной вратаря команды Арканзаса, уравнивая счет в матче.       «Натаниэль всегда играет интуитивно» — да, именно поэтому он не акцентирует внимание на неудачном положении клюшки, а восторгается мимолетному ощущению приближающейся победы. — Поверить не могу, — выдохнул Аарон, когда Натаниэль вернулся на свою половину поля. — Идиоты практически обошли нас. — Не расслабляйся раньше времени, — серьезно произнес Абрам. — У нас еще семь минут игрового времени.       Он был прав, потому что оставшихся семь минут времени на расслабление не было ни у кого. Защитники Лисов продолжали оберегать свои ворота, как зеницу ока, а нападающие — нещадно носиться туда-обратно, в поисках попыток не только завладеть мячом, но и направить его в чужие ворота.       Матч закончился со счетом три — два в пользу команды «Лисов». Натаниэль не соврет, когда скажет о том, что успел отвыкнуть от подобной физической нагрузки. В Воронах они тренировались на износ, тогда как в Лисах он успел здорово расслабиться, переходя на легкий для себя режим. Кевин не приглашал Натаниэля на ночные тренировки, а тех часов на корте с Ваймаком и командой неожиданно оказалось мало, чтобы выстоять против подготовленной команды. — Пригласи на мои похороны всю команду Арканзаса, — рука легла на плечо Натаниэля, когда Абрам неожиданно оказался рядом, снимая свой шлем. — Твои похороны не скоро, — произнес Натаниэль, откидывая клюшку в сторону.       Ноги и руки ломило от усталости. Сегодня Натаниэль оказался единственным игроком, проведшим на поле все игровое время. — Надеюсь, — хмыкнул Абрам. — Боги, Нат, — улыбнулся он, замечая, что трясущиеся пальцы Натаниэля не дают ему возможность расстегнуть застежку на шлеме.       Абрам за пару секунд справился с задачей, бубня себе под нос что-то нечленораздельное и, с видом победителя, коим он и являлся на сегодняшнем матче, сдернул с головы брата яркий оранжевый шлем. — Спасибо, — благодарно кивнул Натаниэль и встроился в колонну, чтобы пожать сопернику руки.       Арканзасцы оказались настоящими козлами, потому что выглядели более чем опрятными сейчас, когда после матча прошло не более трех минут. Они завершили молчаливые рукопожатия и разошлись в разные стороны. Натаниэль даже не сразу понял, за кем двигается в этой колонне, а когда идентифицировал человека спереди, как Аарона, эта информация резко перестала иметь какое-либо значение.       Войдя в раздевалку, Натаниэль рухнул на скамейку, лишая Сета и Кевина возможности опустить свои задницы по соседству. Удивительно, но Сет отнесся к ситуации с большим пониманием, оглядывая Натаниэля насмешливым, но понимающим взглядом, пристраиваясь на скамейку к Мэтту. — Герой, Нат, — с улыбкой протянул Ники, отбивая Натаниэлю пять. — Ставлю двадцать баксов, на то, что ты завтра не встанешь. — Не ставьте на это, — отмахнулся Натаниэль. — У меня зачет в девять утра. — Ужас, — сморщился Ники, после чего направился в душевую.       Неожиданно в лицо Натаниэля прилетело что-то темное и махровое. Полотенце. — За что? — воскликнул он, глядя на недовольное лицо Кевина. — Вали в душ и убери ноги с моего места, — буркнул Кевин. — Не уподобляйся поведению Ники. — Что с тобой не так? — спросил Натаниэль, поднимаясь на ноги, чтобы достать из открытого шкафчика принадлежности для приема душа.       Вопрос Кевин проигнорировал, расшнуровывая свои кроссовки. Он недовольно пыхтел и походил в эти секунды на огромную надутую кучу говна, которая исключительным образом воняет, заполняя все помещение. Такое поведение Кевина вызвало внутри Натаниэля волну раздражения - ведь они выиграли, никто не травмировался и не поругался — что может быть лучше? Кевин вечно был чем-то недоволен, но особенное обострение случилось в последние пару дней. К сожалению, Натаниэль так и не смог вычислить точный день начала такого поведения и масштаб своего участия в подобной перемене настроения. Это раздражало и бесило, ведь Кевин мог бы говорить словами через рот, а не имитировать обиду на ровном месте.       Натаниэль даже не мог решить, что его бесит больше: сам Кевин со своей недовольной рожей, или то, как безразлично к этому относятся окружающие и, в том числе, он сам.       От желания поговорить с Кевином распирало еще вчера, но его вечернее настроение Натаниэль списывал на нервотрепку перед матчем, которой Кевин в последний период злоупотреблял, идя вверх по турнирной таблице вместе с Лисами и собственным синдромом идеалиста. С одной стороны Кевин мог быть напряжен из-за грядущих зимних экзаменов, а с другой — по причине ретроградного меркурия, который определенно влиял на людей типа Кевина Дэя. Размышляя об этом, Натаниэль принял душ, подхватил свою спортивную сумку и оказался в комнате отдыха практически самым последним. Позже него в комнату вошла только Рене, раздавая команде небольшие протеиновые батончики. — Что это? — расхохотался Мэтт, глядя на пробник полноценного перекуса в своих огромных руках. — Мы же победили. К чему этот утешительный приз? — скептически произнес Ники. — Это от Эбби, — мягко улыбнулась Рене.       Натаниэль задумался, а видел ли кто-то еще, что Рене осталась без батончика, отдавая Эндрю два? В этом жесте было больше признательности и благодарности, чем во всех похвальных словах, которые Лисы уже сказали друг другу или только собираются. Возможно, Рене и не вкладывала в свое действие этого значения, но Натаниэль старался убедить себя в том, что девушка отблагодарила Эндрю дополнительным батончиком за то, что он смог исправить её ошибки, отстояв второй тайм на ноль, тогда как Рене пропустила целых два мяча в свое игровое время. На самом деле Натаниэль пытался не думать лишний раз о тех взаимоотношениях, которые кроются за непроницаемым лицом Эндрю и доброжелательной Рене. Он чувствовал, что их дружба является чем-то большим, чем банальный статус, но каждый раз отдергивал себя, когда думал об этом.       Может, он и хотел разобраться в этом больше, но у него не было лишнего времени на людей, которых совсем скоро придётся оставить позади ради их собственной пошатнувшейся безопасности. Натаниэля бросило в холодный пот, когда он понял, что испытал странный укол в области сердца, замечая короткую едва заметную полуулыбку, которую Эндрю послал Рене. — Значит так, — хлопнул в ладоши Ваймак, входя в комнату. — Сегодняшняя игра показала, что мы все еще никчемны, поэтому теперь будем тренироваться на час больше по средам и пятницам, — по комнате раздалось протяжное недовольное мычание. — Из положительных новостей: завтра — выходной. Послезавтра жду вас всех на корте в девять утра. — У меня экзамен в десять! — вскинула руку вверх Ден. — А у меня нет, — вновь рассмеялся Мэтт, за что тут же получил подзатыльник от сидевшей справа Элисон. — Молчу, молчу. — Вы приносили мне расписания своих экзаменов, — кивнул Ваймак. — Разберемся с этим позже. Если будет новая информация, передам через капитана. Валите в общежитие, пока вас не затоптали остальные студенты.       Как по команде, Лисы оторвались от своих мест и вышли в коридор одной цепочкой. Натаниэль встроился прямо за Кевином, вновь ловя себя на мысли, что им неплохо было бы поговорить. Складывалось ощущение, что дружба с Кевином давно приобрела формальный статус и больше не имела под собой никаких причин. И это было странным, ведь в Эверморе у них получалось быть настоящими друзьями, которые не стесняются обратиться к друг другу за помощью или поддержкой. Прикинув в голове последние несколько месяцев, Натаниэль даже не смог вспомнить день, когда они с Кевином разговаривали на какие-то отвлеченные темы, не затрагивающие ближайшие и прошедшие игры. Они отдалились друг от друга и не общались даже в комнате, хотя Натаниэль отчетливо помнил момент, когда Кевин попросил дождаться его после ночной тренировки, чтобы поговорить о чем-то. Натаниэль уснул в тот вечер, так и не дождавшись появления друга, а утром просьба оказалась забыта или неактуальна, ведь никакого разговора у них так и не было.       Кевина в любом случае придётся вычеркнуть из своей жизни так же, как и всех остальных. Неприятное чувство заполняло грудь, когда Натаниэль задумывался о том, кто из них сделает это первым. Кто станет тем голосом разума, который сможет поставить точку в их дружбе? Сможет ли Натаниэль забыть Кевина так скоро? Они не общались практически год, когда Кевин стал тренироваться под крылом Дэвида Ваймака, но Натаниэль не чувствовал себя брошенным и практически не скучал по их вечерам, проведённым в разговорах. В тот год он знал, что Кевин находится в месте, которое сможет исцелить его не только физически, но и морально. Натаниэль сам привез Кевина в Пальметто, потому что знал, что здесь ему смогут помочь. Теперь им предстоит расстаться навсегда. Натаниэль даже не был уверен в том, что у него будет возможность следить за спортивными успехами Кевина, Абрама, да и всех остальных Лисов. Что будет, если даже односторонняя связь с каждым из них окажется потеряна навсегда?       Натаниэль рассчитывал на то, что Кевин будет рядом с Абрамом, когда Ичиро Морияма придет за ним. Но мог ли теперь Натаниэль просить о чем-то Кевина, когда сам повлиял на падение их дружбы в бездну? — Мы можем поговорить? — на французском спросил Натаниэль, двигаясь за Кевином в сторону автомобиля Эндрю. — А есть о чем? — задал вопрос на английском Кевин.       Сука. Значит, он действительно умудрился затаить обиду, раз пытается привлечь к их разговору внимание посторонних, зная, как Натаниэля раздражает подобное поведение. Натаниэль скрипнул зубами, борясь с собственными противоречивыми чувствами на этот счет. Такая реакция привлекла внимание Эндрю, который вопросительно приподнял бровь, пересекаясь с Натаниэлем взглядами. — А разве нет? — настоял Натаниэль, вновь поворачиваясь к Кевину.       Этот вопрос Кевин вновь проигнорировал, усаживаясь на заднее сидении рядом с Ники. — Как мы будем отмечать Рождество? — с энтузиазмом спросил Ники, просовывая голову между передними креслами. — Не рановато ли ты планируешь? — скептически поинтересовался Аарон. — Пока есть желание, нужно планировать, — сказал Ники. — Я знаю вас, как облупленных. Сначала вы будете кормить меня завтраками, а за два дня до праздника скажете, что мы снова поедем к Ваймаку. — И чем тебя не устраивает план? — выгнул бровь Аарон. — Всем, блин! — воскликнул Ники. — Мы можем хотя бы обсудить?       Вопрос так и остался проигнорированным, поэтому оставшийся путь до общежития Ники провел в идентичном Кевину плохом настроении. Учитывая, что Аарон и Эндрю в принципе большую часть времени выглядели, если не злыми, то в исключительной степени раздраженными, то вся эта картина выглядела удручающе. Три недовольные рожи на заднем сидении и две — на передних креслах. Блестяще. Теперь Натаниэль мог предположить, почему за спиной всю компанию Эндрю кличут «Монстрами», ведь к ребятам с такими лицами никто не подойдет даже с просьбой закурить. А ведь они сегодня матч выиграли, к слову.       Сегодняшний вечер в общежитии не отличался ничем от трех предыдущих вечеров. Зимние экзамены начинались уже на следующей неделе, поэтому все студенты из ближайших комнат, вероятно, начали усиленно грызть гранит науки, поэтому больше не создавали фоновый шум по утрам и вечерам. Натаниэль в третий раз перечитал условия задачи, но так и не смог сконцентрироваться на ней должным образом, снова и снова возвращаясь мыслями к Кевину Дэю.       Во время пребывания в Эверморе и во все года, предшествующие этому периоду, Натаниэль мог отвлечься, увлекаясь решением математических задач. Отец когда-то сказал, что у него исключительный математический ум, поэтому загрузил его лишними занятиями с репетиторами, квалифицирующимися на иностранных языках. Странная логика, но Натан Весниснки был убежден, что если его сын может запомнить ряд математических формул, то ему не составит труда выучить базовые строения предложений на любом имеющемся в мире языке. Такие усилия и не требовались, ведь в итоге у Натаниэля здорово работала и другая часть мозга, позволяющая ему впитывать в себя грамматические основы, акценты и произношения. С настоящей языковой практикой парень столкнулся уже в Эверморе, когда впервые встретил Жана Моро и заговорил с ним по-французски, несмотря на запреты Рико.       Жан попал в команду в шестнадцать, будучи на год младше обоих близнецов Веснински. Он говорил по-французски, потому что его семья — коренные жители Марселя — продали своего единственного сына за долги отпрыску Кенго Мориямы. Удивительно неоригинальная история, если вся твоя жизнь так или иначе повязана на преступных семьях и всех вытекающих хитросплетениях. Жан был отстраненным и холодным, не говорил с «Воронами» и даже не скулил от боли, когда Тецудзи Морияма хлестал его по спине своей тростью. Натаниэль мог бы преисполниться чувством жалости к кудрявому французу, но долгое время не видел в подобных душевных терзаниях смысла. Зачем жалеть кого-то, кто живет в условиях, идентичных твоим? И тем не менее, на вскидку, Натаниэль попробовал заговорить с Жаном на французском в один из вечеров. — Ты как? — спросил Натаниэль, кивая на огромный налитый синяк на скуле Моро. — В порядке?       Ему на самом деле не было интересно состояние Жана Моро, но Абрам какого-то черта грел свою и чужую голову лишними переживаниями вот уже несколько дней. — Молчи, идиот, — прошипел Жан, глядя на Натаниэля, как на умалишенного. — Твой статус и положение может и позволяют тебе многие вольности, но Рико не должен знать, что я говорил с кем-то по-французски. — Ты и по-английски ни с кем не говорил, — хмыкнул Натаниэль, прижимаясь плечом к дверному косяку чужой комнаты. — Я плохо говорю по-английски, — тихо признался Жан, поднимая взгляд. — А ты не сможешь похвастаться своим французским. — Ты вообще первый, с кем я говорю на этом языке, — сказал Натаниэль с чувством уязвленной гордости. — Решил проверить, не немой ли ты. — Я не немой, — резко произнес Жан.       Натаниэль в тот вечер покинул чужую комнату, но уже через пару минут вернулся, кидая на кровать Жана Моро мазь от ушибов и синяков. Они не были друзьями, им не суждено было даже стать приятелями, но впервые по-английски Жан заговорил в присутствие Натаниэля спустя три месяца, предварительно эмоционально осудив все попытки Натаниэля говорить на французском с марсельским акцентом.       Сейчас даже мысли о языках не закреплялись в голове должным образом, перекрытые другими схожими вопросами. Какой язык потребуется Натаниэлю в особенности, когда он станет работать с Ичиро? На Ичиро… Английский потребуется в обоих вариантах: американский и британский — Морияма ведь хочет получить сделку со Стюартом Хэтфордом. Японский точно пройдет мимо Натаниэля, Ичиро всегда относился к своему языку ревностно, уберегая уши Натаниэля от незнакомых звуков. Может, он что-то скрывал, разговаривая на этом языке? Может, если бы Натаниэль решился выучить японский более углублено, то узнал бы что-то важное? Японский не выглядит сложным в произношении, пугая лишь избытком символов-иероглифов. Натаниэль уже знал некоторые фразы, которые часто использовал в своей речи Рико, перебрасываясь фразами с Кевином. Интересно, сколько времени необходимо, чтобы выучить основы? Зная основы, процесс пойдет намного быстрее, Натаниэль не сомневался в этом — он, в конце концов выучил испанский схожим образом.       Кевин Дэй точно знал японский. А еще Кевин Дэй сидел прямо напротив, уткнувшись в конспекты по древнегреческой истории. — Кев, — позвал Натаниэль. — Рико научил тебя японскому, не так ли?       Кевин резко оторвал взгляд от рукописных каракулей, глядя на Натаниэля непонимающими глазами с проблесками легкой паники. — Не так, — отмахнулся Кевин. — Тецудзи? — склонил голову на бок Натаниэль, краем глаза следя за медленными движениями Аарона в сторону холодильника. — Что тебе нужно? — резко спросил Кевин, теряя всю растерянность во взгляде. Теперь он был также раздражен. — Сколько мне потребуется времени, чтобы выучить язык? — Тебе — полгода, при условии наличия постоянной практики, — выпалил Кевин, вновь опуская взгляд на конспект. — Но я не буду говорить с тобой на японском.       «Этого и не потребуется» — хотел сказать Натаниэль, но вовремя одернул себя от этого. Подобную информацию точно не следовало сообщать на общей кухне в присутствии лишних ушей в виде Аарона, решившего сделать перерыв в зубрежке на перекус, и Ники, болтающего ногами и печатающего что-то в своем ноутбуке. — Зачем тебе японский? — спустя минуту не удержался от вопроса Кевин, вновь поднимая голову. — Ичиро больше не говорит по-немецки? — Дело не в нем, — нахмурился Натаниэль. — Перестань, — на французском оборвал Кевин. — Дело всегда в нем. Я знаю, что ты ведешь себя странно не только из-за Абрама или Натана, и уж тем более не из-за кончины Кенго.       Натаниэль втянул носом воздух, стараясь побороть чувство внезапно нарастающего волнения. Он не был готов проводить этот разговор так скоро. Оглядываясь назад, Натаниэль мог бы уверенно заявить, что не был готов проводить этот разговор вообще. — С чего ты вообще взял, что я веду себя странно? — Серьезно, Нат? — саркастично усмехнулся Кевин. — Я знаю тебя достаточно долго, чтобы судить о твоем поведении. Еще дольше я знаком с идентичной рожей твоего брата. Если Абрам не умеет прятать свои эмоции, то у тебя никогда не было с этим проблем. До этого момента. — Я не понимаю, — нахмурился Натаниэль. — Я тоже! — воскликнул на французском Кевин, с шумом отодвигая от себя конспект. — Я очень хочу понимать, что происходит, Натаниэль, но не имею такой возможности! Ты самый настоящий идиот! Чем я заслужил твое недоверие, а? — вскинул брови Кевин. Он старался казаться собранным и злым, но теперь Натаниэль четко увидел в его глазах залегшее разочарование. — Чем я или Абрам хуже Миньярда?       Это был особенный укор, который Кевин, наверняка, заготовил заранее, репетируя свой монолог перед зеркалом. Упомянуть Эндрю — ладно, но имя брата было перебором по всем фронтам, учитывая степень вовлеченности Кевина в историю взаимоотношения близнецов Веснински. Сейчас Кевин точно планировал вывести Натаниэля на эмоции. Проблема заключалась лишь в том, что его план обязательно сработает, если он не сменит вектор своей претензии в эту секунду. — Мы можем поговорить в другом месте? — прошипел Натаниэль. — Без свидетелей я не удержусь и сломаю тебе нос, — сказал Кевин. — Ты сидишь здесь и говоришь, что дело не в Ичиро, но я точно знаю, что ты стал таким после встречи с ним. Я три месяца смотрел, как ты отдаляешься от меня, с щенячьими глазами бегаешь за Абрамом, а потом прилипаешь к Эндрю. Три месяца, Нат! — воскликнул Кевин, привлекая внимание Ники и Аарона, отложивших своих учебные материалы в сторону. — Изнасилование, панические атаки, встреча с Ичиро, смерть Кенго, поездка в гребаную Мичиганскую тюрьму! — он встал со своего стула и оперся руками на столешницу, возвышаясь над Натаниэлем грозовой тучей, готовой вот-вот начать искрить молниями ярости. — Все это дерьмо связано. Я спрашивал обо всем этом Абрама, но он либо действительно не в курсе происходящего, либо отлично отыгрывает идиота, прикрывая твою задницу. — Натан мертв, Кевин, — твердо произнес Натаниэль, глядя куда угодно, но не в глаза Кевину.       Повисла напряженная тишина. Кевин таращился прямо на Натаниэля так, будто не мог до конца поверить в правдивость того, что он говорит. К слову, у него было полное право не верить Натаниэлю, как и Натаниэль мог с легкостью соврать Кевину прямо сейчас, не оглядываясь на годы их дружбы. Когда-то давно они обещали друг другу не лезть в личные проблемы, пока ситуация не потребует постороннего вмешательства. Натаниэль вмешался впервые, когда Кевин несколько дней не вылезал из постели в межсезонье, перечитывая какой-то кривой текст, написанный на уже пожелтевшей бумаге. Письмо Кейли Дэй с чистосердечным признанием о том, что отцом Кевина является Дэвид Ваймак здорово выбило его из равновесия в тот период, мешая тренироваться с холодной головой и руководствоваться голосом разума. — Абрам в курсе? — практически прошептал Кевин, тяжело опускаясь на стул. — Да, — признался Натаниэль.       Кевин поставил локти на стол, пряча лицо за собственными ладонями, после чего хрипло и низко рассмеялся. Искренности в смехе было маловато, но зачатки грядущей историки определить было не так тяжело. Натан Веснински все еще пугал Кевина сочетанием своего имени и фамилии. А теперь он был мертв. Наверняка администрация колонии уже кремировала его тело, оставляя главный ужас многих жизней горсткой одинокого пепла.       Натаниэль сжал руки в замок, глядя на то, как подрагивают темные волосы Кевина в такт его неуместному смеху. Признаться в этом именно ему оказалось намного легче, чем донести ту же самую информацию до Абрама. Итог остается один — Натан Веснински больше не ходит по этой земле. — И что это означает для тебя?       Кевин умел задавать правильные вопросы в неправильное время. Натаниэль умел отвечать так, чтобы никто не додумался переспрашивать его о чем-то. Сейчас же Натаниэль молчал, продолжая смотреть на темные пряди волос друга даже тогда, когда он убрал свои руки от лица и впился в Натаниэля внимательным взглядом. — Что это означает для тебя?! — настойчиво и членораздельно повторил Кевин.       Натаниэль не хотел, но ему пришлось посмотреть Кевину в глаза самым обреченным взглядом, имеющемся в арсенале. Сейчас не было смысла лгать или придумывать наиболее выгодную формулировку ответа. Кевин в любом случае рано или поздно узнал бы об этом. В какой-то момент он проснулся бы в своей комнате абсолютно один и не нашел бы Натаниэля к обеду или к вечеру. Кевин Дэй не заслуживал оставаться в неведении, потому что Натаниэль продолжал считать его своим другом.       Кевин не заслуживал оставаться в неведении, потому что с болью в сердце Натаниэль готов признаться себе в выгоде раскрытия данной информации. Кевин Дэй узнает и все поймет. — Кевин, — тихо начал Натаниэль, когда их напряженное молчание порядком подзатянулось. — Оно того стоит? — на выдохе выдавил Кевин. — Либо я, либо он, — Натаниэль коротко кивнул в сторону, на дверь, ведущую в коридор. Он не мог назвать имя Абрама вслух не только из-за лишних ушей в комнате, но и из-за невозможности поставить имя брата рядом со своим в подобной формулировке.       Либо Натаниэль теряет все, либо Абрам. Натаниэль не мог представить ни одну параллельную вселенную, где в неизвестности оказывается Абрам Веснински. — Ты гребаный мученик, — горько усмехнулся Кевин. — Ты… — Если на старте у меня был выбор или возможность выкрутиться, то теперь пути назад нет, — твердо произнес Натаниэль, доставая из кармана свой телефон и открывая переписку с человеком, обещавшим не трогать его до марта.       Это был не номер Ичиро, но жесткая рука Мориямы тенью маячила над одним единственным сообщением, не носившем в себе ни капли текстовой информации. Это было предупреждением на случай, если Натаниэль все же найдет путь избежать следующей встречи с Ичиро Морияма. Никаких букв или цифр, только фотография, пришедшая на телефон Натаниэля три дня назад и перечеркнувшая собой любую мысль о том, что можно пойти против Ичиро Мориямы. Фотография, сменившая стадию злости, гнева и торга на монотонное принятие неизбежного. Принятие, что нельзя победить того, кто заранее был рожден победителем.       Один кадр, сделанный в придорожном кафе на пути к колонии Мичигана, пресекающий любые мысли о том, что есть хотя бы минимальная возможность не подчиниться Ичиро. Фотография, где два парня загружают свой желудок сэндвичами, запивая перекус большим объемом кофейных напитков. Снимок, дающий понять, что Натаниэля найдут везде, где бы он не находился. Намек об этом — меньшее, что могли осуществить люди Ичиро. Натаниэль успел понять, что Ичиро готов пойти против самого себя, ради достижения цели, а значит фотография — это прямая угроза. Угроза жизни Эндрю Миньярда, который так легко согласился на долгий маршрут в неизвестность и сидел за одним столиком в кафе в Мэриленде с Натаниэлем Веснински.       Натаниэлю не нужно было думать дважды, чтобы понимать, что таких сообщений с огромной вероятностью окажется больше, чтобы накануне весны он навсегда попрощался с мыслью о спокойствии и умиротворении для себя самого. Согласно условию сделки, «нормальная жизнь» уготована только Абраму, и Натаниэль принимает этот факт с достоинством и уверенностью.       Натаниэль выживет рядом с Ичиро. Абрам сможет выжить без Натаниэля и тени криминальной семьи за своей спиной.       Их пути были определены еще давно, оставалось лишь принять это и попрощаться.       Кевин вскочил так резко, будто его подбросило изнутри. В одно мгновение он оказался рядом, цепляясь пальцами за предплечье Натаниэля, не давая времени опомниться. Он потащил его через гостиную, чуть ли не с силой заталкивая опешившего Натаниэля в комнату. Затылок с глухим ударом встретился со стеной, когда Кевин грубо приложил Натаниэля к ней. Из груди вырвался рваный вздох от неожиданности. — Ты хотя бы собирался сказать мне? — дрожащим шепотом спросил Кевин, глядя ему в лицо. — Отвечай, Нат! — Я не знаю, — признался Натаниэль, борясь с ненавистным ощущением раздражения в области носа, которое всегда предшествовало надвигающимся слезам. — Правда не знаю, Кевин, — выдавил он.       Кевин резко отпустил его, зарываясь пальцами в собственные волосы и от бессилия прислоняясь к той же стене, которую продолжал подпирать Натаниэль. Минуты тянулись мучительно долго, пока оба не сползли вниз, оседая на пол.       Это было слишком откровенно. Слишком больно, чтобы Натаниэль ощутил душевные терзания физически, кажется, во всем своем телом. Кевин сидел совсем рядом, уткнувшись лбом в собственные ладони, и тяжело дышал, борясь с накатившими его эмоциями. От осознания того, что Кевину действительно сложно принять такую, новую для себя, реальность, стало в разы тяжелее. Натаниэля накрыла вина — глухая, тяжелая, беспощадная. За молчание. За недоверие. За то, что снова всё испортил. — Прости меня, — прошептал Натаниэль, ощущая подкрадывающийся к горлу ком. — Прости, что не сказал раньше.       Ответа не последовало. Кевин поднялся и подошел к небольшому комоду возле их двухъярусной кровати. Он резко выдвинул ящик, будто вымещая на нем злость, и достал бутылку прозрачного крепкого алкоголя. Пробка с глухим хлопком вылетела и ударилась о стену — слишком близко к голове Натаниэля. Почти демонстративно.       Кевин не простит, а Натаниэль никогда не сможет загладить свою вину. Сейчас между ними оставалась огромная пропасть из недомолвок и русской водки, так неприятно опускающейся на самое дно желудка. Натаниэль сморщился, отпивая из протянутой бутылки ещё несколько раз и ставя между их вытянутых вдоль пола ног. — Если у меня получится, — произнёс Натаниэль осипшим голосом. — То я попрошу за тебя. Я сделаю все, чтобы вы оба никогда не оказались в Эверморе вновь.       Кевин посмотрел на него нечитаемым темным взглядом. Потом коротко, горько рассмеялся и растер ладонями глаза, словно стирая с лица демонстрацию своей слабости.       Натаниэль отвернулся. Он не мог смотреть на слезы Кевина. Сердце болезненно сжалось, а по телу прошла острая волна тревоги.       Они были не лучшим примером дружбы, но в эту секунду оба почувствовали, как между ними сломалась последняя стена, защищающая личные переживания от других. Кевин всхлипнул, Натаниэль шмыгнул носом и посмотрел на потолок, не давая ни единой слезе скатиться по своей щеке.       Что-то сломалось в этот момент. Что-то, что когда-то удавалось склеить, оказалось раскрошено до пылинок. — Если, — хрипло начал Кевин. — Если я попрошу тебя о помощи… — Что угодно, — тихо кивнул Натаниэль. — Это не для меня, — признался Кевин. — Если будет возможность, хотя бы минимальная, — он развернулся, пытаясь поймать взгляд Натаниэля своим. — Помоги Жану. — Моро? — горько усмехнулся Натаниэль, прижимая холодную ладонь ко лбу.       Кевин никогда ни о чем не просил, но сейчас лишь обреченно кивнул. Натаниэль никогда не спросит его о причине этой просьбы, никогда не узнает, что связало Жана и Кевина между собой, раз друг так отчаянно просит об этом в момент, когда терять уже нечего.       Натаниэль постарается. Он сможет отблагодарить Кевина за всё. — Кевин, — тихо позвал Натаниэль после того, как снова жадно отпил из бутылки. — Будь рядом с Абрамом. Пожалуйста, — мольба все же прорезалась в голосе, когда он озвучил это вслух, не будучи уверенным в том, что Кевин выполнит его просьбу.